Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)

Габриэль первым спешился и передал поводья конюху. Когда тот увёл лошадей, попросил:

– Сними номер в “Графском гербе” и разузнай как можно больше о наших целях. Если я не вернусь к началу приёма, то действуй одна.

Леонсии потребовалось всё её терпение, чтобы ответить ему спокойно:

– Что бы ты ни задумал, мне это не нравится. Я никуда не отпущу тебя одного.

– Беспокоишься?

– За себя. Идиот.

Габриэль улыбнулся, признавая её полное право на это, и попросил, стараясь вложить в голос как можно больше спокойной, рассудительной твёрдости:

– Доверься мне, Леонсия. Я не стану тебя подводить.

Это подействовало. Девушка поверила ему и коротко кивнула, ничего не ответив. Когда они вошли в город, их пути разошлись. Рэл убедился, что Леонсия скрылась за поворотом, и направился прямиком в замок.

Делегация Борленов ещё шествовала по городу, поэтому, чтобы никому не попадаться на глаза, Рэл пошёл переулками и выбрался у каменного моста перед замком. Стража хотела задержать его, но Габриэль уверенно сообщил, что у него встреча с Бэралорном, и его, как ни странно, пропустили.

Придворный чародей снова не заставил себя долго ждать и, спустившись в холл, с улыбкой поприветствовал:

– Сэмюэль! Рад видеть вас в добром здравии! Вы вновь от Касты?

– Благодарю, магистр. – Габриэль учтиво ему поклонился и продолжил как можно более проницательно: – На самом деле на этот раз у меня к вам личная просьба.

– Вот как?

– Я бы хотел поговорить об этом в более уединённом месте.

Босмер на мгновение замешкался, но всё же жестом пригласил идти за ним. Сейчас он свернул в свой личный кабинет и плотно запер дверь изнутри. Габриэль позволил себе бегло осмотреться: стеллажи с книгами, заваленный документами стол, небольшой магический светильник из айлейдских сияющих камней и стойкий запах чернил. Ничего лишнего.

– Присаживайтесь. – Эльф устроился за своим столом, но Габриэль отказался:

– Не стоит, это не отнимет у вас много времени. Дело в том, что сегодня в замке будет бал…

Чародей заинтересованно подался вперёд.

– Вы меня уже заинтриговали. Не обижайтесь, Сэм, но вы совсем не похожи на человека, который интересуется подобными мероприятиями.

– Не я – моя новая знакомая. Она принадлежит к знатному альтмерскому роду, а я всего лишь сын обедневшего бхорианского дворянина, и…

– И вы решили её впечатлить, достав приглашения на вечер? – догадался Бэралорн.

Габриэль выдержал паузу, а потом заговорил быстрее, словно пытался заполнить возникший пробел:

– Да, вы правы, это всё глупо. С моей стороны было слишком дерзко просить вас о таком, да и…

– Да?

– Да и вы, наверное, не сможете…

Эльф неспешно откинулся в кресле, самодовольно улыбаясь.

– Вообще-то могу.

Габриэль изобразил неподдельное удивление.

– В самом деле? И вы?.. Вы сделаете это для меня?

– Я и сам когда-то был в вашем возрасте и был влюблён. Раз уж вы так сильно хотите произвести впечатление на свою подругу, то почему бы мне не помочь вам?

– Вы спасли мне жизнь, Бэралорн! Я у вас в неоплатном долгу!

– Раз уж о долге… утолите моё любопытство, Сэм. Вы всё-таки были в том святилище?

– Касте хватило и того, что вы о нём рассказали. Так что не было нужды.

Босмер озадаченно хмыкнул, окунул перо в чернильницу и попросил напомнить:

– Как, говорите, ваша фамилия?

– Баклист. – Габриэль вспоминал её с самого утра по пути сюда, потому что совершенно не умел врать и сам верить в эту ложь. Обычно он уже через пару минут забывал о том, что наговорил. – Сэмюэль Баклист.

– Как зовут вашу спутницу?

– Лианисса Диренни.

Маг скромно удивился:

– Ничего себе. – Однако подписал приглашение и передал документы Габриэлю. – Вас внесут в список гостей. Торжество начнётся в восемь.

– Благодарю вас. Вы и представить не можете, как сильно помогли мне.

– Да бросьте. Для меня это ничего не стоит.

– Я могу выйти через казармы?

– Да, разумеется. По коридору налево до лестницы и направо, когда спуститесь.

– Спасибо ещё раз.

Габриэль поклонился и, убрав документы, поспешно покинул замок. Проходя мимо захламлённой ящиками лестницы, он убедился, что его затея не обернётся катастрофой, и поджёг один из них, предварительно уронив на пол висящий здесь светильник. Слабое магическое пламя лениво и неуверенно растеклось по грубо сколоченной крышке.

Кажется, общение с Кастой кое-чему его научило.

Как он и предполагал, в казармах на этот раз было оживлённее, и на него сразу же обратили внимание двое солдат, обсуждающих что-то за столом на первом этаже. Габриэль был готов к этому. Слова прозвучали крайне неестественно:

– Там пожар на лестнице! Разве не чувствуете?!

– Чего?! Вот проклятье!

Но это подействовало. Оба тут же вскочили со своих мест и бросились в коридор. Оттуда как раз начинал просачиваться слабый запах дыма.

Действовать предстояло быстро. Габриэль отлично помнил, что помимо карты провинции здесь была и карта внутренних помещений замка, поэтому, убедившись, что его никто больше не видит, сорвал её и, свернув трубочкой, спрятал в рукав. Однако взгляд совершенно случайно упал на подписанный приказ, висящий прямо у двери, и Габриэль, ни минуты не рассуждая, сорвал и его тоже. Это был изменённый график дежурств дворцовой охраны.

Всё выглядело слишком легко. Когда столь сложная на первый взгляд задача решалась без единой трудности, Габриэль начинал нервничать и волноваться. Почему-то казалось, что впереди его неминуемо ждёт провал.

В спешке возвращаясь в город, он приказал себе не думать о таком. Сейчас удача была на его стороне, и он должен был пользоваться этим.

По пути в таверну он заглянул ещё в одно место, оставил там чуть ли не все свои деньги и уже на пороге «Графского герба» неожиданно почувствовал усталость. То ли устроенное в замке представление так вымотало, то ли организм всё-таки потребовал отдыха в столь неподходящий момент.

– Добрый вечер, – с услужливой улыбкой пожелал ему тавернщик. – Чем могу помочь?

– Сегодня после полудня у вас остановилась альтмерка с белыми волосами. Отнесите это в её комнату. – Рэл оставил на столе плоскую мягкую коробку. – А я возьму комнату, и через час принесите в неё ужин на двоих.

– Ваше желание – закон. – После внушительной суммы, которую Габриэль вывалил перед хозяином заведения, сомневаться в этом и не приходилось.

Когда Леонсия пришла к нему, он уже был гладко выбрит и одет в чёрный парчовый наряд; длинные волосы он собрал в аккуратный хвост, и в таком образе чувствовал себя крайне глупо и смешно – почти как в День Шутника. Только сейчас было не до шуток.

– Ты очаровательно выглядишь, – улыбнулся он девушке, когда она предстала перед ним в длинном атласном платье, которое он купил для неё. Однако выражение злости, застывшее на её лице, ясно давало понять, что она обо всём этом думает.

– Габриэль… какого Обливиона?

– Такого, что только так мы сможем пройти в замок и не вызвать подозрений.

– Как ты достал приглашения?

– У меня есть некоторые связи и скрытые таланты профессионального лжеца. Так ты готова?

– А как же моё оружие, Рэл?

– Не думаю, что ты идёшь совсем уж безоружной. Я тоже оставлю здесь свой меч – он будет только мешать.

– Когда это всё закончится, я убью тебя.

– Уже третий раз обещаешь.

– Считаешь, что ли? – Он ничего не ответил, и Леонсия вздохнула: – Ладно, скампы с тобой.

Он кивнул ей, приглашая присесть и составить ему компанию за ужином, и Леонсия начала:

– Я узнала всё, что ты просил. Те двое, которых мы видели на въезде в город, действительно Карл и Стефан Борлены. Карл является прямым наследником, а Стефан – его младший брат. Несмотря на юный возраст, он числится в почётном карауле Имперского Дворца и, как говорят, очень хорошо разбирается в военном деле.

– Это ещё ничего не решает.

– Может, и так. Глава этого клана – их мать Камилла. Очень влиятельная богатая женщина уже в преклонном возрасте. И последние – её невестка, жена Карла, и внучка. Синтия младше мужа на добрых двадцать семь лет, а её дочери Линде всего шесть.

Рука Габриэля безвольно замерла на столовом ноже. Сначала он не поверил. Потом твёрдо сказал:

– Её с матерью мы убивать не станем.

– Это не наша прихоть, Рэл. Мы лишь выполняем приказ.

– Да в Обливионе я видел такие приказы! – Он неожиданно разозлился и наклонился ближе к Леонсии. – Девочка не виновата в том, что её богатая семья враждует с какой-нибудь другой богатой семьёй, которая не пожалела денег на Тёмное Братство.

– Да, ты действительно похож на него. Не строй из себя святого, – менее эмоционально приказала альтмерка. – Таковы законы Братства, и мы подчиняемся им испокон веков. На всё воля Ситиса.

– В Обливион и Ситиса с его волей!

Её голос стал громче:

– Успокойся. Если твой собственный кодекс не позволяет тебе её убить, то предоставь это мне. Мы не вправе обсуждать контракты. Если Мать Ночи услышала взывающего, значит, Ситис хочет смерти всех этих людей. И мы не посмеем его ослушаться.

– Ты спятила. Откуда в тебе эта слепая вера?!

Руки Леонсии едва заметно дрогнули. Она быстро опустила взгляд и ничего не сказала.

– Проклятье. Прости, я…

– Знаешь? – ядовито заметила она. – Фалько растрепал, да? А так даже проще: меня не волнует твоё мнение, Рэл. Я исполню приказ любой ценой, и ты не помешаешь мне.

Продолжать этот разговор не было ни желания, ни сил, ни времени. Габриэль поспешно закончил с ужином, поднялся из-за стола и перепроверил, надёжно ли спрятаны кинжалы. За окном смеркалось.

– Идём.

Леонсия неловко поднялась на ноги, давно отвыкнув от длинных юбок, и Габриэль неожиданно для самого себя крепко взял её за руку и топорно произнёс, не глядя в чёрные глаза:

– Прости, я дурак. С этого момента обещаю выполнять все твои приказы, но только это ты сделаешь сама.

Она кивнула, высвободила ладонь.

– Не будем терять времени, Рэл.

Путь до дворца преодолели молча. Леонсия заметно нервничала, боялась, что ничего не получится, что их раскроют, что весь шаткий план Габриэля полетит в Пустоту, и он видел её волнение, но ничего не говорил. Его шаг был твёрд и решителен. Он верил, что у них точно всё получится.

В дворцовом саду их встретили статный гвардеец и управляющий, постоянно заглядывающий в свою большую книгу и сверяющийся с ней. Поздоровавшись с подошедшими, он вежливо попросил:

– Могу я взглянуть на ваши приглашения?

Леонсия не смогла ничего ответить, и Габриэль быстро взял инициативу на себя, протягивая документы.

– Разумеется.

Управляющий изучил их, нашёл что-то в книге, ещё раз посмотрел на приглашения, а потом доброжелательно улыбнулся:

– Господин Сэмюэль, госпожа Лианисса, здесь не указано, как вас представить гостям.

Габриэль снисходительно засмеялся для большей убедительности.

– Не стоит. С нашей стороны было невежливо опаздывать, так что не хочется привлекать лишнего внимания.

– В таком случае, приятного вам вечера.

Рэл поблагодарил его, забирая бумаги, и повёл Леонсию под руку в главный зал замка. Она не сопротивлялась, но всё же не удержалась от тихого замечания:

– И всё-таки что за дурацкое имя?

Рэл коротко оправдался:

– Я был вынужден импровизировать.

Зал был полон людей в пёстрых платьях, и Габриэль сам поразился тому, насколько удачно они с Леонсией вписываются в окружение. Звучала сложная полифоническая музыка, шумели разговоры, стучали каблуки, и никому не было никакого дела до двух незнакомцев, случайно оказавшихся в списке гостей, потому и проскользнуть через толпу оказалось сущим пустяком. По пути Габриэль успел схватить с ближайшего стола бокал вина и выпить его в несколько глотков. Хорошо, что Леонсия этого не видела, иначе она бы точно перешла от обещаний его убить к действию.

Он легко коснулся её плеча.

– Сейчас направо.

Леонсия не обернулась и уверенно прошла в узкую дверь. Кажется, она начинала вживаться в роль, понимая, что в такой суматохе их и вправду никто не заметит. Они оказались в широком коридоре, выводящем к казармам и к одной из западных башен, по которой можно было подняться на второй этаж. С противоположной стороны располагался обеденный зал, откуда уже доносился восхитительный аромат жареной еды.

Леонсия тревожно обернулась.

– Рэл, куда мы?..

– На второй этаж.

– Зачем?

– По нему проще проникнуть в кухню – там только один пост стражи. И ещё оттуда вся столовая будет как на ладони, а нам нужно найти Борленов. Для начала. Здесь налево.

Альтмерка прильнула к двери и заглянула в замочную скважину. Прислушалась.

– Вроде чисто.

Приоткрыв дверь, она ещё раз убедилась, что за ней никого нет, и лёгкой ласточкой пролетела через анфиладу к лестнице, вьюном поднимающейся внутри невысокой башни. Её шаги стали мягкими, дыхание – очень ровным и тихим. Похоже, миновав танцующую толпу, где постоянно приходилось лгать, Леонсия наконец почувствовала себя в своей стихии. Она уже поняла, в каком именно крыле замка они находились, и могла ориентироваться без подсказок Габриэля, самостоятельно выбирая путь. Плавно взбежав по лестнице, она свернула к восточной части в широкий красивый коридор. Света здесь было немного – лишь пара люстр искрилась свечами у потолка и отбрасывала безмятежные тени, – а мягкий дорогой ковёр с длинным ворсом заботливо поглощал звуки шагов. Идти можно было быстро и уверенно.

Возможно, это дало повод немного расслабиться и позабыть об осторожности, поэтому Габриэль слишком поздно заметил тот момент, когда из-за угла появился высокий силуэт дворцового стражника. Спрятаться было негде. Мужчина заметил их, но действия Габриэля вдруг опередили мысли, и он, схватив Леонсию за руку, развернул её к себе и, прислонив к стене, накрыл губы глубоким долгим поцелуем. Она, напряжённая и неприступная, вдруг обмякла в его руках и не стала отталкивать, положив ладонь на горячую мужскую шею.

Стражник не решился их беспокоить и, усмехнувшись, ушёл. В дальнейшем Габриэль и Леонсия никогда это не обсуждали.

Когда опасность миновала, Рэл отстранился от девушки и уже первым пошёл дальше, внимательно прислушиваясь к посторонним звукам. Они без проблем миновали единственный патруль на этом этаже, укрывшись в чьей-то комнате, а потом, как и рассчитывали, вышли в помещения для прислуги, откуда можно было попасть прямиком на кухню. Сейчас здесь было пустынно: все суетились с ужином и обслуживанием гостей. Поэтому неожиданно раздавшийся тихий голос заставил их вздрогнуть.

– Заблудились?

Габриэль услышал, как взвелась тетива небольшого арбалета, но чудом сохранил самообладание и медленно развернулся, натянув на лицо уже привычную фальшивую улыбку.

– По правде говоря, да. Я хотел показать подруге самый красивый вид на море из этого замка, но, похоже, где-то свернул не туда.

Леонсия, удачно ему подыгрывая, смущённо потупила взгляд.

Их держал на прицеле пожилой долговязый редгард. По выражению его хмурого лица Габриэль сразу понял, что ему не поверили.

– Знаешь, кого ты пытаешься обмануть, парень?

– Понятия не имею, и счёл бы за честь узнать. – Рэл перестал притворяться. Заговорил спокойно, серьёзно, пристально глядя незнакомцу в глаза. Внутреннее чутьё подсказывало ему, что сейчас можно было говорить.

– Оррин, – представился редгард. – Подопечный Серого Лиса. И, поверь, во лжи я разбираюсь даже лучше, чем в ворованных вещах.

– Габриэль. – Он не побоялся назвать настоящее имя. – Тёмное Братство.

Оррин уважительно присвистнул. Похоже, подобной развязки он и не предполагал. Наверняка думал, что это – какие-нибудь самоуверенные молодые воришки, дерзнувшие ограбить замок. Разве есть для этого лучшее время, чем званный ужин?

Он опустил арбалет. Нерешительно кивнул Леонсии, словно не веря, что такая хрупкая девочка может быть убийцей. Габриэль и сам до сих пор с трудом в это верил.

– Тогда не смею вмешиваться. У меня – своя работа, у вас – своя. – Он сделал небольшую паузу, а потом хитро улыбнулся. – Разве что мы оба сможем выиграть от этой встречи.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу полсотни золотом. А вы получите карту потайных ходов замка.

Леонсия неожиданно выступила вперёд.

– Тридцать – максимум.

– Сорок.

Рэл не позволил ей продолжить торговаться:

– Идёт.

Разошлись мирно, и каждый остался в выигрыше. Оррин пообещал, что не видел их, и скрылся в той же тени, откуда и явился. Совсем рядом была кухня.

Леонсия сбавила шаг, ступая всё медленнее и осторожнее, потому что за нарастающим шумом, доносящимся из обеденного зала, уже стало невозможно различать иные звуки. На кухне тоже шумели: ругались, смеялись, сплетничали. Из всех этих разговоров важным показался лишь один.

– А господин Стефан очень симпатичный, правда? – захихикала молодая девушка, выходя из кухни в коридор. Габриэлю с Леонсией пришлось так сильно вжаться в стену, что, казалось, та могла продавиться под их весом.

– Нашла на кого заглядываться, – упрекнула её вторая, по голосу казавшаяся более старшей.

– Я просто говорю, что он привлекательный. Ничего более.

– Лучше поторопись. Он ждёт своё вино.

– Разумеется. Только сначала помогу Альнаре отнести салаты.

Леонсия легко дёрнула Габриэля за руку. Её взгляд показался ему взволнованным.

– Я должна пробраться в кухню и отравить его вино.

Он не согласился:

– Я тебя не оставлю.

– Лучше узнай об остальных. Наверняка они тоже где-то здесь.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Иди.

Чтобы быть немного спокойнее, Рэл скрыл себя и Леонсию защитным заклинанием хамелеона, на которое ему хватило сил и навыков. Это не давало им стопроцентной гарантии остаться незамеченными, но позволяло дышать немного свободнее.

Габриэль пробрался к балкону, с которого можно было обозреть весь обеденный зал, и попытался отыскать нужных людей в яркой кружащейся толпе. Стефана он увидел сразу: тот флиртовал с какой-то дамой и громко смеялся. Карл тоже был здесь, сидел во главе стола, что-то обсуждал с графом и оставался совершенно равнодушным как к музыке, так и к яствам.

Вернулась та молодая служанка, и Габриэль был вынужден спрятаться за пышным растением, росшим в большой керамической вазе на полу. Благодаря магии различить его оказалось не так-то просто.

– Как я выгляжу? – продолжала служанка, возвращаясь уже с широким подносом. – Волосы не слишком растрёпаны?

– Иди уже, вертихвостка! – шикнула на неё старшая и куда-то исчезла, занявшись своими делами. Габриэль разглядел мелькнувший за поворотом светлый силуэт и, не теряя времени, устремился за Леонсией.

– Получилось? – взволнованно поинтересовался он. – Тебя никто не видел?

– Да. Всё нормально.

– Женщин внизу нет.

– Знаю. Они в покоях с графиней. – Увидев, как требовательно Рэл на неё смотрит, она пояснила: – Подслушала разговор служанок. Им понесли туда фрукты.

– Ясно. Тогда меняем план: я займусь Карлом, а ты идёшь туда потайными ходами Оррина.

Рэл понимал, что ничего другого им не оставалось, но видел, как сильно Леонсии не нравится эта импровизация. Она зачем-то спросила:

– Ты справишься?

– Придумаю что-нибудь. Иди!

Когда её тонкая фигура исчезла в тенях коридора, Габриэль притаился в укромном углу, чтобы перевести дух, успокоить сердцебиение и подумать над тем, как всё провернуть. Хотя времени думать у него уже не было.

Совсем рядом вдруг раздался знакомый голос Бэралорна.

– Миледи! Миледи Лианисса! Я так хотел встретиться с вам сегодня! А где ваш друг?

– Он где-то внизу, должно быть.

– Что вы здесь делаете?

– Искала, где можно спокойно присесть в тишине. От вина и танцев у меня закружилась голова. – Голос Леонсии дрожал, но Габриэль был вынужден признать, что её слова звучали убедительно для босмера.

– Если позволите, я провожу вас. Я знаю одно уединённое место.

Габриэль вдруг почувствовал, что начинает злиться и, если бы не раздавшийся внизу громкий паникующий крик, он показался бы Бэралорну и спас от него Леонсию. Однако, кажется, её яд уже подействовал.

– Девять Богов, что там у них случилось? Идёмте же скорее, я чувствую что-то недоброе.

Босмер взял Леонсию за руку и потянул за собой обратно в столовую. Проходя мимо Габриэля, она успела заметить его и жестом приказала: меняемся! Ситуация вышла из-под контроля. Она попытается задержать Бэралорна, отвести от них подозрения и займётся Карлом, а Габриэль должен будет завершить начатое.

И Габриэль был должен ей верить.

Он был обязан ей верить.

Времени уже ни на что не оставалось – сейчас весь замок поднимут с ног на голову, – и он бросился в указанный Оррином тайный ход, который обещал вывести точно в графские покои. Найдя старый гобелен в одном из коридоров второго этажа, Габриэль потянул на себя каменный замаскированный рычаг украшающей стену скульптуры, и старые цепи внутри механизма громко заскрежетали, открывая тёмный проход.

Вор не обманул. Габриэля встретили тёмные запылённые ступени, по которым, однако, кто-то часто ходил, и несколько факелов на стенах. Зажигать их он не стал – не собирался тратить драгоценные секунды и шёл в полумраке наугад, слабо подсвечивая путь едва искрящимся магическим шаром.

Вскоре он достиг тупика. За тонкой стеной были слышны женские голоса, и Габриэль лихорадочно выдохнул, решаясь на этот шаг. У него больше не было выбора. Он должен был сделать это и бежать спасать Леонсию, понимая, что она осталась в эпицентре разразившейся бури совершенно одна. Он не позволит ей снова попасть в руки легионеров, а для этого необходимо было закончить дело.

Кинжал покинул скрытые ножны и блеснул сталью во тьме. Действовать предстояло быстро – когда проход откроется, у него не будет возможности размышлять. Габриэль шумно сглотнул, поднял маску на лицо и потянул рычаг на себя.

Первой он убил девочку. Чтобы она всего этого не видела. Чтобы для неё всё закончилось быстро, чтобы она ничего не успела понять. Габриэль притянул к себе лёгкое детское тело, так кстати оказавшееся совсем рядом, и клинок острым жалом вонзился под тонкие рёбра, прерывая эту крошечную жизнь. Кровь брызнула на ладони, рукоять кинжала стала скользкой.

Криков он уже не слышал – не обращал на них внимания. В мгновение оказался рядом с графиней, схватившей тяжёлый церемониальный меч с подставки, оглушил её лёгким ударом эфеса по затылку, а затем заметил, как ворвались в комнату стражники, растревоженные поднявшимся шумом.

Габриэль должен был всё это прекратить.

Лезвие перерезало горло пожилой женщине, а затем легко вошло в молодое крепкое тело Синтии и осталось в нём, высасывая кровь, растекающуюся широким пятном на полу.

Рэл уклонился от удара стражника, рванулся вперёд – к единственному не перекрытому выходу, и внезапно перед ним раскинулась чернеющая пустота ночного Абесинского моря. Он запрыгнул на перила и бегло глянул с балкона вниз– под ним скалились острые рифы. Вода с шумом накатывала на них и разбивалась солёными брызгами.

– Тебе некуда бежать, убийца! – Стражник дрожащими руками натянул тетиву лука. Бежать действительно было некуда. – Сдавайся!

Габриэль медлил. В ушах громко стучала кровь и шумело море. На липких руках остывала горячая кровь. А где-то в недрах замка осталась Леонсия.

Мгновенно пришло озарение: а ведь так правильно. Если Рэл отвлечёт внимание на себя, то у неё получится выбраться.

Руки лучника била крупная дрожь. Он произнёс громче:

– Повторяю: тебе некуда бежать!

Натяжение тетивы оказалось сильнее. Однако Габриэль успел поймать этот момент до того, как пальцы стражника разомкнулись, а стрела рассекла воздух перед его грудью.

Он прыгнул.

…и наступила тишина. Все звуки вокруг и мысли в голове вдруг померкли. Не было ни страха, ни боли – только бесконечные дали тёмных холодных вод. Габриэль смотрел сквозь них и ничего впереди не видел.

Он не знал, есть ли там, впереди, жизнь.

========== Букет из мёртвых анемон ==========

Кровь на руках засыхает, застывая ржавчиной на разодранной коже, и её не могут смыть ни дожди, ни морские волны. Кровь засыхает, а вместе с ней – и алая анемона в груди. По лепестку, по капле чужой крови. С того самого момента, как сжимаемый в руке клинок впервые вонзается в чьё-то сердце. И отныне он не может остановиться, ведь вибрация рукояти в ладони уже заменяет сердцебиение. Ведь кроме багрового вокруг нет ничего другого. Габриэль смотрит вверх, а перед глазами – багровые воды и лунный багровый свет.

А через мгновение – насыщенно-багровое ничего.

Он ведь знал. Он должен был помнить, что, убив однажды, уже не сможет остановиться. Что захочет снова и снова видеть, как кровь хлещет из упавшего к ногам тела, захочет слышать предсмертные хриплые стоны, захочет смотреть в неживые глаза и ощущать бесконечную силу в своих руках. Он и не заметил, как превратился в чудовище. Не заметил, в какой момент анемона в его груди полностью высохла.

Сначала он считал. Первый – разбойник у Брумы. Второй – в ярости зашибленный насмерть парень в придорожном трактире, сумевший задеть за живое. Ещё трое – те, кто пришли за него мстить. Шестая – шлюха, пытающаяся прирезать его ночью и ограбить. После неё – забыл считать и сбился.

Этот багровый круговорот затянул его ещё в детстве, когда вместо игрушечного оружия отец вложил в его маленькую ладонь настоящий меч. Пальцы сомкнулись на рукояти, и Габриэль понял: это отныне и навсегда. Жизнь будет швырять его по углам и событиям, но он ни разу не выронит клинка. Оттого-то кровь с рук не смывается, лишь снова и снова омывается более свежей.

Габриэль смотрит стеклянным взглядом вверх, а в бушующих волнах моря расползается густое пятно, и он уже не понимает: чужая это кровь или его собственная? Да и какое это имеет значение, если в груди давно прогнила чёрная дыра, а трепещущая нежная анемона потемнела и высохла?

А отец, когда умирал, тоже думал об этом? Габриэль помнил, что он часто возвращался домой в окровавленной одежде, а потом чистил меч и долго-долго мыл руки – тщетно пытался смыть с них чужую кровь.

А она ведь не смывается, отец. Я пробовал. Тоже, как ты, минуты тратил на это, но в итоге она лишь крепче застывала на коже и ещё – где-то там, внутри, то ли меж рёбер, то ли в сознании – я не понял. Раньше я не видел, а сейчас понимаю, что с каждым разом твои руки всё больше и больше становились багровыми, а в груди – всё сильнее и сильнее сжималась засыхающая жизнь. Со мной стало так же. По началу это казалось несущественным, а когда понял – менять что-либо было уже слишком поздно. Мы растратили жизнь по капле не своей крови, и всё ради чего? Ответь мне, отец, ради чего – эта дыра в груди, ради чего – бесконечный холод по позвоночнику, ради чего – несмывающийся багровый, заволакивающий глаза?

Наверное, это участь тех, кто с клинком, как мы – отныне и навсегда, кому иные пути заказаны, кроме этого опасного искусства. Да какое оно искусство, так – умение не тонуть среди крови и жить с пустотой внутри. Ты, наверное, ждал, что я стану кем-то другим, кем-то лучше тебя. Не стал. Прости.

Но это всё вовсе не самое страшное. Самое страшное – понимать, что нужно спасаться от этого бегством, и не знать, куда бежать. Вокруг только тьма и кровь, и даже если где-то мелькает свет, то дотянуться до него невозможно. Да и нельзя – ведь если коснёшься, то обязательно очернишь, окровавишь. Такие, как мы, на большее не способны.

И то, что сейчас над его головой смыкаются морские воды и тёмной бездной расползается кровь, в самом деле правильно. У него и не могло быть иного конца.

Если море однажды выплюнет его и у него будет могила, то Леонсия принесёт на неё сухой букет из мёртвых анемон.

Таких же, как он.

========== Глава 7 ==========

Всё по наклонной катится в Пустоту.Мне самому уж падать невмоготу, да и держаться нет уже вовсе сил.Тьма поглощает всё, чем я раньше жил.Тьма поглощает всё, во что раньше верил.

Я открываю и закрываю двери, но не решаюсь

выйти из тьмы на свет.Мир до удушья тесен.А Бездна – нет.

*

У вечности вкус горькой полынной воды и запах едкого хвойного дыма.

Вечность выедает лёгкие ледяной солью и невыносимой болью обжигает тело.

Вечность заполняет пустоту внутри кипящей кровью. Его собственной кровью.

Габриэль всегда думал, что смерть неощутима, что после абсолютно ничего не будет, но сейчас он её чувствовал. Она была здесь, в густой ночной пустоте, среди смоляного дыма и шёпота коптящих низкий потолок свеч. Она смотрела на него чёрными глазами Леонсии, касалась дрожащими холодными пальцами его обессиленных рук, лица, и вдруг ему стало так нестерпимо больно, что вмиг захотелось исчезнуть отсюда – хоть куда-нибудь, подальше от этой тяжёлой давящей боли.

И вечность будто услышала его желание. Сразу пропали и запах дыма, и свечи, и образ склонившейся над ним Леонсии.

*

Он всегда знал, что встретится с отцом после смерти. И вот сейчас ему казалось, что он, вновь пятилетний мальчишка, лежит в родном доме в Лейавине, где пахнет сыростью и древним лесом, а отец, наконец-то вернувшись, подходит и небрежно гладит его, сонного, по растрёпанным волосам.

Только волосы у него почему-то уже длинные.

И матери нигде нет.

И рука – меньше, но тяжелее отцовской.

Боль вдруг вернулась с ещё большей силой. Рэл не вытерпел – дёрнулся, закричал, глотку обожгло кровавым кипятком.

Незнакомый мужской голос приказал кому-то:

– Подержи его! Крепче держи! Одна ошибка – и я его не вытащу!

А потом отец обнял его, и вновь всё померкло.

*

– Габриэль… Рэл… держись, слышишь? Не смей умирать. Это я должна была быть на твоём месте. Это всё из-за меня – каждый мой контракт оканчивается неудачей, абсолютно каждый. В конце концов, это была моя работа, и именно я должна была спрыгнуть с этого балкона. – Она в отчаянии повысила голос: – Ты всегда такой, Габриэль?! Так вот знай, что твоё треклятое благородство меня бесит. Ты убийца, дитя Ситиса, так какого Обливиона ты умудряешься быть таким? Это был мой контракт, но ты – ты – всё сделал за меня. Как же меня злили твоя самоуверенность, твои неуместные шуточки, то, как быстро ты принимал решения… эта твоя выходка в коридоре… Ты всего лишь новичок, ты среди нас только несколько месяцев, но работаешь так, будто всю жизнь занимаешься этим. А я и впрямь потратила на это всю свою жизнь. И ничего не добилась. Я отдаю Братству каждый день, но мои усилия совершенно ничего не стоят. Я проваливаю контракт за контрактом. И поэтому я злилась на тебя. Я завидовала тебе и даже хотела, чтобы что-то произошло. Чтобы эта нахальная улыбка исчезла с твоего лица, чтобы ты перестал быть таким самонадеянным!.. – Если бы Габриэль мог, то непременно обнял бы её сейчас. Но он даже не понимал, действительно ли Леонсия говорит ему всё это. – Видит Ситис, я не думала, что моё желание исполнится в такой извращённой форме. Ты не должен умирать, Рэл. Не из-за меня…

– Не из-за тебя, – вторил ей сухой мужской голос со странным акцентом, и в унисон с ним скрипнула дверь. – Из-за тебя он не умрёт, у него иное предназначение.