Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 34 страниц)

– Рисс, прости, что… что всё это на тебя свалилось…

Альтмер отошёл от окна и, проходя мимо, легко коснулся её плеча. Этим жестом он сказал куда больше, чем мог бы сказать словами.

Внизу скрипнула дверь, и Тэниэрисс решил спуститься, чтобы встретить вернувшуюся дочь. Когда он ушёл, Дафна снова села на кровать и опустила голову.

– Нужно что-то делать…

– Дождёмся утра, когда на улицах будет много народу, и попытаемся незаметно покинуть город.

Дафна закусила губу, задумавшись. План был примитивен и безрассуден, но другого варианта у них не оставалось. Поэтому она кивнула и сообщила:

– Мне нужны мои сумки, а они остались в таверне. Иначе я сгорю заживо, прежде чем сумею добраться до ворот.

– Я схожу за ними.

Он действовал поспешно и не хотел думать о последствиях, но Дафна его остановила:

– Габриэль! Ты слаб…

– Не упаду же я по дороге, в самом-то деле.

Габриэль улыбнулся ей, чтобы убедить, что он в порядке, хотя он чувствовал себя крайне неуверенно. Тело словно было чужое, и боль пронзала мышцы даже при слишком глубоком вдохе. Но Габриэль не собирался бездействовать и ждать от кого-то помощи.

Он медленно спустился на первый этаж, держась за перила лестницы. Тэниэрисс о чём-то неслышно беседовал с дочерью, но Элисаэль, увидев Габриэля, сразу же подбежала к нему и обняла. Прижимая её к себе, Рэл смотрел на Тэниэрисса, и ему казалось, что тот едва заметно улыбается.

Элисаэль, и не думая отстраняться, с волнением спросила:

– Как себя чувствуешь?

– Намного лучше, Лис. – Габриэль первым отпустил её и предупредил Тэниэрисса: – Я должен забрать вещи Дафны из таверны. Утром мы постараемся уйти.

Эльфийка испуганно посмотрела на отца:

– Что случилось? Почему?

– Нет, Рэл, – игнорируя вопросы дочери, запретил альтмер. – Сделаем иначе. Элисаэль сходит за вещами. Заодно она выиграет для нас немного времени, и мы незаметно переберёмся в храм. Оттуда уйти будет проще. Охотники продолжат следить за домом, пока не поймают её или не выманят, так что нужно попытаться обмануть их до того, как они обманут нас.

Ничего не понимающую Элисаэль напугали его слова.

– Отец, в чём дело?

– Пойдём, выпьешь чаю, успокоишься, и я всё тебе расскажу. Габриэль, собери свои вещи и предупреди Дафну.

Рэл кивнул ему и ушёл собираться. Он даже не думал перечить Тэниэриссу, уверенный, что альтмер не сомневается в своём решении. Казалось, что сейчас он был единственным, кто мог разрешить сложившуюся ситуацию, и Габриэль не переставал восхищаться им и благодарить за такое ничем не заслуженное доверие.

Дафна казалась совсем разбитой. События в Анвиле, случай с Габриэлем, а теперь ещё и охотники, пришедшие за ней, – всё это могло сломать её и сломало бы, не будь кого-то рядом. Рэл переживал за неё больше, чем за себя. Когда он рассказал ей о плане Тэниэрисса, она не стала уточнять детали, не стала спорить, и он не узнавал её, всегда горделивую и уверенную в себе, привыкшую контролировать всё самостоятельно.

Когда Габриэль собрал всё необходимое и вышел с Дафной в коридор, Элисаэль уже стояла подле двери, надев большой отцовский плащ с капюшоном, закрывающим тенью её лицо, и спрятав под него белую косу. Она была наживкой, на которую охотники, следящие за домом, должны были попасться. Их было двое – одного Тэниэрисс заметил у фонаря на кладбище через площадь от дома, а второй скрывался в соседском яблоневом саду, устроившись на каменной скамье.

Посмотрев на Дафну, альтмер попросил:

– Я знаю, что сейчас ты можешь на какое-то время становиться невидимой. На всякий случай воспользуйся этим.

– Не перестаю восхищаться твоей образованностью в этой области. – Габриэль так и не понял, искренне ли это прозвучало, или Дафна подозревала в чём-то отца Лис, но Тэниэрисс улыбнулся совершенно по-новому, самоуверенно и даже немного нахально.

– Я во многих областях образован. Элисаэль, ты готова? Всё запомнила?

Она закивала, и Габриэль, не понимая, почему вообще позволяет ей подвергать себя опасности, оставил поцелуй на её щеке.

– Будь осторожнее, Лис.

– Они меня не тронут, – заверила она. Её голос звучал удивительно храбро. – Всё будет хорошо.

Ниже натянув капюшон, Элисаэль по команде отца вышла из дома и уверенным шагом направилась в торговый квартал города, где располагалась таверна. Тэниэрисс осторожно следил за происходящим из окна. Почти сразу же за Лис пошёл тот охотник, который сидел в саду, и кивнул своему напарнику. Второй очень быстро к нему присоединился.

– Идём, – тихо скомандовал альтмер. Он вышел последним, запер дверь дома, и догнал Габриэля в центре площади. Дафну они не видели, но Габриэль нисколько не сомневался, что она уже ждала их у храма.

Зайдя внутрь, он быстро осмотрелся. У лестницы, ведущей в нижние комнаты, горели свечи, тускло освещался алтарь в дальнем конце зала, но никого кроме них троих здесь не было. Дафна развеяла свою вампирскую невидимость, и Тэниэрисс, выглянув на улицу и убедившись, что площадь перед храмом пуста, закрыл тяжёлую дверь. Он снял со стены лампу, зажёг фитиль и махнул рукой, приказывая следовать за ним.

В нижних помещениях никого не было. Может, в каких-то комнатах ночевали другие служители храма, но Тениэрисс шёл там, где не было людей. Вскоре они дошли до самой дальней просторной комнаты, где стояли большая кровать, письменный стол и книжная полка, а в одном из углов была оборудована домашняя алхимическая лаборатория. Похоже, это была личная келья Тэниэрисса, в которой он всегда мог отдохнуть и поработать с книгами или зельями.

– Рэл, сядь. – Поставив лампу на стол, альтмер неожиданно взял его под локоть и указал на кровать. – Еле на ногах стоишь.

Габриэль, измотанный переживаниями за Дафну, а теперь и за Элисаэль, действительно чувствовал себя уставшим, однако он не думал, что это так заметно со стороны. Боль не прекращалась, он уже научился её не замечать, но преодолевать себя оказалось не так-то просто. Усталость и головокружение быстро лишали сил.

Габриэль привык не спорить с Тэниэриссом, а потому послушался. Эльф сообщил:

– Отдыхайте. Если что-то понадобится, я буду наверху.

Когда он ушёл, Дафна села за письменный стол, заваленный бумагами, и сжала голову руками. Она выглядела очень уставшей. Одежды помялись, потому что она спала прямо в них, коса расплелась, и длинные волосы растрепались беспорядочными прядями.

– Габриэль, у тебя есть хоть какие-то мысли?

Он лёг на спину и посмотрел в тёмный потолок. Сейчас совершенно не получалось думать о чём-то, кроме желания пойти за Элисаэль. Останавливала Габриэля только та мысль, что предатель ещё в городе и на этот раз не промахнётся. А Лис не заслужила переживать всё это снова.

– Насчёт предателя?

– Это Люсьен… – Дафна произнесла это очень неуверенно, потому что могла подкрепить свои слова только личными подозрениями и ненавистью, но не весомыми доказательствами.

Габриэль опроверг её довод:

– Нет, не Люсьен. Это либо Аркуэн, либо Матье.

– Матье? Но как? Этого не может быть, Габриэль.

– Не знаю, как, Дафна, но это вполне может быть. – Габриэль говорил спокойно и безразлично. Он уже не думал о Тёмном Братстве, он думал только о том, чтобы отомстить за отца и защитить свою семью. – Он ещё более скрытен, чем Люсьен. Он не пускает тебя в свой дом, если это место можно так назвать, хотя ты самый близкий ему человек. Почему? Тебе никогда не казалось это странным? – Не дав ей ответить, он продолжил: – Если он предатель, то он до последнего хотел бы сохранить тебе жизнь. Но когда вы поругались, он… решил от тебя избавиться. Вы ведь оба были в Анвиле. К тому же он знает не только твою лошадь, но и дом друга, у которого ты проживала. Кто ещё об этом мог знать?

– За мной нетрудно было проследить.

– Нетрудно, – согласился Габриэль. – Но только ты не знаешь, что в тот вечер, когда меня подстрелили, Матье был здесь, в Чейдинхоле. Мы говорили. Обсуждали Люсьена как возможного предателя, и я сказал ему то же, что и тебе: я верю, что Люсьен не предатель. Если какие-то высшие силы хотели, чтобы я сделал выбор, то я его сделал. Я верю Люсьену так же, как ему верил мой отец. И я не считаю это ошибкой.

– Почему ты не сказал мне? – Дафна вдруг разозлилась и перешла на крик. – Почему не сказал, что он был здесь?!

Рэл повернул голову и увидел, что Дафна действительно в ярости. Она смотрела на него безумным горящим взглядом и вряд ли отдавала себе отчёт в происходящем. Но Габриэль оставался спокоен и, чтобы не подливать масла в огонь, решил оставить её вопрос без ответа.

– После нашего разговора Матье ушёл, сказал, что на этом наши пути расходятся. Он понял, что меня не удастся использовать против Люсьена, и в тот же вечер меня чуть не убили. То, что я выжил, счастливая случайность. Но есть ещё кое-что. – Габриэль снова посмотрел на Дафну и заметил, что она успокоилась. – Помнишь, я рассказывал тебе про Мэри, которая шпионила за Люсьеном вроде как по приказу Аркуэн? На первый взгляд это кажется глупым и абсурдным. Аркуэн потом клялась, что её подставили, потому что Мэри получила этот приказ не лично, а через письмо. Потом в Скинграде убили Яланту, и опять это был контракт, который доставила Аркуэн. Для неё это очень выгодно выглядит: никто не поверил бы, что она могла убить Яланту, да и тот давний случай с отцом… когда она встала на его защиту, потому что была очень хорошо знакома с работой Кэмлорнского Охотника… почему никто не попытался обвинить её? Все набросились на отца именно из-за того, что он когда-то был другом этого самого Охотника, но все позабыли, что ближе всех его работу изучала именно Аркуэн. А ведь её расследование ничем не закончилось. Не она избавила Тёмное Братство от Десмонда.

Дафна вдруг мрачно засмеялась, и Рэл замолчал, сбитый с толку.

– Обливион бы тебя побрал… Ладно, давай. Рассказывай, что ещё ты знаешь.

Всё-таки это было обвинение. Дафна злилась.

– Знаю, каким оружием был убит отец. И я нашёл это оружие. Его подбросили в Фаррагут, чтобы подставить Люсьена. Это могла сделать Мэри. Прикрывалась тем, что всего лишь следила за нами, а на самом деле подбросила этот кинжал.

– Откуда ты можешь знать, каким оружием его убили?..

Лицо Дафны стало ещё более устрашающим, но её голос дрожал, будто она чего-то боялась. У Габриэля больше не было оснований и сил подозревать её в чём-то и не доверять ей. Поэтому он решил признаться.

– Я видел его тело.

Пальцы Дафны сжались на высокой спинке стула. Габриэль видел, как напряглись её руки, как едва заметно нахмурились тёмные брови. Она злилась и не могла думать ни о чём, кроме вскрытия саркофага её брата. Габриэль прекрасно понимал её чувства, потому что будь он на её месте – расхитителю самому пришлось бы копать могилу.

Но Дафна только стиснула зубы и отвела взгляд. Габриэль сомневался, что услышит от неё какой-либо ответ, поэтому прикрыл глаза, полностью погрузившись в мягкую успокаивающую темноту.

– Ты должен был сказать мне, – вдруг произнесла Дафна. Габриэль повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Она тоже не отрывала от него взгляда.

– Ты бы не разрешила.

Дафна снова промолчала. Говорить больше было не о чем, поэтому долгое время они провели в неприятной тишине. Габриэль знал, что Дафна не сможет злиться долго: сложившиеся обстоятельства совершенно не располагали к тому, чтобы обвинять друг друга в давно совершённых поступках. Вскоре она это поймёт.

Из-за двери донеслись звуки лёгкой поступи, и Габриэль поднялся, насторожившись. У него было дурное предчувствие.

Раздался предупреждающий стук, вслед за которым в комнату вошла Элисаэль вместе с отцом. Сумок при ней не было, но Габриэлю это оказалось совершенно не важно. Он шагнул к ней и взял в ладони замёрзшие женские руки.

– Всё в порядке?

Элисаэль замотала головой.

– Там всё оказалось разгромлено. Кто-то обыскивал комнату и устроил в ней такой беспорядок, что негде было и ногу поставить. Все вещи Дафны испортили: порвали книги, одежду, разбили зелья… Мне очень жаль.

Дафна шумно вздохнула и прикрыла глаза, благоразумно решив не реагировать поспешно. Но Габриэль спрашивал совсем не об этом.

– А ты как? С тобой всё хорошо? Охотники ничего с тобой не сделали?

– Всё хорошо, Рэл. – Элисаэль улыбнулась ему. Её голос звучал успокаивающе. Она специально говорила так ласково, потому что считала, что он волнуется напрасно. Но Рэл же считал, что у него были все причины для беспокойства. – Они догнали меня, остановили, но потом сказали, что обознались. Предупредили, чтобы я не гуляла вечером по городу в одиночестве. И всё.

Габриэль обнял её и нежно погладил по волосам. Она была такой храброй.

Тэниэрисс, молча стоящий у двери, сложил руки на груди и задержал взгляд на Дафне. Чародейка больше не интересовалась происходящим. Её веки оставались опущены, она очень прерывисто и нервно дышала. Эта ночь меняла её с каждой секундой. Дафна становилась всё меньше похожа на человека и всё больше – на иссушённую кровожадную тварь. Свет лампы делал её лицо ещё страшнее.

– Элисаэль, не присмотришь за храмовым залом? – неожиданно попросил Тэниэрисс, не отрывая взгляда от Дафны. Габриэль понимал, почему альтмер опасался оставлять дочь в этой комнате, и считал его решение правильным.

Элисаэль, похоже, тоже что-то поняла. Или она просто привыкла доверять отцу, поэтому молча согласилась, кивнула ему и вышла в коридор. Тэниэрисс закрыл за ней дверь.

Несколько секунд он молчал, слушал удаляющиеся шаги, смотрел на Дафну с ледяным спокойствием, и Габриэлю уже начало казаться, что Тэниэрисс запрёт её здесь и сдаст охотникам, если и вовсе не возьмёт правосудие в свои руки.

Потом альтмер медленно приблизился к ней и прислонился к письменному столу. Сейчас в нём не осталось ничего от скромного достопочтенного служителя Аркея, который привык быть положительным примером для горожан, совершал только хорошие поступки и проводил свою жизнь за молитвами и религиозными книгами. Сейчас он напомнил Габриэлю Тавэла: серьёзного, решительного, властного и никогда не сомневающегося в своих возможностях. Видя его таким, Габриэль вдруг понял, что Тэниэриссу вовсе не требовалась его помощь на дороге с бандитами. Он без труда справился бы с ними сам.

– Ты долго не продержишься, – тихо сказал он Дафне. – Скоро ты захочешь крови.

Она подтвердила его слова:

– Не продержусь. Я давно не доводила себя до такого состояния, и мне правда очень трудно сопротивляться этому. Я вижу, как пульсируют жилы на ваших шеях… чувствую, как по ним течёт кровь. Это словно пытка, Рисс.

– Я не был на твоём месте, поэтому не могу представить, насколько трудно с этим бороться. Но меня тревожит то, что рано или поздно ты сорвёшься.

– Ты прав. Мне лучше уйти сейчас, чтобы не подвергать всех вас опасности.

Габриэль не выдержал:

– Какой опасности, Дафна?! Будто меня никогда не кусали вампиры. Выпей уже, сколько надо, и закончим на этом.

Он наклонил голову, убирая с шеи волосы на другой бок, и Дафна поднялась на ноги, похоже, давно ожидая этого предложения. Она подошла со спины, и ей пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до пульсирующей артерии.

Рэл закрыл глаза. Одно дело – когда тебя кусает незнакомый вампир во время поединка, это совсем не отличалось от обычной раны в бою. Но сейчас отчего-то стало не по себе.

Вместо острых клыков, разрезающих плоть и глубоко вонзающихся в шею, Габриэль почувствовал на коже мягкие подушечки холодных пальцев. Дафна задержала их на секунду и отошла, улыбнувшись. Тэниэрисс усмехнулся.

– Какого даэдра, Даф?.. – Рэл обернулся, невольно касаясь шеи пальцами. Это было до того странно, что лучше бы она его всё-таки укусила.

Дафна спокойно объяснила:

– Я выпью много. А ты и так потерял достаточно крови и ещё не восстановился полностью после ранения. Ты очень слаб, и мой укус, хоть и не убьёт, заметно усложнит ситуацию. Так что я не стану этого делать.

Габриэль растерянно посмотрел на Тэниэрисса и увидел, что альтмер засучил рукав и сдавил плечо кожаным ремешком. Даже в полумраке комнаты было видно, как вздулись вены на его запястье. Он протянул его Дафне.

– Не из шеи, – предупредил он. – Пей.

На мгновение в её глазах промелькнул испуг. Дафна посмотрела на Тэниэрисса доверчивым взглядом, коснулась его руки и едва слышно произнесла:

– Ты очень напоминаешь мне человека, которого я знала много лет назад. Он… он делал так же.

Не сказав больше ничего, Дафна впилась клыками в запястье Тэниэрисса. Он едва заметно нахмурился, но даже не вздрогнул от укуса вампира и боли. Он не отводил взгляда, дышал размеренно и глубоко, и, наблюдая за ним, Габриэль всё больше восхищался этим мужчиной. До чего же оказалось обманчиво первое впечатление о нём…

Дафне было трудно остановиться самостоятельно, но Тэниэрисс не собирался её торопить. Он не придавал значения появившейся слабости и позволял Дафне пить столько его крови, сколько потребуется. Однако Дафна всё ещё понимала пределы разумного. Через несколько бесконечных минут она отпустила его руку и вытерла губы. Запястье Тэниэрисса тут же покрыли тонкие струйки крови, бегущие к ладони, и он крепко сжал две ранки, оставшиеся от клыков вампира.

– Позволь мне залечить, – попросила Дафна, но Тэниэрисс неожиданно покачал головой.

– Нет. Ты свои силы давно исчерпала, так что сейчас тебе требуется отдых. И тебе, – он перевёл строгий взгляд на Габриэля, – тоже. Я буду наверху, в зале.

Продолжая сжимать кровоточащее запястье ладонью, он развернулся к двери, собираясь оставить их одних. Рэл тихо поблагодарил его:

– Тэниэрисс… Спасибо. За всё.

Альтмер кивнул и вышел из комнаты, оставив на дверной ручке кровавый отпечаток.

Габриэль не смог долго находиться с Дафной в одной комнате. Говорить им было не о чем, да и чародейка выглядела настолько изнеможённой, что отдых в одиночестве ей был необходим. Габриэль понимал это, потому вскоре вышел следом за Тэниэриссом и поднялся в зал храма. Отец Лис сидел на ближайшей к алтарю скамье и тихо шептал неразличимые слова. Он не молился.

Подойдя сзади, Рэл сел на следующий ряд и первым делом поинтересовался:

– Где Элисаэль?

– Дома, отдыхает.

Тэниэрисс ответил сразу же, но не обернулся, продолжив смотреть, как мерно плавится свеча на красной ткани алтаря. Он залечил рану на запястье, и сейчас о ней напоминали лишь засохшие разводы крови, которую не до конца убрала сухая тряпка.

– С твоего разрешения я пойду к ней.

Тэниэрисс не был против. Несмотря на то, что Габриэль приносил в эту семью только проблемы, юная эльфийка не должна была оставаться сейчас одна. Эльф на всякий случай осведомился:

– Как Дафна?

– Сама не своя. Надеюсь, она сможет отдохнуть этой ночью.

– Хорошо. Ступай. Тебе тоже надо отдохнуть, если утром вы планируете покинуть город.

Габриэль поднялся. Ему о многом хотелось поговорить с Тэниэриссом и о многом расспросить, но он не знал, какие слова нужны. А ещё он чувствовал себя очень уставшим. Однако, уже собравшись уйти, Рэл всё-таки обронил:

– Лиансинэй была неповторимой.

Альтмер, обернувшись через плечо, посмотрел на него печальным взглядом и едва заметно улыбнулся.

Когда он назвал полное имя матери Элисаэль, Габриэль отчего-то счёл это очень важным и долгое время не мог понять, почему звучание этого имени так зацепило его. Сейчас ему казалось, что он когда-то встречался с ней. Она была для него случайным видением в детстве, едва различимой тенью в тумане воспоминаний, он даже не был уверен – была ли она. Но ему казалось, что когда-то очень давно, когда он был совсем мальчишкой, красивая высшая эльфийка с длинными золотистыми волосами дружила с ним. Вполне вероятно, что это была не Лиансинэй, а другая женщина с похожим именем, но ему хотелось думать, что это была именно она. И он жалел, что больше ничего не мог вспомнить.

Габриэль пересёк улицу, заметив, что один из охотников всё ещё следит за домом, и потянул на себя дверную ручку. Элисаэль не стала запираться на засов. Видимо, она ожидала, что Габриэль вернётся к ней.

Зайдя в дом, он обнаружил её на кухне, допивающей уже холодный чай, заваренный отцом. Она была задумчива и очень красива в своей холодной строгости. Габриэль до сих пор с трудом верил, что с ним действительно всё это происходит.

– Всё в порядке? – тревожно спросила она, поднимая на Габриэля кристально-голубой взгляд.

– Да, Лис. В порядке. – Он приблизился к ней, но Элисаэль вдруг поднялась на ноги и замерла, положив ладони ему на грудь. Габриэль почувствовал собственное сердцебиение. – Дафне стало лучше, она отдыхает. Отец сейчас в зале.

– А ты?

Рэл мягко улыбнулся.

– Что – я?..

– Ты собираешься уехать утром?

– Я должен.

– Останься со мной. – Элисаэль наклонила голову к его шее, горячий шёпот обжог кожу, но ещё жарче стало от её поцелуя. – Останься со мной навсегда, Габриэль. Я боюсь отпускать тебя.

– Я должен, Лис. – Прежде чем она успела ответить, он пообещал: – Но я вернусь. Я ведь это уже говорил.

– А если не вернёшься?

Габриэль понял, о чём она. Раньше он о таком не думал, а теперь… Теперь всё было иначе, и он впервые за много лет хотел жить.

– Я обязательно вернусь. Обещаю тебе.

– Когда ты уезжаешь, больше всего меня пугает неопределённость. – Элисаэль продолжала прижиматься к нему, её руки касались его лица, шеи, плеч, волос, и Габриэль уже с трудом понимал, что она говорит. – Ты можешь пропасть на неделю или на две, можешь исчезнуть на несколько месяцев. Можешь вернуться израненным или калекой. Да и вернёшься ли ты? Я каждую секунду твоего отсутствия пытаюсь гнать прочь эти мысли, но они не дают мне покоя. Мне тревожно, и я не нахожу себе места. Ты очень дорог мне…

– Как и ты мне. Поэтому я и должен завтра уехать. Чтобы разобраться с этим делом, оставить его в прошлом, а потом вернуться к тебе и больше никогда не оставлять одну.

Она резко прильнула к нему, требуя близости неумелым, но очень решительным поцелуем, и Габриэль, едва стоящий на ногах от усталости и неуверенный в себе из-за не дающей покоя раны, всё же не сумел ей отказать.

*

Гарпия любила сухой песок дороги и скорость, поднимающую пыль под копытами, и сейчас, когда всадник не сдерживал её, а наоборот привычно подгонял лёгкими ударами в бока, она скакала во весь опор. Справа мелькал высокий лес, уже сбрасывающий листья, слева без конца тянулась голубая лента озера. Центральная дорога провинции была многолюдна, и вслед спешащему всаднику то и дело слышались недовольные возгласы или даже ругательства. Рэл не обращал на них внимания.

Тело от верховой езды болело. Каждое движение отзывалось болью в животе, но довольно скоро к этому удалось привыкнуть. Рана уже затянулась, залеченная восстанавливающей магией и зельями Тэниэрисса, на коже остались только большой тёмный участок от удара и светло-розовая точка свежего шрама.

Люсьен так и не вернулся, и на фоне всего происходящего это вызывало тревогу. Но у Габриэля не было времени разыскивать его. Он направлялся в Коррол, чтобы закончить начатое.

Дафне он приказал вернуться в Бруму и найти Фьотрейда. Ей было нельзя оставаться одной, и тем более было нельзя ехать с Габриэлем. Она долго упиралась и спорила, но в конечном итоге послушалась, в который раз сказав, что с возрастом Габриэль всё больше становится похож на своего отца.

Останавливаться и давать себе отдых приходилось чаще, чем обычно, так что к Рейлесу он добрался нескоро. Оставив Гарпию у старой коновязи, он спустился в подземелья форта через пещеру, надеясь, что ему удастся отыскать Аркуэн. На земле перед входом он заметил следы копыт и сапог, оставленные не так давно, а это значило, что он не был единственным гостем Рейлеса за последние несколько часов.

Однако, как только он спустился и миновал длинный узкий коридор, увиденное заставило насторожиться. В комнате было пусто, но на столе уже догорали толстые свечи, залепив воском ножки массивных подсвечников. Аркуэн бы не ушла, расточительно не погасив огни. Рэл подошёл к столу, осмотрел быстрым взглядом оставленные раскрытыми бумаги, и вновь подумал, что Аркуэн поступила крайне неосмотрительно, не убрав эти документы в сейф.

Стало тревожно. Рэл быстрым шагом покинул комнату и громко позвал:

– Аркуэн!

Голос пролетел коротким эхом под сводами крепости, но никто не отозвался. Габриэль неосознанно ускорил шаг и резко распахнул очередную дверь.

Сначала он замер, обомлев от испуга, а потом сорвался на бег и за малую долю секунды оказался у противоположной стены. Он упал на колени перед эльфийкой и сразу же коснулся пальцами пульса на шее. Толстая жила короткими толчками подалась навстречу, и Габриэль с облегчением понял, что у него ещё есть надежда спасти её.

Он быстро нашёл тонкую глубокую рану в животе. Аркуэн уже долгое время истекала кровью, сидя на полу у стены, и было удивительно, что она до сих пор продолжала цепляться за жизнь. На её раскрытой ладони лежал узкий метательный кинжал. Похоже, она сумела вытащить его и потеряла сознание от боли и кровопотери.

Габриэль вдруг понял, что им овладевает неконтролируемая злость, потому что предатель даже побоялся сразиться и нанёс удар издалека и, может, незаметно. Так он поступил и с Дафной, и с самим Габриэлем. Но потом в этом кинжале что-то показалось знакомым, и, взяв его с холодной липкой ладони эльфийки, Габриэль стёр с рукояти кровь. Тусклая золотая линия, протянувшаяся спиралью вокруг выбеленного дерева, блеснула в мрачном свете подземелья.

У Габриэля затряслись руки.

Он расстегнул одежду Аркуэн и туго перевязал её тело найденными в сумке бинтами. Они мгновенно пропитались кровью, а попытки привести альтмерку в чувства оказались тщетными. Её нужно было везти в город к целителю, и Габриэль, подхватив на руки лёгкое тело, почти что бегом направился на улицу.

У него была только резвая лошадь под седлом, и Габриэль понимал, что это не лучший способ перевозки раненой, но иного выбора не было. Он спешил, чтобы не потерять ещё и Аркуэн.

Гарпии его задумка не понравилась. Когда он попытался поднять эльфийку, а потом сесть сам, вороная заржала, мотая гривой, и попятилась. Рэл отступил на два шага.

– Не смей брыкаться, – строго произнёс он. Лошадь навострила уши. – С тобой точно ничего не случится, а вот она в любую минуту может умереть. Так что мы должны отвезти её в город, ясно?

Гарпия топнула копытом, чтобы показать, что она всё ещё недовольна, но больше буянить не стала, и Габриэль сумел подняться в седло, одной рукой взяв повод, а другой – придерживая Аркуэн. Он не позволял лошади срываться на рысь и вёл её спокойным шагом. Из-за этого путь до города показался бесконечным.

Часовой у городских ворот насторожился, издалека заметив всадника с телом на окровавленных руках, и не стал задавать лишних вопросов. Когда Габриэль приблизился и сказал, что эльфийке срочно нужно к целителю, молодой стражник помог ему спешиться и взял Гарпию, пообещав проследить за ней. Рэл даже не услышал этого. Он поспешил в храм, зная, что помочь Аркуэн смогут только там.

Его прибытие всполошило улицы. Прохожие останавливались, оглядывались, сплетничали, многие начинали молиться, а некоторые предлагали помощь, но Габриэль изо всех сил старался не обращать на это внимание и уверенно шёл к храму.

И внезапно подумалось, что если Аркуэн сейчас умрёт, то остатки Тёмного Братства повесят это убийство на него и предатель снова выйдет сухим из воды. Если, конечно, от Тёмного Братства ещё что-то осталось.

Он распахнул дверь в храм и громко позвал на помощь:

– Мне нужен целитель! Она ранена!

На него обернулись все, кто был в зале, но быстрее всех отреагировала пожилая женщина, молившаяся у одного из малых алтарей. Подобрав подол длинного серого платья, она подбежала к нему, взглянула на альтмерку на его руках и коротко приказала:

– Иди за мной.

Служительница спустилась по лестнице в нижние помещения, свернула в отдалённую келью и, быстро убрав со стола вещи, велела положить на него Аркуэн. Всё это время Габриэль чувствовал, как теплится огонёк её жизни в его руках, и сейчас, когда он отпустил её, ему стало не по себе от дурных мыслей. Но старая целительница быстро привела его в чувства, грубо оттолкнув в сторону, чтобы не стоял истуканом и не мешался.

Она развязала его неумелую повязку, и ей хватило одного быстрого взгляда на рану, чтобы всё понять. На стол тут же были выложены склянки с зельями и мазями, бинты и большая глиняная миска с чистой водой. Женщина действовала привычно и умело, а Габриэль не мог оторвать взгляда от бледной Аркуэн, и впервые чувствовал себя на месте тех, кого он вынуждал так же смотреть на себя. Сколько раз Дафна, Элисаэль, Тэниэрисс и многие его друзья стояли подле кровати и понимали, что он может уже не очнуться? Ему стало до того не по себе, что это заметила даже пожилая целительница. Бросив на него случайный взгляд, она неуверенно спросила:

– Сам-то не ранен? – Габриэль помотал головой. – Тогда лучше тебе подождать снаружи, мальчик. Я здесь и одна справлюсь.

– Она выживет?

Старушка пожала плечами.

– Чем пырнули-то её?

– Метательный нож.

– Всего один?

Увидев Аркуэн раненой в тёмной комнате Рейлеса, Габриэль даже не успел об этом подумать. А целительница была права: одного такого удара, даже очень точного, не хватило бы, чтобы убить жертву наверняка. Предатель вряд ли этого не знал. Он мог бы нанести три или больше ударов, но не сделал этого. Габриэль снова посмотрел на побледневшую эльфийку и упавшим голосом произнёс:

– Лезвие было отравлено.

– Милостивый Стендарр, помоги ей… – На столе начали появляться новые микстуры, и целительница уже намного строже потребовала: – Выйди.

Габриэль отреагировал не сразу, но всё же с тяжёлой болью в груди открыл дверь и шагнул за порог маленькой комнатки внутри храма. Ему нужно было действовать решительно и не терять времени даром, но от переживаний и усталости подкашивались ноги. Сев на скамью в коридоре, Габриэль расстегнул сумку и осторожно взял в руки красивый метательный кинжал с позолоченной рукоятью, на которой уже засохла потемневшая кровь.

Разум затмило пеленой ненависти и злобы. Он резко поднялся на ноги, убрал оружие и вышел прочь.

Над Корролом разгоралось жаркое полуденное солнце. Немногочисленные прохожие с ужасом смотрели на Габриэля, руки и одежда которого были выпачканы чужой кровью, и спешили пройти мимо. Габриэль не останавливался. Он свернул направо, к ряду похожих друг на друга жилых домов, приблизился к одному из них и уверенно поднялся на крыльцо. На двери стоял новый замок. Однако он не был заперт. Габриэль уверенно потянул на себя металлическую ручку и зашёл в прохладу тёмной прихожей.

Здесь было грязно и пыльно. После смерти хозяйки следить за домом было некому, а тем, кто приходил сюда, не было дела до уюта и чистоты. Даже на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж, остались капли давно засохшей крови, сорвавшиеся с лезвия меча, отнявшего в этом месте столько жизней.