Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 34 страниц)

Сара. Босмерский чародей, личный головорез Слушателя. Это он предложил Очищение, а оно было выгодно предателю. И Габриэль позволил ему добиться своего. Не понял очевидного раньше, пошёл на поводу у сбитой с толку Чёрной Руки и допустил всё это! Неужели нельзя было раньше догадаться и отказаться быть чистильщиком? Неужели нельзя было сразу сорваться в дорогу, найти Мэри и объяснить ей всё это? Она бы согласилась помочь, она бы встала на сторону Габриэля. Но Габриэль оставил её одну, а ведь она понимает ещё меньше, чем он. Просто выполняет приказ. Неужели всё это становится ясно только теперь, когда уже поздно что-либо менять?

Рэл коснулся пальцами белых волос Леонсии и аккуратно опустил её на пол. Вдруг погасла одна из свеч, вновь возвращая его в реальность. Он вспомнил, что дверь в дом была заперта изнутри, а на выходе из подвала не было кровавых отпечатков – кровь была только на лестнице.

Значит, Мэри ещё здесь.

Он погасил все свечи в комнате и вернулся в круглый зал. Он уже ничего не чувствовал. В груди было тихо и пусто. Не осталось ни страха, ни злости, только пустая тоска, заглушающая густым молчанием все эмоции. Потому, поднявшись в дом и увидев на лестнице Ваарис, он не знал, что сказать. Она сидела на ступенях, бездумно разглядывая свои окровавленные руки, рядом лежал длинный меч, ещё не очищенный после дела, и это выглядело так, будто она сама только начинала просыпаться от этого кошмара и осознавать произошедшее.

Она не сразу посмотрела на него, хотя и слышала шаги. Только когда он подошёл совсем близко, имперка подняла стеклянный взгляд и неслышно вымолвила его имя, после чего снова посмотрела в пустоту, не желая принимать произошедшее. Рэл видел, что реальность всё же добралась до неё, и теперь Мэри не знала, что со всем этим делать.

Он тоже не знал. Сел рядом на лестнице и молча обнял её. Только сейчас Мэри наконец заплакала.

– Я убила их, – сквозь слёзы прошептала она. – Всех их убила.

Габриэль погладил её растрепавшиеся волосы, и девушка ещё сильнее прижалась к нему, будто не верила, что он её не отталкивает. А он не мог. Он не сумел спасти Леонсию, Тавэла, Касту и Агарна, но у него ещё была возможность спасти Мэри. Он представлял, как она сейчас себя чувствует, и не имел права оставить её одну. Только он у неё и остался.

Имперка тихо попросила:

– Рэл… убей меня. Пожалуйста…

Но он решил иначе:

– Надо уходить отсюда. Вставай.

Поднявшись на ноги, Габриэль потянул её руки вверх, и Мэри не сопротивлялась. Покорно встала и пошла рядом, едва переставляя ноги и точно не разбирая дороги. Осознавать происходящее она перестала, как только поняла, что он не собирается на неё злиться. Габриэль в самом деле не злился – сил на это не осталось.

Он не знал, сколько времени пробыл в Убежище, но над Корролом уже нависла ночь. Улицы были поглощены тьмой, зажжённые фонари почти не освещали дорогу, но зато не привлекали ненужное внимание к Габриэлю, куда-то ведущему перепачканную кровью девушку в почти бессознательном состоянии. Мэри беззвучно плакала и ничего перед собой не видела, держась за его руку скользкими пальцами. Наверное, если бы она не была сейчас такой, Рэл с ума бы сошёл от происходящего. Но из-за неё он приказывал себе оставаться сильным и мыслить трезво.

Когда он опустил ручку двери знакомой таверны, над входом звонко запел колокольчик, оповещая о посетителях. В обеденном зале в такой час никого не было, только горела одинокая лампа на одном из столов, специально оставленная хозяйкой на ночь. Габриэль усадил Мэри на ближайший стул и ещё раз специально задел колокольчик.

Сонная Таласма вышла в зал, принеся с собой ещё одну лампу, осмотрела гостей, протирая глаза рукой, и мгновенно очнулась ото сна, как только заметила кровь на их одежде и плачущую девушку.

– Девять Богов! – негромко воскликнула каджитка. – Вы ранены? Мне позвать целителя?

– Нет. Нужна комната.

– Конечно. – Она открыла ящик с ключами и позвала: – Я вас провожу.

Он кивнул ей, вернулся к Мэри, ласково коснулся её плеча.

– Идём.

Казалось, его забота причиняла ей ещё больше боли. Однако она послушно пошла рядом, без остановки всхлипывая, и Габриэль мог только удивляться, откуда в человеке столько слёз.

Дойдя до комнаты, Таласма открыла дверь и поставила лампу на тумбочку.

– Если что – я буду внизу, – участливо предупредила она, легко дотрагиваясь до его руки. Габриэль оценил бы её неравнодушие, будь он в другом положении. Сейчас он лишь промычал в ответ что-то невнятное и даже не заметил, как она оставила их одних.

Мэри сидела на краю кровати, и её плечи дрожали. Она смотрела в пол перед собой, время от времени вытирая лицо грязными рукавами, и, казалось, боялась лишний раз позволить себе пошевелиться. Рэл понимал, что пугает её в первую очередь его присутствие здесь.

Молчание длилось долго. Ночь была тёмной и безлунной, низкое небо предвещало новую бурю, а далеко на юге мерцали безмолвные всполохи молний. Рэл смотрел на этот резкий свет и думал о том, что гроза как раз подходит к Скинграду. Эта мысль отозвалась нестерпимой болью глубоко внутри.

– Габриэль, – вдруг позвала его Мэри, и он поднял взгляд, вырванный из воспоминаний, – ты теперь меня ненавидишь?

Он слез со стула, приблизился к ней и присел на корточки напротив. Посмотрел на опухшее от слёз лицо и сказал как можно мягче:

– Нет. Ты ни в чём не виновата. Виноват тот, кто довёл Тёмное Братство до Очищения, и я до него ещё доберусь. Виноват я, потому что не захотел приехать раньше, чтобы всё объяснить тебе, и допустил это. А ты – нет. Ты ни в чём не виновата, Мэри.

Он не был уверен, что она понимала его слова. Ей стоило всех своих сил не отрывать взгляда от его глаз, и, похоже, только они сейчас занимали все её мысли. Им обоим непросто будет пережить всё это…

– И ты сможешь простить меня? Я убила их, Рэл!..

– Нечего тут прощать. Тебе нужно постараться заснуть. Ложись.

Мэри посмотрела на него таким преданным взглядом, что он понял: сейчас она ни на что сама не способна. В подтверждение серьёзности своих слов Габриэль встал и несильно надавил на её плечо, заставляя лечь. Девушка тут же перевернулась на правый бок, оказываясь лицом к стене, и, поджав колени к груди, ещё сильнее заплакала. Оставлять её наедине со своими мыслями было никак нельзя.

– Я нашёл Джи, – сообщил Габриэль. Он рассчитывал, что его рассказ о хорошем поможет ей переключиться на что-то другое и постепенно заснуть. – Увидел его Валета, когда заехал в конюшни Имперского Города, чтобы поменять лошадь, и вспомнил, как он говорил, что отправляется на дело в столицу. Это была такая удача. Мне пришлось обойти половину гостиниц, прежде чем я нашёл его, но я его всё же нашёл – это самое главное. Я так спешил, что не успел толком ничего объяснить, но Джи всё понял с полуслова и даже почти не спорил, когда я начал настаивать на его побеге из Сиродила. Сейчас он, наверное, уже на полпути к кораблю, на котором уплывёт туда, где Тёмное Братство его не достанет. А когда я вычислю и убью предателя, то напишу Джи письмо с просьбой вернуться.

Мэри затаила дыхание и слушала его. Значит, это работало.

– Этот предатель уже очень давно в Братстве. Возможно, тебе говорили, что предателем был Дамир Терребиус, но это не так. Его подставили, а потом убили, и я клянусь тебе, Мэри, я отомщу. За них всех. За отца. И за нас с тобой. – Он говорил спокойно и монотонно, не позволяя себе эмоций и не повышая голоса. – А потом – посмотрим. Я не знаю, что будет дальше, но у меня всегда была мечта работать в собственной кузнице. И вот сейчас у меня появилась такая возможность, и я не хочу упускать её. Ты тоже найдёшь своё место. Сейчас всё кажется бессмысленным, кажется, что ничего уже нельзя изменить. Но мы найдём с тобой силы пережить это. Всё обязательно наладится, и ты тоже исполнишь свою самую заветную мечту.

Она едва слышно отозвалась:

– Мне не о чем мечтать.

– Это пока что. Постарайся ни о чём не думать. Тебе нужно успокоиться.

Габриэль наблюдал, как незаметные пятна лун выписывают дугу над городом, как расползается туча на горизонте, а Мэри всё никак не могла прийти в себя. Тогда он спустился вниз и негромко постучал в комнату Таласмы. Хозяйка так и не уснула больше – из-под её двери просачивался свет.

– Да? – Она сразу же выглянула в зал и посмотрела на Габриэля огромными глазами, в которых отражалось сочувствие и беспокойство.

Он спросил:

– У тебя есть что-то, что помогло бы ей заснуть? Она уже который час не может успокоиться, всё плачет…

Таласма недолго подумала и уверенно кивнула:

– Могу приготовить усыпляющий отвар. Всегда действует как надо.

– Спасибо.

Каджитка вышла к прилавку, начала копаться в ящиках, ища нужные травы и выкладывая их на стол, потом зажгла небольшую жаровню. Габриэль сел рядом. Здесь была крапива, листья паслёна, какие-то высушенные синие ягоды, сморщенные шляпки неизвестных ему маленьких грибов и баночка с ароматной смесью морских водорослей. Было видно, что Таласма не в первый раз проделывает такое и уже хорошо знает рецепт.

Она вдруг поставила перед ним кружку пива.

– Ты ещё даже денег с меня не взяла, – напомнил Габриэль. Белая пенка на поверхности кружки тихо шипела и постепенно опускалась.

– Ты всегда платишь, – объяснила тавернщица. – Да и требовать с тебя сейчас… Потом рассчитаешься.

Эти слова прозвучали очень вовремя, потому что в кошельке Рэла осталось только несколько монет.

Таласма резала травы, выдавливая зелёный сок, мяла сухие листья в ступе, смешивала их с ягодами. Потом она выложила всё это на дно ковшичка, залила водой и поставила на огонь.

– Сейчас закипит – и готово. – Габриэль ничего не ответил, тогда каджитка всё же решилась спросить: – Что с ней случилось?

– Потеряла близких.

Рэл давно придумал этот ответ на случай, если она начнёт интересоваться. В конце концов он даже не солгал.

– Мне жаль. Но… хорошо, что у неё есть ты. Как вспомню вас… – Каджитка улыбнулась. – И теперь ты так заботишься о ней.

Габриэль только покачал головой.

– Это только со стороны так кажется. В День Шутника мы просто были пьяны, а больше нас ничего и не связывало. Так что нет, Таласма, я не привношу в её жизнь ничего хорошего.

– Другой бы ушёл сейчас.

– Не бросать же её в таком состоянии.

– Именно об этом я и говорю. Хорошо, что ты с ней.

Отвар закипел, и каджитка дала ему несколько минут постоять на огне, а потом сняла ковш и перелила всё в широкую глиняную миску – так быстрее остынет.

Габриэль быстро допил пиво, взял миску в руки и осторожно поднялся по лестнице, боясь расплескать хоть каплю. Когда он открыл дверь, Мэри посмотрела на него заплаканными глазами и призналась:

– Я думала, что ты навсегда ушёл.

– Почему? – Голос Габриэля по-прежнему звучал невозмутимым спокойствием. – Я ведь сказал, что не брошу тебя.

– Как тебе удаётся оставаться таким равнодушным?

– Вот, – он протянул ей отвар, – выпей. Должно стать легче.

Мэри дрожащими руками взяла горячую миску. Сейчас она напоминала ему запуганного дикого зверька, хотя ещё недавно она пыталась быть такой гордой и сильной, что никто и представить не мог, что сможет её сломить.

– И всё же… – Она сделала осторожный глоток. – Тебе… всё равно?

– Пей.

Мэри поняла, что объяснять ей свои чувства Габриэль не станет, потому небольшими глотками выпила весь отвар и вернула ему миску.

– А теперь ложись и ни о чём не думай, – потребовал Рэл, садясь рядом с ней. Волны её густых волос ласково заскользили на его пальцах. Мэри вздрогнула. Будто его близость могла её напугать. Хотя такая – может и могла.

Пока он гладил её, перебирая тёмные пряди в руке, Мэри перестала дрожать от непрерывных слёз. Её дыхание выровнялось, она начала посапывать во сне, и Габриэль медленно убрал руку, чувствуя себя бесконечно благодарным алхимическим способностями Таласмы. Он подождал ещё какое-то время, наблюдая за глубоким крепким сном девушки, а потом взял ключ, вышел из комнаты и закрыл дверь снаружи.

Когда он спустился, каджитка ждала его, сидя за столиком перед лампой. Она выглядела очень уставшей, но не могла себе позволить пойти спать – слишком волновалась за своих полуночных посетителей.

– Заснула, – коротко сообщил Рэл. – Спасибо…

– Да было бы за что. – Таласма пожала плечами.

– Что не осталась равнодушна. Мне нужно уйти на какое-то время. Не отпускай её никуда, пока я не вернусь. Вот ключ.

– Неужели твоё дело настолько срочное? Сейчас ночь!

– Срочное.

Таласма видела, что Габриэль настроен очень серьёзно, потому не решилась спрашивать о чём-то ещё и пообещала, что приглядит за Мэри.

Он вышел из «Дуба и патерицы» и быстрым шагом направился обратно к дому Касты. Ночь была достаточно темна, чтобы помочь ему остаться незамеченным и не вызвать подозрений, однако луны уже опускались к горизонту. Ещё час-два – и небо начнёт светлеть, а улицы города будут всё больше и больше наполняться людьми. Попадаться кому-либо на глаза по неизвестной причине не хотелось.

Проходя мимо храма, Габриэль замер и посмотрел на высокие шпили, поймав себя на странной мысли о том, что понимает свою мать. Когда ей стало страшно, она поверила в Богов, которым никогда не поклонялось. Ему тоже страшно? Он настолько перестал верить в себя, что нуждается в помощи? Неожиданно вспомнилась и та белая тень в Чейдинхоле: обычные люди не ходят в храм до рассвета. Спросить бы того ночного паломника, стало ли ему легче?

Потому что Габриэлю было невыносимо тяжело.

Он зашёл в дом и сразу же увидел Аркуэн, которая сидела у холодного камина и держала в руках брошенный здесь меч Мэри. На лезвии уже засохла кровь.

– Признаться, я не тебя надеялась здесь увидеть. – Аркуэн и впрямь выглядела удивлённой. По её сведениям, Габриэль сейчас должен был быть на другом конце провинции.

Он вдруг понял, что очень зол на неё.

– Пришла посмотреть на результаты своей работы?

– Моей? Это был приказ Слушателя. На это была воля Ситиса.

– Так сделала бы всё сама. Зачем надо было промывать Мэри мозги своей религиозной чушью?

– Так это ты забрал её.

– В том-то и дело что “забрал”. – Габриэль начал повышать голос. – Она сидела здесь, смотрела на свои руки и не могла понять, зачем сделала это. А потом она несколько часов без остановки плакала и просила убить её.

Аркуэн не собиралась идти на поводу у его эмоций.

– Ты обвиняешь в этом меня?

– И только тебя! Наплела ей про своего Ситиса и его волю, а как ей дальше жить с тем, что она сделала? Теперь, когда осознание этого пришло? Этого ты ей не сказала.

– Ещё скажу, если она захочет стать Душителем. Если нет, то продолжит медленно терять рассудок.

Габриэль сделал несколько шагов навстречу Аркуэн, и его резкость всё же заставила её вздрогнуть.

– Даже не смей снова к ней приближаться. Я знаю, что ты прекрасно манипулируешь людьми, но её жизнь ты и без того уже сломала. Так что не смей.

– Не забывай, что она не маленькая изнеженная девочка. Она Тёмная сестра, дело которой – убивать.

– И она этим не гордится. А теперь уходи отсюда. Я сожгу тела.

– У нас есть человек, который всё здесь приберёт.

– Который расчленит их и вынесет по частям из города в мешках?

– А ты предлагаешь сжечь тут всё? Убежище, дом? Весь город?

– Если понадобится – и весь город сожгу к Дагону. Плевать.

Аркуэн плавно поднялась на ноги, положила меч на кресло и сказала:

– Валяй. Делай что хочешь, Рэл. Мне тоже плевать уже на всё.

Она посмотрела на него таким взглядом, что Габриэль понял: Аркуэн и сама безумно от всего устала. Ей тоже было непросто. Ей тоже приходилось выглядеть сильнее, чем она есть, чтобы не сломаться от происходящего. Чтобы не сломались другие.

Или же этот взгляд был очередной её уловкой, чтобы Габриэль ей поверил.

*

Так страшно было видеть их такими. Худыми. Слабыми. Безвольными.

Мёртвыми.

Сколько жизней он уже отнял, сколько трупов видел. Да он сам уже наполовину мертвец, но такой пустоты в груди никогда не чувствовал. Не понимал, как вспоминать о них теперь. Как принять то, что они в самом деле погибли. Как убедить себя в их смерти. Он даже об отце с матерью до сих пор иногда думал так, будто они ещё здесь. Просто не рядом. Хотя уже столько времени прошло.

А сейчас – вот они. Перед ним. А он всё не может поверить в реальность произошедшего. Знает, что случилось. Но будто не с ним, не сейчас, не здесь. Будто совсем скоро он проснётся и выяснит, что это был сон. Во сне всегда так: кажется, что всё взаправду, но до конца поверить в страшную истину не получается.

Он бережно опустил её тело рядом с остальными – в тренировочном зале, где особенно плотно закрывалась дверь (на всякий случай), – и опустился на колени, сосредотачиваясь.

Вот осторожная искра неуверенно блеснула на плотной ткани платья Касты, прожигая в нём чёрное пятнышко. Потом осмелела, поползла тлеющей червоточиной в разные стороны, оставляя за собой дорожку пепла, перепрыгнула на белые волосы и вспыхнула гордым огнём, быстро переметнувшимся куда-то ещё. Вскоре всё вокруг обратилось в голодный погребальный костёр, выжигающий бездонную пропасть в его груди, и Габриэль не нашёл больше сил думать о случившемся. Формулу столь мощного огненного заклинания ему подарила Леонсия после его первого контракта. Теперь же она сама в нём и сгорает.

Он чувствовал, как магическое пламя лижет ему руки тёплыми языками и слышал треск сгораемых в нём тел – остальное перестало для него существовать. Были только пламя и пепел.

А потом он и сам стал пеплом.

Тьма отпустила его не сразу. Когда он открыл глаза, она ещё стояла перед ним густым непроглядным облаком, но потом взгляд прояснился, и Габриэль увидел покрытый копотью потолок. В комнате было пусто – огонь выжег всё, оставив после себя только серый слой золы, и добрался до двери, чтобы проникнуть в другие части Убежища и всё разрушить. Но обитая железом дверь выстояла, как Габриэль и предполагал.

Он посмотрел на свои руки. Ожогов не было. Магия огненного щита всё-таки сработала.

Когда он снова открыл глаза, сил всё ещё не было. Даже дышать приходилось с большим трудом, но Габриэль понимал, что должен выбраться отсюда на улицу. Видеть эту комнату не хотелось. Потому он заставил себя подняться, борясь с головокружением, и медленно направился к выходу, ничего перед собой не видя. От привкуса гари во рту тошнило. В ушах до сих пор ревело пламя.

Выбравшись из подвала, Габриэль с безразличием заметил, что уже близится полдень. Он практически не отдавал себе отчёта в собственных действиях, не обращал внимания на тревожные взгляды прохожих и упрямо шёл к «Дубу и патерице», даже не помня зачем. Ему ни до чего не было дела.

Зайдя внутрь, он подошёл к Таласме, попросил у неё ключ и поднялся в комнату к Мэри. Он не знал, о чём сейчас говорить, потому в мутном разуме мелькнула короткая мысль: лишь бы она ещё спала. Мелькнула – и тут же забылась.

Мэри не спала, но уже и не плакала. Она лежала на кровати, пронзая отрешённым взглядом стену, но появление Габриэля заставило её испуганно посмотреть в его сторону. И Рэл увидел в её глазах настоящий ужас.

– Что с тобой случилось?.. – Она слезла с кровати, приблизилась и коснулась холодной рукой его щеки. Он почему-то вздрогнул.

И не сумел ничего сказать.

– Рэл, ты в порядке?

– …да.

Габриэль сделал шаг в комнату и тут же упал без сил.

*

За окном шумел сильный дождь, и ветер гремел открывшейся ставней, заставляя старые петли болезненно стонать. Было сумеречно, мягкий полумрак обволакивал комнату и не сразу позволил разглядеть высокую худую женщину, сидящую подле кровати и смотрящую в окно.

– Где Мэри?

Аркуэн медленно повернулась к нему, её холодный взгляд был спокоен и холоден. Голос прозвучал так же:

– В Рейлесе. И она быстро придёт в себя. А вот начёт тебя я сомневаюсь.

Габриэль приподнялся на локте. Сил на злость не осталось. Да и слова эльфийки до него доходили не сразу.

– Хорошо, что у тебя хватило ума не сжигать всё Убежище и не ставить под угрозу безопасность города, – продолжила Аркуэн. – И я рада, что ты сам остался жив.

– Аркуэн… – В горле было до скрежета сухо, потому голос прозвучал слабо. – Не забирай Мэри. Не заставляй её больше…

– Хватит уже волноваться о ней. Она сама пошла на это и сама решит, как теперь с этим жить. – Аркуэн расстегнула сумку и вынула прозрачный флакон, в котором плескалась мутная жидкость. – Выпей.

Рэл не спрашивал, что это. Ему не сразу удалось вынуть пробку ослабшими пальцами, а Аркуэн молча смотрела на него выразительным взглядом, в котором Габриэль видел то сочувствие, то нечто сродни восхищению. И он не понимал её.

Потому спросил прямо:

– Зачем ты здесь?

– Ты вывел ситуацию из-под контроля, Габриэль. И сейчас я понимаю, что Люсьен вовремя отговорил меня совершать ошибку. Контролировать тебя у меня не получается.

Габриэль выпил зелье, и дышать стало значительно легче. Силы, растраченные на столь ужасное заклинание, очень медленно возвращались. Аркуэн усмехнулась:

– У него, я смотрю, тоже.

– И чего мне ожидать, когда я вернусь в Чейдинхол?

– Думаешь, он не знал, что ты рванёшься сюда? Люсьен давно уже привык к таким выходкам за время работы с Дамиром.

Имя отца напомнило Габриэлю о том, что Очищением ничего не закончилось. Может, Слушатель считает иначе, но Габриэль знал, что они всё ещё в большой опасности, потому у него не было времени на отдых. Он поднялся на ноги.

– Не в курсе, где сейчас Дафна?

– Я давно её не видела.

– А Матье?

Аркуэн поспешила его приструнить:

– Рэл, сейчас тебе нужно вернуться к Люсьену. Теперь ты не рядовой убийца, который большую часть времени делает то, что ему вздумается. Теперь ты Душитель. Отнесись к этому серьёзно.

Он обдумал её слова.

– Ты права. Что будет с Мэри?

– Не волнуйся, я о ней позабочусь.

Эльфийка сказала это очень трепетно и участливо, так, что Габриэль ей поверил – сейчас, когда несчастной Мэри здесь не было. Сейчас он понимал, что у него и без неё есть поводы для беспокойства.

Он по привычке осмотрел комнату, вспомнил, что у него нет с собой никаких вещей и попросил:

– Можешь дать в долг?

– Без проблем. Только раньше утра ты отсюда не выйдешь. Хватит с тебя ночных прогулок под дождём.

========== Глава 12 ==========

К утру тяжёлая туча ушла дальше на север, и над центральной частью Сиродила выглянуло солнце. Габриэль не спешил. Он всё ещё чувствовал выворачивающую на изнанку боль в груди после потери магических сил, потому ехать верхом было опасно: дорога перед глазами часто расплывалась тёмными пятнами, уставшее тело не слушалось, мышцы болели, свербела раненая рука. Валет, кажется, чувствовал состояние своего всадника и вышагивал спокойно и ровно, монотонно цокая подковами.

В Имперском Городе Габриэль сделал длительную остановку: пообедал в трактире перед Мостом Талоса и забрал Гарпию из местной конюшни. В отличие от Валета, вороная щадить нового хозяина не собиралась и вела себя крайне норовисто, не позволяя ему расслабляться.

Так что к Чейдинхолу он добрался только к полуночи третьего дня, вымотанный дорогой и минувшими событиями, но сразу решил наведаться в Фаррагут и не откладывать встречу с Уведомителем.

Лашанс работал за алхимическим столом над новым ядом, и этот процесс настолько завладел его вниманием, что, когда Габриэль спустился в подземелье, он никак не отреагировал на его появление. У Рэла не было сил волноваться об этом. Наверное, он должен был переживать, что ослушался приказа Уведомителя, уехал в Коррол без предупреждения и пытался остановить Очищение вопреки решению Слушателя… но ему было плевать. Он опустился в кресло, прикрыл глаза и спокойно стал ждать, когда Люсьен закончит возиться с ядовитыми травами и ягодами аронии.

В тишине старинной крепости, нарушаемой лишь осторожным стеклянным звоном работы алхимика, мысли и воспоминания нахлынули с разрушительной силой. Оставшись наедине с самим собой, Габриэль снова невольно начал думать о Леонсии и Тавэле, о Фалько, который, наверное, ещё надеется дождаться их в обозначенном месте встречи, о Мэри, сквозь слёзы смотрящей на свои окровавленные руки, о Дафне, которую сейчас очень хотелось увидеть, и об отце с матерью. А ещё о самом себе. О том, каким он всегда хотел быть и каким стал на самом деле. Вспомнилась та маленькая девочка в замке Анвила, жизнь которой он отнял без капли сожаления, не тратя много времени на раздумья. Он ненавидел себя.

Мерный убаюкивающий стук стеклянных приборов вдруг затих.

– Разговор можно отложить до утра, – спокойно предложил Люсьен, и его тихий голос сейчас показался громче ночного ветра.

Габриэль не хотел ничего откладывать.

– Что будем делать дальше?

Имперец кивнул, понимая такую решительность, потом встал, снял с верхней полки небольшой ларец и убрал в него только что сваренные яды.

– Во всей этой истории есть пара моментов, до которых я сам никогда не мог добраться. – Габриэль заметил, что Люсьен старается говорить осторожно, следит за словами. – Я рассказывал тебе, что Дамиру приходилось скрываться от Чёрной Руки. Он пытался найти предателя, чтобы оправдать себя, и вскоре сообщил мне, что у него что-то есть. Только передать эту информацию не успел. Я на протяжении всех этих лет строил самые безумные догадки о местонахождении его убежища, но ничего не нашёл. А теперь у меня есть ты.

Габриэль не совсем понимал, к чему он ведёт.

– И ты думаешь, что мне это удастся? Я всё это время даже не знал, кем он был. Как я пойму, где его убежище?

– Дафна должна знать.

– И почему ты сам не мог спросить её об этом?

– Спрашивал. Она ответила, что не знает. Но мне показалось, что она солгала.

– То есть мне она скажет?

– То есть ты мог бы попытаться найти способ всё узнать, не вызывая подозрений. Дафна не доверяет мне. Она винит меня в смерти брата, и… я её понимаю. А тебе она доверяет.

Габриэль считал эту затею крайне странной и заранее обречённой на провал. С другой стороны, их дом в Лейавине давно был продан, из вещей осталась только небольшая коробка у Дафны, которую она куда-то спрятала, и возможность найти место, где отец какое-то время жил, выглядела заманчивой.

– И как ты себе это представляешь?

Люсьен ухмыльнулся:

– Придумаешь что-нибудь.

– Хорошо, – согласился Рэл. – Постараюсь сделать всё возможное.

– Ты сделаешь даже невозможное, Терребиус.

От этих слов пробрала неясная дрожь. Габриэль заставил себя это побороть и спросил:

– А что насчёт второго момента?

Лашанс отчего-то помрачнел.

– Это крайняя мера. Если с убежищем ничего не получится.

Рэл понял, что больше Люсьен ничего ему не скажет, и осмелился предположить:

– Что если это Сара?

Уведомителя ничуть не удивило такое обвинение.

– И я прекрасно понимаю, почему ты сделал такой вывод, – ответил он. – Всё замечательно подходит: безумец с колоссальными магическими способностями, приближённый Слушателя, профессиональный убийца… Он прекрасно вписывается в роль предателя. Да к тому же ещё и предложил Очищение. Всё так удачно складывается, прямо как в тот раз с Дамиром и историей о Кэмлорнском Охотнике.

– Считаешь, что Сара не виноват?

– Я хочу, чтобы у меня были не только домыслы. Нам нужны улики, Рэл. Хоть что-то.

Слова Люсьена звучали разумно. Габриэль решил сразу перейти к делу:

– Не знаешь, где сейчас Дафна?

– Из провинции она точно сейчас бы не уехала, в Братстве не появлялась. Скорее всего, играет свою роль в Бруме.

– Значит, туда я и отправлюсь.

Рэл не собирался оставаться в Фаррагуте, потому резко поднялся и быстрым шагом прошёл к выходу. Люсьен за его спиной тихо сказал самому себе:

– А я пока что присмотрюсь к Саре…

*

Ночь в Чейдинхоле была ясной и свежей. По поверхности реки стелился густой туман и растекался среди молодых деревьев на берегу. В тёмном небе мерцали звёздные осколки, пахло летней свежестью: сырой землёй, цветами и сухими травами. И эта умиротворительная меланхолия была настолько всепоглощающей, что сопротивляться ей не получалось.

Рэл посмотрел вверх и шумно выдохнул – в воздух вырвалась белая струйка пара. Он вновь остановился под витражами, переливающимися в свете лун. Будто что-то внутри не позволяло пройти мимо. Он мог бы сделать над собой усилие и идти дальше, но почему-то образ того ночного паломника никак не уходил из памяти. И он сделал над собой другое усилие.

Он открыл дверь.

Внутри оказалось очень тепло и спокойно. На главном алтаре мерно коптили свечи, и их свет едва ли справлялся с ночным мраком, но большего и не требовалось: кроткие огненные мерцания под высокими тёмными сводами создавали удивительный уют, которым хотелось наслаждаться. Однако Габриэль чувствовал себя странно. То ли из-за того, что воздух был насыщен мягкими ароматами благовоний, от которых у него кружилась голова, то ли из-за осознания нелепости своего пребывания здесь.

Он стоял один посреди огромного длинного зала и смотрел, как у его ног переливается лунная дорожка, просочившаяся сквозь цветные витражи. Мать пришла сюда в поисках защиты. Пришла к Богам, чтобы больше не бояться. А он зачем здесь? Он не испытывал страха перед судьбой, не искал помощи, не надеялся на прощение кого-то свыше. Имел ли он право находиться здесь? Он, отнявший столько жизней и предавший столько людей?

Габриэль поднял глаза к центральному витражу и, ничего в нём не увидев, развернулся.

– Уже уходишь? – вдруг прозвенел за спиной мелодичный женский голос. Габриэль посмотрел по сторонам и увидел молодую эльфийку, молившуюся у одного из малых алтарей. Он не заметил её сразу из-за большой колонны, держащей свод часовни, но сейчас, когда она позволила себя обнаружить, сердце на долю секунды перестало биться. Она была высокой и стройной, как Леонсия, с такими же белыми волосами и мягкими чертами лица.

Ответить пришлось честно:

– У меня нет права находиться здесь.

– Но ты ведь не по ошибке здесь оказался. – Эльфийка ласково улыбнулась и села на одну из скамей спиной к нему. – Присядь.

Габриэль не хотел оскорбить её, но и на беседы не был настроен.

– Извини, но мне правда лучше уйти.

– В тот раз ты просто стоял рядом, сегодня решился зайти внутрь. Надеюсь, в следующий раз ты осмелишься посидеть здесь со мной или в одиночестве, если хочешь.

Её голос звучал так чарующе, что Габриэлю начинало казаться, будто всё это происходит не с ним. Эта эльфийка вызывала очень странные чувства.

– Так это ты была.

– Извини. Не хотела тебя пугать.

Её слова сбили Габриэля с толку.

– Почему ты считаешь, что напугала меня?

– Ты так не хотел попадаться кому-то на глаза… Может, если бы я тогда не вышла, то ты уже в тот раз решился бы.

Девушка продолжала сидеть к нему спиной. Она держала благородную осанку, и через лёгкую ткань светлого платья были видны выступающие кости лопаток и позвоночника. Рэл не представлял, как вообще можно быть такой тощей и ещё дышать.