Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)

– Извини, это моя вина, – тихо признала эльфийка. – Надо было проверить начальные коридоры. Я давно не ходила той дорогой.

– Чтобы я потом вытаскивал отсюда твой труп? – грубо заметил Габриэль в ответ, но Аркуэн ничуть не обиделись. Она поняла, что её слова прозвучали так, будто она считает Рэла ни на что не способным ребёнком.

И она сочла важным уточнить:

– Тебе удалось его уничтожить?

– Да.

– Хорошо.

Аркуэн решила оставить эту тему, приблизилась к высокому шкафу у дальней стены, сняла с полки большой ларец и, небрежно сдвинув бумаги на край стола, поставила его рядом. Под тяжёлой крышкой находились различные склянки, бинты, шёлковые нити и иглы разных размеров. Аркуэн вытащила одну из них, а потом подошла к полке с алкоголем и безразлично приказала:

– Ладно, раздевайся.

– Вот так сразу?

Габриэль с усмешкой выдержал её укоризненный взгляд и протянул руку к бутылке. Аркуэн замешкалась, но всё же дала ему выпить.

Раздеться без её помощи не удалось. Правая рука не поднималась, и от боли, возникающей при любом движении, в глазах мутнело, а на лбу появлялись капли холодного пота. Несмотря на все его усилия, Аркуэн видела, что ему больно.

Она опустилась перед ним на колени, осмотрела глубокие раны и провела чистой влажной тканью по ране на животе. От её холодного касания Габриэль вздрогнул.

– Эта рана от меча, – уверенно произнесла альтмерка. – Это… блуждающий огонь сумел сделать такое?

– Нет, это осталось на память от Арены. – Незамедлительно ответил Габриэль. Аркуэн открыла горшочек с какой-то мазью и щедро прошлась ею по краям раны. Кожу неприятно защипало. – Блуждающие огни с огромной скоростью вытягивают жизненную энергию из своей жертвы. У меня из-за этого открылись все старые раны.

– Тот самый поединок? – догадалась она.

– Именно он.

Игла привычно стянула края раны тонкой нитью, и Габриэль выпил ещё. Наблюдать за Аркуэн было странно. Сейчас она совсем не была женщиной, которая пришла к нему с тем самым предложением. То ли тогда специально играла свою роль, стремясь завлечь его в Тёмное Братство, то ли сейчас с ней что-то происходило. Как со всеми. Думая об этом, Габриэль заметил, что у неё дрожат руки. От волнения? Холода? Страха? Кажется, Аркуэн поняла, что он обратил на это внимание, и взяла у него бутылку, тоже сделав несколько глотков. Дрожь, однако, не исчезла.

– А с рукой что? – отрезав нитку, спросила альтмерка. – Похоже на болт.

– Только что нарвался на заряженную ловушку.

– Тут уже я виновата. Специально не стала её обезвреживать.

– Значит, останется на память о тебе.

Аркуэн только покачала головой в ответ на его неуместный флирт и передала ему белый флакончик из своего сундучка. Пахло зелье отвратительно. Но Габриэль выпил его одним большим глотком и даже не почувствовал вкуса.

– Зачем ты звала меня? Что-то случилось?

– Моего Душителя убили. – То, как она ответила, очень зацепило Габриэля. Это не было ей безразлично.

Рэл не собирался спрашивать очевидное, потому задал очень болезненный вопрос:

– Кто?

Эльфийка села на пол, вытерла тряпкой кровь с рук и покачала головой.

– Не знаю.

В её красивых зелёных глазах застыло настоящее отчаяние. Габриэль понял, что её руки дрожали от усталости.

Он всё же спросил очевидное:

– Хочешь, чтобы я занял его место?

– А ты способен?

– Если смогу снова держать меч.

Её устроил такой ответ. Она объяснила:

– Я беру эти мази у нашего лучшего алхимика, так что рана быстро затянется. Разминай руку, тренируйся. Калекой не останешься.

– И не такое переживал.

Аркуэн поднялась на ноги и занялась другими его ранами, более мелкими. Бутылка стремительно пустела.

– Для тебя будет работа. Но не сейчас. Какое-то время ты останешься здесь, тебе нужно будет основательно подготовиться.

– Я должен вернуться в Убежище. Надо поговорить с Леонсией.

– Не надо, – неожиданно отрезала Аркуэн. – Плату за твой контракт я тебе выдам. Остальных разговоров быть не должно.

Рэл зачем-то улыбнулся, хотя происходящее ему не нравилось.

– Запрёшь меня здесь?

Аркуэн посмотрела на него совершенно недопустимым взглядом и шёпотом заверила:

– Если понадобится, то на цепь посажу.

Габриэль не успел придумать ответ. Он заметил, как к ним приближался человек, и к своему удивлению узнал в нём Люсьена. На лице имперца читалась настоящая ярость, а нервная быстрая походка выдавала его дурное настроение. Аркуэн взволнованно обернулась. Она не ждала сегодня других гостей.

– Ты не посмеешь взять его в Душители, – грозно объявил Лашанс, ещё даже не приблизившись.

Альтмерка же оставалась спокойной.

– Уже взяла.

– Ты хоть знаешь, кто этот парень? – Люсьен остановился перед ней, ростом оказавшись ничуть не ниже высшей эльфийки, и, наклонившись к её уху, прошептал: – Родной сын Терребиуса.

Аркуэн испуганно отстранилась от него и бросила недоумевающий взгляд на Габриэля. Он молча смотрел на неё, удивляясь, что она не знала, что Дамир – его отец.

– Именно поэтому, – осторожно начала альтмерка, – он должен стать моим Душителем. А от тебя держаться как можно дальше.

– Возьми себе девчонку. Она прекрасно со всем справится, да и промыть мозги ей будет проще. А Габриэля избавь от своих проповедей.

Рэл переводил взгляд с одного Уведомителя на другого и решился спросить:

– О чём вы? Какую девчонку? Леонсию?

Его проигнорировали. Как и следовало ожидать.

– Я знаю своих людей. – Аркуэн стояла на своём. – Она справится, но потом от неё ничего не останется. А у Рэла большой потенциал.

Люсьен прыснул:

– Ты даже не знала, кто он на самом деле.

– А это важно? Он обычный убийца.

– Он кто угодно, но не обычный убийца! – Голос коловианца прогремел по форту холодным эхом. – Ты действительно думаешь, что он останется равнодушным?

Габриэль вновь попытался привлечь к себе внимание, на этот раз настойчивее:

– Да какого даэдра тут происходит?

На него даже не обернулись. Он допил содержимое пузатой бутылки.

– Не знаю, чего ты хочешь добиться, – Аркуэн продолжала говорить спокойно, – но прошлого это всё равно не исправит.

На этот раз Люсьен ответил не сразу. Посмотрел на Габриэля, на его окровавленную одежду на полу, на снятые с пояса ножны с мечом, а потом вновь обернулся на эльфийку и проникновенно отозвался:

– Зато исправит будущее. Рэл, собирайся. Идём.

Аркуэн кивнула, признавая поражение, потом помогла Габриэлю одеться и коротко произнесла:

– Что ж, надеюсь, ещё увидимся.

– В чём дело?

– Твой Уведомитель всё тебе расскажет.

– Аркуэн…

– Извини, Габриэль.

Она молчала, но её взгляд кричал о том, что назревает нечто страшное. Стало не по себе. Рэл пообещал:

– До встречи. Если смогу, то загляну к тебе.

– Было бы кстати. Нам придётся о многом поговорить.

Габриэль пристегнул ножны, поправил их и пошёл следом за Люсьеном, который уже ждал у выхода. Рейлес они покинули другим путём – через пещеры, выводящие на юг, ближе к городу. Именно этой дорогой пользовалась сама Аркуэн, и Габриэль понял, почему она не упомянула об этом в письме: найти вход в грот было крайне непростой задачей.

На улице уже действительно было утро. Дождь прекратился, и сквозь пасмурную дымку неба начинали проглядывать острые солнечные лучи. Лесная свежесть была прохладна и пробуждала в теле лёгкую неконтролируемую дрожь. Впрочем, Люсьену, кажется, совсем не было холодно.

– Что случилось? – Он поинтересовался об этом, только когда они вышли на тракт и пошли в противоположную от Коррола сторону. В Чертоги.

– Столкнулся с блуждающим огнём. И поймал болт плечом.

– Сражаться сможешь?

– Сейчас вряд ли.

Люсьен кивнул, хотя такие события точно не входили в его планы. Но он не стал озвучивать то, что думает, и почему-то спросил:

– Сколько дней ты не спал?

– А это-то здесь причём?

– Мне не нужен Душитель, который окажется неспособен трезво мыслить.

– Со мной всё нормально.

Люсьен мгновенно выхватил меч, и сверкающее лезвие замерло у самой шеи Габриэля. Тот запоздало отшатнулся.

– Если бы всё было нормально, я бы даже не стал останавливать клинок, – холодно объяснил Уведомитель. – Тебя бы попросту уже не было на этом месте.

Рэл был вынужден признать ошибку. Люсьен вернул оружие в ножны, и они продолжили путь в тишине. Это дало Габриэлю время обо всём подумать, и он всё же согласился с тем, что Лашанс прав. Думать получалось плохо: Габриэль уже запутался в течении времени, плохо помнил, что было вчера, а что – два дня назад.

– Я добрался из Бравила за четверо суток, – признался он Люсьену через какое-то время. Тот заинтересованно слушал. – Уснуть не получилось. Прибыв в Коррол, я получил письмо от Аркуэн и сразу же отправился к ней. В последнее время у меня бывает бессонница. Я привык.

– Вчера лило весь день, – угрюмо вспомнил Люсьен. – Ты не стал заходить в Убежище.

– Не стал.

– Хорошо.

Что в этом было хорошего, Габриэль не понял, но уточнять не решился. Вскоре они добрались до айлейдского города, и никакой иллюзии на этот раз у входа не было. Рэл лишь на мгновение придал этому значение, но сразу же забыл об этой странности.

Внутри было холодно и тихо. Когда они дошли до тренировочного зала, то обнаружили Тавэла в одиночестве пьющего из своей фляги, и вид у вампира был такой, что не оставалось никаких сомнений: дело плохо.

Оргистр рассматривал потрет, нарисованный тушью на помятом листе бумаги. Похоже, этот рисунок скомкали и выбросили, а Тавэл нашёл и до сих пор бережно хранил. Подойдя ближе, Габриэль узнал на портрете самого Тавэла. И узнал стиль Леонсии.

– Вы долго, – тихо заметил он, не отрывая взгляда от листа бумаги.

– Пришлось задержаться. – Люсьен не стал вдаваться в подробности. – Рэлу нужна твоя помощь.

Чародей только сейчас поднял взгляд и, кажется, без лишних слов понял, что именно случилось. Он внимательно осматривал раны, менял повязки и использовал сильную магию, время от времени прикладываясь к фляге. Габриэль впервые видел Тавеэла таким подавленным и нетрезвым.

Вампир вдруг безразлично спросил Люсьена:

– Что ты намерен делать потом? Когда всё закончится?

Такой вопрос, похоже, выбил Уведомителя из колеи. Это было странно.

– То же, что и всегда. Как обычно.

– Нет, – почему-то не согласился Оргистр. – Ты должен уже во всём разобраться и довести дело до конца. Теперь ты будешь не один.

– А что собираешься делать ты?

– Вернусь в Убежище. Какой смысл прятаться? Какой вообще будет смысл, если…

Люсьен строго прервал его монолог:

– Тавэл! – и больше не сумел ничего сказать.

Оргистр закончил с ранами, и Габриэль не выдержал:

– Мне хоть кто-то объяснит, что происходит?

– Объясню, – пообещал Лашанс. – Но позже. А сейчас тебе надо выспаться. Когда проснёшься, сразу же отправляйся в Чейдинхол и жди меня в “Мосте”. Тавэл, усыпи его.

Альтмер поднял руку, и Габриэль даже не успел возразить: разум погрузился в тёплую глубокую безмятежность, в которой не было ни боли, ни тревоги, ни докучливых мыслей обо всём, что происходит в последнее время.

*

На этот раз Габриэль не торопился, хотя странное чувство тревоги неизменно подгоняло холодным ветром в спину. Совет Люсьена оказался действенным: после долгого крепкого сна Рэл в самом деле чувствовал себя намного лучше, а благодаря магии Тавэла раны перестали беспокоить нескончаемым зудом. Рука по-прежнему не слушалась, но он не переставал разминать её в течение дня – до того было непривычно столь длительное бездействие. Ножны пришлось перевесить на правый бок.

На второй день посчастливилось остановить повозку, и уже вечером Габриэль увидел впереди высокие башни Чейдинхола, светящиеся черепицей в закатных лучах. Сразу вспомнилась плутовка Нериэль. Габриэль надеялся, что она нашла своё место среди воров.

Расплатившись с возницей, он спрыгнул на землю и уверенно пошёл знакомой дорогой к обозначенному Люсьеном месту встречи. Габриэль зашёл в «Чейдинхолский мост» в порванной одежде, запачканной грязью и кровью, и его появление, как и следовало ожидать, проигнорировали. Обычно здесь собирались зажиточные горожане и знатные гости. Но Люсьена нигде не было, и это давало Габриэлю время немного перевести дух.

Он приблизился к прилавку хозяйки, занятой подсчётом своего заработка, и вежливо не отвлекал её несколько минут. Но уходить он не собирался, так что надежды имперки не оправдались, и она была вынуждена обратить на него внимание.

– Извини, у меня сейчас нет свободных комнат, – сразу же объявила она, едва взглянув на гостя. – Зайди в «Новые Земли», это рядом, через дорогу. А если нужна помощь, обратись к служителям в часовне.

Габриэль прекрасно понимал такую реакцию.

– Мне назначена здесь встреча. Я проделал большой путь и мне не помешало бы привести себя в порядок. Деньги у меня есть.

Краем глаза он заметил, что за ним неотрывно наблюдает какая-то женщина из угла зала, но не стал оборачиваться. Мало ли любопытствующих.

– Не сочти за грубость, – холодно ответила тавернщица, – но у меня сейчас непомерно много работы, поэтому…

Он понимал, что одним своим присутствием портит репутацию её гостиницы, и то, что она так старалась его выпроводить, ничуть его не задевало. Габриэль кивнул, улыбнувшись, и отошёл от прилавка. Наблюдавшая за ним женщина сразу же поднялась со своего места, и он настороженно коснулся левой ладонью рукояти меча. Незнакомка слышала, как он говорил о деньгах, и могла увидеть в нём прекрасную цель: в случае чего стража даже не посмотрит в его сторону.

И когда он, ускорив шаг, уже был у выхода, она неожиданно позвала его по имени:

– Рэл!

Он обернулся. Женщина была невысокого роста, с морщинками от улыбки на широком лице, старше него. Он впервые видел её.

– Мы знакомы?

– Боги, это и вправду ты! – Она легко коснулась его спины, предлагая выйти из таверны. – Меня зовут Тертия. Я все твои бои видела!

Тертия повела его вниз по улице. Под её шустрый шаг оказалось непросто подстроиться.

– Надо же!.. Я так рада, что ты выжил! Так это была инсценировка? Хитрый способ уйти с Арены? Надоела слава или просто устал от сражений? Чем ты теперь занимаешься?

– У меня сейчас голова лопнет, – в шутку признался Рэл, и Тертия рассмеялась.

– Извини. У меня просто столько эмоций!

Они остановились перед угловым зданием, над дверью которого висела громкая вывеска «Всё для победы». Тертия достала свой ключ, и Габриэль удивился:

– Ты хозяйка оружейного магазина?

– Я шью доспехи, – поправила она. – Проходи.

Имперка привычно зажгла лампу у входа, и Габриэль увидел несколько комплектов, которые выставлялись здесь на продажу. Оружие также имелось, но в небольшом количестве и от разных мастеров. Её ассортимент не особо изменился с того раза, когда Габриэль заходил сюда. Он похвалил:

– Отличная работа.

– Халтура для несведущих, – махнула рукой Тертия и указала: – Туда, на лестницу.

– А где мальчишка-подмастерье?

– Выгнала пинком под зад, до того был бездарь!..

На втором этаже была обустроена её мастерская, в соседней комнате, за арочным проходом, располагалась небольшая кухня. Дальше, наверное, находилась спальная. Первым делом Тертия свернула на кухню и, собрав кудри волос в низкий хвост, принялась разводить жаровню.

– Не злись на Мариану. Она очень переживает, что путники, вроде тебя, распугают её зажравшихся постояльцев, хотя я думаю, что их куда быстрее распугает её бесконечное брюзжание. Но она всё же хорошая.

– Я и не злюсь. Прекрасно её понимаю. А вот тебя – нет.

Тертия обернулась и сразу же всплеснула руками:

– Девять Божеств, да сядь ты уже! Ты же вот-вот с ног свалишься!

– Ты живёшь здесь одна?

– Да. Я на твоих боях столько денег выиграла, что смогла открыть здесь своё дело. Так что чего тут непонятного? Принимать такого гостя – огромная честь для меня.

– Я чувствую себя крайне неловко.

– Мариана и на порог тебя не пустит, а в «Новых землях» одни клопы и блохи, так что туда тебя не пущу я. – Тертия тихо засмеялась, а потом вдруг стала очень серьёзной. Это ещё больше выбило из колеи. – Я бы очень хотела тебя обо всём расспросить, но ты выглядишь едва живым. Я видела, как ты насторожился, когда меня заметил, и сжал меч левой рукой. А ведь ты правша.

– Ерунда, заживёт.

– Я приготовлю тебе ванну. А пока не стесняйся и чувствуй себя как дома.

– Тертия… я не могу так нагло пользоваться твоим гостеприимством.

Она снова разрядила строгую обстановку своей улыбкой и признала:

– Да, это, наверное, выглядит странно. Но мне кажется, что я тебя уже всю жизнь знаю.

– Действительно странно.

Её доброта, кажется, совершенно не ведала границ. С другой стороны, Габриэль понимал, как одиноко ей было в этом большом доме: днём она работала, изредка встречая покупателей, вечером уходила в таверну выпить и поболтать с кем-то, да и это не всегда удавалось, ведь этим вечером она сидела за столом одна.

В очередной раз проходя мимо с ведром воды, она уточнила:

– Ты уверен, что не стоит послать за целителем в храм?

– Ты уверена, что тебе не надо помочь?

В помощи она точно не нуждалась. Это была сильная женщина, привыкшая к тяжёлому труду, и она прекрасно понимала, что лишний раз нагружать руку Габриэлю не стоит. Потому она лишь пренебрежительно фыркнула в ответ и снова оставила его одного.

Она жила небогато, не стремилась к большому уюту и роскоши; в этом доме не было лишних вещей, а всё необходимое всегда оставалось под рукой. Тертия старалась следить за порядком, держала кухню в чистоте, но мыши всё равно прогрызли дырку в мешке с крупой, стоящем в углу, а створка окна перекосилась и уже не закрывалась до конца, из-за чего в доме было прохладно. Габриэль не верил, что Тертия не могла её починить – просто пока что не видела большой необходимости. На подоконнике одиноко стоял пустой цветочный горшок.

Вскоре она вернулась и проводила его в ванную, обустроенную в небольшой комнатке без окон. Здесь стояла старая деревянная бадья, на тумбочке рядом лежал кусок едко пахнущего мыла и чистое полотенце.

– Если понадобится помощь – позови, я буду рядом. Поищу тебе новую одежду, у меня остались какие-то вещи от бывшего мужа.

– Ты была замужем?

– Да, недолго. Мы… не сумели вместе справиться со смертью сына.

– Извини. Мне очень жаль.

Тертия кротко кивнула, с благодарностью принимая сочувствие, и скрылась за ширмой. Габриэль слышал какое-то время, как она гремит дверцами шкафа и крышками сундуков, но потом все звуки стихли. Он аккуратно снял повязку с плеча, осмотрел свежую рану, затянувшуюся кровавой коркой, размял больную руку, потом проверил шов на животе и подумал, что Лэйнерил всё же ошибалась: таких неудачников, как он, ещё надо постараться поискать.

Смыв с тела кровь и пот, Рэл дотянулся до своей сумки, наложил чистые повязки и заметил, что на ширме Тертия оставила для него новую одежду. Теперь он хотя бы снова был похож на человека.

Когда он вернулся к ней, на столе уже стоял горячий ужин и небольшой чайник с заваренными травами. Тертия, похоже, очень старалась приготовить всё это.

– Рэл, а у тебя есть семья? – неожиданно спросила она, услышав его шаги, но не обернувшись. – Жена, дети?

– Не с моим образом жизни.

– Так чем ты сейчас занимаешься?

Габриэль ответил не сразу.

– Чем придётся.

– А что на самом деле произошло в тот день? Когда…

– На трибуне был маг, – не стал скрывать Габриэль. Тертия села напротив него за стол и разлила чай по фарфоровым чашкам. На одной из них был небольшой скол со стороны ручки. – Я не ожидал этого и не смог вовремя поставить защиту. Мой противник воспользовался моментом.

– Это отвратительно, – огорчённо проговорила имперка. В такую несправедливость не хотелось верить.

– Мастер Меча пошёл против правил и позвал целителя. Но чтобы скрыть это, мне пришлось уйти с Арены и покинуть Имперский Город. Вот и всё.

– Я с тех пор тоже не появлялась там. А раньше каждый сандас приезжала, чтобы на тебя посмотреть. Как-то засиделась до ночи в “Кормушке”, и ты пришёл туда уже пьяный. Мы вместе выпили по кружке пива.

Габриэль засмеялся.

– Правда? Я не помню.

– Неудивительно. Во мне-то нет ничего запоминающегося.

– Наверное, я просто был слишком пьян.

Имперка тоже засмеялась. Они ещё долго сидели, разговаривая о многом. Тертия рассказала ему едва ли не обо всех в Чейдинхоле, о своём переезде сюда, о первом проданном комплекте доспехов, о том, как напилась в День Шутника и проснулась почему-то в поселении на юге от города. Габриэль усмехнулся, признавая, что Тертии здесь всё же не приходится особенно скучать. С ней было удивительно легко общаться, потому что темы для разговора находились сами собой, а кожевнице всегда было что рассказать.

После ужина он попросил разрешения воспользоваться её точилом и наконец-то сумел почистить меч от крови и убрал все неровности. Тертия не отрывала взгляда от привычной ему работы, потом всё же не сдержала своего любопытства:

– Мне всегда нравился твой меч. Кто мастер?

Габриэль не привык скромничать:

– Я.

– Правда?

– У меня есть небольшой опыт работы в кузнице. Клинки всегда получались лучше всего.

Имперка так восхитилась, что встала на ноги и незамедлительно предложила:

– Если тебе надоест заниматься чем придётся, то ты мог бы работать у меня. Я не умею управляться со сталью, но с твоим оружием в моём магазине действительно было бы всё для победы!

Габриэль остановил точило и удивлённо посмотрел на Тертию. В её взгляде не читалось ни капли сомнения.

– Это очень щедрое предложение. Я обещаю хорошо его обдумать.

Имперка улыбнулась. Её слова звучали крайне заманчиво, и Рэл понимал, что был готов согласиться прямо сейчас, если бы не вся эта суета с Тёмным Братством.

– Ты останешься на ночь? Я могу приготовить тебе постель.

– Мне надо вернуться в “Чейдинхолский мост”: я должен встретиться с одним человеком. Надеюсь, теперь Мариана пустит меня?

Тертия засмеялась и неопределённо пожала плечами. Габриэль закончил с мечом, заодно подправил лезвие своего кинжала и уже собирался уходить, но возвращаться в таверну не пришлось. Дверь вдруг без стука отворилась, и на пороге появился Люсьен. Тертия не успела сказать ни слова.

– Габриэль, идём.

Уведомитель не хотел давать ей время запомнить его, поэтому сразу же снова вышел на улицу. Это позволило Рэлу как следует попрощаться с Тертией, которая так тепло приютила его на этот вечер.

– Заглядывай, когда появится свободное время, – она протянула ему руку для прощания, но Габриэль позволил себе обнять женщину здоровой рукой.

– Обязательно, – пообещал он. – Спасибо тебе за всё. Надеюсь, что твоё предложение ещё будет в силе, когда я вернусь.

Из-за того, что Габриэль вынужден так рано уходить, Тертия заметно поникла, но его словам удалось снова зажечь яркий блеск в её глазах. Рэл признавался самому себе, что открывающаяся перспектива и для него была волнительна.

Когда он вышел из её дома, Люсьен пошёл к восточным воротам, даже не взглянув на Терребиуса. Парень оправдался:

– Я честно хотел ждать тебя в таверне, но хозяйка настойчиво попросила меня не портить её репутацию.

– Весь город смеётся над её брезгливостью. Не принимай на свой счёт, она просто изнеженная коловианка. – Люсьен усмехнулся, наверное, предполагая такое развитие событий. – Но как ты оказался гостем кожевницы?

– Она любила мои бои.

Уведомитель понимающе кивнул.

– От прошлого нигде не скрыться, да?

Вдвоём они пересекли город и вышли у подножия Валус на тракт, ведущий в Крагенмур. Люсьен шёл уверенно, хорошо зная дорогу и не останавливаясь. Когда впереди показались серые стены очередного пограничного форта, оставленного Легионом, он поинтересовался:

– Как рука?

– Намного лучше.

– По лестнице спустишься?

– Да.

Уведомителя устроил такой точный ответ, и он свернул перед крепостью налево, обходя многолетний высохший дуб, накрывший урочище чёрной паутиной кроны. Толстый ствол погибшего дерева рассекала широкая трещина, в которой взрослый мужчина мог уместиться в полный рост, и Люсьен, наклонившись, смахнул рукой лесной мусор и поднял тяжёлую железную крышку люка, встроенного прямо в дуб. Шаткая пеньковая лестница спускалась глубоко под землю.

Люсьен привычно ухватился за край люка, и темнота мгновенно скрыла его тело. Выждав время, Габриэль пошёл следом, стараясь как можно меньше напрягать раненую руку. Лестница оказалась длинной и крайне неудобной, один раз он чуть не сорвался вниз – падать пришлось бы долго.

Это оказалось одно из помещений форта: широкая комната с очень высоким потолком. Возможно, раньше здесь располагался какой-то склад, но теперь комната выглядела обжитой и напоминала убежище Аркуэн. Спрыгнув на пол, Габриэль в шутку спросил:

– Все Уведомители живут в заброшенных имперских фортах?

Люсьен ответил серьёзно:

– Только мы с Аркуэн.

– Зачем ты привёл меня сюда?

– Ты не дурак, Габриэль, и замечаешь, что в Братстве что-то происходит. Но у тебя пока ещё слишком мало информации, чтобы сложить пазл в единую картину.

Люсьен расстегнул плащ и по-хозяйски бросил его на спинку стула. Потом он положил ножны на комод, распустил волосы, взъерошив их, и достал бутылку из своих запасов. Габриэль не отказался от предложенной ему кружки. Разговор обещал быть крайне неоднозначным.

– Я не Аркуэн, – издалека начал Лашанс, садясь в старое порванное кресло у стеллажа с книгами. – И не собираюсь проповедовать тебе, потому что знаю, что ты здесь не ради служения Ситису. Хоть и не одобряю такой подход.

Рэл благодарно кивнул за эти слова. Он не отрицал существование этой силы, но мысль о том, что он действует во имя Отца Ужаса, никак не могла уложиться в голове. Габриэль пришёл в Тёмное Братство ради денег и чувства опасности – того же, что раньше он получал от Арены. Он не собирался служить никому, кроме самого себя и, выполняя чужие приказы, всегда чётко осознавал извлекаемую из этого выгоду. В случае с бравильским некромантом Габриэль не смог слепо отнять чью-то жизнь и сам расставил приоритеты. Ему было полезнее оставить Лэйнерил в живых.

Похоже, Люсьен долгое время изучал его и успел понять, что для Габриэля было на первом месте. Значит, для Уведомителя это было важно. И Габриэль рискнул спросить:

– Я могу задать неуместный вопрос? – Люсьен кивнул. – А мой отец стал Тёмным братом, чтобы служить Ситису?

– Когда я пришёл к нему с предложением присоединиться к нам, он пытался меня убить. Этого тебе достаточно?

– Это только подогрело моё любопытство.

– Обычно мы предоставляем выбор, – решил объяснить Люсьен. – Но наша работа – набирать новых людей, а если бы даже пятая часть избранных отказывалась от предложения Уведомителей, это могло бы стать опасным для нас. Поэтому, раз уж Мать Ночи решила, что этот человек мог бы стать хорошим убийцей, завлечь его в Тёмное Братство любыми способами – наша основная задача. В случае с Дамиром мне пришлось пойти на хитрость.

– Так ты обманом заставил его стать убийцей?

– Шантажом, – поправил Уведомитель. – Но он уже был убийцей. Потому Мать Ночи его и выбрала.

Габриэль догадался:

– Поэтому все посчитали предателем его? Он никогда не был верен Братству?

– Следуя твоей логике, предателями можно было бы посчитать больше половины из нас. Нет. Дамира обвинили в предательстве, потому что всплыл важный факт из его прошлого. Слышал что-нибудь о Кэмлорнском Охотнике? – Рэл непонимающе покачал головой. – Он охотился за нашими братьями и сёстрами и убил очень многих. До побега в Сиродил твой отец водил с ним хорошую дружбу. Но я точно знал, что наших братьев Дамир не убивал. Я выдавал ему контракты не лично – оставлял письменные указания в тайниках. И однажды Дамир приехал ко мне с очередным таким письмом, в котором я приказывал убить другого Душителя. Дамир его не знал, он просто оказался очень наблюдательным и заметил, что я не запечатал письмо в конверте, как делал до этого, что бумага стала другого качества и почерк не очень-то совпадает. Мы поняли, что меня пытались подставить, но эти улики совершенно ни на что не указывали и не смогли убедить Чёрную Руку начать расследование. Тогда мы начали своё расследование.

– Оно к чему-то привело?

– Настоящий предатель понял, что действовать руками Дамира не удалось, но не стал останавливаться. Братья начали умирать, и мы узнали почерк Кэмлорнского Охотника – он оставлял рядом с телом вишнёвые косточки. Только вот настоящий Кэмлорнский Охотник давно был мёртв.

– Отца подставили.

– Да. Кто-то узнал, что до Тёмного Братства он дружил с Охотником, и воспользовался этим. А потом ненавязчиво натолкнул на эту информацию Чёрную Руку. Я пытался убедить их, что Дамир невиновен, потому что до этого настоящий предатель пытался подставить меня. Мне не поверили. Все знали, что мы с Дамиром были хорошими друзьями. Слушатель решил, что я пытаюсь выгородить друга. Белламон и Ариус, четвёртый Уведомитель, даже предположили, что я могу быть заодно с Дамиром.

– Тебе так никто и не поверил?

– Тавэл поверил. И Аркуэн. Когда Дамира приговорили к казни, он был вынужден скрыться, но не сдался. Я с тех пор ни разу его не видел, получил только одно письмо, в котором он рассказал, что у него есть кое-что. А потом ко мне пришла Дафна и сообщила о его смерти в Битве при Бруме. Чёрная Рука могла бы обвинить её в содействии предателю и инсценировке его смерти, поэтому она попросила меня предоставить Слушателю доказательства. Его смерть подтвердили, а убийства прекратились.

Габриэль протянул Люсьену пустую кружку, прося заново её наполнить, и осторожно заметил:

– Мне рассказывали, что ты считаешь, будто предатель до сих пор в Братстве.

Уведомителя это ничуть не задело.

– Так и есть. Я уверен, что Дамира убил настоящий предатель, воспользовавшись суматохой сражения. После этого он залёг на дно, и выглядело всё это так, будто Дамир и был предателем. Вторым Кэмлорнским Охотником. – Люсьен поднялся на ноги, подошёл к запертому сундуку и, сняв надёжный замок эльфийской работы, достал тяжёлую книгу. – Только вот на самом деле убийства не прекратились. Предатель очень умён и осторожен, он стал убивать младших братьев, выставляя это несчастными случаями при выполнении контрактов. – Он раскрыл книгу на одной из страниц и передал её Габриэлю. Сам Люсьен давно знал её содержимое наизусть. – Рядовые убийцы из разных Убежищ Тамриэля погибали раз в месяц, иногда реже, иногда чаще. Новенькие часто умирают, это правда. Я и сам не придавал этому значения, пока не исчез человек, профессионализм которого я ни разу не ставил под сомнение. И я начал вести этот список в надежде найти хоть какую-то закономерность. Но я не нахожу ничего общего. Я пытался связать места убийств с перемещением предателя, следил за всей Чёрной Рукой, за многими старшими братьями, но всё тщетно. За эти восемь лет нас стало намного меньше. Знаешь, в каких Убежищах остался самый большой штат? В Чейдинхольском и Коррольском – по семь человек. И Слушатель наконец-то заметил это и забил тревогу.