Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

Настороженность приходилось умело скрывать. Рэл завёл Гарпию в конюшню, разговорился с пожилой хозяйкой, узнавая от неё последние новости и даже не особо привирая о целях своего приезда, потом жизнерадостно поприветствовал скучающего караульного у ворот. Мужчина с улыбкой пожелал ему приятного пребывания в городе и вряд ли что-то заподозрил. Это было солнечное позднее утро. Насущные проблемы и усталость ещё не успели овладеть людьми, и горожане были рады видеть в Анвиле новые лица. Габриэль понимал это и умело делал вид, что рад пообщаться.

На улицах витал солёный запах гавани, гудела от ветра густая зрелая листва молодых деревьев, суетливые птицы шумели в пышных кустарниках. Анвил вёл обычную размеренную жизнь и, казалось, о произошедшем три месяца назад все успели позабыть. Из порта доносились громкие разговоры и выкрики, кто-то работал молотком, скрипели колёса проезжающей мимо телеги, в которую был запряжён старенький лохматый ослик, и, направляясь к постоялому двору, Габриэль успел расслабиться и поверить в то, что его визит в город у моря обойдётся без неприятных происшествий.

Дафна обещала, что сама разыщет его, как только он приедет, поэтому Рэл зашёл в немноголюдную в это время таверну и попросил хозяина принести ему чего-нибудь перекусить. В дороге нечасто приходилось питаться нормальной горячей едой.

Происходящее в Тёмном Братстве ему не нравилось. Поведение Люсьена – особенно. Габриэль понимал, почему имперец вдруг начал доверять Аркуэн: сам был на её месте. Но то, что Уведомитель продолжает держаться обособленно, не принимая ничьей помощи и подозревая всех остальных, Рэла настораживало. Он знал, что Люсьен никогда не исключал из своего списка Дафну, более того, её имя, скорее всего, записано на самом верху страницы и несколько раз обведено жирными чернилами. Только Габриэль в такую истину не верил. Дафна никогда не любила Тёмное Братство, она винила всю Чёрную Руку в обвинении Дамира, она хотела уйти от такой жизни к магии и политике, тому, в чём всегда была сильна. И она не стала бы рисковать, особенно теперь, когда во всё это вмешался Габриэль. Она очень дорожила им, хотя эта мысль до сих пор казалась ему какой-то неестественной.

Да и не вязалось это с тем, что случилось восемь лет назад. Тогда у Дафны не было поводов ненавидеть Тёмное Братство: насколько Габриэль понял, она была занята Университетом. А в том, что тогда и сейчас действовал один и тот же человек, никто не сомневался. Особенно после случившегося с Аркуэн – один в один, как и тогда с Лашансом. Поэтому это не могла быть Дафна.

Рэл должен был поговорить с ней обо всём этом.

Но пока он неторопливо разговаривал с хозяином таверны, пробуя пшеничное анвильское пиво, которым тот угостил его, и старался не забегать вперёд. Для начала нужно было разобраться с тем, для чего он сюда приехал.

– Ты ведь не в порт приехал? – словно читая мысли, спросил собеседник. – Не похоже, будто за море собираешься.

– Верно, не в порт. У меня здесь встреча.

– Долго в пути пробыл?

– Я из Чейдинхола, – прямо сказал Габриэль, чтобы трактирщик больше не ходил вокруг да около, боясь проявить слишком назойливое любопытство. – Дорога была очень долгая и непростая.

– Так оставайся. Я дам тебе лучшую комнату с видом на площадь, распоряжусь приготовить ванную, да и хорошего вина у меня целый погреб.

– С радостью бы остался, только не могу быть уверенным, что мне выпадет шанс воспользоваться такой роскошью.

– Буду рад, если передумаешь.

Габриэль кивнул, принимая это к сведению, и приподнял уже пустую кружку.

– Налей ещё.

Неслышно приоткрылась дверь за спиной, и по выложенному плитами полу зала прошелестела знакомая поступь. Рэл обернулся, трактирщик тоже поднял взгляд на посетительницу.

– Мне того же, – распорядилась Дафна и села рядом. У неё был очень усталый вид. – Рада тебя видеть, – сказала она уже шёпотом, обращаясь только к Габриэлю. Это было взаимно.

– И я тебя.

– Как дорога?

Хозяин таверны сделал вид, что занялся своими делами, чтобы не смущать гостей, но Дафна всё равно опасалась говорить при нём о чём-то важном. Потому они обсудили путь сюда, погоду, анвильских белых лошадей, и, только когда в зале появилась новая группа путников, переманившая на себя всё внимание, чародейка смогла говорить по существу.

– Дождёмся вечера. Я подготовила кое-что, но раньше заката мы туда не попадём. Так что если у тебя есть какие-то дела здесь или хочешь отдохнуть…

– Даф, какие дела? Пока не стемнеет, я отсюда не высунусь. У меня уже развивается паранойя, потому что мне кажется, что те ребята у окна точно пришли по мою голову.

Дафна рассмеялась, коснувшись ладонью его плеча, и Габриэль почему-то обратил на это внимание. Её неожиданный смех привлёк взгляды других посетителей, но они только с улыбками хмыкнули, пожилой трактирщик покачал головой. Рэла это позабавило. Они с Дафной выглядели как молодая пара, и эта мысль неведомым образом поднимала настроение. Ведь он-то знал, кто она на самом деле. Ему стало любопытно:

– Сколько тебе было, когда Тавэл…

Она поняла, почему он об этом спросил, и отвела взгляд, улыбнувшись.

– Восемнадцать.

Габриэль обещал себе не удивляться, но это всё равно прозвучало неожиданно для него. Видя, что ему нечего сказать, Дафна сжала пальцы на запотевших стенках кружки и вернулась к теме:

– Что касается твоей проблемы, то мы давно здесь всё уладили. Тело того убийцы нашли на берегу, поэтому никто не станет его искать.

– Спасибо.

– Это для нашей общей безопасности.

– Кстати, хотел спросить, почему ты передала мне письмо через Сараэндила? Я говорил, что буду в Чейдинхоле, но он нашёл меня в Корроле.

– Правда? – Дафна удивилась искренне. – Это была идея Матье. Он видел, что я пишу тебе и предложил поговорить об этом с Сараэндилом. А уж где этот босмер тебя поймал… этого я не знаю.

– Матье здесь?

– Да. Тебя это беспокоит?

– И он знает причину моего приезда?

Дафна понимала, почему Габриэля так это волнует, и успокоила:

– Нет, я ему не рассказывала. Это только наше с тобой дело.

– Спасибо, Даф.

Чародейка улыбнулась, сделала глоток и ничего больше не сказала. Тогда Рэл полюбопытствовал:

– А насчёт сегодняшнего вечера? Что конкретно ты собираешься делать?

Дафна, похоже, не хотела объяснять всё заранее или просто не могла подобрать для этого нужных слов.

– Я хочу провести некий ритуал, который поможет нам удостовериться в правдивости слов твоей некромантки.

– То есть то, что она сделала со мной, для тебя недостаточно убедительно?

– Для меня – нет. Я не понимаю, что с тобой, Габриэль, и хочу всё знать наверняка.

– Если Лэй права?

– Если Лэй права, то ты живёшь только благодаря магической энергии, а это… не самый надёжный способ существования. Я хочу вытянуть из тебя эту магию и залечить открытую рану. Только… мне неизвестны масштабы этой раны, и я не знаю, справлюсь ли. Если не справлюсь, тогда тебе понадобится сильная защита от магов вроде этой Лэй. От таких, которые чуют некромантию за несколько миль.

– Такая защита существует?

Дафна запустила руку в волосы и растрепала их. Её взгляд был очень растерянным.

– Душу можно… спрятать. Если у меня не получится тебя вылечить и тебе придётся жить с этой чужеродной энергией внутри, то любой опытный охотник на чёрных магов увидит в тебе это. Как увидела Лэй.

– Как возможно спрятать душу?

– Возможно, – уверенно кивнула чародейка. – Однажды я сделала такую защиту для Матье. На него наслала проклятие какая-то безумная старуха, и его душа стала своеобразным маяком для мстительных призраков, что крайне досаждало. Пришлось пойти на такую хитрость. Но в случае с Матье было проще. Я просто укрыла его от магического мира. В твоём же случае мне придётся как-то разделить твою душу и эту странную энергию… но я что-нибудь придумаю.

Габриэлю нравился оптимистичный прогноз Дафны. Однако он хотел быть готовым к любым вариантам.

– А если Лэй не права?

– Тогда… я буду искать дальше. – Дафна вдруг сделала строгий жест рукой, прервав дальнейшие вопросы, и сказала: – Я тоже о многом хотела бы тебя расспросить, но всё это подождёт. Сейчас советую тебе хорошо отдохнуть, потому что задуманное мной не будет для тебя безболезненным.

Почему-то Габриэль изначально предполагал это. И если Дафна не боялась идти на риск, то дело было серьёзным. И на Габриэля она рассчитывала.

Он кивнул. Сейчас нужно было на время забыть о Тёмном Братстве, об Элисаэль и сосредоточиться на насущной проблеме, а Габриэль уже очень хорошо знал, что магия не терпит легкомысленного и безответственного подхода. Так что если Дафна говорила, что ему нужно отдохнуть и набраться сил, то игнорировать это не стоило.

– Я зайду за тобой вечером. Вещи можешь оставить тут, с собой ничего брать не нужно.

– Хорошо, Даф. До вечера.

Чародейка допила, поднялась со своего места и направилась к выходу. Рэл махнул рукой, подзывая к себе хозяина таверны.

– Твоё предложение ещё в силе?

*

В дверь настойчиво постучали.

– Габриэль, пора.

Осознание важности предстоящего дела мгновенно прогнало сон, и Рэл, поднявшись с кровати, открыл Дафне. На ней был дорогой городской плащ тёмно-синего цвета, грудь пересекал широкий ремень большой сумки.

– Мы уезжаем? – удивился Габриэль.

– Нет. Здесь только самое необходимое.

Он снял со спинки стула свою рубаху, надел её и взял со стола ножны с кинжалом.

– Я готов.

Дафна незаметно улыбнулась и молча пошла в сторону лестницы. Габриэль догнал её через несколько секунд, заперев дверь снятой на сутки комнаты.

К вечеру город стал удивительно безлюден, хотя обычно в это время все ещё продолжают суетиться на улицах. Впрочем, Дафна не пошла к центральной площади, а свернула в узкий переулок и, миновав жилые дома, вышла на обрабатываемую землю, где зрели большие яркие тыквы. С грядок взлетела переполошённая стая ворон.

– Мы идём в храм? – догадался Габриэль. Дафна молча подтвердила это, и у него в груди снова всё сжалось, когда он представил сияние витражей на закате. Рэл приказал себе не думать об этом, но получалось плохо. – Что за ритуал ты могла подготовить в храме?

– Помолчи, пожалуйста, – приказала Дафна. – Сейчас сам всё увидишь.

Они зашли в тень, отбрасываемую высокими шпилями, и, поднявшись по ступеням, Дафна приоткрыла дверь. Она бесшумно проскользнула внутрь незамеченной, и Габриэль понял, что чародейка не хотела привлекать внимание. Он тоже постарался не шуметь и аккуратно прикрыл дверь изнутри.

В храме было тихо и безлюдно, только одинокая служительница молилась у алтаря, но она не заметила осторожных ночных посетителей. Габриэль старался лишний раз не смотреть по сторонам, а строго следовать за Дафной и ни о чём не думать. Не получалось. В голове проклятием звучало «никогда больше не возвращайся», и от этого в руках появлялась слабость, а грудь сдавливало колющей болью.

Он когда-нибудь сможет её забыть?

Тёмный плащ чародейки скользил по ступеням, издавая едва слышный шорох, и Габриэль заставлял себя любоваться этим, лишь бы не смотреть на сияние высоких витражей и мягкий алый шёлк, укрывающий камень центрального алтаря.

Дафна спустилась в крипту. Здесь горел одинокий фонарь, пахло пылью, ветхостью и древностью, от холода камня кожа покрывалась мурашками. Чародейка, незаметно поёжившись, свернула в одно из помещений, вдоль стен которого стояли большие саркофаги, искусно украшенные барельефами, подле них скапливались расплавленные огарки свеч, и Габриэль заметил впереди свет, отбрасывающий живые тени. Там кто-то был.

Он коснулся плеча Дафны замёрзшей ладонью, но чародейка только кивнула: всё под контролем.

Подойдя ближе к неизвестному человеку, охраняющему крипту, она заранее подала голос, предупреждая:

– Это мы.

У одного из саркофагов сидел высокий альтмер в кольчужной рубашке, при оружии, подле него стоял щит с изображением герба города. Крипта охранялась, значит, в ней были не только мертвецы. Храм Дибеллы скрывал нечто гораздо большее.

Эльф поднялся, кивнул им, приветствуя, и предупредил:

– Я сменяюсь в шесть, так что рассчитывайте своё время. В противном случае уходите к заливу.

– Мы успеем, – заверила его Дафна и передала заблаговременно приготовленный мешочек с золотом. Альтмер развязал его, заглянул внутрь, оценивая, и, оставшись доволен, убрал деньги в поясную сумку.

– Парень, помоги-ка, – обратился он к Габриэлю.

Рэл не сразу понял, чего от него ждут, но альтмер упёрся руками в саркофаг, рядом с которым сидел, и начал медленно отодвигать неподъёмную крышку. Вдвоём они быстро справились с этим, стараясь минимизировать гремящий по подземелью скрежет, и внутри саркофага показались ровные каменные ступени, уводящие ещё глубже. Альтмер, отряхнув ладони от грязи, подал Дафне руку, помогая спуститься. Чародейка не отказалась от такой помощи и с улыбкой положила на его ладонь украшенные кольцами пальцы.

Когда и Габриэль шагнул в темноту, почти что на ощупь находя опору под сапогами, альтмер закрыл крышку саркофага, обрушивая на их плечи каменную пыль и беспросветный мрак. Дафна мгновенно взмахнула рукой, освещая пещеру заклинанием. Внешне она оставалась невозмутимой и спокойной, но Габриэль видел, что она волнуется.

Он отвлёк её от тревожных мыслей, спросив:

– Кто это такой?

– Стражник, охраняющий тайный ход из города. Под Анвилом пролегает обширная сеть подземелий, и в случае опасности, власти могут незаметно покинуть город этим путём. Поэтому крипта всегда охраняется. А ещё в ней хранятся некоторые графские сбережения, опять же на случай побега, так что оставить это место без охраны было бы безрассудно.

– И почему этот продажный стражник тебе помогает?

– Не только мне, – отозвалась Дафна и свернула из основного тоннеля налево. – Он получает выгоду, помогая убийцам и ворам бежать из города, если это необходимо. Но его услуги очень дорого стоят.

– Мне показалось, он к тебе очень благосклонен.

Дафна обернулась через плечо, бросила на Габриэля насмешливый взгляд и промолчала. Он усмехнулся, тоже не став это комментировать.

Через какое-то время она привела его в просторный круглый грот. Это место находилось в самой дальней части подземелья, и вряд ли здесь вообще кто-то бывал. Дафна развеяла заклинание, и в следующий миг по полу расползлись крошечные огоньки множества свеч, выставленных в каком-то особом, одной чародейке известном порядке. Теперь Рэл мог осмотреть подготовленное для ритуала пространство, и его впечатлило то, сколько, должно быть, на это ушло сил.

На полу были начертаны магические руны. Белые линии переплетались между собой, создавая запутанные узоры, исходящие спиралью из центра. С трёх сторон от магического круга на тонких латунных держателях были установлены крупные кристаллы неизвестной Габриэлю природы. Когда он случайно поднял глаза к высокому потолку, то увидел, что он в точности повторяет происходящее снизу, и опешил.

– Даф, как ты…

– Не спрашивай, Габриэль. Я больше суток на всё это потратила.

Она скинула капюшон, поставила в углу сумку и принялась доставать из неё кипы бумаг и свитков.

– А почему именно здесь? – всё же задал Габриэль очередной вопрос. – Почему не в Бруме? Не в Убежище, в конце концов?

– Я не смогла вспомнить ничего настолько же просторного и безлюдного. К тому же сейчас мы находимся за чертой города, и если что-то пойдёт не так, то это не должно стать угрозой для жизни остальных.

– Ты предполагаешь, что что-то может пойти не так?

Чародейка, вынув из сумки узорчатую шкатулку, посмотрела на него спокойным взглядом и подтвердила:

– Вполне.

– Ладно, Даф. Что я должен делать?

– Сними амулет, садись в центр круга и постарайся сконцентрироваться, как обычно перед заклинанием. Твой разум должен быть чист, а душа – открыта для Этериуса.

Габриэль усмехнулся:

– Последнее как-то не очень прозвучало.

– Ты понял, о чём я.

Рэл снял защитный амулет, бросил его в сумку Дафны и постарался выполнить её указания. Сейчас сосредоточиться на чём-то было крайне сложно. Когда приходится бросаться магией в условиях боя, об этом и не задумываешься, всё получается само собой. Когда дело касается сложных ритуалов, требующих изумительной точности и максимальной концентрации, привычные действия вдруг становятся невыполнимо сложными. Поэтому Габриэлю всегда была ближе боевая магия. Чародеи вроде Дафны, часами штудирующие древние манускрипты, тратящие магические и физические силы на приготовление заведомо опасных ритуалов, изучающие тысячи страниц теории, вызывали у него только восхищение. Сам Рэл на столь глубокую магию не был способен. Его заклинания всегда были довольно поверхностны.

– Габриэль, сейчас выслушай меня, это важно. – Голос Дафны прозвучал откуда-то издалека леденящим душу тоном. – Я говорила, что это будет болезненно. Но я знаю о твоей наследственной склонности к чрезмерному упорству, поэтому умоляю тебя, если почувствуешь, что большего не выдержишь, дай мне знать. Я не смогу почувствовать твоё состояние за тебя, соответственно не могу контролировать процесс.

Габриэль прервал её нотации:

– Даф, я всё понял. Всё будет нормально. Не надо так переживать за меня.

– Но если вдруг что-то…

– Даф. Начинай.

Она замолчала, кивнув, и открыла свою шкатулку. Внутри был чёрный камень душ, внешний вид которого Габриэль запомнил на всю жизнь. Но он доверял Дафне и разумно промолчал.

Чародейка, сжимая кристалл в руках, встала напротив.

– Ты готов?

– Начинай.

Она отвела в сторону левую руку, в которой сжимала мерцающий бездонным мраком чёрный камень душ. Пустота внутри ровных граней кристалла завораживала. Габриэль смотрел на них и, казалось, видел пульсирующие огненные жилы, хаотично переплетающиеся безобразными узлами. Голодный сосуд будто ждал новую душу и бесновался в нетерпении. Пламя свеч, расставленных повсюду, отражалось на гладкой поверхности, словно в зеркале, и, переведя взгляд на Дафну, Габриэль увидел это пламя и в её глазах. Они вдруг показались ему чёрными.

И он понял, что чёрные пятна стоят перед его взором, куда бы он ни глянул. Сначала это вызвало неконтролируемую тревогу, но потом Рэл увидел, как Дафна резко сжала в кулак пальцы правой руки, поймав в ладонь тускло сияющую энергетическую субстанцию, и хвост от этой сферы протянулся к нему, как хвост кометы на ясном ночном небе. Это принесло с собой тепло и покой, хотя Габриэль отлично помнил, как холодно было в этом подземелье.

Он проследил за этой энергией. В её фиолетово-сером потоке мерцала взвесь жёлтых и голубых частиц. Они обволакивались разноцветными нитями, дрожали в воздухе, дышали. Это было нечто живое и настолько неописуемо красивое, что перехватывало дыхание. И Дафна в своём чародейском величии, находясь среди этой магической безмятежности, тоже была очень красива.

На краю сознания мелькнула странная мысль о том, что дышать в самом деле стало тяжело. Грудь быстро и неровно поднималась, пытаясь зачерпнуть больше воздуха, но в какой-то момент нутро пронзало болью, и Габриэль спешил выдохнуть, будто пары этой магии оказались отравлены. Как в той ловушке в Анитвилле.

Через несколько минут это стало совсем невыносимо. Рэл упал, одной рукой упёршись в ледяные неровные камни, другой схватившись за грудь, и увидел, как изо рта на пол стекла яркая струйка крови. Он посмотрел на Дафну и в ответ на её немой вопрос отрицательно покачал головой. В конце концов, и не через такое проходил.

Он верил Дафне, а Дафна верила ему. Потому она не прервала заклинания. Фиолетово-серые миазмы проникали в тело Габриэля и искали в нём что-то, добираясь в самые дальние уголки души, вычищая грубым песком до крови всё, что в нём было. Они скользили внутри, как точильный камень скользит по затупившемуся клинку, и Габриэль был готов поклясться, что начинает слышать характерный скрежет где-то внутри себя.

Кровь наполнила рот вязкой противной жидкостью. Рэл выплюнул её, заливая собственные руки, и посмотрел на Дафну. Она так сконцентрировалась на заклинании, что закрыла глаза и ничего этого не видела. На её белом лице появились морщины, она нахмурила брови, и её руки дрожали от напряжения: удержать такую силу было трудно. Должно быть, Дафне тоже сейчас приходилось нелегко. Габриэль подумал об этом и промолчал, в очередной раз сплюнув кровь.

Магия нашла то, что искала. Внутри что-то оборвалось. Фиолетовый поток энергии зацепился за край чего-то важного и отодрал это уверенным быстрым движением, открыв незажившую рану, вмиг начавшую кровоточить. Терпеть такую боль Габриэль не умел. Он открыл рот, чтобы позвать Дафну, но замер, заметив, что магия, которая пытала его всё это время, иссякла, а вместо неё подземелье наполнил тёплый свет, струящийся из его груди к камню душ в руке чародейки. Для неё эта энергия стала неожиданной и ослепила, заставив прикрыть глаза свободной рукой и отвернуться, а Габриэль смотрел на это и не мог отвести взгляда.

Всё вокруг растаяло. Так бывает, когда ясным зимним днём смотришь на солнце, и его лучи выжигают зелёные пятна в твоих глазах, потому ты больше ничего, кроме них, не видишь. И сейчас Габриэль ничего не видел. Только огненные жилы камня, вырвавшиеся за пределы кристальных граней и встречающие ту целительную добрую энергию, которую заклинание Дафны вырвало из его груди. Она обжигала, и Габриэля, до костей продрогшего в этой сырой пещере, начало трясти. Он чувствовал, как тело покрывается холодным потом и как жжёт лицо от этого солнечного луча, прорезавшего густую тьму. Габриэль знал, что это не просто чистая энергия. Это кто-то, ещё не потерявший себя. Это – живое.

Он хотел спросить его, кто он, прежде чем тёплый поток окончательно скроется за чёрной полупрозрачной стенкой камня душ и навсегда померкнет. Он разомкнул окровавленные губы и потянулся рукой к лучу, не сумев сдержать странного желания прикоснуться к нему.

«Я видела его раньше. Наяву», – вдруг долетел откуда-то обрывок незнакомой фразы. Этот голос не принадлежал ни мужчине, ни женщине, он звучал отовсюду разными голосами, но почему-то казался знакомым.

«Ты предал его», – донеслось ещё откуда-то. Габриэль совершенно не понимал, о чём речь. – «Если кто-то и должен был умереть в тот день, то это ты».

Габриэль хотел спросить, о чём это, хотел что-то ответить, но не успевал. Голоса звучали в голове слишком быстро, а острая невыносимая боль, накрывшая всё тело, не давала возможности сделать вдох.

Голос прозвучал отчаянно громко: «Он не должен быть таким же, не должен!»

«До него она не доберётся».

«Если ты хоть на милю приблизишься к моему ребёнку, то, клянусь, я убью тебя».

Эта фраза показалась знакомой. Габриэль пересилил себя, отвёл взгляд. Дафна стояла в той же позе, хотя ему казалось, что всё происходит очень медленно.

«Я не хочу к ней. Я обману её». – Ему начало казаться, что он сходит с ума. Обрывки чужих разговоров, наполнившие голову, звучали так громко и правдоподобно, что терпеть это уже не оставалось сил.

«Пожалуйста, будь осторожен. Ты нужен мне».

Кто-то навзрыд заплакал.

Этого Габриэль стерпеть не сумел. Женский плач разрывал голову, и, разомкнув окровавленные губы, он позвал:

– Дафна…

Чёрный камень в её руке со звоном треснул, и золотой луч отпрянул назад, будто это причинило ему боль. Вмиг погасли все свечи, хотя ни единый порыв ветра не мог проникнуть в это подземелье. Стало ещё холоднее, чем прежде. Рэл пытался унять дрожь, глотал воздух, снова обретя способность дышать, и не мог сосредоточиться ни на том, ни на другом. Грудь болела от каждого вдоха, мышцы непроизвольно сокращались, кожу покрывал липкий пот. Оставшись один в совершенно беспросветном мраке, он почувствовал тепло чьих-то рук, коснувшихся лица.

– Габриэль!..

*

Солнце просачивалось сквозь кружевные занавески, слегка покачивающиеся от ветра с улицы. Рэл думал, что отныне навсегда останется в темноте, но сейчас тёплый свет грел кожу, и вместо острого холодного пола внизу простиралось что-то мягкое и уютное. Он отлично помнил бред, наполнивший голову, когда Дафна проводила ритуал. Сейчас это казалось очередным кошмарным сном, к которым Габриэль уже начинал привыкать, но он прекрасно осознавал, что это был не сон. Что это было?

Придя в себя, он окончательно убедился, что находится в том гостиничном номере, который снял накануне. Состояние было таким, словно кто-то вырвал из него душу, а потом затолкал обратно, и Габриэль невесело усмехнулся, понимая, что это и есть самое точное описание произошедшего. Он поднял руку, на которой засохла его кровь, и только сейчас почувствовал тяжесть на груди.

И увидел украшенную кольцами белую руку Дафны.

Она заснула на стуле рядом, положив голову на кровать и накрыв его грудь рукой, и Габриэлю стало страшно дышать: настолько не хотелось её тревожить. Он лежал так какое-то время, пытаясь осмыслить, утро сейчас или уже вечер следующего дня, потом снова вернулся мыслями в подземелье под городом и вспомнил, как ему разъедало нутро заклинанием. Сейчас внутри ничего не болело, кровь больше не наполняла рот. Наоборот, дышалось свободно, в теле присутствовала знакомая слабость, болели мышцы. Габриэль знал, что такие противоречивые ощущения оставались, если его лечили магией. А ещё он знал, что Дафне всегда с большим трудом давались целительные заклинания.

Он легко коснулся её волос.

– Даф…

Она резко распахнула глаза и поднялась, похоже, не сразу сообразив, что случилось.

– Габриэль. Как ты?

– Нормально. – Он старался, чтобы его голос звучал как обычно, спокойно и убедительно. Дафна поверила. – Тебе удалось… что-то сделать?

– Лэй была права. – Габриэль, заинтересованный таким ответом, заставил себя подняться и сел на кровати. – Всё действительно так, как она рассказала. Но я… прости, Габриэль. Я не справилась.

Такой ответ почему-то нисколько его не расстроил. Габриэль подумал и кивнул.

– Тогда?..

– Я не стану снова подвергать тебя такой опасности и пытаться подключить к делу более опытных целителей, – резко ответила Дафна. – Лучше займусь защитой. На это уйдёт немало времени, но я постараюсь не затягивать.

Дафна знала, что делала. В таких вопросах Габриэль привык всецело на неё полагаться. Но она должна была знать всё.

– Когда ты это делала… я слышал какие-то голоса. Обрывки разговоров, чей-то плач, крики. Мне это казалось знакомым, но я так и не понял, кто это говорил.

Дафну это заинтересовало, хотя Габриэль видел, что она испугалась.

– Какие именно разговоры?

Вспомнить оказалось очень трудно.

– Только одну фразу запомнил. Что-то вроде “не приближайся к моему ребёнку, иначе я убью тебя”. Тебе это о чём-то говорит?

Дафна задумалась, но покачала головой:

– Нет. Ни о чём.

– А мне кажется, будто я когда-то это слышал. Но что это вообще такое было? Это… голос той второй души? Это её воспоминания? Ведь если так, то она вовсе не перестала существовать, а помнит себя.

Дафна не оправдала его надежд:

– Это может быть лишь остаточный эффект, набор звуков из её прошлого. Если бы она не перестала существовать, то сказала бы тебе что-то более внятное.

– Я думал обо всём этом, – признался он. – И у меня в самом деле нет погибших друзей, которые согласились бы на такое. Тем более нет таких, чьи души остались бы в каком-то особенном магическом месте. Если только это не… кто-то из моих родителей.

Дафна выслушала его без эмоций. Наверное, она и сама предполагала такую возможность. Она ответила:

– Они оба не раздумывая бы отдали за тебя всё, Габриэль. Но только их души тоже не могут быть в Каирне. Дамир погиб от меча дреморы. Гвендолин всё же настигли её сны.

Говорить о таком всё ещё было страшно, но Рэл всё равно попросил:

– Можешь об этом подробнее?

– Всё, что мне известно, я уже рассказывала. Сны Гвендолин часто становились для неё ловушкой. Я не сильна в онейромантии, я не знаю, что конкретно с ней происходило, но каждый раз Трясина засасывала её всё глубже.

– Ты сама ничего не понимаешь, да?

– Да, – спокойно подтвердила Дафна. – Принцы Даэдра – это та область, в которой мы и не можем что-либо понимать.

Габриэль согласился с этим и встал с кровати.

– Схожу возьму что-нибудь смочить горло.

– Я принесу.

Дафна даже не дала ему выбора, вскочила со стула и быстро скрылась за дверью. Габриэль не успел ничего сказать ей. Он подошёл к окну, посмотрел на полную горожан улицу. Солнце стояло высоко, миновав зенит, и жизнь в Анвиле кипела особенно бурно. Вдалеке возвышался величественный храм, скрытый за шумящей листвой высоких деревьев. День стоял тёплый и ласковый. Такая погода часто баловала жителей Золотого берега.

Рэл осмотрел комнату. Плащ Дафны лежал на спинке стула, её сумка стояла у изголовья кровати. Его собственные вещи тоже были на месте, даже кинжал, который он взял с собой, сейчас лежал на тумбе в отстёгнутых ножнах.

Дафна вернулась с двумя высокими стаканами фруктового сока и передала один Габриэлю. Он спросил:

– Как ты выбралась со мной из той пещеры? Я ведь всё это время был без сознания.

– Позвала Кайравила, того стражника из крипты. Он помог.

– Прости, что отключился.

Она посмотрела на него полным непонимания взглядом, выпила полстакана и села на прежнее место. Её слова прозвучали виновато:

– Это я должна извиняться. За то, что сделала с тобой.

Рэл фыркнул, показав этим своё отношение к ситуации и не собираясь отвечать. Он всё ещё хотел поговорить с Дафной о происходящем в Тёмном Братстве, но не знал, хочет ли она говорить об этом.

– У тебя есть на сегодня планы?

Она не ожидала такого вопроса.

– В принципе… нет. Ничего такого важного.

– Прокатимся на запад?

– К морю? С чего вдруг, Габриэль?

Он потёр лоб, отпил из холодного стакана. На вкус чувствовались яблоки, виноград и смородина.

– Мне о многом надо поговорить с тобой.

– О Братстве? – Габриэль кивнул. – Ты уверен, что готов к верховой езде?

– Я в норме, Даф.

Дафна встала, забрала свой плащ и распорядилась:

– Через два часа встретимся у конюшен.

Габриэль перебрал в голове десятки вопросов, которые хотел бы задать ей, но, когда Дафна вывела свою гнедую и легко поднялась в седло, махнув синим плащом, разом обо всём забыл. Гарпия строптиво потопталась на месте и мотнула гривой, показывая, что ей не нравится идти рядом с другой лошадью, но Рэл удержал её, погладил тёплую шею, и Гарпия, поняв, что пускать её вперёд не собираются, была вынуждена повиноваться и встать рядом с Адавэй Дафны.

– Едем? – уточнила чародейка. Габриэль кивнул и тронул кобылу пятками, пуская её шагом. Спокойная старенькая Адавэй ни на фут от неё не отстала, идя с левого боку.

Вскоре Анвил остался за спиной, а впереди раскинулось травяное море Золотого берега и – прямо за ним – голубая водная гладь, в которую плавно опускалось огненное солнце. Лёгкий вечерний ветер трепал волосы и конские гривы, шумел в высохшем поле. Дафна не торопила события и ни о чём не спрашивала, наслаждаясь раскинувшимся вокруг пейзажем. Похоже, ей тоже была нужна эта прогулка, чтобы оставить дела и обо всём подумать без лишней суеты. Иногда она поворачивала голову к Габриэлю, он замечал это краем глаза, но не смотрел в ответ, и Дафна улыбалась чему-то.