Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц)

– В “Радушии Джерол”. Только, боюсь, теперь я не знаю, где это.

Габриэль вспомнил эту таверну и прикинул, как до неё добраться. Он всегда хорошо запоминал места и дороги, поэтому решил:

– Я провожу тебя.

Снова выглянув из-за угла, Габриэль убедился, что улица свободна, и, взяв Элисаэль за руку, потянул её за собой. Приходилось то и дело оглядываться и смотреть по сторонам. Шайки Ульвара видно не было, но Габриэль не терял бдительности. Рёбра ощутимо болели.

Они шли очень быстро, но Габриэль успевал судорожно читать названия на вывесках магазинов, и вскоре впереди показались маленькие ровные буквы «Радушие Джерол». Он только сейчас отпустил руку Элисаэль и остановился.

– Пришли.

– Ты не пойдёшь со мной?

– Нет. Мне ещё вот, – он неловко приподнял лампу, которую всё это время таскал с собой, – надо кузнецу отнести.

Элисаэль сделала строгое лицо, будто собиралась отчитать непослушно ребёнка, но её голос прозвучал очень сдавленно и виновато:

– Я видела, как они били тебя… ты точно в порядке? Мама могла бы тебя осмотреть.

– Да в порядке я, – отказался он. – Лучше отнеси ей своего нового питомца.

Юная эльфийка кивнула и поднялась по ступенькам лестницы на порог таверны. Замерла на мгновение, посмотрела на Габриэля, а потом сбежала вниз и обняла его одной рукой.

– Спасибо, что спас меня, – невнятно пробормотала она в его куртку и вновь поспешила уйти, на этот раз не останавливаясь перед дверьми.

Габриэль запоздало улыбнулся ей вслед. А теперь надо было всё-таки дойти до кузницы.

Когда Габриэль открыл тяжёлую деревянную дверь, в лицо ударило мягким жаром горна и запахом раскалённого металла. Коренастый кузнец работал за наковальней, и тяжёлый молот в его руках выглядел детской игрушкой. Он так увлёкся работой, что заметил вошедшего паренька далеко не сразу, и Габриэль сумел всё вокруг осмотреть. На стойках было много оружия, в основном топоры и мечи, но имелись и кольчуги, плотные меховые куртки, железные панцири. Кузнец старался, чтобы любой путешественник мог зайти в его лавку и найти необходимое снаряжение, будь то новый щит или стрелы, но всё-таки топоры и мечи у него получались лучше остального. Это оружие вполне могло поспорить с дорогим эльфийским клинком отца Габриэля.

Работы брумского кузнеца были в стиле северных мастеров: с угловатыми и спиралевидными переплетающимися узорами на металле, плотными кожаными вставками на рукояти, замысловатыми ножнами со шнуровкой для украшения. Каждый из этих мечей был уникален. Но один клинок Габриэлю особенно понравился – тонкий и короткий, с эльфийским узором на гарде и резным навершием, отполированный до зеркального блеска. Габриэль не побоялся подойти к стойке и уверенно сжать удобную рукоять. Меч ощущался приятной тяжестью и холодил кожу.

– Будто тебя ждал всё это время, – вдруг прокомментировал краснолицый норд низким добрым голосом. Габриэль от испуга мгновенно вернул оружие на место, и норд рассмеялся. – Рассматривай, если нравится. За это я денег не беру.

– Сиррок просил принести вам.

Габриэль положил перед ним лампу на обрывке цепи. Кузнец оставил молот и заготовку клинка на наковальне и подошёл ближе, чтобы оценить предстоящую работу, а потом с досадой воскликнул:

– Руки бы оторвать тому, кто подвесил эту махину на такой мягкий металл. Понадобавляют в доброе железо не пойми что, а потом удивляются, почему у них ничего не держится. Так и до беды могло бы дойти.

Могло бы, молча согласился Габриэль.

– Сделаю сегодня, – продолжил кузнец. А потом вдруг спросил: – Звать тебя как?

– Габриэль, – невнятно пробормотал Габриэль, не ожидавший к себе такого внимания.

Норд то ли с издёвкой, то ли с восторгом повторил:

– Габриэль!.. Вроде кого-только не встречал в Бруме, а такие имена до сих пор в диковинку. Откуда ты?

– Из Лейавина.

– Проездом?

– Нет. Теперь живу тут.

Кузнец протянул большую горячую ладонь.

– Я Фьотрейд. Так твоя семья переехала сюда?

Габриэль помотал головой. И сколько ещё ему придётся отвечать на все эти вопросы?

– Только я. Теперь буду жить здесь с тётей. Кроме неё у меня не осталось близких.

– Сочувствую. – В отличие от многих, Фьотрейд проговорил это вполне искренне. – Так у кого ты?..

– Дафна Терребиус.

Это имя немало озадачило кузнеца.

– Вот оно что… Честно говоря, она у меня редкий гость, так что я её почти не знаю.

– Я её тоже совсем не знаю.

Фьотрейд вдруг подбадривающе похлопал по плечу.

– Привыкнешь со временем. Подружись с кем-нибудь, у нас в Бруме много ребят твоего возраста. – Габриэль не сдержался и усмехнулся. Норда заинтересовала такая реакция. – Чего смеёшься?

– Да так… с друзьями теперь будет непросто.

– Это ещё почему?

Габриэль продолжал улыбаться.

– Успел повздорить с местными.

Фьотрейд от души расхохотался.

– А ты парень не промах! Не успел приехать, а уже заявил о себе. Может, оно и неплохо. Я всю юность провёл за этой самой наковальней, постигая ремесло отца, так что развлекаться, как ты, не успевал. Тоска была жуткая.

– Зато теперь ваше оружие достойно графов и королей.

– Ты давай мне не “выкай” больше. Скажешь тоже. Я просто делаю свою работу и делаю так хорошо, как умею. Невелика наука.

Кузнец снова подошёл к наковальне, взял металлическую пластину и сунул её в угли. Жар уже спал, и ему пришлось качать мехи. Габриэль смотрел на Фьотрейда, улыбался его добродушной простоте и тому, как легко и привычно он выполняет тяжёлую работу, а потом дерзнул попросить:

– А можно я попробую?

Фьотрейд не сразу понял.

– Чего? Огонь раздуть, что ли? – Габриэль коротко кивнул. – Так давай, помощник мне не помешает.

Габриэль быстро стянул с плеч куртку, бросил её на стоящий у лестницы стул и чуть ли не бегом приблизился к горну. Никогда прежде ему не доводилось работать в кузнице. На деле это оказалось гораздо сложнее, чем выглядело со стороны. Мехи были большими, тугими, и, чтобы опустить их, приходилось наваливаться всем телом. Однако Фьотрейд похвалил:

– У тебя отлично получается. Здесь главное не переусердствовать и не разогреть слишком сильно. Каждый металл нуждается в определённой температуре.

– И как узнать, когда хватит?

Кузнец засмеялся:

– Это нужно чувствовать. Скайримская сталь любит пекло, как в пасти дракона. Имперская – когда становится невозможным стоять рядом с горном, потому что жар бьёт по лицу. С эльфийским белым металлом нужно быть аккуратным и лишь едва раскалить его. Тогда клинок получится настолько прочным, что даже царапаться не будет.

– У моего отца был эльфийский меч.

– Я гляжу, твой отец разбирался в хорошем оружии. Иначе с чего бы ты первым делом именно на Вьюгу Винтерхолда обратил внимание?

– Вьюга Винтерхолда?

– Да, так я назвал этот клинок. Лучшие мечи нуждаются в именах.

– Так ты продаёшь его?

– Ещё не совсем. Меч предстоит зачаровать и сделать к нему ножны, но это за малым.

– Дафна чародейка.

Фьотрейд задумался.

– Верно. Может, мне стоит обратиться к ней?

– Я спрошу её вечером.

– И очень мне поможешь. Кстати, о помощи. Можешь отдохнуть пока. – Габриэль опустил мехи в последний раз и с любопытством посмотрел на ставшую бело-огненной металлическую пластину в углях. Фьотред выждал какое-то время, потом взял клещи, вытащил заготовку и неожиданно предложил: – Ковать будешь?

Габриэль с трепетом посмотрел на молот, лежащий на наковальне, и уверенно кивнул. Фьотрейд не переставал улыбаться.

Зайдя отдать лампу из храма, Габриэль не думал, что задержится в кузнице до самого вечера. Фьотрейд работал и рассказывал своему неожиданному подмастерье о том, что и для чего делает, объяснял, как правильно держать молот, куда и сколько бить, для чего нужны плавень и масло. К концу дня на столе остались лежать почти готовый клинок и новая прочная цепь для подвесной лампы, которую Габриэль почти полностью сделал сам под руководством кузнеца. Фьотрейду было не в тягость обучать мальчишку своему ремеслу, потому что он жил один, целые дни проводил у горна и общался только с покупателями, которые заходили не так уж и часто. Куда чаще приходилось выполнять мелкие просьбы горожан и подковывать лошадей, оружие большим спросом не пользовалось. Так что юный Габриэль Терребиус, которому было безумно интересно узнать, как куют металл, и попробовать самому, провёл у Фьотрейда весь остаток дня. Брумский кузнец даже накормил его обедом, а когда стемнело, проводил до дома, хотя Габриэль точно бы не заблудился: от кузницы до дома Дафны – несколько минут по прямой улице. Норд же сказал, что собирается пойти отдохнуть в таверну, но не в «Радушие Джерол», а в другую, как он выразился, «попроще».

Может, утром стоило узнать, как дела у спасённого воробья.

Дафна уже вернулась. Она готовила что-то на кухне и выглядела по-домашнему, совсем не так, как при графском дворе. Она совершенно не беспокоилась о том, где пропадает племянник, и, когда хлопнула входная дверь, только со смехом поинтересовалась:

– Нагулялся? – Габриэль не знал, что ответить, и промолчал. Тогда Дафна выглянула из-за угла, чтобы посмотреть на него, но вместо расспросов о минувшем дне приказала: – Приводи себя в порядок и поднимайся к ужину.

Габриэль относился к Дафне настороженно. Он понимал, что она старается вести себя обычно, будто в их жизни всё так и должно быть, но его не нужно было обманывать. Они всё ещё были чужими друг другу. Он совершенно не знал эту женщину, не знал, какие отношения у неё были с его отцом и как он сам должен относиться к ней. Смотря на Дафну, он невольно думал только о том, что она тоже была в той битве и выжила. А отец не выжил. Будь Габриэль на её месте, он бы себя не простил.

Однако он слишком проголодался за день, поэтому, переодевшись, всё-таки поднялся к ней.

– Как тебе Брума на первый взгляд? – заинтересованно спросила она, ставя перед ним тарелку с ужином и кружку с чем-то густым и горячим.

– Меньше, чем Лейавин.

– Но такая же шумная, верно? – Дафна улыбнулась, а потом её взгляд зацепился за расползающееся на груди Габриэля тёмное пятно. От её пристального внимания стало не по себе, и Габриэль выше натянул рубашку, чтобы скрыть синяк. Это её ещё больше обеспокоило. – Что это у тебя?

– Ничего.

– Дай посмотрю.

– Даф, не надо.

Женщина замерла на месте и на долю секунды задумалась, будто вспомнив что-то. Потом с благосклонной усмешкой переспросила:

– Даф?..

Габриэль пожал плечами, не видя в этом ничего странного. Она всё-таки настояла:

– Дай мне взглянуть.

Он повиновался. Нехотя встал из-за стола и показал ей место ушиба. Дафна сразу поняла, что случилось.

– Тебя кто-то побил?

– Да так…

– Раздевайся.

– Даф…

– Габриэль, делай, что я говорю.

– Или что?

– Или запру тебя здесь и больше никуда не выпущу.

Угроза подействовала. Габриэль был готов выполнить что угодно, лишь бы не сидеть взаперти в четырёх стенах. Поэтому он стянул рубашку через голову и поёжился под взглядом Дафны. Она пристально осмотрела его тело, потом коснулась кожи ледяной ладонью, и Габриэль вздрогнул. Сначала стало больно от прикосновения, но затем он почувствовал нечто иное. Что-то мягкое и едва ощутимое шёлком скользнуло по плечу и груди, просочилось под кожу холодящей субстанцией и замерло внутри, словно заполнив собой пустоту. Габриэль опустил голову, чтобы посмотреть на это, и увидел тусклое голубоватое свечение под пальцами чародейки.

Он не хотел признавать, но влияние её магии сделало с ним нечто большее, нежели просто залечило ушиб. Это чувство… будто было знакомо, хотя прежде ему не доводилось испытывать такое на себе. Это было странно.

Дафна отошла и налила себе того же горячего напитка. Она выглядела такой спокойной. Если бы мама узнала, что Габриэль с кем-то подрался, то устроила бы ему хорошую взбучку.

– Так что произошло?

– Не поделил воробья с местными.

– Чего?

Видя, что Габриэль улыбнулся собственным словам, Дафна непонимающе засмеялась и не стала допрашивать, лишь уточнив:

– Мне стоит об этом беспокоиться?

– Не стоит.

Габриэль с опаской отпил из кружки и поморщился от непривычного вкуса. Было похоже на разогретый мёд.

– Чем ещё занимался сегодня? Помимо… деления воробья?

– Познакомился с Фьотрейдом, кузнецом.

– Похоже, с тобой мне придётся научиться вообще ничему не удивляться.

Габриэль решил, что так и впрямь будет лучше.

– Ты могла бы зачаровать для него меч?

– Да. Я не так часто этим занимаюсь, но я разбираюсь в зачаровании. – Она хмыкнула и добавила: – Раньше он ко мне не обращался.

– Простые люди не очень-то хотят к тебе обращаться.

Габриэль не собирался обвинять её, но Дафна услышала в его словах упрёк и решила объяснить:

– К приближённым графини всегда будут относиться со скрытой ненавистью. Тем более к магам. Люди не понимают магию и боятся её, соответственно у них нет доверия к чародеям. Но я всего лишь выполняю свою работу в замке. Не слушай, что болтают обо мне на улицах, хорошо?

– Я и не собирался. Я же не боюсь магии.

– Потому что ты и сам умеешь кое-что.

– Не умею.

– Но у тебя есть дар.

Габриэль посмотрел на неё с недоумением и покачал головой.

– Нет.

– Да, просто ты никогда его не развивал, – обыденным тоном отозвалась она, будто только что не сообщила Габриэлю, что он вдруг может стать магом.

– Откуда ты знаешь?

– Ладно, я докажу тебе. Встань.

Ему не понравилось, как изменился её голос. Дафна явно не собиралась шутить. Когда он выпрямился в полный рост, она резко вскинула руку, и яркая белая молния, пронзив светом тёмную комнату, острой кометой устремилась в его сторону. Габриэль рефлекторно сжался и отвернулся, потому что убежать уже не мог. За вспышкой молнии последовал взрыв, Габриэль отшатнулся, будто какая-то сила оттолкнула его, и устоять на ногах удалось с трудом.

Осознание произошедшего пришло позже: когда шум стих, и Габриэль осмелился открыть глаза и осмотреть комнату. Ничего не изменилось.

– Ты хотела меня убить?

– Убить? – неподдельно удивилась Дафна. – Я знала, что ты сможешь отразить мою атаку.

– Я сам этого не знал! Как это возможно?

– У тебя высокий уровень сопротивления чужим заклинаниям. Ты ничего не умеешь, но твой дар сам защитил себя от угрозы. Это очень хороший результат.

– То есть… – Габриэль хотел что-то сказать, но мысль ускользнула, и он так и не продолжил начатую фразу.

Дафна закончила:

– То есть если ты будешь учиться, то сможешь многого добиться. Магия ещё не раз спасёт твою жизнь, будь уверен.

– И ты меня научишь?

– Конечно. Не могу же я позволить исчезнуть такому дару. Он и без того слишком долго спал.

Ужин так и остался остывать на столе. Габриэль смотрел на Дафну полными восхищения и страха глазами и хотел приступить немедленно. Она благосклонно рассмеялась над его нетерпеливостью.

Утром, когда Габриэль пришёл в кузницу, оказалось, что Дафна уже была здесь и даже забрала Вьюгу Винтерхолда, чтобы поработать над ней, если выдастся свободное время. Фьотрейда её визит осчастливил настолько, что он полдня не унимался и без конца твердил, как же ему повезло с Габриэлем: мало того, что сам в подмастерья вызвался, так ещё и чародея нашёл!

Габриэлю было приятно видеть норда в таком настроении.

До полудня они ковали новый меч. Фьотрейд украшал грубую сталь традиционным скайримским узором, мастерил прочную рукоять, а Габриэль помогал по мере своих возможностей и жадно слушал рассказы кузнеца. Время летело легко и незаметно. Габриэлю нравилось работать вместе с Фьотрейдом: в кузнице он отвлекался от тоскливых мыслей о доме и родителях.

После обеда он вернул лампу Сирроку и на обратном пути всё-таки свернул на другую улицу – к «Радушию Джерол». Внутри таверна оказалась просторной и многолюдной, зал шумел разговорами и смехом, в углу звучала лютня. Беловолосую Элисаэль и её отца нигде не было видно. Тогда Габриэль осмелился спросить о них и узнал, что альтмеры покинули город рано утром. Почему-то именно на такой ответ он и рассчитывал.

Жизнь в Бруме отличалась от жизни в Лейавине. С рассветом Габриэль уходил в кузницу и возвращался лишь с первыми сумерками. Он не всегда ковал. Иногда Фьотрейд устраивал учебный поединок на деревянных мечах и каждый раз очень удивлялся, откуда у парня такие способности. Однажды Габриэль всё-таки рассказал ему про отца: про то, что тот был хорошим воином и пал, защищая Бруму. С тех пор Фьотрейд стал смотреть на Габриэля иначе. Более строго.

Пару раз они ходили на охоту в лес на западе от города. Дафне об этом они не сказали.

К кузнечному увлечению племянника она относилась без большого одобрения, но не запрещала. «Главное, чтобы ты больше не ввязывался в уличные драки», – сказала она тогда. Тем не менее чародейка стремилась усадить его за книги, но Габриэлю куда больше нравилось читать о воинах, приключениях и различных тайнах, а не о магии.

В магии он, кстати, тоже немало преуспел. Вечерами Дафна учила его управлять внутренней энергией и влиять на мир вокруг, и, хотя большую часть занятий она углублялась в теорию, Габриэль так до конца и не понял, как всё это работает. У него получалось – и такой результат его вполне устраивал.

К Дафне нередко приходили гости. Странные люди разных рас, полов и возрастов иногда появлялись в городе и приносили письма. Таинственные курьеры обращались с Дафной уважительно, непременно кланялись, но называли её исключительно «сестра». Габриэль всё время спрашивал Дафну, кто это, но она отмахивалась от вопросов. Говорила, что стажёры её знакомых-чародеев. Габриэль не верил. Ученики чародеев не носят столько оружия.

Но сегодняшний гость отличался от предыдущих. Когда Дафна открыла дверь, Габриэль увидел на пороге высокого человека в чёрном плаще. На улице мела пурга, поэтому незнакомец укрывался глубоким капюшоном, и в тени не удавалось разглядеть его лицо. Однако Дафна улыбнулась и жестом пригласила его войти.

Мужчина скинул капюшон, и его ясный взгляд сразу же устремился на Габриэля. Дафна застенчиво представила его:

– Матье, это… сын Дамира. Габриэль.

Габриэль впервые видел Дафну застенчивой.

Светловолосый бретон, которого она назвала Матье, выглядел заинтересованным. Он снял плащ, привычным движением повесил его у входа и вежливо улыбнулся:

– Для меня честь познакомиться с тобой, Габриэль. Я Матье Белламон. Твой отец был мне как брат.

Габриэль смотрел на него во все глаза. Он никогда не слышал от отца об этом человеке, но Матье был… чем-то схож с отцом. Тоже носил дорогой меч, пару кинжалов – за спиной и на бедре, – ремень с алхимическими зельями и ядами, удобную поясную сумку, в которую помещалось самое необходимое и которая не мешалась при битве. А ещё край его плаща был испачкан старой кровью. Матье был воином. Но не солдатом, как Джулиан, а таким, каким был отец.

Дафна нарушила неловкую тишину, шёпотом произнеся:

– Его мать умерла три месяца назад. Теперь он живёт со мной.

Матье отнёсся к этому спокойно и, не отводя от Габриэля взгляда, искренне произнёс:

– Мне очень жаль. Я знаю, как больно потерять маму.

Габриэль вежливо принял его соболезнования:

– Спасибо.

– Хорошо, что у тебя есть Дафна. – Только сейчас мужчина посмотрел на неё и на этот раз улыбнулся иначе. Такую улыбку трудно с чем-либо перепутать. – Она бы никогда не оставила тебя в беде.

Чародейка явно чувствовала себя неловко и зачем-то извинилась:

– Прости, Матье, но теперь я на время вынуждена отойти от дел.

Для Габриэля это прозвучало очень странно. Однако Матье такое заявление воспринял спокойно.

– Разумеется. Не переживай об этом. – Мужчина легко коснулся её плеча. – Я приехал к тебе не за этим. Я получил твоё письмо и захотел познакомиться с Габриэлем. Вот и всё.

Дафна тоже наконец-то улыбнулась.

– Тогда знакомьтесь. Я принесу для нас вина.

И, оставив Габриэля наедине с Матье, она спустилась вниз. Вино хранилось в подвале.

Матье продолжал смотреть на Габриэля и улыбаться. Габриэль оставался настороженным и держался холодно. Он не знал, о чём говорить с этим человеком, но Матье первым прервал напряжённое молчание:

– Тебе нравится с Дафной?

– Нескучно.

Этот ответ необычайно развеселил мужчину. У него был очень чистый и искренний смех.

– С ней точно никогда не приходится скучать. Наверняка не даёт тебе спокойно дышать, да?

Габриэль пожал плечами.

– В общем-то нет. Она целыми днями при дворе…

– Тебя с собой не берёт? – удивился Матье.

– А должна?

– Я думал, она сразу начнёт готовить тебя к придворной жизни.

Габриэль скривился:

– Это не для меня. Мне куда больше нравится у Фьотрейда в кузнице.

– Правда? Любишь работать со сталью?

– Интересно… Всегда что-то создаёшь своими руками. Особенно если это клинок или топор.

Матье понимал его и согласно кивал.

– Дамир тоже очень трепетно относился к оружию. Меч для него был не инструментом, а чем-то вроде хорошего друга.

– Я знаю.

– Это у тебя от него?

Габриэль снова не придумал ответа. Что тут можно было ответить? Тогда Матье спросил:

– Свой меч у тебя тоже есть?

– Своего нет.

Мужчина странно хмыкнул и не стал отвечать, потому что вернулась Дафна и пригласила его к себе. Она выглядела взволнованной, но счастливой. Габриэль понимал, что он здесь не нужен.

– Мне там надо дочитать параграф про стихийную магию, так что…

Матье опять рассмеялся. Дафна опустила взгляд в пол.

Утром он не ушёл. Когда Габриэль поднялся, Матье сидел на кухне и разговаривал с Дафной. Рядом с этим мужчиной она становилась другой: мягкой и молчаливой. Услышав, что они обсуждают его, Габриэль замер.

– Я рад, что мальчишка с тобой. Поверь, я правда счастлив, что ты останешься здесь и не будешь больше…

– Ты и так не очень-то нагружал меня работой, – упрекнула она.

– Я никогда этого не хотел.

– Брату тоже не нравилось.

Добрый и спокойный Матье вдруг заговорил холодно:

– Поначалу. Мне жаль, но приходится признать: со временем он слишком увлёкся.

– Отчасти это моя вина.

– Ничего подобного. Ты знаешь, чья вина в этом на самом деле.

Габриэль специально выдал себя, поднимаясь по лестнице, и они быстро заговорили о чём-то другом. Когда он вошёл в кухню, Дафна радостно поздоровалась:

– Доброе утро, Габриэль. Присоединяйся к завтраку.

Габриэль сел справа от Матье. Подслушанный диалог почему-то оставил неприятный осадок на душе, хотя Габриэль совершенно не понял, о чём именно они говорили. Но Матье снова был весёлым и бодро спросил:

– Есть планы на сегодня? Дафна опять собралась целый день сидеть в замке, а мы могли бы с тобой прогуляться. – И он обратился к чародейке: – Ты же дашь ему своего коня?

Габриэлю идея верховой прогулки понравилась настолько, что он посмотрел на Дафну самым восторженным взглядом, и она не смогла отказать.

– Да вы оба не оставляете мне выбора!

– Ты хорошо ездишь верхом?

Дафна ответила вместо Габриэля:

– Он провёл в седле всю дорогу от Лейавина.

Матье неподдельно удивился.

– Тогда мой вопрос неуместен.

Конём Дафны оказался молодой соловый жеребец. Матье сам подготовил его к дороге, водрузил седло и подогнал стремена под рост Габриэля, а потом вывел из стойла красивого гнедого с длинной лоснящейся гривой.

Сначала они вели коней на юг спокойным шагом, но, когда под копыта легла ровная дорога, Матье уверенно погнал гнедого рысью. Габриэль не собирался отставать. Лошади были привычны друг к другу, вели себя спокойно и послушно, так что уже через несколько минут Габриэль почувствовал себя увереннее и даже обогнал Матье. Мужчина отнёсся к этому с одобрением.

Вскоре они свернули с дороги и выехали на широкую поляну, поросшую невысокой травой и усыпанную почерневшими опавшими листьями. Матье привязал лошадей, расстегнул плащ, и Габриэль увидел, что к его ремню пристёгнуты ножны с двумя мечами. Он обнажил оба клинка и передал один Габриэлю. Холодная рукоять неуверенно легла в тёплую ладонь.

– Покажешь, что умеешь?

Габриэль встал напротив Матье боком, как учил отец, и направил остриё на противника. К тяжести настоящего меча нужно было привыкнуть – это не с деревянным упражняться. Матье подбодрил:

– Ну давай. Нападай!

Габриэль решительно замахнулся, сделал шаг вперёд и обрушил свой меч. Матье хватило только одного короткого движения. Клинки столкнулись. Удар вышел столь мощным, что Габриэль не сумел удержать в руках заигравшую сталь и разжал пальцы.

Матье наклонился, чтобы подобрать меч.

– Давай ещё раз попробуем.

Габриэль снова подумал, что Матье чем-то похож на отца. Меч в его руках был стремительным и смертоносным, его движения отличались резкостью, были очень короткими и точными. В отличие от Джулиана или Фьотрейда, отец и Матье могли убить сразу, не давая противнику времени на размышления. Отец и Матье прекрасно управлялись с мечом. Если бы отец был жив, он бы ещё многому сумел научить Габриэля.

Когда меч в очередной раз был выбит из слабой мальчишеской руки, Габриэль строго посмотрел на Матье и спросил:

– Научишь меня?

Мужчина улыбнулся.

– А Дафна не будет против? Мне кажется, она надеется сделать из тебя мага.

– Даже если и так, ты же сможешь её переубедить?

Он опять засмеялся.

– Тогда попроси своего кузнеца выковать для тебя подходящий меч. Этот тебе тяжеловат.

========== Глава 1 ==========

Весеннее солнце беспощадно нагревало пластины доспеха, и кожа под ними мучительно ныла от жары. Лучи расплавленным золотом скользили по горячему песку, слепили глаза, обливали тело солёным потом. Вокруг стоял непрекращающийся гул: при виде крови толпа шумела ликующими возгласами. Люди всегда находили нечто занимательное в чужих поединках и следили за ними, с благоговением ожидая чужой смерти.

Гладиаторский клинок звонко скользнул по вражескому мечу, парирующему удар, и плавным движением миновал защиту. Габриэль рубанул острым лезвием по незащищённому плечу противника и самодовольно усмехнулся, когда дол клинка наполнился кровавым ручьём. «Жёлтый» зашипел от боли и ударил наотмашь, отгоняя от себя гладиатора на пару шагов.

– Радуйся, пока можешь, – видя нахальную улыбку Габриэля, сипло протянул каджит. Разговором он хотел выиграть немного времени, чтобы привыкнуть к внезапной боли. – Потому что это твой последний бой.

Сутай выверено замахнулся для новой атаки.

– Утешай себя этим, – спокойно посоветовал Габриэль и легко уклонился вправо. В следующую секунду лезвие его меча прошелестело по нагрудным платинам, издав воющий неприятный скрежет, и толпа взревела, хотя Габриэль не делал высоких ставок на этот удар.

Противник из Жёлтой команды, пропустивший такую опасную атаку и спасённый только крепкой бронёй, потерял самообладание. Заметив это, Габриэль отбросил всякие сомнения в своей победе. Каджит отбил очередной стремительный удар, поставив блок на уровне груди, и открыл этим свой правый бок – крайне опрометчиво. Габриэль сразу разгадал старую уловку. Он побежал вперёд, делая обманное движение мечом, и, когда противник, поддавшись на финт, обрушил клинок на его голову, ловко увернулся и оказался за спиной. Не давая каджиту ни секунды на осознание ошибки, Габриэль направил остриё меча в шею, но всегда твёрдая рука сейчас почему-то дрогнула. Он замер, ощущая, как по телу прокатывается сковывающая движения дрожь. Руки стали слабыми.

Ехидный взгляд каджита, мерцающий вертикальными змеиными зрачками напротив, подтвердил опасения. Габриэль чувствовал, как умелый чародей вытягивал из него жизненные нити, отчего всё тело пронзало болезненной судорогой, но не мог защититься от этого.

Он безвольно сжимал рукоять меча, ставшую липкой от холодного пота, и суетливо осматривал трибуны в призрачной надежде понять, кто осмелился нарушить правила и сделать поединок нечестным. Разноцветные одежды зрителей замелькали перед глазами и смешались в одно затмевающее небо пятно. Только ненавистная морда сутая продолжала скалить клыки.

Внизу живота разлилось что-то тёплое, обжигающее тягучим мёдом внутренности. Габриэль болезненно застонал. Ноги вмиг подкосились, и он рухнул коленями в раскалённый песок. Из уголков губ засочились струйки крови, наполнившей рот, и каджит, уверенно поставив ногу на плечо противника, резким пинком скинул его тело со своего меча.

Кругом взорвались торжественные крики. Глашатай безразлично прокричал:

– Добрые люди! У нас есть победитель! Слава бойцу Жёлтой команды!..

Габриэль впервые слышал, как победителем объявляют «жёлтого». И после всё вдруг стихло.

– Проклятье! Этот парень не должен подыхать так рано! – эмоционально проговорил кто-то рядом и судорожно закашлялся.

Ему сдержанно посоветовали:

– Не хорони его раньше времени. Дай целителю выполнить свою работу.

Габриэль с трудом разлепил веки, видя перед собой покрытый паутиной серый потолок. Мысли в голове путались от боли, и темнота подземелья грозила вот-вот превратиться в непроглядно-чёрную пустоту.

– Никак очнулся? – пробасил над ухом редгард, то ли радуясь, то ли удивляясь. – А я уже хотел могильщика звать!

– Зови, я не против. – Говорить оказалось невероятно трудно. Грудь разрывалась от режущего дыхания, а голос утопал в неконтролируемых стонах.

Кучерявый седой старик с вымазанными в крови руками, поднимаясь с колен, обыденным тоном объявил:

– Я оставлю обезболивающие зелья, но больше двух в день принимать нельзя. И не вздумай мешать с выпивкой! Очень советую оставаться в постели и исключить любые нагрузки. Раны, залеченные магией, тоже могут расходиться, так что имей в виду.

– Я знал, что этого бойца так просто не выпотрошить! – эмоционально заорал над ухом Овин, но Габриэль не обратил на него внимания, пытаясь привыкнуть к странному ощущению пустоты внутри и бешеному сердцебиению, от которого на коже проступал холодный пот. Он помнил, что именно произошло.

Габриэль коснулся пальцами пропитавшейся кровью повязки на животе, и, когда седой целитель ушёл, попытался сесть, преодолевая собственные возможности. Овин тут же заставил его лечь обратно.

– Чего это ты удумал? Знаешь, сколько стоит работа этого мага? Раз он сказал “лежи”, значит, лежи!

– Сегодня я принёс Арене столько денег, что от мага их не убудет.

С этим трудно было спорить, поэтому Габриэль всё-таки наплевал на рекомендации целителя и решил подняться. Ему помогли, но всю поясницу, живот и грудную клетку пронзила острая боль, заставив невольно застонать. Плечо крепко сжали бледные пальцы орка-полукровки.

– Держись, парень. Оклемаешься.

Овин не был так сострадателен.

– Рэл, ты объяснишь мне, какого хрена произошло? – Требуя ответа, он уселся на корточки напротив раненого бойца. Здесь, на Арене, Терребиус и получил это странное прозвище – Рэл. Бойцам не нравилось длинное «Габриэль», а уж по вычурной имперской фамилии с бретонским произношением его тем более никто не хотел называть. Поначалу его прозвали «Риэл», а вскоре сократили до простого «Рэл». Габриэль не был против. Овин не унимался: – Я же видел, как ты направил меч ему в глотку! Так какие скампы тебя побрали?