Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)

Вскоре лошади поднялись на холм, откуда открывался захватывающий дух вид на волнующееся мелкой рябью море, и Габриэль слегка натянул поводья, останавливаясь.

– Ты знала Кэмлорнского Охотника?

Дафна тоже придержала Адавэй, и кобыла сразу же опустила голову, ища вкусную траву под ногами. Рэл крепче натянул повод, не позволяя своей Гарпии поступить так же: с её буйным нравом и аллюрами, к которым он привык, поощрять такую привычку было никак нельзя.

– Я видела этого человека, но в те времена не знала о его деятельности. Тебя интересует, кто он? – Габриэль кивнул. – Он был в розыске, скрывался в часовне недалеко от Нортпойнта, где мы жили, и Дамьен часто навещал его. Я тогда мало интересовалась жизнью брата. Знаю, что они были хорошими друзьями. Десмонд научил его неплохо сражаться.

– Так его звали Десмонд, – самому себе сказал Рэл.

Дафна догадалась:

– Вы с Люсьеном ищете предателя? Он всё же втянул тебя в это.

– А что ты думаешь? – Он вспылил. – Считаешь, что мы с тобой в безопасности?

– Было проведено Очищение.

– Не будь наивной! Очищение было проведено напрасно, настоящий предатель – кто-то из Чёрной Руки.

– Это говоришь ты или Лашанс?

– Я, – строго убедил её Габриэль. – Потому что Тёмные братья умирают, и из-за случившегося восемь лет назад за нами с тобой, Терребиусами, будут наблюдать особенно пристально.

Его эмоциональные слова как-то повлияли на неё. Дафна стала очень печальной.

– И кто сейчас главный подозреваемый? Я или ты?

– Об этом тоже заходила речь, – признался он. – Но я не допущу, чтобы до этого дошло. Да и Люсьен сомневается, что тебе нужна эта месть.

– Было бы кому мстить.

Дафна заставила Адавэй оторваться от травы и повела её дальше, ближе к морю. Рэл скоро её догнал.

– Даф, я ведь могу доверять тебе?

– У тебя есть основания не делать этого?

– Я хочу, чтобы все наши разговоры оставались между нами. Чтобы ты ни о чём не рассказывала Матье, не давала ему повода догадываться, чем я занимаюсь. Пусть думает, что Люсьен посылает меня на обычные контракты.

– Так и Матье у вас под подозрением?

– Я верю тебе, Люсьену и Аркуэн. Остальные не дали повода верить им. Так что?

– Наши разговоры останутся только нашими, Габриэль.

Он благодарно кивнул ей. Лошади уже приближались к берегу, отсюда хорошо была видна кромка моря и гладкие влажные камни, блестящие под закатным солнцем. Травы постепенно становились ниже, появлялись толстолистные колючки, расползающиеся по песку тёмно-зелёными пятнами. Ветер становился сильнее.

– Я знаю, что отец искал предателя. Он делился с тобой чем-то? Что-то тебе говорил?

– Когда его обвинили, он… стал тенью. Он связывался со мной очень редко и ни о чём не рассказывал.

– Почему ты не стала ему помогать?

– Потому что спорить с ним было бесполезно, Габриэль. Я хотела что-то сделать, но он и от меня скрывался, пытаясь обезопасить. Только написал мне однажды, чтобы я на какое-то время прекратила брать контракты и занялась делами в Бруме, чтобы у Тёмного Братства не было повода втянуть меня во всё это.

– И ты никого не подозревала? Дай мне хоть что-то, Даф.

Она бросила на него недоверчивый взгляд. Габриэль понял, что за этим последует что-то неприятное.

– Лашанса.

Он хотел её выслушать.

– Почему?

– Потому что то, с какой страстью он пытался доказать, что их с Дамьеном подставили, вызывало подозрения. Но убедительных доказательств у него не было. Ты знаешь, с чего всё началось?

– Отец получил указания убить одного из Душителей.

– Для меня это выглядело так: Люсьен действительно хотел воспользоваться им, а когда не получилось – притворился жертвой и выставил всё, будто это Дамьен намеревался его подставить. План Люсьена был очень хорош: Дамьен в обоих случаях был бы его прикрытием. Либо получается убивать его руками, либо в дело идёт его знакомство с Кэмлорнским Охотником. И ведь это сработало. А когда Дамьен погиб, Лашанс умело воспользовался этим и прекратил все действия, чтобы Чёрная Рука убедилась: предателем был именно он.

– Тогда для чего Люсьен столько лет пытается добраться до истины? Ищет настоящего предателя?

– Для отвода глаз, – спокойно пояснила Дафна. – Убедил всех, что стал повёрнутым на предательстве фанатиком, якобы пытающимся оправдать погибшего друга, а на самом деле продолжает тихо убивать наших братьев. Опять же, очень удобно. Если Чёрная Рука начнёт замечать какую-то закономерность в этих смертях, то он скажет: “Видите, я предупреждал!” – и окажется вне подозрений. Ты знаешь, что у него есть некролог, в котором он фиксирует гибель каждого брата?

Габриэля очень интересовало, откуда об этом известно Дафне, но он решил не спрашивать.

– Знаю. Своими глазами видел.

– По данным подразделения Имперского Легиона, занимающегося расследованиями убийств, маньяки часто фиксируют свою работу таким образом. Это особый вид коллекционирования достижений. Об этом мне как раз рассказал Кайравил. До перевода в Анвил он был детективом.

– А теперь он нам помогает?

– Он сам сюда перевёлся. У него случилась какая-то неприятная история, но он о ней никогда не рассказывал. Да и не об этом сейчас.

Они подъехали к морю. Остывающее солнце окрасилось багрянцем, бросая на воду яркие кроваво-огненные блики. Его лучи уже не слепили глаза и позволяли наслаждаться закатной красотой в полной мере. Габриэль спешился, оставил Гарпию и приблизился к воде. Дафна наблюдала за ним из высокого седла.

– Тогда почему он так ко мне относится? – спросил он, не оборачиваясь. – Доверяет мне, рассказывает о предательстве, пытается с моей помощью что-то выяснить? Почему бы не выставить меня предателем? Я как раз появился в Тёмном Братстве в то время, когда Чёрная Рука начала замечать убийства, можно было бы выставить всё так, будто я продолжаю дело отца.

– Он же не настолько глуп. – Ей пришлось повысить голос, потому что ветер и расстояние приглушали слова. – Это было бы слишком подозрительно. К тому же, ты появился в Братстве немного позже тех убийств. Может, его останавливает это.

У Габриэля заметно упало настроение. Он смотрел на волны моря, переливающиеся рубиновыми гранями, и снова злился на себя, потому что в словах Дафны был смысл.

– Если всё действительно так, как ты рассказала, тогда почему ты бездействуешь?

– Потому что сейчас я очень хорошо понимаю, почему Дамьен приказал мне работать в Бруме и не высовываться. Люсьен очень умён. Если я добровольно впутаю себя в это, он может этим воспользоваться. Так что я стараюсь не давать ему такого повода.

Габриэль присел на корточки и подобрал один из гладких влажных камешков на берегу. Он помнил, как Аркуэн за глаза укоряла Матье за то, что позволяет Дафне заниматься чем угодно, кроме работы на Тёмное Братство. А он, похоже, поступил так намеренно. Он оберегал её от совершения того, чем мог бы воспользоваться предатель. И сам Белламон старался вести себя тихо и не лезть во все эти разборки по той же причине. Сейчас Габриэль испытал к нему сильнейшее чувство благодарности.

– Что ж, я ещё больший идиот, чем думал.

Дафна негромко засмеялась и попыталась его успокоить:

– Не кори себя. Он использует тебя, чтобы как можно больше человек поверило в его невиновность. Выставлять тебя предателем он не станет: у тебя есть непробиваемое алиби. Просто будь с ним осторожнее.

– Ты должна была рассказать мне всё это ещё в Бруме.

– В прошлую встречу у нас были другие проблемы. И я не хотела, чтобы ты действовал сгоряча. Сейчас у тебя есть время всё обдумать и понять, что выдавать свои подозрения ты не должен. Будет лучше, если Люсьен продолжит следовать своему плану.

– Хорошо. Обещаю, что он не догадается о наших подозрениях.

– А почему ты доверяешь Аркуэн?

– Её тоже подставили. Точно так же, как и отца с Люсьеном в тот раз.

Дафна насторожилась.

– Это многое меняет. Что именно произошло?

Габриэль поднялся, отвёл руку и с размаху бросил камень в море. Тот несколько раз оттолкнулся от поверхности воды, оставляя после себя расходящиеся в стороны круги, и нырнул ко дну недалеко от берега, издав тихий всплеск.

– Помнишь Мэри Ваарис?

– Конечно.

– Недавно она вернулась в Рейлес и увидела на столе письмо, в котором Аркуэн приказывала ей следить за Люсьеном. Аркуэн клянётся, что не писала этого.

– И ты думаешь, что она не лжёт?

– Она не лжёт, потому что в то время, когда Мэри нашла в Рейлесе письмо, Аркуэн была в Скинграде. И кто-то убил там Яланту.

Дафна не стала дослушивать и эмоционально воскликнула:

– Яланта мёртв?! Как это случилось?

– Ему перерезали горло в собственном доме. И знаешь что? Первым об этом узнал Люсьен. Якобы у него есть информаторы, следящие за каждым членом Чёрной Руки. И я ведь поверил.

– Проклятье. Извини, но об этом Матье узнать должен.

Сейчас Габриэль не был против:

– Конечно.

– Видишь, как красиво Люсьен всё устроил. Мало того, что его теперь точно никто не станет подозревать: ведь они с Аркуэн жертвы одного и того же предателя, – так ещё и заручился её поддержкой.

– Ты тоже веришь Аркуэн?

– Верю. У неё были очень близкие отношения с Ялантой. Она никогда бы сделала этого, Габриэль.

Он вернулся к Гарпии, погладил ладонью лоснящуюся на солнце гриву и, легко сжав её, поставил ногу в стремя и привычным движением поднялся в седло. Лошадь сразу же сделала шаг, собираясь идти вперёд, но Рэл её удержал. Он ещё и сесть не успел толком.

Дафна рядом засмеялась.

– Она похожа на своего всадника. Я бы с такой точно не сладила.

Габриэля это совершенно не обидело. Наверное, в словах Дафны даже была доля правды. Он улыбнулся и не стал сыпать колкостями в ответ. Вместо этого он спросил:

– Я тебе ещё буду нужен здесь?

– Теперь нет. Я поработаю над защитой и, может, сама тебя навещу. Хочешь завтра отправиться назад?

– Да. Я всё же должен вернуться к Люсьену.

– Разумеется.

Вскоре они вышли на дорогу, пролегающую песчаной лентой через Золотой берег, и Габриэль пустил лошадь галопом, поднимая за собой удушающую взвесь пыли. Дафна вынужденно натянула поводья, и Рэлу показалось, что он услышал её смех.

Она подъехала к конюшням спустя какое-то время, когда Габриэль уже спешился, отдал Гарпию рабочему и наблюдал за мягкими движениями приближающейся Адавэй, прислонившись к невысокому забору манежа.

– Ты всё ещё непослушный мальчишка, у которого только ветер в голове, – весело укорила его Дафна, спрыгивая на землю. Конюх, заранее заметивший всадницу, взял уздцы гнедой и увёл её.

Габриэль отстранился от забора.

– Теперь будешь меня отчитывать?

– Идём. Провожу тебя.

– А ты остановилась у Матье?

– Нет, у одного друга. Никогда не была у Матье. Он вечно смеётся, что такое паршивое место не для меня.

Габриэль проигнорировал последние слова и уточнил:

– У друга, значит?

– Даже знать не хочу, о чём ты там сейчас думаешь.

– О том, как на тебя смотрел этот альтмер в крипте.

– Мы с Кайрой давно знакомы и доверяем друг другу.

– Так теперь он Кайра…

– Габриэль!

Он засмеялся над тем, как легко оказалось смутить Дафну. Когда они дошли до таверны, сумерки уже окончательно расползлись по городу и укутанные вечерней прохладой улицы опустели. Потому мелькнувшая справа тень насторожила. Рэл придержал Дафну за плечо, вглядываясь туда, где ему привиделся чей-то силуэт, и, как оказалось, инстинкты не подвели. Им навстречу вышел высокий мужчина, и чародейка, сразу же узнав его, скинула с себя руку племянника.

Габриэль же этого человека узнал далеко не сразу, потому рука почему-то напряглась и потянулась к мечу. Заметив это, мужчина пошутил:

– Разве так встречают старых друзей? – Этот тёплый глубокий голос трудно было забыть.

– Матье?

– Иди сюда, парень. – Матье в два широких шага оказался рядом, притянул к себе Рэла и сжал в крепких братских объятиях, похлопав по спине. Силы ему было не занимать. – Сто лет тебя не видел.

– Я тебя даже не сразу узнал, – попытался оправдаться Габриэль. Матье изменился за это время. Его красивое лицо покрыли морщины, в светлых вьющихся волосах пролегли седые пряди, но в его статной фигуре по-прежнему проглядывалась утончённая благородность, грация, его харизматичная улыбка согревала, а живой огонь в глазах пробуждал в сердце отвагу и храбрость. Матье вдохновлял, и Габриэль понимал, почему Дафна была с ним. Он был сильным, а она очень нуждалась в ком-то, с кем ей будет спокойно. Может, в их личной жизни всё сложилось не очень удачно, но Дафна могла ему верить. Габриэлю этого хватало.

– А я тебя – и подавно, – тихо засмеялся Матье. – Может, зайдём внутрь? Посидим вместе?

– Конечно.

Габриэль не смог понять, обрадовалась ли этому Дафна. Она первой поднялась по ступенькам, отворила дверь в тёплое помещение таверны и заняла круглый столик у окна, махнув хозяину, чтобы принёс им что-нибудь на троих. Габриэль занял место рядом.

– Ну как ты? – Матье начал обо всём сразу. – Последний раз слышал о тебе, когда ты был гладиатором.

Рэл поморщился от одного только упоминания об Арене и в шутку попросил:

– Не говори об этом, это было совершенно в другой жизни.

– Да брось. Говорят, ты был там лучшим. Я всё хотел попасть на твой бой, но… сам понимаешь, времени на развлечения не хватает. А потом ты вдруг уже Душитель. – Матье эмоционально махнул руками. – Признаться, я даже не понял, как это произошло.

– Волею судьбы и Лашанса.

Трактирщик принёс им выпить.

– И как тебе у него?

– Он эксцентричный, строгий, редко что-то объясняет. С ним непросто, но я пока справляюсь.

– И какую работу он тебе даёт?

– Ничего сложного. У меня создаётся впечатление, что он просто пытается чем-то меня занять, чтобы не путался под ногами.

Матье обдумал это, перевёл обеспокоенный взгляд на Дафну и осторожно начал:

– Послушай, Габриэль. У нас ещё нет доказательств, но мы почти что уверены, что Люсьен долгое время ведёт опасную игру. Наверное, тебе это будет нелегко услышать, но Очищение было проведено зря. Настоящий предатель он.

– Я знаю, – успокоил его Рэл. – Дафна уже обо всём мне рассказала.

Это заставило Матье облегчённо выдохнуть. Он даже улыбнулся:

– Хорошо, что ты так к этому относишься. Может, ты даже сможешь помочь нам.

Сейчас забеспокоилась Дафна.

– Нет. Я и так не могу спать, зная, что Габриэль постоянно находится рядом с Лашансом. Если он где-то перейдёт ему дорогу… Это слишком опасно, Матье.

– Габриэль неглупый парень. Я просто хотел сказать, что если заметишь хоть что-то подозрительное в его поведении, если найдёшь что-то, в чём он ошибётся, сообщи мне.

Дафна посмотрела на Белламона молящим взглядом и прошептала:

– Матье…

Но Габриэль не дал ей быть излишне заботливой, громко согласился:

– Без проблем. Даф, у меня ведь в самом деле ещё есть какие-то остатки здравого смысла, я не выдам себя.

Матье весело рассмеялся и припал к кружке, а Дафна, пока он не видит, посмотрела на Габриэля. Он хорошо сумел прочесть этот взгляд. Дафна молча спрашивала, почему он притворяется.

– А как ты? – спросил он Уведомителя как ни в чём не бывало. – Я слышал, что ты отправил своего последнего человека в Скинград. Почему?

– А зачем нам много Убежищ, в которых всего по одному брату? Штатом сейчас занимаются Ариус и Аркуэн, а мне не до того. – Он говорил тихо, умело избегая чужого внимания, и иногда невзрачно смотрел по сторонам, убеждаясь, что их разговор никто не слышит.

– Это разумно, – согласился Габриэль. – Так чем ты занимаешься?

– Пытаюсь наладить работу на архипелаге. Несмотря ни на что, мы должны продолжать действовать как обычно, чтобы люди о нас слышали и не сомневались в наших возможностях. А этого не добиться, если где-то над основной рабочей силой не окажется твёрдой руки, которая направляла бы её. – Рядом проходила какая-то женщина, поэтому Матье говорил завуалировано. Габриэль бы не смог так быстро найти правильные слова.

– Кстати, Матье. – Рэл посмотрел на Дафну и улыбнулся. – Я на днях говорил с Аркуэн, и она очень осуждает то, что ты позволяешь Дафне заниматься своими делами. Хочу сказать тебе за это спасибо.

Белламон опять рассмеялся, с теплом посмотрел на женщину и ответил:

– Я же не совсем дурак. Я понимаю, почему Дамир так за неё беспокоился и пытаюсь её обезопасить.

– Спасибо, – повторил Габриэль.

Дафна не выдержала:

– Ну всё, хватит! Мне не шестнадцать лет, чтобы меня оберегать.

– Не злись, – мягко попросил Матье и накрыл ладонью её руку. В его взгляде было столько любви и заботы, что Габриэль окончательно запутался в их отношениях. В прошлый раз Дафна ясно дала понять, что у них всё далеко не так хорошо, как кажется. Его это почему-то беспокоило.

Она вытащила руку и спрятала её под стол, чтобы он больше так не делал. Матье всё понял, но продолжил улыбаться, чтобы избежать неловкости, и резко сменил тему:

– Так ты продолжаешь видеться с Аркуэн?

– Да, бывает. Мы поддерживаем хорошие отношения. – Матье посмотрел на него очень однозначно, и Габриэль тут же отринул подобное предположение: – Не такие отношения, Матье.

Жизнерадостный смех Белламона всегда поднимал настроение. С Матье было просто говорить обо всём, он умел без проблем уйти от любого неприятного разговора, не боялся по-доброму поддеть собеседника, и сейчас Габриэль, не видевший его столько лет, чувствовал себя уютно рядом с ним. Он привык к Белламону и долгая разлука вовсе не испортила их отношения. Сейчас Габриэль видел радостный блеск в его светлых глазах и чувствовал себя спокойно рядом с семьёй.

Дафна не смеялась. Сидела, спрятав руки и опустив взгляд в нетронутую кружку, и её угнетённое состояние трудно было не заметить. Габриэль не понимал, в чём дело. А вот Матье, похоже, понимал прекрасно.

Он вдруг встал из-за стола и объяснил:

– Извини, что не могу поболтать с тобой подольше. У меня есть важные дела.

Габриэль тоже поднялся, протянул ему руку, и Матье крепко пожал её.

– Никаких проблем. Рад был встрече.

– Я тоже, Габриэль. Береги себя.

Он хлопнул Рэла по плечу, улыбнулся даже не взглянувшей на него Дафне и оставил их одних. Габриэль сел на его место, напротив чародейки.

– Я чем-то тебя обидел?

– Нет.

В этом её «нет» было столько горечи, что даже несмышлёный ребёнок не поверил бы. Габриэль не мог это так оставить.

– Так у вас с Матье всё настолько плохо?

– Да.

От её односложных ответов сердце в груди запрыгало в бешеном темпе и бросило в жар. Габриэль смотрел на Дафну, и ему было больно видеть её такой разбитой.

– Мне показалось, что он пытается это исправить.

Дафна посмотрела на него, и Габриэль увидел, что её глаза заблестели. Он ненавидел себя за то, что не знает, как надо поступить. Однако её вопрос и вовсе выбил его из колеи:

– А когда ты стал таким лицемерным?

– То есть?..

– Рад его видеть? Смеялся с ним и вёл дружескую беседу?

Теперь Габриэль окончательно запутался.

– Я… не лицемерил, Даф. Я действительно был рад увидеть Матье. Он хороший парень и, к тому же, заботится о тебе. Для меня это важно. Не понимаю, почему ты меня обвиняешь.

– И я не понимаю тебя, – едва слышно отозвалась она. – После всего, что он с тобой делал?

Даже сейчас Габриэль не сразу понял, о чём она говорит. Потом вспомнил.

– Так вот ты о чём. Нет, я из-за этого совершенно не переживаю. Матье сделал из меня опытного воина, он многому меня научил. И самое главное – он научил меня терпеть боль.

– Я до сих пор не могу забыть, как он выворачивал тебе руки. Как нещадно бил деревянным мечом. Как ты ходил весь в синяках. Как хромал неделю. Как однажды двое суток не вставал с кровати. Как я могу простить ему это?

Она уже не пыталась сдерживать слёз, и на её щеках заблестели влажные дорожки. Габриэль встал. Он никогда не думал, что Дафна так тяжело это переживала. Тяжелее, чем он сам.

– Я тебя понял, – твёрдо сказал он ей. – Иди сюда.

Он взял её руки и притянул к себе. Дафна не стала сопротивляться. Поднялась со скрипнувшего стула и прижалась к Рэлу, продолжая плакать.

Он ни о чём не говорил. Обнимал её на глазах у немногочисленных поздних посетителей таверны, а Дафна впервые позволяла себе быть слабой.

Да и что он мог ей сказать? Что в то время был уже не ребёнком, а крепким подростком и мог справляться с болью? Что благодаря Матье стал лучшим гладиатором на Арене и до сих пор оставался жив, выходя победителем из множества передряг? Что он мог сказать ей, если и тогда, и сейчас она видела в нём долговязого мальчишку, которому Матье выворачивал руки и оставлял синяки? если спустя столько лет не смогла простить этого и оставалась с ним холодна?

Габриэль видел, что Матье любил её. Дафна тоже это видела, понимала, что для остальных её обиды и страхи выглядели необоснованными, и как-то мирилась с этим. До этого момента. Пока снова не увидела Матье и Габриэля за одним столом.

Рэл мимолётно подумал обо всём этом и промолчал.

========== Глава 16 ==========

Габриэль выехал из Анвила очень рано, едва расстелился по улице полупрозрачный туман, принёсший влажную прохладу, и посветлели краски тёмно-синего неба, растворяя мерцающие звёзды. В который раз этот город оставил после себя множество непростых вопросов, чтобы было над чем подумать в дороге. Вот Габриэль и думал, скача мягкой рысью по ещё тёмному тракту и терзая себя противоречивыми мыслями. Всё, что он услышал от Дафны, вызывало очень неоднозначные чувства. Он беспрекословно верил ей, но никак не мог ужиться с мыслью, что Люсьен Лашанс – предатель, который обманул и использовал его отца, а теперь манипулирует и им самим. Это не вязалось с поведением Уведомителя и той искренней страстью, с которой он говорил. Зато хорошо укладывалось в историю Дафны.

А ещё Габриэль думал о случившемся в подземелье и о том голосе, который он никак не мог узнать. Ему казалось, что ещё немного – и он обязательно вспомнит его, – но всё было безрезультатно.

Габриэль думал о плачущей в его объятиях Дафне и с трудом принимал тот факт, что его тренировки с оружием она переживала настолько болезненно. Раньше она никогда ему этого не показывала. Говорила: терпи, пройдёт, поспи и станет легче. И Габриэль думал, что ей на него плевать. А оказалось, что она поднималась в свою комнату и не могла заснуть из-за переживаний и страха. В детстве Габриэль её боялся и думал, что она его ненавидит. Теперь ему было стыдно за то, что он тогда ничего не понимал. А происходящее с ним сейчас она воспринимает так же? Вся эта магическая ерунда, которая творится на протяжении вот уже нескольких месяцев и в которой он не может разобраться, тоже заставляет её переживать и лишает сна?

Дорога на этот раз была лёгкой и свежей. Приглушённый стук копыт разносился тихим эхом по возвышающемуся вокруг лесу, с ветвей взлетали птицы, перепуганные появлением одинокого всадника, было тихо и безмятежно. Габриэль смотрел на чёрную гриву Гарпии, которая развевалась волнами при каждом движении лошади, на свои тёмные от загара руки, привычно сжимающие поводья, и сейчас ненавидел их, загрубевшие от мозолей, покрытые шрамами и рубцами ещё не заживших царапин, омывающиеся в крови – собственной и чужой – чаще, чем он хотел бы. Габриэль помнил, что отец тоже так смотрел на свои руки. Теперь он понимал, почему.

Гарпия скакала без остановки, гордая, довольная тем, что вся дорога принадлежит только ей и её всаднику, к которому она очень быстро привыкла. Рэл не гнал её.

Впереди показался Скинград. Солнце освещало отходящий ко сну город красными красками, отражалось в окнах, блестело на камне мостовых. Скинград был спокоен и безмятежен: на улицах уже почти не было людей, стихли разговоры и шум. Войдя в город, Габриэль повернул налево и приблизился к крайнему зданию, постоялому двору «Западный вельд». Он почти никогда здесь не останавливался: слишком дорого, – но идти в южный район не хотел. Скинград неизменно напоминал ему грозу и Леонсию.

Он скучал.

Зайдя в таверну, он заплатил хозяйке за ужин и комнату и устроился в углу, подальше от шумной группы воинов из Гильдии, занявшей места в центре. Они были местными, некоторое время украдкой поглядывали на пришедшего чужака, присматриваясь, но потом потеряли к нему всякий интерес. Габриэль, ужинающий за самым неприметным столиком, подозрений не вызывал.

Однако сидеть в одиночестве долго не пришлось. Задумавшись о чём-то, он не заметил ещё одного вошедшего в заведение человека, и вздрогнул, когда тот вдруг сел напротив со своей кружкой.

– Я предполагал, что мы пересечёмся.

– Что ты делаешь здесь?

Люсьен не собирался ничего скрывать:

– Решил поехать вместе с Аркуэн. Разузнать насчёт Яланты.

– Что-то нашли?

На этот раз он отпил пива, растягивая паузу, и проигнорировал вопрос.

– Как ваше дело с Дафной?

– Она уверяет, что беспокоиться не нужно.

– Отлично. Так ты можешь продолжать работать?

– Вполне.

Люсьен ожидал услышать именно это.

– А Матье? Виделся с ним?

– Да, довелось.

– И как он?

– Мы много лет не виделись и о Братстве почти не говорили. Но он упомянул, что сейчас всё его внимание нацелено на архипелаг. Пытается взять под контроль работу там.

– Аркуэн тоже так сказала.

Тарелка Габриэля давно опустела, и к ним подошла хозяйка, чтобы забрать её и заново наполнить почти опустевшие кружки. Габриэль поблагодарил её улыбкой.

– Я думаю, он врёт, – неожиданно сказал Люсьен. – Помнишь, что он отдал Белизариусу своего парня?

– Да. Как это связано?

– Он убил Яланту.

– Анвильский брат?

– Кавилиус, да.

Габриэль замолчал, обдумывая это. Люсьен его не торопил. В зале продолжали шуметь разговоры и смех бойцов, хозяйка разносила пиво и еду, ещё раз подошла к мужчинам в углу, поинтересовавшись, ничего ли им не нужно. Люсьен заверил её, что их всё устраивает.

– Но наших проблем это не решает?

– Нет.

– Хватит увиливать.

– Кавилиус не знал, что убивает Душителя. Это очень напоминает мне ситуацию с Дамиром.

– Как он получил контракт?

Люсьен очень нехорошо улыбнулся.

– От Аркуэн. Она лично передала ему конверт, когда приезжала, чтобы занять ребят работой.

Габриэль не понимал, как всё это может быть связано, и какой вывод собирается сделать Люсьен.

– Так причём тут Матье?

– О том, что Кавилиус не знаком с Ялантой, наверняка знал только Матье.

– Хлипкое обвинение.

– Согласен, на основе этого обвинить Матье мы не можем. Но предатель, давая Кавилиусу этот контракт, должен был быть уверен, что парень не пересечётся с Ялантой по прибытии в Скинград. Кто ещё мог так всё рассчитать? Только тот, кто и отправил его в это Убежище.

Габриэля это почему-то не убедило, хотя логику Люсьена он понимал.

– Ты думаешь, что это было спланировано заранее? А если парнем просто воспользовались, потому что он новенький и не пересекался с Ялантой?

– И как же тогда втянуть во всё это Аркуэн? Кто-то подменил контракты ещё в Рейлесе, а потом оставил письмо для Мэри.

– Для этого предатель должен был быть в Корроле.

– Именно. А как такое возможно? Только в том случае, если всё продумано до деталей. Смотри сам: Матье занимает Кавилиуса какой-то работой, приказывая после этого сразу отправляться в Скинград, говорит Белизариусу, что через некоторое время к нему прибудет новый человек, а Белизариус, собирающийся в Валенвуд, в свою очередь предупреждает об этом Аркуэн, чтобы она не забыла взять с собой ещё один контракт. Сам Матье тайно проникает в Рейлес, находит возможность подменить готовые конверты с указаниями, а когда Аркуэн уезжает, оставляет указания и для Мэри. Кавилиус и Аркуэн прибывают в Скинград в одно время, и получается, что парень не успевает познакомиться с Ялантой. Всё идеально.

Люсьен закончил свой воодушевлённый рассказ, допил пиво и шумно поставил кружку на стол. Для него в этой истории не было ни единого повода для сомнений, он искренне верил в то, о чём говорит. Габриэль в это верить не мог.

– Почему же твои “информаторы” заметили Аркуэн в Скинграде, но упустили, как Матье отправлялся в Рейлес?

– Аркуэн, в отличие от Матье, не пыталась скрываться. А ещё мои информаторы – всего лишь люди. Они не всеведущи.

– То есть ты всерьёз подозреваешь Матье?

– Да.

Если Дафна была права, то Люсьен действительно всё очень хорошо спланировал. Но Габриэль до сих пор хотел ему верить. Слишком страстно он говорил обо всём этом. Габриэль не должен был в нём сомневаться.

– Принести тебе ещё пива?

Люсьен посмотрел на свою пустую кружку с явной мыслью о том, что им обоим уже хватит, но Рэл не дал ему этого озвучить. Встал, сжав свою, выжидающе посмотрел на имперца, и тот, поразмыслив, кивнул.

Хозяйка, завидев приближающегося Габриэля, снова ему улыбнулась. Он, облокотившись о прилавок, сказал:

– У тебя хорошая выпивка.

– Не буду же я угощать гостей дешёвым пойлом. – Она забрала у него пустые кружки, чтобы снова их наполнить.

Габриэль спросил:

– Как тебя зовут?

Женщина ничуть не смутилась, наклонилась ближе.

– Эрина.

– Послушай, Эрина, мне нужно устроить небольшой спектакль. Не станешь вмешиваться?

– Если ты не станешь здесь всё громить.

– До этого не дойдёт.

– Тогда не стану. – Эрина поставила на прилавок полные кружки, и Габриэль забрал их.

– Попроси этих ребят не мешать.

Рэл подмигнул ей, отстраняясь от прилавка, и Эрина сразу же направилась к бойцам.

Люсьен с усмешкой спросил:

– Ты флиртуешь со всеми, кого можно затащить в постель?

– Они первые начинают. – Габриэль поставил обе кружки и одну ладонь оставил на столе, а второй сжал спинку стула Уведомителя. Люсьен насторожился, но пошутил:

– Со мной у тебя ничего не выйдет, не старайся.

И Габриэль посмеялся бы над шуткой, если бы она была произнесена при иных обстоятельствах.

– Матье невиновен, – заверил он тихим голосом. – Разве больше никто не мог провернуть такое?

Люсьен, должно быть, подумал, что Габриэль защищает друга. Он шумно вздохнул:

– К сожалению, Рэл. Больше никто.

– Я считал тебя умнее. Предположим, что предатель действует не один. У него есть помощник. Ну же?

Того, какой давящей и ядовитой станет интонация его голоса, даже сам Габриэль не ожидал. Люсьен очень хорошо ощутил произошедшие изменения. И заговорил раздражённо:

– Ты с Дафной. К чему ты ведёшь?

– Наконец-то. Я уже было подумал, что ты совсем безнадёжен.

Люсьен посмотрел на Габриэля снизу, и по его обескураженному взгляду было ясно, что он всё уже понял. Только признавать отказывался.

– Сядь, – приказал он. – Я не понимаю, что ты несёшь.

Габриэль остался стоять на прежнем месте.

– Понимаешь, Люсьен. Самое забавное во всём этом, что ты много раз подозревал Дафну. Только одна она со всем этим не справилась бы. А меня ты почему-то в расчёт брать не хотел. Я настолько напоминаю тебе Дамира?

Люсьен так сильно сжал пальцы на ручке кружки, что костяшки побелели. Он пытался оставаться спокойным, но Габриэль видел, какие противоречивые эмоции его охватили.

– И для чего вам всё это?

– Ты знаешь.

– Сукин ты сын.

Люсьен дёрнулся, но обнажённый кинжал Габриэля ткнулся ему под лопатку.