Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)

Габриэль внимательно слушал Люсьена, но не отвлекался от ознакомления с предоставленной ему книгой. Некролог был огромен. Рядом с сухими фактами о каждой смерти Лашанс писал какие-то свои заметки, на одной из таких страниц Габриэль заметил надпись о том, что «в это время здесь была Дафна», и ему вдруг стало страшно от осознания того, что происходящее как-то может сказаться на ней.

– И что он решил?

Люсьен оставил вопрос без ответа, продолжая свою мысль:

– Самое неприятное во всём этом, Рэл, что Чейдинхольское Убежище находится, можно сказать, под моим покровительством. Я часто бываю там и очень хорошо знаю его людей. Ты должен понять меня, потому что точно так же Аркуэн курирует Коррольское Убежище.

– Я понял, о чём ты.

– Не секрет, что я часто общаюсь с Оргистром. А ведь именно мы втроём были теми, кто не верил в виновность Дамира. И я понимаю, почему именно эти два Убежища остались нетронутыми. Чёрная Рука тоже понимает.

– Предатель снова пытается тебя подставить?

– Очень похоже. К счастью, Слушатель согласился, что все последние убийства, начиная с зимы, совершены одним человеком. Когда погибают новички – это нормально. Но когда с заданий не возвращаются профессионалы – это уже вызывает подозрения. Недавно умер Душитель Аркуэн, и это стало последней каплей.

– Так какие действия предпримет Чёрная Рука?

Люсьену было непросто ответить. Его взгляд блуждал по комнате и умело избегал взгляда Габриэля. Такая нерешительность выглядела странной, и Рэл без всяких слов понял, что ответ прозвучит страшно.

– Чёрной Рукой было отобрано несколько молодых братьев и сестёр, примкнувших к нам после первого заметного убийства, то есть в этом году. Все имена в этом белом списке – вне подозрений. Твоё имя также в нём есть.

Рэл неожиданно понял:

– Вы с Аркуэн говорили не о Леонсии. О Мэри.

Уведомитель спокойно подтвердил:

– Да. Леонсия, к сожалению, уже слишком давно в Тёмном Братстве.

– Чёрная Рука в самом деле думает, что предателем может быть она или Тавэл?

– У Чёрной Руки нет выбора. Убийства продолжаются, никаких улик у нас нет. Поэтому… единогласно было решено прибегнуть к Очищению.

Габриэль шумно сглотнул.

– Что это?

– Древний обряд, согласно которому Чёрная Рука составляет белый список невиновных. Все остальные должны быть ликвидированы.

Рэл медленно закрыл книгу. Эти слова были очень ясными и простыми, но разум отказывался их понимать. Люсьен оставался спокоен и внимательно следил за реакцией Габриэля. И Габриэль задал весьма неожиданный для него вопрос:

– Единогласно?

– Да. Ты понимаешь, в какой ситуации оказались мы с Аркуэн. Если бы мы проголосовали против, неизвестно, чем бы это обернулось. Для меня, возможно, это стало бы исключением из Чёрной Руки, что грозит мне окончательной потерей доступа к любой информации.

– А как же Дафна, Люсьен?

– Дафна – одна из Чёрной Руки. Её имя тоже есть в белом списке.

Этот ответ заставил Габриэля почувствовать невероятное облегчение. Бешено заходившее сердце постепенно вернулось в привычный темп.

– Разве предатель не может быть одним из Чёрной Руки?

– Скорее всего, так и есть, – без колебаний согласился Люсьен. – Но Чёрная Рука – приближённые Слушателя, его избранники. Он слишком упрям, чтобы признать саму возможность своей ошибки. Он всем нам слепо доверяет. Кроме меня, разумеется.

– Если есть хоть малейшая возможность не допустить Очищения и раскрыть предателя, то мы должны сделать это.

Люсьен утомлённо вздохнул и опять зашёл издалека:

– Ты видел, сколько имён я записывал на полях как возможных предателей. Проще будет сосчитать тех, кого я не подозревал. Я потратил на это восемь лет и, как бы тяжело ни было признавать, я вижу в Очищении хорошую сторону: нас останется лишь восемь. Слушатель, четверо Уведомителей и три Душителя. Все остальные уже считаются невиновными.

– У тебя совсем нет мыслей, кто из Чёрной Руки может быть предателем?

– У меня нет улик, – строго объяснил Люсьен. – Я боюсь быть предвзятым, поэтому подозреваю всех.

– Даже Дафну и Аркуэн? Самого Слушателя?

– Ариус, – нехотя назвал Люсьен. – Белламон. Сара.

Слышать фамилию Матье в числе возможных предателей было странно. Но Габриэль тоже боялся быть предвзятым. Он уже очень хорошо убедился, что совершенного ничего ни о ком не знал. Потому остался рассудителен и спросил:

– Кто такая Сара?

– Кто такой, – неожиданно поправил Люсьен. – Это личный головорез Слушателя. Сараэндил, босмерский чародей, о котором даже я ничего не знаю. Он безумен, его действия совершенно не поддаются какому-то логическому осмыслению. Никогда не знаешь, чего от него ждать. Именно он предложил Очищение на последнем собрании.

– Так давай начнём искать что-то на них троих. Мы не должны допустить Очищение.

– Рэл. Я повторюсь: я восемь лет искал. А вдруг я ошибаюсь? Может, предатель кто-то из Палачей или Ликвидаторов? Очищение нужно нам. И его уже не остановить, оно же началось.

Габриэль неуверенно поднялся и спросил, не рассчитывая на ответ:

– Значит, Тавэл… Леонсия… Каста… Джи…

– Да.

– Так ты поэтому позвал меня сюда? Чтобы я уже ничего не мог сделать?

– Нет, ты здесь, чтобы зачистить местное Убежище.

Габриэль опешил:

– Я?

– Твой неудачный поход в Рейлес, конечно, навредил моим планам, но будь спокоен – у тебя будет преимущество. Сегодня отдохнёшь здесь. Утром возьмёшься за дело. И отныне я очень настойчиво рекомендую тебе не предпринимать необдуманных действий и во всём советоваться со мной. Твоё имя в белом списке, Габриэль. Но ты сын Дамира. Ты первый в числе тех, кого могут заподозрить в предательстве.

========== Глава 11 ==========

Предрассветные сумерки были холодны и молчаливы. В слабом свете утра тускло переливались витражи возвышающегося над Габриэлем храма, пахло свежестью реки и травами, улицы ещё оставались безлюдны. Он стоял под витражами и не мог перестать думать о вчерашнем разговоре с Люсьеном. Возможно, пока он медлил, не решаясь выполнить поручение Уведомителя, все в Корроле уже были мертвы. И с отвращением к самому себе Габриэль понимал, что если Очищение поможет спасти Дафну, то он готов провести его во всём Тамриэле. Потому что подчинённого Аркуэн уже убили. Следующей должна была стать Дафна – один из оставшихся Душителей. Сама мысль об этом пробирала до дрожи.

А потом он снова думал о Тавэле, Леонсии, Фалько, Скрибонии и понимал, что успел привязаться к ним настолько, что возможность их смерти никак не умещалась в голове и до сих пор казалась нереальной. Он не верил, что у Мэри хватит на это силы духа. А потом понимал, что у Мэри – хватит.

Он смотрел на витражи над головой и почему-то казалось, что если он сейчас приступит к выполнению приказа, то обречёт этим на смерть своих друзей, хотя от него не зависело совершенно ничего. Очищение уже не остановить. Решение Чёрной Руки стало единогласным.

Так был ли у Габриэля выбор? Люсьен прав: один необдуманный поступок с его стороны – и Чёрная Рука устранит его, потому что он сын Дамира. Это также может поставить под угрозу жизнь Дафны. Он не мог так рисковать ею.

Из храма вышел кто-то, и Габриэль быстро отвернулся, не желая показываться горожанам на глаза. Это вырвало из размышлений, и Рэл, крепко сжав в ладони небольшой ключ, шагнул к высокому заброшенному дому, стоящему напротив кладбища. Заходить внутрь не стал – обошёл стороной, углубляясь в заросший яблоневый сад, за которым давно перестали следить, и отыскал взглядом перекошенный колодец – к нему вела вытоптанная тропинка. Воды в колодце давно не было. Зато на плотной металлической крышке висел крепкий замок, и Габриэль открыл его ключом, который дал Лашанс. Под землю уходила грязная от чужих сапог лестница.

Рэл осторожно спустился вниз, осмотрелся. Стена пересохшего колодца оказалась грубо разрушена у самого дна и соединялась с подвалом заброшенного дома. Отсюда Габриэль мог прекрасно осмотреть помещение, не привлекая к себе внимания, и решить, как действовать дальше. За столом в углу он заметил читающего аргонианина. Впереди мерцала магией Кровавая дверь, точно такая же, как в Корроле. По обе стороны от зала располагались ещё две широкие двери: в жилые комнаты и в тренировочный зал.

Готовя Рэла к этому делу, Люсьен не скупился на информацию. Он в точности описал ему всех братьев и сестёр, их привычки, профессионализм, предоставил план Убежища, и несколько «преимуществ». Габриэль не мог позволить себе сомневаться в своих силах. Сейчас у него не было на это права. И он шагнул из тени, обнажая меч.

Аргонианин сразу же его заметил, отбросил в сторону книгу и схватил стоящие рядом ножны. Подпускать к себе Габриэля на расстояние удара он не собирался. Но и убивать, не разобравшись, не хотел.

– Кто ты? – его голос прозвучал сипло.

Рэлу нельзя было с ними разговаривать. Он крутанул меч в левой руке, давая знать о своих намерениях, и атаковал сильным прямым ударом – как показывал Мэри в тот раз. Тёмному брату не составило труда уклониться. Он оказался справа, рубанул поперёк, но Габриэль поставил блок, и в его свободной руке блеснул кинжал. Аргонианин вовремя среагировал, остановил его не очень уверенным ударом в предплечье, уводя отравленное лезвие в сторону, и Габриэль полоснул мечом снизу, заставляя противника отпрыгнуть назад.

Клинок Тёмного ящера мгновенно оказался сверху и обрушился на левое плечо. Но Рэл предполагал это и, успев развернуться, всадил кинжал чуть выше локтевого сустава, пробив руку насквозь. Аргонианин зашипел от парализовавшей боли и тут же стих, ослабнув и упав на вытоптанный ковёр. Яд Лашанса действовал мгновенно.

Почти сразу же Габриэль услышал шаги в коридоре и прижался к стене. Шум поединка не мог не привлечь внимания, но давать этим братьям возможность подготовиться к сражению он не мог. Он должен был действовать быстро и внезапно.

На заклинание обнаружения душ не было времени, и действовать пришлось наугад. Рэл притаился, прислушиваясь к чужим шагам и судорожному дыханию, пытаясь предугадать момент, когда спешащий сюда поравняется с его плечом, но не успеет заметить опасность. И Габриэль слишком хорошо чувствовал свою жертву, чтобы ошибиться. Он резко выставил руку, и Тёмная сестра сама напоролась грудью на кинжал, внезапно появившийся перед ней. Прочный панцербрехер уверенно пробил кожаный доспех. Вряд ли она вообще успела сообразить, как умерла.

Габриэль застонал от боли в плече, вынужденный сдерживать тяжесть её тела, но не отпустил рукоять. На потолке над ним навис пышный слой паутины, и Рэл неуместно подумал, что в его Убежище всегда старательно поддерживалась чистота: Тавэл собственноручно отправил бы провинившегося к Ситису, если бы заметил нечто подобное.

Жалеть себя и привыкать к боли было некогда. Выдернув кинжал из груди аргонианки, Габриэль быстрым шагом направился в коридор, осмотрел первую комнату беглым взглядом: в ней никого не оказалось. Здесь коптили светильники на стенах, и их огонь боязливо волновался, отбрасывая беспорядочные тени, когда Габриэль проходил мимо. Путь повернул налево и закончился ступенями перед тяжёлой широкой дверью. Габриэль увереннее сжал оружие, а потом толкнул створку плечом.

– Не думал, что Чёрная Рука так отблагодарит меня за служение.

Габриэль замер, не успев занести меч, а сидящий к нему спиной человек медленно поднялся на ноги и повернулся. Его печальные глаза мерцали красными всполохами огней.

– Тебя направил сюда Люсьен? – Вампир пристально вглядывался в его лицо, словно пытался понять, почему выбор Люсьена пал именно на этого парня. Наверное, ответ стал очевиден, потому что Тёмный брат удивлённо прошептал: – Быть не может… Что же. Ситису виднее, как распорядиться моей жизнью. Приступай, Душитель.

Вампир не отводил взгляда и был готов со всей покорностью принять свою смерть. Габриэль вдруг вспомнил странное поведение Тавэла накануне этих событий и представил, как Оргистр стоит точно так же перед Мэри и позволяет ей всадить клинок ему в грудь. Рука задрожала. Наверное, от потревоженной раны.

Рэл обошёл вампира, достал из кармана маленький флакончик с ядом и поставил его на стол. Он не сказал ни слова и, не побоявшись развернуться, вышел из комнаты, плотно закрыв дверь.

Равнодушие, с которым он собирался выполнить этот контракт, бесследно исчезло. Габриэль не переставал думать о Корроле, и в груди всё сжималось горьким комом отчаяния. В подземелье становилось невыносимо душно. Всё это нужно было заканчивать.

Он вернулся в зал и зашёл в жилые помещения. Это Убежище казалось совершенно другим. Здесь было много свободного места, из-за чего помещения выглядели пустыми и тёмными. На стенах иногда встречались гобелены с изображением чёрного отпечатка ладони, и Габриэль понимал, что если бы Леонсия не расписывала стены анфилады своими красками, если бы Тавэл не освещал своды магическими фонарями, если бы Каста не устроила в коридоре настоящую библиотеку, то Убежище в Корроле оставалось бы таким же безжизненным и серым, как это.

Двое оживлённо спорили. Эльфийка, склонившись над столом, активно жестикулировала и доказывала что-то недовольному каджиту, ворчащему в ответ на каждое её слово; в её руке безобидно блестел столовый нож, который она никак не могла вернуть на место, оживлённая разговором, и больше никакого оружия при них не было. Каджит сидел, сложив руки на груди и всем своим видом показывал, что не желает её слушать.

Габриэль не вникал в смысл их слов. В момент, когда раздражённый каджит всё же встал из-за стола и отвернулся к стене, начав свой монолог, Рэл вышел из-за угла, зажал ладонью рот женщины, развернув её спиной к себе, и вонзил кинжал в горло. Кровь мгновенно залила весь стол. Габриэль почувствовал, что его по непонятной причине переполняет злость.

Каджит испуганно попятился к стене, не сразу поняв, как такое могло произойти. В его ладонях зародилось тусклое огненное заклинание, и Габриэль даже не стал ставить защиту – он полностью доверился амулету Лэйнерил. И не прогадал: магия бесталанного чародея оказалась настолько слаба, что развеялась, едва коснувшись кожи, и даже не отвлекла Рэла от концентрации на собственной энергии.

Он никогда не считал себя достойным в магическом искусстве, напротив, он считал себя абсолютно безнадёжным чародеем, но в этот раз его заклинание получилось по-настоящему чудовищным. Габриэль сам не знал, откуда в нём столько злобы и жестокости.

Каджит упал на пол, кашляя кровью и корчась в предсмертных конвульсиях. Кровь переполняла его мозг, вытекала из глаз и носа, и животный крик несчастного ещё долго звучал в подземелье. Рэл сжимал кулак и не собирался ослаблять хватку, возвышаясь над Тёмным братом беспощадной тенью и пристально наблюдая за его муками. И только в самый последний миг он отвернулся, закрыв глаза.

Полегчало. Будто эти обречённые были виноваты в том, что сейчас нечто такое же кошмарное творится в Коррольском Убежище.

В комнату сразу же прибежали последние: высокий орсимер и хрупкая молодая бретонка со светлыми волосами. Габриэль не позволил им приблизиться. Ещё одним его преимуществом был магический свиток, – Люсьен уверял, что противостоять этому не сумеет никто, – и как только даэдрические руны были прочитаны, старый сухой воздух в комнате зазвенел пробирающим до костей морозом. Габриэль невольно отшатнулся от холода, не ожидая столь разрушительной силы, прикрыл лицо рукой. Буран длился нескончаемо долго: он сорвал гобелены со стен, поднял хрупкую плитку с пола, пронзил сильное тело орка мириадами острых морозных игл, а девушку отбросил в дальний конец зала. Это спасло её от мгновенной смерти, и, когда магическая буря стихла, Габриэль услышал, что она ещё хрипит, пытаясь дышать. Он подошёл к ней, посмотрел на разодранную грудь. Она налетела точно на острый напольный подсвечник и сейчас с ужасом смотрела то на свою нечеловеческую рану, то на Габриэля. Он не мог долго стоять рядом с ней. Плавным движением лезвия прошёл вдоль шеи и опустил ослабшее тело на пол, нечаянно коснувшись её мягких волос.

Это касание сняло с него оцепенение.

Волосы Леонсии были почти такими же светлыми…

*

– Мне нужна твоя самая лучшая лошадь.

Старый данмер, хозяин конюшни, лениво пожал плечами и поднялся со скамьи, выбросив окурок в траву. Он очень вежливо сделал вид, что не заметил свежей крови на руках и одежде Габриэля.

– У лучшей уже есть покупатель, боюсь, она тебе не по карману. Могу предложить Анекина, прекрасный жеребец, быстрый, выносливый. Очень покорный, к хозяину привыкает быстро. – Конюх подошёл к стойлу и погладил по морде молодого гнедого.

– Мне нужна лучшая, – настойчиво повторил Габриэль и вытащил из сумки кошель. – Тут должно хватить.

– Всё же, так не получится… – В голосе данмера появилось сомнение, когда он взвесил на ладони предлагаемую плату. – Тебе надо поговорить с её покупателем, добиться разрешения…

– Сам поговоришь! – Рэл начинал злиться. – Я очень спешу. Седлай!

Тёмный эльф дал себе ещё секунду на размышления и всё же ушёл, бормоча что-то о богатых выскочках, которые считают, что им всё дозволено. Работа в Тёмном Братстве приносила неплохой доход, но практически всё Габриэль отдал сейчас за эту лошадь. А было бы больше – отдал бы больше. Он не знал, откуда взялся этот панический страх, что заставлял его ослушаться приказа Лашанса и совершать этот идиотский поступок, но Габриэль понимал: он не простит себе, если не попытается всё исправить. Он должен был быть сейчас в Корроле!

Конюх вывел из стойла красивую тонконогую вороную, и Габриэль нетерпеливо подошёл к ней, подстраивая под себя длину стремян.

– Это Гарпия, – представил конюх любимицу. – Гилейнская порода. Её мать – трёхкратная победительница знаменитых Алик’рских скачек. Я схожу за родословной.

Рэл поднялся в седло, давая лошади время привыкнуть к новому всаднику, и приказал:

– Сохрани у себя. Я вернусь за ней позже.

Данмер ответил ему что-то, но Габриэль уже не услышал, пришпорив лошадь и направив её на запад. Уже через несколько десятков футов он перешёл в галоп, и Гарпия в самом деле с гордостью оправдала свою родословную: шла быстро, уверенно и бесстрашно, будто давно ждала, чтобы ей достался именно такой нетерпеливый всадник.

Габриэль уже ничего вокруг не видел, кроме песка дороги и мелькающей стены леса. Он гнал лошадь вперёд, боясь неизбежного, и корил себя за каждую минуту промедления, за допущенную мысль, будто бы у него есть право покупать свою жизнь ценой жизни других. Время затягивалось на горле тугой петлёй, и Габриэль без остановки твердил себе: он обязан добраться до Убежища раньше Ваарис. Здравую мысль о том, что успеть уже невозможно, он упрямо гнал прочь.

Гарпия была тренированной выносливой лошадью, но, к счастью, Габриэль хорошо знал, чем опасен непрерывный галоп. Потому он довольно скоро вновь перешёл на рысь.

В Имперском Городе пришлось сделать остановку.

Рэл завёл кобылу в конюшню и вдруг увидел знакомую тёмную гриву пегого трёхлетнего жеребца. Сердце забилось так сильно, что в ушах застучала кровь, а в глазах помутнело, и Габриэль нежно погладил тёплую морду. Валет приветственно фыркал, узнав человека.

– Какой же твой хозяин молодец, – облегчённо прошептал Габриэль и окликнул рабочего конюшни: – Хозяин этого пегого не говорил, где остановится?

Женщина покачала головой и посоветовала спросить в гостиницах Эльфийских садов, приезжие часто там останавливаются. Рэл попросил:

– Если я разминусь с ним, пусть ждёт меня здесь. Передайте, это очень важно.

Габриэль говорил так взволнованно, что, кажется, напугал имперку. Она поняла, что это действительно очень серьёзно, и, тревожно погладив Валета по тёплой шее, ответственно кивнула.

– Конечно. Я предупрежу его.

– Позаботься о Гарпии.

Оставив лошадь на попечение обеспокоенной имперки, он быстрым шагом миновал Площадь Талоса, столь непристойной спешкой привлекая внимание горожан и чувствуя на себе их неодобрительные взгляды.

Но страх был сильнее. Перестали иметь значение все прочие люди, было плевать на самого себя. Габриэль отказывался поддаваться усталости и замечать боль в мышцах после непрерывной скачки, не чувствовал ни голода, ни жажды. Всё его существование виделось ему жалким и ненужным в сравнении с жизнями, которые скоро будут окончены без всякого смысла, просто потому что кто-то не сумел разобраться с проблемой до того, как она превратилась в катастрофу. Думать о справедливости и морали было недосуг. Габриэль знал этих людей. Они были равнодушными убийцами, сектантами, поклоняющимися Хаосу, опасными преступниками, но Габриэль знал их. Он знал, что они умели веселиться, сопереживать, любить, он видел их улыбки, слёзы, слышал смех и яростные крики. Он был знаком с их страхами и слабостями. Он слишком привязался к ним за эти месяцы и не мог простить себе того, что смирился с Очищением.

Потому и бежал сейчас через весь Имперский Город, стремясь хоть что-то исправить. Он зашёл уже в третью гостиницу, не теряя надежды разыскать Фалько, и, если потребуется, он расспросит каждого жителя столицы, но найдёт его.

В главном зале «Купеческого трактира» Джи не было, и Габриэль, пытаясь совладать с тяжёлым дыханием, повторил уже наизусть заученную фразу:

– Я ищу молодого аргонианина. Он чуть ниже меня ростом, носит в плавниках на голове несколько мельхиоровых колец, лучник. Немного прихрамывает на левую ногу после перенесённой травмы.

Трактирщик вдруг уверенно кивнул, и Габриэль заметил, что руки начали дрожать от нахлынувших чувств.

– Да, он остановился у меня, – равнодушно оповестил хозяин. – Его комната на втором этаже, последняя дверь.

– Спасибо! – Рэл бегом направился туда, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, и, достигнув конца коридора, громко застучал в дверь: – Джи, это Рэл! Открой!

Изнутри щёлкнула задвижка. Фалько выглядел недоумевающим.

– Ты чего долбишься, полоумный? – Он позволил Габриэлю зайти в комнату. – Что ты тут делаешь? Случилось что-то?

– Да. Случилось. Поэтому тебе нужно бежать. Сейчас же и как можно дальше. Туда, где Тёмное Братство до тебя не доберётся.

Аргонианин, словно назло Габриэлю, и не думал торопиться. Он медленно подошёл к столику у окна, налил в высокий стакан воды из кувшина и передал его бретону.

– Давай-ка отдышись, – посоветовал он, – и всё спокойно объясни мне.

Рэл выпил всё до капли и в самом деле сумел перевести дух. Даже говорить стало легче.

– Чёрная Рука проводит Очищение.

Объяснять, что это такое, не требовалось. Фалько прекрасно знал об обрядах Тёмного Братства. Может быть, поверхностно, но знал.

– Для чего? – сухо вымолвил он. – У нас снова завёлся предатель?

Рэл даже внимания не обратил, каким образом был поставлен вопрос, и быстро объяснил:

– Люсьен уверен, что он никуда и не пропадал. Но теперь его действия стали слишком заметны, и Слушатель решился на… это.

Джи был непривычно строг и спокоен. Он не суетился, не был излишне эмоциональным, смотрел на Габриэля с холодным равнодушием, словно это Терребиус приговорил их к казни.

– Лашанс не просто так столько времени с тобой носился, – понял он. – Ты не попал под Очищение, да?

Габриэль выдохнул:

– Да. Но от меня могут очень быстро избавиться за то, что я пытаюсь сделать.

– Что именно?

– Я пытаюсь спасти тебя, идиот!

Конечно, Фалько это понимал. Только нужно ли ему было такое спасение?

– Кто ещё из наших останется в живых?

– Мэри.

Аргонианин позволил себе ещё какое-то время подумать, взвесил своё решение и твёрдо сказал:

– Нет, Рэл. Я сейчас же возвращаюсь в Коррол. Я не позволю им притронуться к Леонсии.

– Не смей, – предупредил Рэл, и самому стало жутко, насколько угрожающе прозвучал собственный голос. – Убирайся из города, из Сиродила, можешь даже с Тамриэля уплыть. Но Очищение не должно до тебя добраться. А я возьму Валета и сейчас же поскачу в Коррол. Если в моих силах будет спасти их всех, я это сделаю. Я не позволю Леонсии умереть.

Джи вдруг прямо спросил:

– Ты её любишь?

Габриэль тоже был честен:

– Не знаю.

– Если успеешь, скажи, что я направляюсь к Камню Созвездия Лорда, это у реки Брены. У меня там есть человек…

Эти слова дались ему непросто. Но Фалько сумел совладать с эмоциями и признать, что Габриэль прав: от аргонианина не будет никакой пользы в Корроле, он только обречёт себя на погибель.

– Скажу.

– Я буду ждать три дня. Потом отправлюсь в Рыхад, а там сяду на корабль.

– Удачи, Джи.

– Почему ты ещё здесь?

Габриэль полностью согласился с этим и решил не терять больше времени. Уже смеркалось, а ему предстояло как можно быстрее добраться до горного города. Он не имел права опоздать.

Валет прекрасно знал эту дорогу, потому мог сейчас дать фору даже Гарпии. Вороную Рэл оставил в столичных конюшнях, пообещав за ней вернуться. Уже на закате он подъехал к Корролу, гонимый страхом и ощущением безнадёжности, по-прежнему отрицающий усталость и боль в мышцах. Лишь бы успеть остановить Мэри.

Иногда ему казалось, что нет, Мэри никогда не сможет сделать такое, ведь это Убежище давно заменило ей семью. Но потом Габриэль понимал, что Люсьен прав. Это он бы не смог. А Мэри сможет.

Рэл влетел в город как безумец, ни слова не сказав давно запомнившим его караульным, свернул налево, минуя журчащий фонтан, и устремился к западной стене, туда, где на храмовой площади стоял дом Скрибонии. Он взбежал по деревянным ступеням и дёрнул на себя ручку, но дверь была заперта изнутри. Рэл громко застучал:

– Каста! Каста, ты там?!

Ответа не последовало, тогда он сбежал по ступеням и, свернув в переулок, ведущий к кладбищу, оказался с задней стороны дома. Дверцы подвала оставались незаперты. Леонсия всегда следила за тем, чтобы никто посторонний не мог проникнуть внутрь, а тут…

Габриэль быстро спустился в подвал. Здесь было очень темно, но ему не потребовался свет: за несколько месяцев в Тёмном Братстве он успел выучить этот короткий путь наизусть и сейчас шёл вслепую выверенной дорогой к Кровавой двери, тускло сияющей вдали. Ситис с насмешкой смотрел на него с барельефа, и Рэл остановился перед ним, едва коснувшись пальцами кольцевой металлической ручки. Он понял, что до дрожи в теле боится того, что обнаружит за этой дверью. Было неправильно тихо, и эта тишина пробирала до костей леденящим душу ужасом.

Прозвучал вопрос. Полночь действительно близилась.

– Страхом, брат мой, – по привычке отозвался Рэл и только открыв дверь понял, что ему на самом деле очень страшно. Страх пронизывал красными нитями света застывший воздух, в котором дрожала пыль, темноту, пугающуюся отблесков зачарованной двери, уставшее тело Габриэля. Раньше он думал, что не ведает страха, что привык убивать и видеть смерть, потому уже не боится её. Оказалось, боится. Больше всего на свете.

Габриэль прошёл круглый зал Убежища, бросил взгляд на верёвочную лестницу в дом Касты и заметил на ней уже подсохшие кровавые отпечатки. Это не должно было удивлять: здесь живут наёмные убийцы, кровь для них – обычное дело. Но Габриэлю казалось, что раньше этих пятен тут не было. Но и он сам давно не появлялся в Убежище, мало ли что здесь произошло без него. Или он просто не замечал их до сегодняшнего дня. Он всячески искал этому крошечному наблюдению оправдание, не хотел верить самому очевидному объяснению. Пока не понял, что не слышит ни единого звука. Вообще.

Ноги сделались ватными, и Габриэлю пришлось собрать все свои силы и всю храбрость, чтобы решиться идти дальше. Как только он свернул в коридор, где стояли стеллажи с книгами, остатки иллюзорной надежды, ещё теплившейся в сердце, окончательно развеялись. Казалось, что Каста просто заснула за работой над своим романом. Её голова лежала на исписанных черновиках, русые волосы закрывали глаза, рука ослабленно свисала вниз. Но по обнажённому запястью стекала кровь, и капли ещё падали на тёмный ковёр, растворяясь в нём. На столе по-прежнему горела лампа, слабо освещающая библиотеку, бледные тени колыхались серыми пятнами на стенах. Так привычно и безмятежно, будто и не произошло ничего. Даже было слышно, как довольно потрескивает хлопковый фитилёк за стеклянной створкой. Только дыхания писательницы слышно не было.

Рэл с трудом смог сбросить с себя оцепенение. В спальне он наткнулся на тело Агарна. Редгард даже не сопротивлялся – не успел осознать происходящее. Он так доверял Мэри, что незаметно всадить кинжал ему под рёбра не доставило ей много хлопот. Только в распахнутых карих глазах навсегда застыло непонимание. Он будто до сих пор спрашивал, за что она так поступила с ним? Разве он недостаточно сильно её любил? Разве заслужил чем-то такое предательство?

Потом всё уже было словно в тумане. Габриэль перешагнул труп и свернул в озарённую магическим светом анфиладу. Холодное красное пламя плясало вдоль стен, на которых застыли тёмные картины талантливого художника, и изображённые на них люди прятали лица, словно не находили в себе сил смотреть на Рэла. Они отводили полные боли и стыда взгляды и каждый раз стремились спрятаться в тени от красного всполоха. Рэл ненавидел красный. Всей душой.

Правая дверь была приоткрыта, и сквозь щель он увидел растекающуюся кровавую лужу. Тавэл тоже не сопротивлялся. Считал, что не за чем.

Габриэля мутило. Тёмные краски Убежища слились в одно непонятное пятно, и он уже ничего не соображал. Сердце стучало о рёбра с такой силой, что всё тело трясло крупной дрожью, но замечать это было последним делом. Не отдавая себе отчёта в своих действиях, он открыл вторую светлую дверь и зашёл в комнату. Здесь ещё горели свечи, под ногой скрипело стекло разбившегося стаканчика из-под кистей, который неосторожно смахнули со столика во время… В отличие от остальных, Леонсия пыталась себя защитить. Значит, Тавэл ничего не сказал ей. Позволил умереть, чтобы у самого больше не было смысла жить.

Кисти и тюбики тоже были разбросаны повсюду. Упал мольберт с закреплённым на нём холстом, и не успевшая застыть синяя краска стекала на бок, перечёркивая всю картину. А ещё на холсте остались брызги крови. Леонсия не сумела увернуться от низкого удара, и лезвие прошло поперёк бедра, перерезав артерию. А когда она упала, Мэри добила подругу, вонзив клинок в грудь. Ни секунды не размышляя. Ни мгновения не сомневаясь в своих действиях.

Габриэль опоздал. Если бы он не пошёл в Чейдинхолское Убежище, то успел бы. Но он выбрал позволить всему этому случиться. Купил свою жизнь и жизнь Дафны такой большой ценой. Он поверил Люсьену и уже тогда, стоя под часовней Аркея перед заброшенным домом, принял их смерть. Так что виновата в этом не Мэри. Это он виноват.

Он прижал к себе лёгкое послушное тело и закрыл глаза. Смотреть на неё было нестерпимо больно.