Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"
Автор книги: Елена Завадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)
– Не играл еще, – буркнул я, глядя в окно на заснеженный двор.
Снег валил все так же. Двор школы превратился в белое месиво, в котором какие-то малолетки уже лепили снеговика.
– Слушай, а че ты такой хмурый с утра? – Сашка наклонил голову, изучая меня. – Батя опять наехал? Или мамка?
– Не, норм все, – отмахнулся я.
«Дед вчера написал. Как там Алиска, мать. Про отца никогда не спрашивает. Сказал только однажды, что говорить сыну про отца, что он муфлон нельзя. А чего уж тут нельзя, если это правда. Я ведь тогда даже в сети смотрел кто такой этот муфлон. Баран какой-то, оказалось. И все время дед повторяет "учись молчать". Легко ему говорить.»
Димон оторвался от телефона:
– Кстати, завтра контрольная по алгебре. Ты готовился?
– Не, – пожал плечами. – Нафиг надо. Спишу у кого-нибудь.
– У меня не спишешь, – Сашка фыркнул. – Я сам ни хрена не знаю.
Усмехнулся, отвернулся от окна – и тут ее увидел.
Варвара шла по коридору со своими извечными двумя подружками – высокая, темные волосы до плеч, аж лоснятся. Шла так, будто коридор принадлежал ей: спина ровная, походка вальяжная, гордый поворот головы. И в каком-то смысле так и было – все расступались, косились, перешептывались.
Она была одета не как остальные девчонки – не в дешевое подобие формы, что сильно бросалось в глаза. Как и брюлики в ушах. Выглядела старше своих шестнадцати. И знала об этом.
Я не удержался. Просто не смог. Крикнул через коридор:
– Эй, Кардиналова! Корону дома забыла?
Варвара остановилась. Медленно, величественно повернула голову в мою сторону. Посмотрела – взгляд холодный, презрительный, как будто я был пылинкой на ее пути.
Молча подняла руку. Показала средний палец. Медленно, гордо, не спеша. Держала секунды три, чтобы я успел рассмотреть. Потом опустила руку, развернулась и пошла дальше, даже не ускорив шаг. Ее гиеньи подружки поддержали выпад предводительницы смехом. Покосились на меня.
А я был доволен, что просто столкнулся с ней взглядом.
Сашка присвистнул:
– Жестко, бро. Тебя только что унизили, и ты даже не успел ничего ответить.
Димон оторвался от телефона, посмотрел на удаляющуюся Варвару:
– Че, реально тебе не западает? – он понизил голос, наклонился ближе. – Хороша же, че уж. Ноги от ушей, лицо топ, фигура... Че не замутишь с ней? Она же в нашем классе, удобно.
– Я не самоубийца, – фыркнул я.
Сашка непонимающе уставился на меня:
– А?
– Это дочка Кардинала, – тихо бросил я, оглядываясь, чтобы никто не слышал.
Сашка вытаращил глаза:
– Кто такой? Я слышал только, батя ее при бабле.
Димон озадаченно почесал затылок:
– А кто такой Кардинал? Я чет не въезжаю.
Я покосился на него, понизил голос еще больше:
– Серьезный мужик. Очень серьезный. Не для школьных разборок, понял? Лучше даже не интересуйся.
– Бандит, что ли? – Димон округлил глаза, явно заинтригованный.
– Не наше дело, – отрезал я. – Просто знай: связываться с его дочкой – себе дороже. Он из тех, кто проблемы решает не словами.
Сашка хмыкнул, покачал головой:
– А сам-то? – хмыкнул Димон.
– Я оцениваю риски. Да и она вроде не отбитая, зазря херней заниматься не будет и папашу своего натравливать.
– Слышь, а ты откуда вообще знаешь?
Пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным:
– Слышал. От людей.
«Дед говорил: "Кардинал – крыша города” Значит, его все знают. Его все уважают. И боятся. Таких людей не трогают. Никогда. Даже если очень хочется. Себе дороже.»
– Ладно, пошли, звонок щас, – развернулся и пошел к классу.
Сашка и Димон потащились следом, продолжая обсуждать Варвару, ее недоступность и загадочного отца. Пытались вспомнить видели ли его в школе.
Шел глядя себе под ноги, а потом поднял взгляд. Варвара стояла у дверей класса, разговаривала с подругами. Почувствовала взгляд – посмотрела прямо на меня. Я не отвел глаза. Она тоже.
Секунда. Две.
Потом она чуть усмехнулась – едва заметно, уголком губ – и скрылась в классе.
«Дочка Кардинала. Нашел с кем связываться, Артем. Хотя... гордая. Сильная. Не как эти хихикающие дуры, которые селфи делают каждые пять минут. Не, не надо. Проблем и так хватает. Дед прав – таких не трогают. Проходим мимо, даже если очень хочется тронуть.»
Зашел в класс, плюхнулся за парту у окна.
За окном снег валил все так же.
От лица Маргариты
Закрыла ноутбук, встала, потянулась – спина хрустнула так, что Алиса бы испугалась. Три часа, почти без перерыва. Это уже не работа, это членовредительство.
«Пора за Алиской.»
Оделась на автопилоте – куртка, шапка, шарф, замок на ключ. Руки делали все сами, пока голова была где-то еще.
На лестнице притормозила. Посмотрела вверх – на этаж выше. Колебание длилось пару секунду, но я уже понимала, что выполню эту абсурдную мысль и поднялась на пролет выше.
За Любкиной дверью тихо. Так тихо, что слышно, как гудит лампочка на площадке.
«Забыть. Не мое дело.»
Вышла на улицу. Снег все еще падал – мягко, неспешно, как будто у него было все время мира и никаких планов на вечер.
Глава 3: Давайте без сказок
Глава 3: Давайте без сказок
Пятница. Наконец-то пятница.
«Работа есть работа. Деньги лишними не бывают.»
День прошел спокойно. Вчерашнее утро с Любкой казалось каким-то странным сном. Может, я и правда накрутила себя? Что важнее, Макс пришел далеко не в 21, а уже, когда я спала. И ушел ни свет ни заря. Нет, это так не может продолжаться. Надо с ним поговорить.
Когда забирала Алиску из садика, та выскочила ко мне с воплями:
– Мама, мы погуляем? Ты вчера обещала!
– Вчера я не обещала, – я натянула на нее шапку, которую она тут же попыталась стянуть. – Но сегодня пятница. Можно погулять.
– Ура! – Алиса подпрыгнула. – Я хочу снежки лепить! Большие-большие!
«Пятница. Выходные впереди. Можно расслабиться. Хотя бы подвигаюсь – два дня на диване просидела. Филей скоро ни в одни джинсы не влезет.»
Санки заскрипели привычно, когда мы вышли на улицу. Морозно, градусов десять, наверное. Снег не идет, но лежит толстым слоем. Вечереет рано – уже сумерки начинаются, хотя только четыре часа.
«Черт, опять забыла Машке фильм скачать!»
Алиса болтала без умолку про садик:
– А мы сегодня играли в снежки! И Петя меня снегом обсыпал! Я его тоже! А потом Марина Викторовна сказала, что нельзя в лицо кидать, а то глаза заболят!
Я слушала вполуха, кивая в нужных местах.
«Артем сегодня пораньше придет – уроков мало по пятницам. Максим... Опять задержится, наверное. На звонки не отвечает. Прислал только СМС, что занят и вечером поговорим. Бред какой-то.»
Дошли до площадки. Зимняя детская площадка – это грустное зрелище. Качели заметены снегом, турник торчит одиноко и грустно, лавочки занесены по самые спинки. Но в центре протоптана площадка, где дети играют. Стоит покосившийся снеговик – кто-то вчера слепил, видимо.
Народу немного – пара мамаш с детьми, бабушка с внуком лет пяти. Все в пуховиках, шапках, укутанные. У бабушки ребенок вообще еле передвигается, так сильно упакован.
Я стряхнула снег с лавочки рукавицей, села – благо пуховик длинный. Достала телефон. Проверить почту – Серега обещал до вечера ответить по первичной аналитике.
Алиса тут же побежала к другим детям – двое мальчишек лепили снежки. Она присоединилась, заливисто смеясь.
«Полчаса. Максимум. Потом замерзнет, и домой.»
Я кутаюсь в шарф, одна рука в кармане. Телефон держу в перчатках – на морозе быстро разряжается. Нос уже мерзнет.
– Мама, смотри, какой снежок большой! – Алиса показывает мне ком снега размером с ее голову.
– Вижу! Только в детей не кидай сильно!
Она кивает и снова бежит.
«Хорошо, когда все спокойно. Обычная пятница.»
И тут я их увидела.
Двое мужчин входят на площадку. Знакомые силуэты. Черные куртки, уверенная походка.
«Нет. Это не они. Не может быть.»
Приглядываюсь. Те же самые. Из вчерашнего утра. Которые приходили к Любке.
Сердце заколотило о ребра изо всех сил. Дыхание сперло.
«Черт!»
Они идут прямо ко мне.
«Совпадение? Не верю.»
Я не поворачиваюсь, смотрю на детей. Делаю вид, что не вижу их. Вдруг пронесет.
«Чтобы их пронесло пару раз.»
Алиса лепит снежок, смеется. Все нормально. Все хорошо.
«Мантра не сработала!»
Один садится рядом на лавочку с риторическим вопросом “Позволите?”. Второй остается стоять сбоку, чуть позади. Телефон убираю в карман. Руки сами напряглись, а пальцы сжались в кулаки.
– Добрый вечер, – говорит тот, что сел.
Голос вежливый, но давит, как груз на грудь. Запах дорого одеколона и табака бьет в нос.
– Мы вчера виделись. Утром.
– Помню, – коротко бросаю я, не поворачивая головы.
Сердце стучит где-то в горле. Смотрю на Алису – она лепит снежок размером с футбольный мяч, хохочет с пацанами.
«Главное – чтобы она ничего не заметила.»
– Вы помогли нашей знакомой. Любе Радягиной, – добавляет второй.
Снег скрипит под его ботинками – переминается.
– Она моя соседка. Я не могла проигнорировать просьбу о помощи.
Голос вышел ровнее, чем ожидала. Внутри все сжалось.
– А вы ведь единственная, кто отреагировал, она ко многим ломилась. Жалостливая?
Вопрос я проигнорировала. Мн еи муж часто пенял тем, что я бываю чересчур эмпатичной.
«Блин, Рита, нельзя оправдываться. Это не ты прошляпила, а они.»
Пауза. Глубокий вздох – морозный воздух обжигает легкие.
Первый наклоняется чуть ближе. Так, что чувствую его взгляд на своей щеке:
– Понимаете, у Любы проблемы с головой. Диагноз у нее.
– Знаю, – смотрю на Алису, не отрываясь. – Весь дом знает.
«Дыши. Просто дыши глубоко и ровно.»
– Вот поэтому мы и беспокоимся, – продолжает второй. – Она могла вас напугать. Наговорить лишнего. Она больной человек. Ей нельзя верить.
Поворачиваюсь медленно. Смотрю на первого: лицо обычное, ничем не примечательное. Но глаза жесткие. Коротко стриженный шатен. Чувствую, что второй не смотрит на меня. Резко взглянула на него – буравит детей взглядом. Я проследила за ним и уставилась на дочь. Внутри стала подниматься злая буря.
– А вы кто, собственно? – достаточно жестко вылетело.
«Надо взять себя в руки. Не пыли, Рита. У них наверняка оружие с собой а ты беззащитна.»
Первый достает из кармана удостоверение, показывает быстро – взмах руки, блеск пластика:
– Мы из наркоконтроля, МВД. Люба у нас на учете.
Убирает.
– Можно еще раз посмотреть? – протягиваю руку.
Он замирает на секунду – переглядывается со вторым. Потом снова достает, протягивает.
Беру. Изучаю внимательно, хотя сердце колотится так, что в ушах стучит.
Фотография. Печать. Подпись. Дата выдачи – 2022 год.
«Печать смазанная. Шрифт кривоват. Фотка свежая – ему тут максимум лет тридцать пять, а на фото такой же. За четыре года не изменился? Бывает, но... Странно.»
Отдаю. Пальцы дрожат – прячу руки в карманы.
– Понятно.
Первый убирает удостоверение, откидывается на спинку лавочки. Снег под ним скрипит.
– Так вот. Люба – закладчица. Мы ее ведем. Собираем базу, ждем крупную поставку. Вы нам вчера не сильно помешали. Но могли.
Киваю. Горло пересохло.
– То есть вы ее не забрали, потому что ждете «крупную поставку»?
– Именно.
Усмехаюсь. Не могу сдержаться – нервы выходят смешком.
– Ну ладно. Давайте без сказок.
«Надо затолкать Марго обратно. Я уже давно просто Рита, женщина-домосед с детьми.»
Второй напрягся – чувствую, как он подался вперед ко мне:
– Что?
Поворачиваюсь к первому. Смотрю прямо в глаза. Сердце колотится, но голос держу ровным – логика, только логика:
– Вчера вы работали парой в гражданке. В подъезде. Без понятых. Когда я вышла, вы просто развернулись и ушли. – Дышу глубже. – Если бы вы были из МВД, вы бы Любку увезли. Не устраивали показательную порку в подъезде. Или хотя бы протокол составили. Свидетеля опросили – меня. Паспорт спросили, данные записали. А вы узнали, кто я, без всего этого. Узнали, где меня встретить. Вы целенаправленно шли к площадке, а не к подъезду. Значит, меня вели.
Пауза. Мороз щиплет щеки.
«Черт, я даже не заметила. А ведь думала о них, но даже не предположила, что следить будут».
Продолжаю, пока не сорвалась:
– «За вчерашнюю дозу, которую сбросила» – так вы ей сказали. Это уличный сленг. Менты говорят «реализация», «сбыт», «хранение». А не «дозу сбросила». Потому что им могут за несоблюдение регламента и по шапке настучать. Если Любка просто мелкая закладчица – она полезна вам как «язык», но не как приманка. Таких много, одну и слить можно. Тем более одинокую и больную на голову.
Мужчины переглядываются. Первый хмурит брови. Второй выдыхает – пар сквозь сцепленные зубы и клубится в воздухе.
– Вы пришли ко мне на детскую площадку, – продолжаю. – Если вы из МВД – у вас есть мои данные через управляющую компанию. Вызвали бы официально. Повестку прислали. А вы сидите тут, как... – делаю паузу, глотаю, – как не из МВД.
Бросаю взгляд на толстую золотую цепь, которая виднеется под воротником водолазки у первого. Тот тут же застегивает ворот куртки.
Смотрю на второго, на место, где он спрятал удостоверение:
– И корочку надо обновить. Печать смазанная, шрифт кривой. Фотка свежая, а дата выдачи – четыре года назад. За четыре года вы никак не изменились? Молодец. Расскажите рецепт. Вас женщины на лоскуты порвут за инфу.
Тишина. Только скрип снега под чьими-то ногами вдалеке. Детский смех – далекий, будто из другого мира. Они даже латентно не проявляют агрессию в мою сторону. Только тот, что стоит, сжал переносицу и морщится.
– Так что давайте честно – вы не менты.
«Руки дрожат в карманах. Рита, ты дура. Надо было молчать.»
Первый усмехается – не зло, скорее с уважением. Уголки губ дергаются:
– Умная.
Второй добавляет, качая головой:
– Слишком умная для программиста на удаленке, Маргариты Власовой.
«Внутри паника. Что я делаю? Зачем я рот открыла? Он явно дает понять, что меня уже наверняка пробили. Но, видать, не очень глубоко. Иначе не они бы ко мне пришли.»
Но снаружи держусь – спина прямая, подбородок поднят:
– Логика – моя работа.
Первый откидывается на спинке лавочки. Снег под ним проседает. Смотрит на меня внимательно – изучает:
– Ладно. Вы правы. Мы не из МВД.
Пауза. Сердце пропускает удар.
– Люба торгует на чужой территории. Без разрешения. – Он не отводит взгляда. – Продает школьникам. Это у нас не принято.
Молчу. Дышу ртом – воздух обжигает горло.
«Вот мразь! Хрен тебе, а не кофе больше. Как она может, она же женщина тоже.»
– Мы ее проучить хотели.
Выдыхаю. Пар вырывается изо рта облаком:
– Я не знала, – теперь откровенно виновато.
Качаю головой, волосы выбиваются из-под шапки. Поправляю – руки все еще дрожат:
– Мне Любка вообще не сдалась. Она всему дому мешает жить со своей шизой. – Голос срывается на полутон выше. Беру паузу, успокаиваюсь. – Если честно, если она и правда куда-то денется, половина подъезда только спасибо скажет. Когда она нам разбила лобовое стекло в машине, горшком с фикусом, мы платили из своего кармана. Страховая отказала – она официально невменяемая.
Первый слушает. Кивает медленно.
– Понимаю, – говорит спокойнее. – Но вы вмешались. А мы не знали, кто вы.
– Теперь знаем, – второй усмехается.
«Вряд ли, мальчики»
Первый продолжает, голос становится ровнее:
– Обычно мы бы просто предупредили: не лезьте. И разошлись. Но вы... – он качает головой, почти с улыбкой, – слишком быстро нас раскусили. Это редкость.
Жду. Холод пробирается под куртку. Зубы хочется стиснуть, чтобы не стучали. Едва подавляю порыв схватить Алису в охапку и бежать. Но они знают, где я живу. Знают с кем работаю. Бежать некуда.
– С вами хочет поговорить Человек, – продолжает он спокойно, весомо. – Серьезный человек. Ему интересно, кто вы такая.
«Человек. С весомой буквы. Понятно. Совсем другой уровень.»
Выдыхаю. Пар стелется над лавочкой:
– Поговорю. Без проблем.
Первый кивает:
– Хорошо. Он свяжется.
– Но, – смотрю ему в глаза, не отвожу взгляда, – у меня дети. Я никуда не поеду и не пойду. Если разговор нужен – встретимся в людном месте. Днем. Когда дети в садике и школе.
Второй хмыкает:
– Смелая.
– Не смелая, – качаю головой. – Просто мать.
Первый встает. Снег осыпается с лавочки. Смотрит на меня сверху вниз – оценивает:
– Передам. Думаю, он согласится.
Второй тоже встает. На секунду взгляд его скользит на площадку – туда, где Алиса лепит снеговика, румяная от мороза, смеется. Просто смотрит. Без слов. Потом отворачивается.
Этого взгляда хватает.
«Они знают про нее. Видят ее. И ничего не говорят – потому что не нужно.»
Первый кивает мне коротко:
– Любку мы больше трогать не будем. Она поняла. Вы – тоже не лезьте к ней. У вас сын подростком растет, а она школьникам продает. Думайте.
Уходят. Снег скрипит под ботинками – мерно, спокойно. Не оглядываются.
Руки трясутся. Ноги ватные. Дыхание сбилось – вдох-выдох, вдох-выдох, слишком быстро. Надо медленнее. Спокойно. Не нужно было им про детей разговор заводить.
«Какая ты слабая стала, Рита.»
Глава 4: Тяжелый день?
Глава 4: Тяжелый день?
Дорога домой с площадки показалась мне бесконечной. Алиса молчала в санках – устала, наигралась. Я шла быстро, почти бежала, хотя ноги уже ныли от холода и напряжения. Никак не выравнивалось дыхание.
«Они знают, где я живу. Знают про Алису. Знают про Артема.»
«С вами хочет поговорить Человек…»
«Что я наделала?»
Руки все еще слегка тряслись – не от мороза, а от остаточного адреналина. Я сжала веревку от санок сильнее, чувствуя, как толстая нить впивается в ладонь даже через перчатку.
«Успокойся, Маргарита. Дыши. Ты же согласилась поговорить. Они не агрессировали. Несмотря на явную угрозу были вполне вменяемыми. Но это не гарантирует, что их Человек тоже вменяемый. Если все это завертится – придется к отцу идти на поклон. Чтобы они все горели в аду! Нормально, ага. Бандиты на детской площадке – это, конечно, обычная пятница. Но, по-хорошему, мы же не знаем, кто с нами рядом ходит каждый день. На лбу не написано, что тот хирург, та вон продавщица, а та наркоту детям продает. Тварь, какая же тварь, на голову больная!»
Подошли к подъезду. Я остановилась, шумно выдохнув, как тягловая лошадь. Оглянулась – никого. Снег падал мягко, тихо. Двор пустой. Только следы от санок тянулись за нами.
Зашли в подъезд. Поднялись на второй этаж. Дверь недовольно скрипнула, открываясь по велению моего ключа.
Тепло окутало лицо, как безопасное объятие. Я закрыла дверь за собой, заперла все замки. Алиса расселась на полу и стягивала сапоги – у нее день удался. А матери бы выпить. Сегодня точно надо.
– Мам, я дома! – крикнул Артем из кухни. И только теперь я услышала какой-то бубнящий голос и дебильную мелодию. Как только раньше не заметила. Наверняка видосики опять смотрит.
«Уже пришел. Раньше сегодня.»
– Привет, Темушка, – я сбросила сапоги, куртку и начала помогать дочери. Куртка, шапка, варежки, сапожки. Механически, на автопилоте. В голове пусто. Словно ступор какой-то настал.
Артем вышел из кухни с бутербродом в руке:
– Как погуляли?
– Нормально, – я улыбнулась через силу. – Холодно было. Недолго. А ты чего так рано?
Алиса побежала к брату:
– Тема, Тема, я снеговика лепила!
– Молодец, – он погладил ее по голове, откусил от бутерброда.
– Хочу, хочу! – запрыгала вокруг него сестра.
– Колбаса острая, сделай ей с сыром, – бросила я, снимая шапку и прочие атрибуты зимы.
– Ок, пошли, лиса, – сын засмеялся и поддержал игру сестры «отними мой бутерброд».
Я смотрела на них. Артем – рыжая копна, длинные ноги, угловатые подростковые плечи. Алиса – маленькая, рыжая, смешная. Мои дети. Наши. Надо рассказать все Максиму, предупредить его. К нему же тоже могут прийти.
Сердце сжалось.
– Тем, уроки сделал? – спросила я, стаскивая сапоги.
– Почти. Математику доделываю.
– Молодец. Доделай, потом ужинать будем. А чего сегодня так рано?
– Из-за сильного мороза уроки сократили.
Я устало плюхнулась на пуф.
«Господи, как же я устала.»
Тренькнул телефон.
От Сергея: «Принял аналитику. Жди перевода.»
– Хоть тут все хорошо, – выдохнула с облегчением.
Часы показывали 17:20.
«Максим скоро придет. Обычно к шести-семи. Хотя последнее время задерживается...»
Набрала его. Сбросил.
«Вот гад! Надо готовить ужин. Что там в холодильнике?»
Я встала, прошла на кухню, открыла холодильник. Курица, картошка, овощи для салата. Сойдет. Алиса сидела на кухонном диванчике рядом с братом и смотрела в его телефон. Оба жевали бутерброды.
– Тема? Все хорошо? – решила бросить я наживку.
– ОК, мам. А что?
– К нам давно не заходили Дима с Сашей. Ты с ними еще дружишь?
– Да, конечно. Как-то повода не было, – пожал плечами.
– Ну если все хорошо, то все хорошо, – провела по уже по-мужски жестким волосам сына.
Начала чистить картошку. Механически. Мысли далеко.
«Кто этот самый Человек? Чего хочет? Я же ясно дала понять, что не препятствую, не претендую, доносить не буду. Ничего не знаю! Я просто помогла соседке!»
Нож скользнул, чуть не порезала палец. Выругалась тихо.
«Сосредоточься, Рита. Ты слишком распустилась.»
Почистила картошку, порезала, поставила вариться. Курицу натерла специями, засунула в пакет и в духовку. Салат нарежу потом, насвежо.
Разогнала детей по комнатам – Тему за уроки, а Алису рисовать в гостиную. Дочь разместилась на полу, рядом с журнальным столиком и разложила свои карандаши. Я села на диван, подтолкнула ей молча под попу подушку и, слепо глядя на ребенка, продолжала варить в своем котелке.
«Максиму сказать? Что я скажу? “Милый, ко мне на площадке подходили бандиты, сказали, что со мной хотят поговорить серьезные люди”? Он что сделает? Испугается. Начнет паниковать. Или того хуже – пойдет разбираться сам. Да он точно никуда не пойдет. Макс скорее в полицию побежит, чем сам будет разбираться. Он не из таких. Да и здесь чревато кулаками размахивать. Надо сказать, но полуправду. Пока просто про инцидент с Любкой, но не говорить, что “царь – не настоящий”. Так он будет в курсе, но не влезет без острой необходимости.»
В замке повернулся ключ.
Я вздрогнула. Бросила взгляд на часы – 18:15.
«Надо же, и этот рано пришел. Что-то мои мужчины сегодня преподносят неожиданности.»
– Привет, солнце! – его голос звучал бодро, почти радостно.
Я встала, вышла в прихожую. Алиска тоже подорвалась с места и бросилась обнимать отца. Тема тоже раньше так делал. Лет до семи.
Максим стоял у двери, аккуратно обнимал ребенка, чтобы не стряхнуть на нее снег с куртки. Лицо румяное от мороза, глаза блестят. Он улыбался.
– Родная, дай папе раздеться, – я отвела ребенка обратно в гостиную.
«Странно. Последнюю неделю он приходил хмурый, усталый. А сегодня – как будто на крыльях.»
– Привет, – я подошла, поцеловала его в щеку. – Рано сегодня. – На моей щеке остался мокрый след – даже на бороде у него снег.
– Ага, – он обнял меня одной рукой, встряхнулся, как пес, начал снимать ботинки, наступая себе на пятки. – Совещание отменили. Решил пораньше смыться.
– Молодец, – я засмеялась, прикрываясь от мокрых брызг. – Ужин почти готов.
– Пахнет вкусно, – он втянул носом воздух. – Курица?
– Угу.
Максим прошел на кухню, я за ним.
Он сел за стол, потянулся:
– Господи, как же я устал.
– Тяжелый день?
– Да нет, нормально, – он махнул рукой. – Просто... много всего.
Я налила ему воды, поставила перед ним.
– Спасибо, – он выпил, посмотрел на меня. – Ты как? Как Алиска, Темыч?
– Нормально. Гуляли на площадке. Замерзла, конечно, но повеселилась. Артем уроки делает. Я бы хотела, чтобы ты с ним поговорил.
– Натворил что? – тут же посерьезнел муж.
– Нет, как раз наоборот. Меньше бузит, исправно уроки делает. Если раньше на каждое третье слово огрызался, сейчас помалкивает.
– Может, он просто вырос?
– За год, в разгар пубертата?
– Так радовалась бы.
– Я радуюсь, но меня это настораживает, – поднялась с диванчика и пошла проверить курицу. Надо разрезать пакет, чтобы корочка появилась.
– Хорошо, поговорю, – он улыбнулся.
Пауза.
Я посмотрела на него. Максим сидел, крутил стакан в руках. Лицо спокойное, но... что-то в глазах. Напряжение? Озабоченность?
«Он что-то недоговаривает.»
– Макс, – я села напротив, – все хорошо?
Он поднял глаза:
– А? Да, все отлично.
– Точно? – я наклонила голову. – Ты какой-то... не знаю. Напряженный последнее время.
– Нет, все нормально, – он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. – Просто работа. Куча дел.
– На работе все в порядке?
– Да, – он кивнул. – Более чем.
Пауза.
– Рит, – он поманил к себе и, когда я подошла, вдруг положил руку на мою, – у меня новость.
Сердце екнуло.
«Что еще?»
– Какая? – спросила я осторожно.
– Хорошая, – он сжал мою руку. – Мне завтра надо уехать в командировку.
– Куда?
– В Новоуральск. На предприятие. Встречи, переговоры.
– Надолго?
– На выходные. Уеду завтра утром, вернусь в понедельник днем, но надо будет заехать на работу, поэтому к вечеру буду дома.
Я кивнула:
– Понятно. Давно тебя не командировали.
– Это... – он замялся, – это важно, Рит. Там разговор о повышении.
Я выпрямилась:
– Повышении?
– Ага, – он улыбнулся уже искренне. – Если все пройдет хорошо, Морозов сказал, меня могут поднять. Больше зарплата, бонусы...
– Макс, это же здорово! – я сжала его руку в ответ.
– Да, – он выдохнул. – Второй помощник экономиста звучит не так хорошо, как заместитель главного экономиста. Поэтому я и напряженный последнее время. Готовился. Документы, презентации… Хочу показать себя с лучшей стороны. Может, даже слетаем летом на море. Мы там давно не были. Последний раз, когда Алиску заделывали.
– Детей больше не будет, – я шутливо ушла от объятий и пошла за овощами.
– А вдруг?
– Так надо проследить, чтобы не вдруг.
– Я тебя понял, – заулыбался и снова уставился в стакан.
«Вот оно что. Он просто переживал из-за работы.»
Я расслабилась.
– Ты молодец, – сказала я тепло. – Все у тебя получится.
– Спасибо, моя хорошая, – он поднял мою руку, поцеловал костяшки пальцев.
В этот момент на кухню вбежала Алиса:
– Папа, смотри, я рисовала.
Максим подхватил ее на руки, подкинул вверх. Алиса завизжала от восторга.
– Моя девочка! – он прижал ее к себе. – Как дела? Гуляла сегодня? – взял у нее из рук рисунок.
– Угу! Я снеговика лепила! Большого-большого!
– Вот это да! Какая ты молодец! А это что?
– Это ты.
– Больше похоже на красный смайлик. Но ты молодец.
Артем вышел из комнаты:
– Пап, привет.
– Привет, сынок, – Максим опустил Алису на пол, пожал сыну руку. По-мужским прямо. – Как дела? Уроки сделал?
– Почти.
– Молодец. Помощь нужна?
– Бать, я в девятом классе.
– Я понял, – засмеялся Макс. – Сам так сам.
Мы сели ужинать все вместе. Курица, картошка, салат. Алиса размазывала пюре по тарелке, Артем молча жевал, Максим пытался ненавязчиво расспрашивать его про школу, друзей, девочек. Но сын ушел в глухую несознанку, отвечая односложно – все хорошо, ОК, нет, да…
Я слушала вполуха, подливала всем чай, следила, чтобы Алиса не уронила тарелку.
«Обычный вечер. Семья. Все хорошо.»
После ужина Максим пошел смотреть телек. Я поиграла с Алисой и уложила ее спать – та капризничала, не хотела, но в итоге вырубилась через десять минут после того, как я включила ей аудиосказку.
Вернулась в гостиную. Максим сидел на диване, листал телефон.
– Алиска спит? – спросил он, не поднимая глаз.
– Угу.
– Артем тоже ушел в свою комнату.
Я села рядом.
Тишина. Уютная, теплая.
Максим отложил телефон, повернулся ко мне:
– Рит, я тут подумал...
– М?
– Давай сегодня вечером... расслабимся? – он улыбнулся. – Фильм посмотрим, вина откроем?
Я усмехнулась:
– Романтик?
– Ну, последний вечер перед командировкой, – он пожал плечами. – Хочется провести время с тобой.
Что-то внутри потеплело.
«Когда в последний раз мы так делали? Месяц назад? Два?»
– Давай, – кивнула я. – Какое вино?
– Красное. Там в шкафу еще бутылка осталась.
Я встала, принесла вино. Муж открыл, налил в два бокала. Потом включил какой-то новый фильм. Пока шла заставка, я нарезала сыра и колбасы к легкой закуске.
Мы сидели на диване, пили вино, смотрели в экран. В кинос первых нот начался какой-то экшн. Максим обнял меня за плечи, я прижалась к нему.
«Хорошо. Тепло. Спокойно. Вот так и должно быть. Семья. Дом. Любимый человек рядом.»
Вино согревало изнутри, расслабляло. Я почувствовала, как напряжение дня уходит – мысли о площадке, о бандитах, о “серьезных людях”' отступили куда-то на задний план.
«Все будет хорошо. Я справлюсь. Завтра уедет, послезавтра вернется. Вот тогда и расскажу – когда повышение получит, когда все утрясется. Не портить же вечер.»
Максим наклонил голову, поцеловал меня в висок. Нежно, медленно.
Я повернулась к нему. Он смотрел на меня – глаза теплые, мягкие.
– Я люблю тебя, – сказал он тихо.
– И я тебя, – ответила я.
Он поцеловал меня. Сначала нежно, потом глубже. Я ответила, обняла его за шею.
Фильм шел где-то на фоне, но мы уже не смотрели.
Максим притянул меня ближе, я оказалась у него на коленях. Руки скользили по спине, по бедрам. Я чувствовала его тепло, дыхание на шее.
– Пойдем в спальню, – прошептал он.
Я кивнула.
Мы встали, выключили телевизор, прошли в спальню, закрыли дверь.
Начали раздевать друг друга. Целовали каждый участок открывшейся кожи. Чувствовала, как учащается его дыхание.
Потом плавно переместились на кровать. Максим нависал надо мной, смотрел в глаза.
– Красивая, – прошептал он, – моя.
Я улыбнулась:
– Твоя.
Он усмехнулся, поцеловал меня снова. Руки гладили, ласкали. Я чувствовала каждое прикосновение – на коже, под кожей, где-то глубже в сердце.
«Шестнадцать лет вместе. Двое детей. Рутина, быт, усталость. Но вот это... Вот это все еще есть. Тепло. Близость. Доверие.»
Максим вошел в меня медленно, осторожно. Я вздохнула, обняла его, притянула ближе.
Мы двигались в унисон – не страстно, не бурно. Нежно. Как люди, которые знают друг друга наизусть.
Я закрыла глаза, чувствуя, как волна удовольствия накрывает, нарастает. Максим целовал мою шею, плечо, шептал что-то нечленораздельное.
Мы кончили почти одновременно – тихо, без криков, без драмы. Просто волна, которая накрыла и отпустила. Смыла все – площадку, бандитов, страх, усталость. Осталось только это – его дыхание, его тепло, его рука на моей спине. И молчание в голове.
Максим лег рядом, обнял меня. Помог достать салфетки и вытереть бедра. Я прижалась к нему, положила голову на его грудь. Слушала, как бьется его сердце – ровно, спокойно.
– Люблю тебя, – прошептал он снова.
– И я тебя, – ответила я. – Очень.
«Ты же мой родной человек, который уже как часть меня».
Мы лежали в тишине. Тепло, уютно. За окном падал снег.
«Все хорошо. Он вернется из командировки. Получит повышение. Мы справимся со всем – купим Теме новую обувь, Алисе курточку на весну. Надо и Максу что-то присмотреть, а то ему уже по возрасту и статусу не солидно ходить в курточке. Лучше пальто.»
Я закрыла глаза.
«Да, ему пойдет черное пальто. Или серое…»
