Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"
Автор книги: Елена Завадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)
Глава 12: “Ниче”
Глава 12: “Ниче”
От лица Артема
Шёл по коридору, руки в карманах форменных брюк, рюкзак болтался на одном плече, взгляд упёрся в линолеум. Дима и Санёк что-то обсуждали – FIFA, новый патч, какие-то читы. Слова проплывали мимо, не задевая. Голова гудела, словно кто-то изнутри долбил молотком по вискам. Не спал нормально уже дней пять. Может, больше.
– Тёма, ты чё молчишь? – Димка толкнул меня в плечо. – Слышь, в субботу к Саньку идём, в футбольца рубиться на плойке. Идёшь?
Пожал плечами:
– Не знаю. Может.
Санёк хмыкнул:
– «Может». Ты вообще в последнее время как зомби ходишь. Надо тебя расшевелить. Нельзя же так, мужи. Я понимаю, что ты… – и друг замолчал, думал, что, видимо, напомнит мне об отце. А он не смог бы этого сделать. Нельзя напомнить о том, о чём ты не забывал.
Хотел огрызнуться, но поднял взгляд и замер – у окна стояла Варвара.
Тёмные волосы собраны в высокий хвост, белая блузка, юбка, высокие сапоги. Руки скрещены на груди. Разговаривала с Олесей и Ирой – спокойно, немного высокомерно, как будто обсуждала что-то неинтересное. Варвара всегда так держалась – будто она не здесь, а где-то выше, дальше, в другом мире, куда простым смертным вход заказан.
Видимо, почувствовала взгляд. Повернула голову, посмотрела прямо на меня.
Секунда. Две.
Сжал кулаки в карманах, смотрел в ответ – упрямо, зло, не отводя глаз.
«Ну что? Смотри. Я не отвернусь первым.»
Варвара подняла бровь – чуть-чуть, едва заметно. На губах мелькнула высокомерная усмешка. Потом резко отвернулась, продолжила разговор с подругами, будто меня вообще не было.
Почувствовал, как внутри вспыхнуло. Жгло где-то под рёбрами, острой, противной злостью.
«Вот стерва. Специально отвернулась. Типа я ей не интересен. Типа я вообще никто.»
– Эй, Тёмыч, ты чё встал? – Санёк потянул меня за рукав.
– Ничё, – буркнул и пошёл дальше, чеканя шаг так, что пятки стучали по линолеуму.
Димка хитро прищурился, посмотрел на Варвару, потом на меня:
– О, понял. Твоё «ничё» тебя тоже взглядом буравит.
Дёрнул плечом:
– Заткнись.
– Не, ну чё ты? – Санёк хихикнул. – Она ничё так. Только холодная какая-то. Вечно смотрит, типа все вокруг мусор. Бр-р. Я бы не смог мутить с такой.
– Да и вообще, она из тех, – добавил Димка, понизив голос. – Отец у неё кто, все знают. С ней никто особо не связывается. Тем более ты её уже выручал с Колотовым. Она что, даже спасибо не сказала?
– Сказала, – буркнул. – Один раз. Больше не подходила.
– Вот видишь, – Санёк пожал плечами. – Типа долг закрыла – и забыла. Такие они, эти принцессы. Ты ей не интересен, брат. Смирись.
Остановился, развернулся к Саньку. Голос вышел резче, чем хотел:
– Мне и не надо, чтобы интересовал. Мне пофиг на неё.
Димка и Санёк переглянулись. Димка хмыкнул:
– Ага. Пофиг. Видно по тебе.
Ничего не ответил, развернулся и пошёл дальше. Щёки горели. За спиной Санёк что-то ещё говорил, но слова тонули в гуле коридора.
«Пофиг. Правда пофиг. Она меня не замечает? Ну и ладно. Мне вообще не нужна эта ледышка. Вечно такая... гордая. Типа королева. А сама что? Папочка за неё всё решает. Без охраны даже в школу не ходит.»
Но внутри что-то скребло – настойчиво, как занозу невозможно вытащить. И злило это ещё больше.
От лица Варвары
Отвернулась от Артёма, прижала руки к груди. Пульс участился – раздражающе, непонятно.
«Опять он на меня так смотрит. Как будто я ему что-то должна. Я уже спасибо сказала за Колотова. Один раз. Чего он хочет?»
– Варь, ты чё встала? – спросила Олеся. – Мы про кино говорим. Ты идёшь с нами в субботу или нет?
– Да ничё, – попыталась улыбнуться. – Просто задумалась. Пойдём.
Ира хитро прищурилась, посмотрела на спину Артёма, который уходил по коридору:
– На Власова смотрела?
Поморщилась:
– Нет. Зачем он мне?
– Ага, «зачем», – Олеся хихикнула. – Варь, ты на него постоянно поглядываешь. Что-то между вами есть?
– Ничего нет! – резко повернулась к подругам. – Он же... Просто... у него отец умер. Вот я и подумала, что он... В общем, мне его жалко. Как одноклассника.
– Жалко? – Ира усмехнулась. – Варь, у тебя взгляд не жалостливый был. Признайся уже.
– Заткнись, Ир, – бросила холодно, и Ира сразу замолчала, опустила глаза.
Знала, что так нельзя – огрызаться на подруг, обрывать их. Но внутри бурлило раздражение, которое не могла объяснить.
«Жалко? Да. Жалко. У него отец умер. Я же знаю, каково это. Когда мамы не стало, я тоже... Но это не значит, что я на него запала! Это просто сочувствие. Ничего больше.»
Олеся осторожно тронула её за плечо:
– Варь, прости. Мы не хотели...
– Всё нормально, – выдохнула, расслабила плечи. – Просто... Власов – это не... Он не мой типаж. Понимаете? Он слишком... обычный. Неуклюжий. Грубый. Ходит как медведь, вечно с этими своими дружками. Что я с ним вообще делать буду?
– А кто твой типаж? – спросила Ира осторожно.
Задумалась. В голове мелькнул образ – высокий, спокойный, уверенный. Плавные движения, твёрдый голос. Никогда не мечется, не кричит. Знает, что делать. Защищает, но не суетится.
Не понимала, откуда этот образ – он просто был. Всегда был. Как эталон, к которому инстинктивно тянулась.
– Такой... взрослый, – сказала наконец. – Уверенный. Не мальчишка, который даже слова связать не может.
Олеся и Ира переглянулись. Олеся хмыкнула:
– Варь, таких в школе нет. Может, тебе сразу в институт?
Усмехнулась:
– Может, и правда.
Пошли по коридору, и краем глаза видела спину Артёма – широкие плечи, рыжая копна волос, походка немного развалистая, тяжёлая.
«Он совсем не такой. Он грубый. Неотёсанный. Даже говорить нормально не умеет – вечно огрызается, бурчит что-то. А после драки с Колотовым подошёл, посмотрел на меня – и ничего не сказал! Стоял, как истукан. Типа я сама должна была догадаться, что он хотел. Неумеха.»
Но что-то внутри тянуло – странное, непонятное чувство, от которого хотелось сбежать.
От лица Артема
На перемене шёл к столовой – голова всё ещё гудела, хотелось есть. Марк и Витя отстали где-то, болтали с девчонками из параллельного.
Свернул за угол – и столкнулся с Варварой.
Лоб в лоб.
Она шла быстро, смотрела в телефон, не подняла глаз. Ударились плечами – не сильно, но достаточно, чтобы она отшатнулась, выронила телефон.
Телефон упал на пол с глухим стуком.
Варвара замерла, посмотрела на него, потом на меня. Глаза сузились:
– Ты ничего не попутал, Власов? – опешила Варя.
Почувствовал, как внутри что-то словно сдавило. Наклонился, поднял телефон, протянул ей:
– Ты сама в телефон уткнулась. Смотреть надо, куда идёшь.
Варвара выхватила телефон из руки, осмотрела экран – цел, без трещин. Облегчённо выдохнула, потом снова посмотрела на меня:
– Я смотрела. Это ты выскочил из-за угла, как...
– Как кто? – скрестил руки на груди, смотрел на неё сверху вниз – был выше на полголовы. – Договаривай.
Варвара сжала губы. Глаза блеснули – злостью, раздражением.
– Как танк, – бросила холодно. – Ходишь, расталкивая всех. Видеть никого не хочешь.
– Ага, – усмехнулся. – А ты как принцесса. В телефон втыкаешься, типа тебе все дорогу уступать должны.
Варвара вспыхнула – щёки покраснели, глаза сузились ещё сильнее:
– Я не принцесса!
– Да ладно? – наклонился ближе, смотрел ей прямо в глаза. – Вечно ходишь с этими своими подружками, смотришь на всех как на мусор. Типа мы все тут для тебя никто. Типа ты особенная.
Варвара сделала шаг вперёд, упёрлась ладонью в грудь – сильно, резко:
– А ты что, думаешь, раз Колотова избил, теперь я тебе что-то должна? Я уже спасибо сказала. Один раз. Хватит с тебя?
Смотрел на её руку на своей груди, потом на её лицо. Внутри закипало – от злости, от обиды, от чего-то ещё, чего не мог назвать.
– Я ничего от тебя не хочу, – сказал тихо, но жёстко. – Мне ты не нужна. Совсем. Понятно?
Варвара дёрнула рукой, убрала ладонь.
Сжал кулаки. Хотелось что-то сказать, огрызнуться, но слова застряли в горле. Просто смотрел на неё – на эти тёмные глаза, на изгиб губ, на непокорную прядь волос, выбившуюся из хвоста.
«Ненавижу её. Ненавижу. Она такая... такая...»
Варвара словно ждала чего-то. Не дождалась. Фыркнула, развернулась и пошла прочь, чеканя каблуками по линолеуму.
Стоял, смотрел ей вслед. Внутри всё горело.
«Вот стерва. Холодная стерва. Думает, она лучше всех. Думает, я ей не ровня. Ну и пошла она. Мне правда пофиг.»
Но руки всё ещё дрожали – от злости или от чего-то другого, не понимал.
От лица Варвары
Свернула за угол, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза. Дыхание сбилось – резкое, частое, как после бега.
«Хам. Грубиян! Как он смеет так со мной говорить? 'Принцесса'! 'Смотришь на всех как на мусор'! Да кто он вообще такой? Обычный мальчишка, который даже...»
Разжала кулак, посмотрела на ладонь – ту самую, которой упиралась ему в грудь. Пальцы ещё помнили тепло его тела, твёрдость мышц под рубашкой.
«Стоп. О чём я думаю?»
Встряхнула головой, выпрямилась. Пошла по коридору, стараясь дышать ровно.
Внутри всё ещё скребло – раздражающе, непонятно. Не хотела думать о нём. Не хотела вспоминать, как он молчал, когда она ждала ответа. Как смотрел – упрямо, зло, но почему-то не отступил.
«Почему он так смотрел? Почему молчал? Придурок.»
От лица Артема
Пришёл домой в четыре часа, хлопнул дверью так, что в прихожей задребезжали вешалки. Швырнул рюкзак на пол, стянул куртку – резко, зло, словно она мешала. Бросил шапку на полку, та свалилась. Поднял и бросил ещё раз. Шапка снова упала. Разозлился и пнул головной убор. Постоял, посмотрел на неё пару минут. Вздохнув, поднял и понёс в корзину для грязного белья.
Рита вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Посмотрела на него – лицо хмурое, брови сведены, губы сжаты в тонкую линию.
«Что-то случилось. Опять.»
– Привет, Тёмушка, – сказала она осторожно. – Как день?
– Нормально, – буркнул, не поднимая глаз. Наклонился, стал развязывать шнурки на ботинках – дёргал их так, словно они его лично обидели.
Рита молчала, смотрела на него. Она знала своего сына – когда он так себя вёл, лучше не давить. Дать время. Пусть остынет, а потом поговорить.
– Поешь? – спросила она.
– Не хочу.
– Тём, ты со вчерашнего вечера...
– Сказал – не хочу! – огрызнулся, поднял голову, посмотрел на неё – глаза злые, но в них что-то ещё читалось. Обида? Растерянность? – Прости, мам. Я правда не голоден.
– Хорошо. Не хочешь – не надо. Но если захочешь поесть или... поговорить – я на кухне. Ладно?
Помолчал, потом кивнул коротко. Подхватил рюкзак, пошёл в свою комнату. Дверь закрылась – не хлопнул, но закрыл плотно.
От лица Риты
Осталась сидеть в прихожей. Смотрела на закрытую дверь.
«Школа? Ребята? Или... девочка? Боже, он же ещё ребёнок. Пятнадцать лет. Да, уже не ребёнок.»
Вспомнила себя в его возрасте. Как за ней пытались ухаживать мальчики, а она была тайно влюблена в телохранителя, который возил её в школу и забирал оттуда.
«Максим... Господи, как же мне тебя не хватает. Ты бы знал, что сказать Тёме. Ты бы поговорил с ним по-мужски. А я... я что могу? Я мать. Он мне не расскажет про девочку. Не расскажет, что его ранит.»
Встала, пошла на кухню, налила себе чай из заварника – остывший, долила кипятка, уставилась на чашку.
Через полчаса дверь комнаты Артёма открылась. Он вышел, прошёл на кухню, сел напротив. Молчал, смотрел в стол.
Ждала.
– Мам, – сказал он наконец тихо, – а как... ну, если девчонка... сверстница... как с ней... ну, чтобы она не думала, что ты идиот?
Осторожно поставила чашку на стол. Смотрела на него – на его покрасневшие уши, на сжатые кулаки на коленях, на упрямо опущенный взгляд.
«Девчонка. Сверстница. Боже, мой мальчик уже влюбился. И набрался смелости матери об этом сказать. Ни в коем случае не глумиться! Закроется.»
Усмехнулась мягко:
– Тёмушка, в вашем возрасте это сложно. Девочки развиваются быстрее эмоционально. Вы, мальчики, для них – ещё дети. Я вообще считала одноклассников поголовно дебилами. Они уже хотят взрослых разговоров, серьёзных отношений, а вы ещё в компьютерные игры рубитесь.
– Но я не дурачок! – Артём вспыхнул, поднял глаза. – Я... я не такой! Я не...
– Я знаю, солнышко, – протянула руку, накрыла его ладонь своей. – Ты умный, добрый, сильный. Но ей это надо показать. Не словами – делами. Будь рядом. Не навязывайся, но будь. Помогай, защищай, но не требуй благодарности. Со временем она увидит, кто ты есть. И если она того стоит – оценит.
Артём кивнул медленно, обдумывая. Смотрел на руку матери на своей ладони – тёплую, надёжную.
– Вот что она любит, что ей нравится?
– Не знаю. Мы же не общаемся с ней.
– Вот, попробуй через общих друзей узнать о ней, проще будет контакт наладить. А может, ты и не захочешь его налаживать, узнав её ближе. Сейчас тебе нравится её образ, который ты видишь. А настоящая суть – она глубже, понимаешь?
– А если... если она меня пошлёт? – спросил тихо.
Сжала его руку:
– Тогда пошлёт. Но хотя бы ты попробуешь. Хотя бы не будешь жалеть, что промолчал. И будешь знать наверняка, что она собой представляет. Тогда тоже два выхода будет: сдаться или добиваться. А если будешь все держать себе без конкретики – это еще тяжелее.
Артём посмотрел на неё – долго, внимательно. Потом вдруг встал, подошёл, обнял – неловко, по-мужски, но крепко.
– Спасибо, мам.
Обняла его в ответ, прижала к себе:
– Всегда пожалуйста, солнышко. Всегда. Ты можешь прийти ко мне всегда с любым вопросом.
Он отстранился, пошёл обратно в комнату. Я осталась сидеть на кухне, смотрела ему вслед.
«Мой мальчик. Уже взрослеет. Уже влюбляется. Боже, как быстро время летит. Кажется, вчера он родился, а сегодня уже... уже не ребёнок.»
Смотрела на закрытую дверь его комнаты и думала: Варя Кардиналова. Конечно, Варя. Он не говорит, но я же не слепая.
Но вслух не сказала ничего. Не хотела разрушать его доверие. Не хотела, чтобы он замкнулся и больше не пришёл ко мне с вопросами.
Пусть сам разбирается. Пусть учится. Я буду рядом. Всегда буду рядом.
Допила остывший чай, встала, подошла к окну. Снег падал всё так же медленно, укрывая город белым покрывалом.
За окном – зима. Холодная, безжалостная, равнодушная.
Как жизнь.
Глава 13: Слежка
Глава 13: Слежка
Глава 13: Слежка
Два дня спустя. Среда.
От лица Риты
Целый день сидела за ноутбуком, смотря на статистические графики и таблицы. В последние дни я стала работать едва ли не в два раза больше. Только бы не думать о Максиме.
«О том, как изменилась моя жизнь. Я вчера вечером уже просчитывала бюджет и поняла, что придётся менять квартиру. Четырёхкомнатную не потяну. Лучше продать. Но она ипотечная, придётся нанимать юриста, чтобы с банком договаривался. Или сама? Вот здесь провал в таблице. Третий квартал. Почему? Посмотрим на сезонность. Лучше всего поменять и микрорайон. Переехать куда-то в спальный. Там спокойнее. И жильё дешевле, чем в центре. Нет, не сезон. Конкуренты? Возможно. Надо проверить.»
Я всегда так работала: вопрос – гипотеза – проверка. Логика, анализ, выводы. Максим говорил, что у меня мозг как у детектива – видит то, что другие пропускают.
«Макс… Хватит. Работай.»
Телефон завибрировал на столе. Маша.
– Алло?
– Ритка, привет! Как ты? – голос подруги был нарочито бодрым. – Слушай, я тут пирог испекла. Яблочный. Принести?
Я улыбнулась: Маша последние два дня звонила по три раза на дню. То пирог, то «давай чай попьём», то «может, прогуляемся?». Заботилась. Ненавязчиво, но настойчиво.
– Машуль, спасибо. Но у меня работа. Надо закончить к вечеру.
– Точно? Может, хоть на полчасика? Поговорим, отвлечёшься…
– Правда, не могу. Но спасибо. Ты – лучшая.
Маша вздохнула:
– Ладно. Но если что – я через дорогу. Просто позвони, и я сразу прибегу. Ладно?
– Ладно. Обещаю.
Повесила трубку. Посмотрела в окно на соседний дом, где живёт Маша. Окна её квартиры светились тёплым жёлтым светом.
«Хорошо, что она рядом. Хоть кто-то есть.»
На экране ноутбука всплыло уведомление: «Загрузка завершена. Сумерки. Сумерки: Затмение. Сумерки: Новолуние…»
Усмехнулась. Маша просила скачать ещё до Нового года. Наконец-то дошли руки.
«Отнесу ей завтра. Точно, после садика. Надо на SSD-шник скинуть.»
Вернулась к таблицам. Цифры не задавали вопросов.
Четверг. 16:30.
Привела Алису домой, заперла дверь на все замки. Руки дрожали, пальцы не слушались. Дочь смотрела на меня широко раскрытыми глазами:
– Мама, ты чего такая… страшная?
Присела перед дочерью, обняла её, прижала к себе – крепко, отчаянно. Возникло острое желание спрятать её куда-нибудь. Нелепое, но такое сильное, что я с трудом перестала перебирать варианты.
– Всё хорошо, солнышко. Просто мама немножко устала. Иди поиграй в комнате, ладно? Я сейчас позвоню, а потом приду к тебе. Порисуем вместе.
– Ладно! – Алиса чмокнула меня в щёку и убежала в детскую, топая ножками по паркету.
Осталась стоять в прихожей. Прислонилась спиной к двери, закрыла глаза, дышала – медленно, глубоко, пытаясь унять дрожь в руках.
«Соберись, Рита. Думай логически. Только факты, не эмоции.»
Заставила себя открыть глаза, пройти на кухню, сесть за стол. Достала телефон, положила перед собой.
«Что я знаю точно? Факт первый: утром, когда вела Алису в садик, у подъезда напротив стояла машина. Тёмный „Ниссан“, старый, потрёпанный. За рулём – мужчина. Смотрел в мою сторону – я почувствовала взгляд и обернулась. В нашем дворе нет такой машины. Решила – к соседям приехали. Факт второй: днём, в два часа, когда выносила мусор – та же машина. То же место. Тот же силуэт. Значит, сидел там несколько часов. Не уезжал. Факт третий: в магазине – мужчина в тёмной куртке. Ходил за мной по рядам. Ничего не покупал. Просто следовал. Факт четвёртый: шёл за мной до самого садика. В том же темпе. На том же расстоянии. Факт пятый: зашла к Машке – никого. Через час вышла – „Ниссан“ снова у подъезда.»
Открыла глаза. Сердце зачастило.
«Паттерн. Повторяющееся, системное поведение. За мной следят. Целенаправленно. Вопрос – кто. Вариант первый и самый очевидный: Кардинал. Видел, как Артём смотрит на Варвару, и решил понаблюдать за нами. Абсурд – такие люди не тратят ресурс на школьные симпатии. Отсекается. Вариант второй: полиция, Селиванов. Отсекается – полиция работает открыто, с повестками и обысками, а не часами сидит в машине у двора. Вариант третий: частный детектив. Возможно. Но кто нанял и зачем? Вариант четвёртый. Кто-то связанный с убийством Максима.»
Замерла.
Внутри похолодело – медленно, вязко, до самых пальцев.
«Но я ничего не знаю! Он мне ничего не говорил! Но они этого не знают. Они думают, что я – слабое звено. Вдова, которая может знать слишком много.»
Руки задрожали сильнее. Сжала их в кулаки, уткнулась лбом в сложенные ладони, заставила себя дышать.
«Звонить в полицию? Селиванову? У меня нет доказательств – только логика, которую никто, кроме меня, не увидит. „Здравствуйте, вдова Власова, за мной следят“ – даже в мыслях звучит абсурдно. Позвонить отцу? Нет. Никогда. Я шестнадцать лет назад именно от этого и бежала – от его мира, от его методов, от того, как он решает проблемы. И вот теперь я сижу и собираюсь звонить другому человеку из того же мира. Господи.»
Кардинал. Он сказал – если что-то случится, обращайтесь. Он знает этот мир. Он поймёт.
– Мамочка! – Алиска с разбегу врезалась мне в ногу, выскочив непонятно откуда. – Я хочу печеньку.
– Да, конечно, солнышко.
Набрала номер, прижала телефон к уху. Длинные гудки – один, второй, третий. Почти решила, что не возьмёт…
– Слушаю.
От лица Кардинала
Сидел в кресле из тёмной кожи. Стакан виски в руке – тяжёлый, хрустальный, грань ловила свет от зеркал. Из зала глухо бил бас. Дела на сегодня еще не закончены. Но сейчас был отдых.
В небольшой комнате с минимумом мебели, в полумраке, я был не впервые. Но последнее время мои вкусы изменились. Тяжёлые портьеры – не только на окнах, на стенах тоже создавали особую атмосферу.
В кармане пиджака завибрировал мобильный.
«Маргарита Власова.»
– Не останавливайся, – бросил вслух и принял вызов.
– Слушаю.
Зазвучал голос Риты: напряжённый, сбивчивый, но она старалась держаться:
– Игорь Игоревич, это Рита. Маргарита Власова. Извините, что беспокою… я понимаю, что у вас дела, но… мне нужен совет. Я не знаю, к кому могу ещё обратиться по такому поводу, а в полицию звонить…
– Маргарита, короче.
Окинул взглядом умиротворение помещения, Голос оставил спокойным, деловым, но внутри включилась тревога. Она тихо, но настойчиво стала ковырять где-то на уровне затылка.
– Что случилось?
Короткая пауза. Рита шумно дышала – слышно, как сдерживала волнение. Потом словно решилась:
– За мной следят. Я не сразу поняла, думала, совпадение. Но сегодня окончательно убедилась. Утром машина стояла у подъезда напротив, мужчина смотрел в мою сторону. Днём та же машина, на том же месте. Несколько часов подряд. Потом в магазине мужчина ходил за мной по рядам, ничего не покупал, просто следил. Вышел следом, шёл до самого садика. Потом я зашла к подруге, вышла через час, а машина снова там. Я… я хотела спросить… это не ваши люди? Вдруг…
Напрягся. Мозг окончатлеьно вышел из неги и заработал, просчитывая варианты.
«Мои? Нет. Если бы кто-то из моих палился так грубо, они бы уже не были моими. Нашли её. Быстрее, чем я думал.»
– Нет, – сказал твёрдо. – Мои вас не трогают.
Голос Риты дрогнул:
– Тогда кто? – почти риторический вопрос. С отчаянным придыханием, – все это отдалось ниже живота и мои бедра напряглись.
«Говорить ей? Сейчас? По телефону? Нет. Телефон могут прослушивать. Если они уже вышли на неё, значит, могут и телефон взять на контроль. А если скажу, то она испугается ещё больше. Наделает глупостей. Позвонит в полицию, начнёт шуметь. Это её не спасёт. Наоборот – ускорит. Надо встретиться. Лично. Объяснить всё. Забрать её и детей. Пока не разгребу кашу с мыльными деньгами, пусть поживёт где-то подальше от всего этого. Но сегодня не получится. Здесь ещё дела, которые нельзя бросить. Рощин, Баранов, Литвинов. Если уйду сейчас – они поймут: есть что-то важнее их. Это слабость. А слабость – смертный приговор.»
– Я догадываюсь, кто и зачем, – сказал наконец. – Но по телефону говорить не буду. Небезопасно. Нам надо встретиться. Поговорить лично.
– Когда? – голос Риты жалобный. Понятно, что хочется побыстрее в ее-то положении.
«Чёрт!» – снова это, не вовремя.
– Завтра утром приеду к вам. В десять. Подойдёт?
– Да-да, подойдёт, конечно.
Выдохнул. Говорил быстро, чётко, командным тоном – так, чтобы она услышала, поняла, запомнила:
– Хорошо. А пока – слушайте меня внимательно: сидите дома, дверь на все замки, никому не открывайте. Вообще никому! Даже если скажут, что полиция, подруга, соседи, кто угодно – не открывайте. Окна закройте, шторы задёрните. Детей никуда не выпускайте. Если что-то случится раньше, чем я приеду, звоните мне сразу. В любое время. Ночью, утром – без разницы. Я возьму трубку. Ясно?
– Ясно. Спасибо вам большое.
Голос Риты тихий, благодарный заставлял меня поневоле хотеть оправдать ее надежды. Почувствовал что-то странное внутри – тепло, которого не должно быть. И вину.
«Она доверяет мне. Совсем. Полностью. Глупая.»
Поняв, что долго не выдержу и могу себя выдать, прекратил разговор.
– До завтра.
– Я буду ждать, – тихий шёпот. Звонок прервался, но этого хватило.
Откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Девушка всё ещё работала языком – старательно, без спешки. Погладил её по голове, сжал длинные рыжие волосы.
Волна оргазма накрыла – резко, мощно. Выдохнул, разжал пальцы.
– Ты молодец, – сказал девушке спокойно и ровно. Все мои эмоции сейчас принадлежали не ей.
Она подняла голову, улыбнулась профессионально, без эмоций. Вытерла губы, встала, поправила платье.
Застегнул брюки, взял телефон со столика.
«Когда успел его туда положить?»
Посмотрел на экран – звонок завершён две минуты назад.
«Завтра в десять. Заберу её и детей, спрячу. Это даст фору.»
Но внутри холодное понимание: использую её доверие. Она думает, что помогаю из доброты. А я просто не хочу, чтобы её убили. Потому что… почему?
«Потому что она мне нужна? Нет, зачем!? Просто так надо. Так правильно. Не больше.»
Встал, поправил пиджак, вышел из комнаты. Меня ждали за столом. Кто с сигарой, кто виски, но все деловыми лицами.
– Вы уже собрались, господа? – сел обратно, улыбнулся холодно.
Рощин прищурился:
– Всё в порядке, Игорь Игоревич?
– Всё отлично, – налил себе виски, сделал глоток. – Продолжайте.
Литвинов кивнул, продолжил:
– Значит, по схеме. Мы обсудили все еще раз, и берём западный сектор, вы – центр. Поставки делим пятьдесят на пятьдесят. Но контроль – за вами, как условились. Согласны?
«Рита подождёт до завтра. Должна. Я сказал – сидеть дома, никому не открывать. Она послушается. Умная женщина должна слушаться.»
– Согласен, – сказал твёрдо.
Сидел, откинувшись в кресле, и слушал Литвинова. Тот вещал про проценты, про западный сектор, про «честный делёж». Голос у него был уверенный, как у человека, который ещё не понял, с кем имеет дело.
Медленно крутил в пальцах тяжёлый хрустальный стакан. Виски уже почти согрелся.
Когда Литвинов закончил, в комнате повисла тишина. Только бас из зала клуба продолжал глухо долбить стены.
– Значит, пятьдесят на пятьдесят, – спокойно повторил. – И контроль за мной.
Рощин кивнул. Баранов тоже. А Литвинов чуть улыбнулся – самую малость, почти незаметно. Этого хватило.
Громов появился бесшумно, наклонился к уху:
– Литвинов три недели на связи с Седым. Переговоры о западном секторе. Параллельно с вами.
Кивнул едва заметно. Громов выпрямился, бросил взгляд на Литвинова – короткий, без выражения – и встал за спиной. Там, где надо.
Поставил стакан на стол, поднялся. Подошёл к Литвинову сзади, положил руку ему на плечо. Тот напрягся.
– Знаешь, что я больше всего не люблю, Литвинов? – тихо спросил. – Когда мне улыбаются в лицо, а за спиной считают, как меня кинуть. Пятьдесят процентов – это от всей суммы? Или от того, что останется после делёжки с Седым?
Резко сжал пальцы на плече мужчины. Тот дёрнулся, но встать не успел. Я резко прижал его голову лицом к столу. Стаканы зазвенели.
– Думал, я не знаю про твои разговоры с Седым? Что ты три недели ведёшь дела за моей спиной?
Литвинов захрипел, пытаясь вырваться. Нажал сильнее. Щека мужчины расплющилась о полированное дерево.
– Я… я не…
– Не надо, – спокойно оборвал. – Я не люблю, когда мне врут. И седого здесь нет, чтобы прикрыть твою жопу. Как ты вообще с ним закорешился, он ведь пришлый?
– Все не так совсем…
Кивнул в сторону двери. Двое, которых привёл Громов, мгновенно оказались рядом. Один заломил Литвинову руку так, что тот завыл. Второй спокойно достал из-под пиджака небольшой садовый секатор для роз.
Я же неспешно вернулся в своё кресло, сел, снова взял виски.
– Отрежьте ему мизинец. Правой руки. Чтобы в следующий раз, когда будет звонить Седому, думал, кому звонит.
Литвинов заорал. Крик быстро перешёл в хрип. Раздался влажный хруст. На стол упало что-то маленькое и окровавленное.
Даже не моргнул.
– Это же всего одна фаланга. Теперь пятьдесят на пятьдесят остаётся в силе, – сказал ровно, глядя на побелевших Рощина и Баранова. – Но контроль абсолютно за мной. И если кто-то из вас ещё раз решит поиграть в самостоятельность… я мизинцем не ограничусь. Понятно?
Оба быстро кивнули.
– Молодцы. А теперь уберите это мясо и принесите мне чистый стакан. Скоро в офис ехать.
