Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"
Автор книги: Елена Завадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)
Глава 18
Глава 18
От лица Риты
Громов вёл машину спокойно, без спешки. Я сидела на заднем сиденье, смотрела в окно – город проплывал мимо размытым пятном: машины, люди, дома, всё смешалось в одну серую массу. Мысли путались, наползали одна на другую.
Встреча с отцом прошла намного проще, чем я… боялась. Да, именно боялась. Ведь была уверена, что он сейчас схватит меня в охапку и муркнуть не даст – отвезёт в Москву. Поэтому и детей с собой не взяла, чтобы избежать подобной участи. Трусливо? Да. Но я уже жила с отсутствием выбора и знаю, каково это.
«Как и когда это случилось? Когда мы стали разговаривать нормально? Как взрослые люди.»
В этот момент запиликал телефон. Даже не думая о том, кто бы это мог быть, я увидела сообщение с неизвестного номера. Открыла его и с удивлением прочла ряд строк с банковскими реквизитами. В конце была приписка с шестизначной суммой, названием банка и наилучшими пожеланиями от некоего Егора.
Конечно, я тут же вспомнила разговор отца по телефону, и у меня не ушло много времени на то, чтобы понять, кто этот Егор. Но в эту секунду я остро осознала факт, что меня нашли бы в любом случае. Даже в лесу. Не знаю, по вживлённому с детства в зуб датчику через ГЛОНАСС? Меня и не теряли никогда. Даже в то время, когда я корила себя, что сбежала от единственного кровного человека, когда пыталась понять его мотивы, когда сама стала женой и матерью… Всё это время обо мне наверняка знали всё. Не удивлюсь, если у отца даже есть фотографии из моих выписок после рождения Тёмы, а потом и Алиски.
– Виктор, извините…
– Слушаю вас, Маргарита.
– Вы не могли бы заехать куда-нибудь в банк по пути?
– Не могу не уточнить, вы планируете заехать в окно или можно через парадный вход?
Я сначала не поняла, а потом, как начала смеяться, у меня аж слёзы выступили.
– Если вам нужны кассы, то лучше через окно – больше эффект неожиданности, – продолжал мужчина, а у меня от смеха уже живот сводить начало. Я как представила себе эту картину.
– Ой, Виктор, ну вы даёте.
– Такая специфика работы.
– Вы что, действительно такое делали?
– Лично я нет, но история знает прецеденты. А вы были такой сосредоточенной и, мне показалось, расстроенной, что я не удержался пошутить.
– Спасибо вам большое, Виктор. Меня действительно отпустило. А в банк можно по старинке, припарковавшись на паркинге рядом со входом.
Когда мы остановились у входа в банк, я бросила, что не задержусь, и уже собралась выйти из машины, как увидела, что Виктор делает то же самое. Пиликнула сигнализация, и он подошёл ко мне, глядя вопросительно.
– Вам тоже надо в банк?
– Мне нужно туда же, куда и вам, – ответил он не без иронии в глазах. Я так обычно на Алиску смотрю, когда она меня убеждает, что не ела конфету, а мордашка вся в шоколаде.
– Вы серьёзно?
– Маргарита Арсеньевна, на вас буквально вчера было совершено нападение. И то, что сейчас нападавшие кучно хранятся в закромах Игоря Игоревича, не значит, что подобное не повторится. Поэтому я должен быть поблизости.
– Хорошо, как скажете. Я не оспариваю.
– Спасибо за правильное понимание. И будет проще, если вы меня будете называть на «ты», скажем, Витя?!
– Только если я для вас стану Ритой.
– Заметано. Предлагаю продолжить наш визит в банк и особо не задерживаться. Пока всё не прояснится, вам и детям лучше лишний раз не мелькать на публике. Мы пока не знаем точно, с какой целью на вас нападали.
Только кивнув в ответ, я заторопилась в отделение банка – старое здание с колоннами, мраморными полами, высокими потолками. Такое советское величие в отреставрированном виде. Я вошла и огляделась. Очередь к кассам длинная, человек двадцать – бабушки с квитанциями, мужики в рабочих куртках, девушки с телефонами. Подошла к стойке информации.
– Добрый день. Мне нужно снять большую сумму наличными. К кому лучше обратиться?
Девушка за стойкой – молоденькая, с ярким маникюром, – кивнула в сторону автомата у стены.
– Вон там. Выберите услугу «Снятие наличных в кассе».
– Спасибо.
Я пошла к автомату. Громов молча шёл рядом – как тень, бесшумный, незаметный, но постоянно присутствующий.
Протянула руку к экрану, но Витя обошёл меня и направился прямо к администратору – мужчине лет сорока в строгом костюме, с прилизанными волосами и брезгливым выражением лица. Тот как раз стоял в метрах пяти от нас.
– Менеджера по VIP-клиентам, – сказал Громов спокойно, а потом что-то добавил на ухо, но так, что администратор выпрямился и побледнел, как будто увидел привидение.
– Сейчас, одну минуту, – он схватил телефон, набрал, говорил быстро, нервно, отвернувшись.
Я подошла к Громову.
– Виктор, что ты делаешь? Я могу взять талон и подождать в очереди.
Громов посмотрел на меня, усмехнулся:
– В кассе тебе сразу большую сумму не выдадут. А я так понимаю, что ты сюда не за пятихаткой пришла.
– Да.
– А VIPов обслуживают индивидуально в выделенном кабинете. Деньги передадут в таком виде, что не придерёшься, и никто не узнает о том, сколько ты вынесла из банка. А эта красота на входе, которой ты сказала, что собираешься снять крупную сумму, уже скорее всего доложила друзьям о том, как ты выглядишь.
– Ты уверен? – я аккуратно скосила взгляд на девушку, с которой разговаривала буквально минуту назад – она что-то интенсивно писала в своём телефоне. Не показатель, но и не алиби.
– Прошу вас, проходите в комнату ожидания. К вам сейчас подойдёт наш лучший специалист, – оживился администратор, улыбаясь мне, и мы направились в ту сторону, куда он показал.
– Но, Вить, а что ты ему сказал? Он сейчас на меня смотрит, словно на давно утраченную любимую сестру.
– Передал привет от их директора банка. Он с Игорем Игоревичем часто в сауну ходит, дела обсудить.
– Ясно, дела, – как-то неприятно кольнуло внутри. – А ничего, что ты нас так проявил?
– Ничего. Кардиналов не рассердится, что мы пользуемся его знакомствами.
Мужчина удивлённо посмотрел на меня, словно говоря «Ты не в себе, мать?», но промолчал.
Только я разместилась в кожаном кресле, в небольшом кабинетике, а Виктор у меня за спиной встал, как телохранитель, вошла женщина. Лет тридцати пяти – строгий чёрный костюм, волосы собраны в тугой пучок, улыбка профессиональная, натянутая, в глазах настороженность.
– Добрый день! Меня зовут Елена Сергеевна, я менеджер по работе с VIP-клиентами. Прошу, пройдёмте в отдельный зал.
Она провела нас по коридору из другой двери в этой комнатенке – ковровое покрытие глушило шаги, по стенам картины в золочёных рамах, лампы с абажурами. Открыла дверь в небольшую комнату: кожаные диваны, журнальный столик из тёмного дерева, на нём графин с водой, чашки, кофемашина у стены.
– Внимательно слушаю вас. Чем могу помочь? Как могу к вам обращаться?
Я села на диван, положила сумку на колени, расстегнула молнию, достала телефон. Открыла сообщение и попросила у неё лист бумаги с ручкой, которые незамедлительно и получила. В шкафу рядом, видимо, хранилась канцелярия на все случаи жизни и не только.
– Мне нужно снять наличными двести тысяч рублей, – переписала номер счёта на лист бумаги и передала ей. – Ко мне можете обращаться Маргарита.
– Прошу прощения за этот вопрос, но деньги на вашем счёту хранятся?
– Да, конечно.
– В таком случае вы не откажите мне в изучении вашего удостоверения личности. Можно посмотреть даже из ваших рук. Это значительно ускорит и упростит процесс обналичивания средств.
– Да, без проблем, – я достала свой паспорт и открыла на нужной странице. Женщина сдержала слово и даже в руки его не взяла, только прочла внимательно и поблагодарила.
Потом достала планшет из сумочки, что висела у неё на поясе, провела операцию быстро, профессионально, пальцы по экрану скользили уверенно.
– Одну минуту, я принесу наличные. Кофе? Чай? Сок?
– Нет, спасибо. Я так подожду.
Она вышла. Я посмотрела на Громова – он стоял молча и нерушимо.
– Ты всегда так?
– Что «так»? – он посмотрел на меня.
– Решаешь вопросы.
Пожал плечами.
– Иногда быстрее.
– Это как?
– Выстрел в ногу отлично мотивирует некоторых несговорчивых.
Я опустила взгляд и отвернулась, стараясь не показать своё удивление. Он вообще от меня ничего не скрывает. Говорит так, словно это в порядке вещей. Но они ведь не в курсе, что для меня прежней это действительно в порядке вещей. Например, когда тебя начинают буллить в новой школе, а папа приходит на вызов директора, и троих взрослых увозят на скорой по причине падения с лестницы. Одновременного. Прямо всей толпой так и катились. Мама всё пыталась сделать меня обычным человеком. Так и говорила, что хочет, чтобы я выросла нормальной. А что именно вписывалось в её рамки нормальности, не говорила.
Елена Сергеевна вернулась вовремя с плотным, белым, запечатанным конвертом. Наше напряжение… Ладно, будем честны – напряглась только я, – сняло как рукой.
– Двести тысяч рублей. Проверьте, пожалуйста.
Я открыла конверт, пересчитала пачки – пять по сорок тысяч, новенькие купюры, пахнущие краской. Всё правильно. Убрала в сумку.
– Спасибо.
– Обращайтесь. Всегда рады помочь, – она проводила нас до выхода, улыбалась, кивала, провожала взглядом.
Мы вышли из банка. Я села в машину, положила сумку рядом, застегнула ремень безопасности.
– Куда, Маргарита Арсеньевна? – спросил Громов, заводя мотор.
Тут в моё окно постучали. За ним стоял какой-то приятный улыбчивый парень и просил опустить стекло. Я посмотрела на Виктора, и тот, достав из нагрудной кобуры пистолет, спокойно кивнул.
Я опустила стекло, и улыбчивый парень, почти полностью засунув голову и одну руку в машину, вдруг приставил к моему виску пистолет. Меньше моего, какой-то маленький. Я тут же застыла и словно покрылась льдом.
– Привет, – заулыбался он. – Давай, рыженькая, меняться: ты мне белый конвертик, а я тебе твою жизнь? А муженёк пусть не рыпается…
– Боги, как нелепо, – прошептала я.
– Алишанов, – спокойно перебил его Витя, и мы, как по команде, оба посмотрели на моего водителя-телохранителя. – Ты на номера совсем не смотришь? Возомнил себя бессмертным?
– Г-г-г-гром. Ви-ви-виктор Сергеевич.
– Если ты немедленно не отойдёшь от этой женщины, Кардинал с тебя лично шкуру спустит. А ты знаешь, он в этом деле виртуоз.
– Простите, простите, глубокоуважаемая. Шутка, я пошутил, – от моей головы тут же убрали пистолет, и неудавшийся воришка стал приглаживать торчащие волоски на моей шубке. Его голос и руки ощутимо дрожали. И я решила дожать ситуацию:
– Витенька, что это за существо? Оно работает на Игорька? – и побольше жеманности в тон, брезгливый взгляд, несмотря на то что сама только что чуть не умерла от страха.
Боги, парня так затрясло, что мне показалось, он сейчас в обморок упадёт. Слабенький какой-то попался.
– Всё, Алишанов. Пошутил и отваливай.
Воришка пытался что-то сказать, но, видимо, его мозг для спасения носителя заблокировал эту функцию на ближайшее время, так как он только улыбался, махал нам и медленно отходил.
Я тут же закрыла окно в машине и шумно выдохнула.
– Марго, ты открылась просто с новой стороны, – засмеялся Виктор. – Испугалась?
– Немного, – прошептала и отвернулась к окну, за которым уже никого не было. Больше удивилась тому, что у меня не возникло желания поправить Витю. Триггер на имя Марго не сработал, как всегда бывало раньше. Ведь так меня только отец называет.
– Где сейчас Кардиналов?
– Если ничего не изменилось, а меня бы уведомили, то он в офисе у себя.
– Тогда в офис к Игорю Игоревичу.
Громов кивнул, и мы тронулись в путь.
«Почему мне так важно вернуть эти деньги? Почему не могу просто принять помощь? Потому что помощь в такой среде быстро превращается в долг. А долг – в зависимость. А зависимость – в клетку.»
Офис Кардинала находился в центре – высотное здание из стекла и бетона, отражающее серое небо. Я вспомнила, как часто проходила мимо, ведь это было совсем недалеко от моего дома.
«Так вот где Тёма так быстро нашёл помощь. Интересно, сын знал, куда шёл? Или это случайность. Родная, ты всё ещё веришь в случайности в твоей жизни?!» – от внутреннего скепсиса даже поморщилась. Пришло окончательное осознание, что я долгие годы жила в вымышленном воздушном замке и смотрела на мир через розовые очки, которые сама на себя надела.
В холле нас никто не остановил, а Виктор пожал приветственно руки нескольким охранникам.
«Надо будет как-то узнать, кем именно он числится в кругу Кардинала! Вряд ли обычный водитель.»
Мы поднялись на лифте – тихом, быстром, пахнущем кожей и дорогим парфюмом предыдущих посетителей. Я сжимала сумку с деньгами, чувствовала, как ладони вспотели от напряжения.
Лифт остановился на двенадцатом этаже. Двери разъехались бесшумно, Громов вышел первым, я следом.
Коридор длинный, светлый – белые стены, серый ковролин, приглушающий шаги, картины на стенах – абстракция, чёрно-белая, холодная. Пахло кофе и дорогим табаком, кожей, мужским одеколоном.
Мы остановились у двери с табличкой «И. И. Кардиналов». Громов поднял руку, чтобы открыть, но из соседнего кабинета высунулся мужчина лет сорока, весь какой-то мятый: брюки в заломах, в рубашке с закатанными рукавами, с папкой в руках, галстук из кармана торчит.
– Виктор, ты на минутку? Срочно. По Астрахани вопрос.
Громов обернулся, нахмурился.
– Сейчас занят.
– Витёк, ну пять минут! Игорь требует к вечеру отчёт, а мне информации не хватает. Крытый игнорирует меня уже третий день.
Громов вздохнул, посмотрел на меня.
– Рита, здесь можешь чувствовать себя абсолютно спокойно. Тем более в кабинете Игоря Игоревича. Проходи, я через минуту зайду.
Я кивнула. Он развернулся, пошёл за мужчиной в соседний кабинет.
Толкнула дверь, вошла.
Оказалось, что это приёмная. Небольшая комната: стол, компьютер, два кожаных диванчика у стены, журнальный столик со стопкой журналов. За столом сидела девушка лет двадцати пяти – длинные русые волосы, яркий макияж, чёрное облегающее платье, декольте глубокое. Печатала что-то на компьютере, не поднимая головы.
Я подошла ближе, прочистила горло.
– Здравствуйте. Мне нужно к Игорю Игоревичу.
Девушка подняла холодный, оценивающий взгляд. Скользнула по моему лицу, остановилась на синяке, на разбитых губах. Брови поползли вверх, в уголках губ появилась презрительная, едва заметная усмешка, но я увидела.
– У вас запись?
– Нет, но...
– Без записи не принимаем, – она вернулась к компьютеру, застучала по клавишам. – Можете записаться на следующую неделю. Четверг, пятнадцать тридцать. Подойдёт?
Я сжала сумку сильнее.
– Мне сказали, что можно пройти. Виктор...
– Не знаю никакого Виктора, – девушка перебила меня, не отрывая глаз от экрана. – Игорь Игоревич сегодня занят. Можете идти.
Я постояла секунду. Две. Внутри закипало – хотелось сказать что-то резкое, поставить на место, но я сдержалась.
«Не стоит. Не буду опускаться до полемики с недалёкой секретаршей. Она даже не удосужилась узнать, по какому я вопросу. А у меня есть чувство собственного достоинства.»
– Хорошо. Я подожду, – я развернулась, пошла к диванчику, села.
Девушка проводила меня взглядом – недовольным, раздражённым. Вернулась к компьютеру, но печатала громче, резче, будто хотела показать своё возмущение.
Взгляд бессмысленно блуждал по помещению. Я начинала терять терпение. Сжимала сумку на коленях, чувствовала, как внутри всё напряжено, как хочется встать и уйти отсюда.
«Бесится не зря. Видимо, есть причины. Но я не дам ей повода думать, что она меня задела.»
Прошла минута. Две. Девушка встала из-за стола, подошла ко мне. Остановилась, скрестила руки на груди.
– Я же сказала – можете идти. Игорь Игоревич сегодня ни с кем не разговаривает.
Я подняла взгляд. Посмотрела на неё спокойно, без эмоций.
– Я подожду Виктора Громова. Он сказал, что скоро вернётся.
– Не надо здесь ждать, – голос стал резче, громче. – Вы мешаете работать. Идите, пожалуйста.
Я не ответила. Смотрела на неё молча. Полностью скопировала её оценивающий пренебрежительный взгляд, и он ей не понравился.
Девушка раскраснелась, открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но дверь открылась.
Вошёл Громов.
Оглядел ситуацию – меня на диванчике, секретаршу, стоящую надо мной с перекошенным лицом. Лицо Громова стало каменным.
– Что здесь происходит? – спросил он тихо, но так, что девушка вздрогнула.
– Я... я объясняла, что без записи нельзя, – она попятилась к столу. – Игорь Игоревич занят.
– Маргарита Арсеньевна – гостья Игоря Игоревича, – Громов сделал шаг вперёд, голос стал жёстче. – В следующий раз, когда она придёт, ты встанешь, поздороваешься и проводишь в кабинет. Без вопросов. Поняла?
Девушка кивнула отчаянно, побледнела.
– П-поняла.
– Хорошо. Занимайся своими делами.
Она безропотно выполнила его указания и стала едва слышно что-то печатать на компьютере.
Громов подошёл ко мне, протянул руку.
– Прости за задержку. Пойдём.
Я встала, взяла сумку. Мы прошли к двери кабинета Кардинала. Громов постучал – три коротких удара.
– Войдите.
Мы вошли.
Кабинет большой – панорамные окна с видом на город, массивный стол из тёмного дерева, кожаные кресла, книжные полки вдоль стены. Пахло кофе, табаком, кожей – дорого, мужественно.
За столом сидел Кардинал – в белой рубашке с закатанными рукавами, волосы слегка растрёпаны, как будто он провёл по ним рукой не раз. Поднял взгляд, когда мы вошли.
Громов прошёл вперёд, остановился у стола.
– Босс, тебе пора менять коврик в приёмной, – сказал он громко, с иронией. – У него появились притязания на владельца.
Кардинал поднял бровь:
– Что случилось?
– Секретарша твоя пыталась выпроводить Маргариту Арсеньевну. Без записи, мол, не принимаем. С каких пор у тебя запись по личным вопросам появилась?
Кардинал посмотрел на меня – быстро, оценивающе. В глазах мелькнуло что-то – раздражение? Извинение?
– Странно, я её предупреждал, что ко мне может прийти женщина, и даже описал внешность. Подумаю об этом, – сказал он Громову коротко.
Виктор кивнул, улыбнувшись, и вышел, закрыв дверь тихо.
Я осталась одна с Кардиналом. Стояла у двери, сжимала сумку.
«Коврик в приёмной. Он про секретаршу? Она... она его любовница? Или была? И решила, что может командовать? Не моё дело. Совсем не моё. Но почему внутри кольнуло?»
Кардинал встал, обошёл стол, подошёл ближе. Остановился в паре шагов.
– Прости за сцену в приёмной, – сказал он спокойно, но в голосе была сталь. – Больше не повторится.
– Всё в порядке, – ответила я.
Его взгляд скользнул по лицу, остановился на синяке, на разбитых губах. Что-то мелькнуло в глазах, но он быстро убрал это, лицо снова стало непроницаемым.
– Садись, – кивнул на кресло.
Я прошла к креслу, села. Положила сумку на колени. Кардинал вернулся за стол, сел напротив. Достала конверт из сумки и положила на стол перед ним.
– Двести тысяч, которые ты мне передавал. Твои деньги тогда меня очень выручили. Не знаю, как бы я справлялась.
Кардинал посмотрел на конверт. Не взял. Поднял взгляд на меня.
– Не надо было спешить.
– Для меня это важно, – я смотрела ему в глаза, не отводила взгляд. – Я не хочу быть обязанной. И это не последнее.
Взгляд снова скользнул к моим волосам, а ведь так и не расчесалась, копна свободно падала на плечи. Что-то изменилось в его лице – смягчилось на секунду, стало почти тёплым.
Потом он взял конверт, открыл ящик стола, убрал туда, закрыл на ключ. Щелчок замка прозвучал громко.
– Хорошо.
Я выдохнула. Плечи расслабились.
– Спасибо, – сказала я тихо. – За дверь, клининг. За всё.
– Не за что.
– Хотя я изначально возмутилась такому самоуправству, – не смогла промолчать, ехидно взглянув на Кардинала.
– И я это понимаю. Но так ведь лучше?
– Лучше.
Пауза. Мы смотрели друг на друга. За окном пролетела птица – ворона, черная, свободная.
Кардинал откинулся на спинку кресла, сцепил руки на груди. Лицо напускно отстранённое, но в глазах что-то тёплое, человечное, что он старался спрятать.
– Садись удобнее, – сказал он. – Нам давно нужно поговорить. Твой муж работал в «ТехноФинанс», – начал он, и я поняла, что тема действительно серьёзна. – Компания полностью легальная, но участвует в схеме отмывания денег. Мы пока не знаем, полностью или кто-то на верхах балуется. Заместитель директора Морозов – ключевая фигура. Пропал неделю назад. В тот же день, когда убили твоего мужа.
Каждое слово падало как камень. Тяжёлое. Холодное. Я слушала, чувствовала, как внутри всё сжимается, воздух становится гуще и становится трудно дышать.
– Очень похожие случаи внезапных смертей экономистов, которые до момента гибели не имели никакой связи с криминалом и вели обычную семейную жизнь, замечены ещё в двух городах Свердловской области. Следователь Селиванов, который вёл дело, – Кардинал продолжал спокойно, без эмоций, как будто читал отчёт, – подозрительно заинтересован в сокрытии информации. И по двум тем смертям тоже он работает. Ты с ним виделась, какой он тебе показался?
– Ты думаешь, он замешан? – голос у меня хриплый, чужой.
– Пока сложно утверждать.
– Мне он показался в тот момент абсолютно правильным и положительным. Ничего не могу плохого сказать. Он даже от денег отказался.
– От денег? – заинтересованно подался в мою сторону мужчина, и мой взгляд сместился с его лица на широкую шею, кадык… Мотнула головой.
– В контексте разговора зашла речь о деньгах для морга. Я заплатила, якобы благотворительный взнос. А потом он сказал, что способствует бесплатной транспортировке тела, якобы в целях следствия, чтобы уменьшить мои траты.
– С чего такое внимание? – ещё больше насупился Игорь.
– Не знаю. Я в тот момент вообще не могла критически мыслить. Да чего уж там, об обычных причинно-следственных связях не сильно заботилась.
– Ясно, – отодвинулся, и мне словно легче дышать стало.
«Это ещё что такое?»
– На тебя напали, потому что кто-то ищет деньги. Большие деньги. Скорее всего, думают, что у тебя что-то есть. Или что муж тебе что-то сказал перед смертью.
– Но у меня ничего нет! – я качнула головой резко, почувствовала, как волосы хлестнули по щекам. – Максим мне ничего не говорил! Он... он не мог быть замешан. Он был честным.
Кардинал смотрел на меня пытаясь понять вру я или нет. В итоге распознала в его взгляде сочувствие.
“Думает, что я наивная лохушка, которой муж врал?”
– Возможно, – сказал он тихо. – Возможно, его просто использовали. Подставили. Дали документы или деньги, может, ключ от места, где они хранятся, отправили на встречу, убили, забрали всё.
Я зажмурилась. Перед глазами всплыл Максим – живой, улыбающийся, целующий меня на прощание перед отъездом. «Вернусь к понедельнику, любимая. Соскучишься?»
«Я соскучилась. А ты не вернулся.»
– Кто стоит за этим? – я открыла глаза, посмотрела на Кардинала. – Кто убил Максима?
– Пока неясно. Копаю. Это в моих же интересах. Мутная схема, но я подозреваю, что она сломалась, потому и всплыло дерьмецо наружу.
– Что мне делать? – голос дрожал, я не могла его контролировать.
– Пока не высовываться и в одиночку не ходить никуда. И дети не считаются за компанию – вас могут вместе захватить. Если отморозки полные, то и убрать могут на месте. Даже детей.
Я всхлипнула в ответ. Ну нет, это не случится. Я не допущу. На крайний случай действительно к отцу уеду.
– Спасибо, – прошептала я.
Он достал из ящика плотную, серую папку.
– Ещё кое-что, – он протянул мне папку. – Это копии из дела твоего мужа. Протокол осмотра места происшествия, заключение эксперта, опись вещей. Может, увидишь что-то, что я не вижу.
Я взяла папку, открыла, даже не став спрашивать, откуда у него всё это. Страницы шуршали под пальцами – сухие, казённые, пахнущие странно. Пробежала глазами – протокол, термины, цифры, схемы. Остановилась на описи.
«Сумка спортивная, чёрная... Одежда… Кукла детская, в упаковке. Кроссовки подростковые в коробке… Украшение женское: кулон с янтарём в форме капли…»
– Он нам купил подарки, – прошептала я, и у меня покатились слёзы.
– Ты думаешь…
– Кукла Лиске, для Тёмы кроссовки, и мне янтарный кулон.
– Можешь попросить Селиванова вернуть личные вещи. Как вдова, имеешь право. Не думаю, что кукла или пацанские кроссовки имеют важное для следствия значение.
Я кивнула, закрыла папку, прижала к груди. Бумага тёплая от моих рук, твёрдая, реальная.
– Спасибо.
Встала. Кардинал тоже поднялся.
– Если что – звони, – сказал он. – Всегда.
Я с удивлением уставилась на него. Что вот это вот сейчас происходит?
– Я сегодня могу ещё с детьми переночевать на твоей квартире? Боюсь в нашей оставаться. Пока разберусь с ней и куплю новую, буду снимать. Найду уже сегодня, обещаю.
– Это не обязательно. Вы можете там жить, пока не разберёшься с жильём. Тем более что я буду иметь представление, где ты находишься, и отправлять ребят на проверку или патруль.
“Последними словами он просто добил меня. Вот что на это ответить? Притвориться неблагодарной сволочью и отказаться? Включить дурочку и спросить, зачем меня пасти? Так это очевидно. Тем более если меня ищут те, кто пакостит на его земле. Я же и буду подсадной уткой. Может, поэтому так и опекает?! Так я не сильно против, только вот дети – сослать бы их куда-то. Ставить их под удар, чтобы раскрыть убийство Максима, я не готова.”
В размышлениях прикусила нижнюю губу.
– Отец сказал, что порекомендует мне юриста и риелтора. Так что это не затянется, и мы недолго будем пользоваться твоим гостеприимством.
Я пошла к двери.
– Маргарита, а кто твой отец? – внезапно холодно спросил Игорь.
«Понял? Узнал?» – застыла, не поворачиваясь.
– А ты ещё не пробил меня по своим каналам? – слегка повернулась в его сторону.
Стоит за столом, постукивая пальцами по столешнице, смотрит в сторону окна.
– Пробивал. Я это сделал ещё до того, как мы с тобой встретились. Твоя мать умерла от рака, когда ты была подростком. Они в это время были с твоим отцом в разводе, но потом он забрал тебя к себе. После школы ты сбежала в Екатеринбург из Москвы и занялась образованием.
– Неужели ничего не нашёл про моего отца?
– Только скупые факты про его строительный бизнес и не более, – он словно не верил своим словам. – Это не объясняет, почему ты не осталась в Москве. Там что-то случилось?
– А деятельность человека не всегда объясняет его характер. Часто даже наоборот. А папа имеет тяжёлый характер, и я просто улетела из гнезда.
– Ясно. Значит, бизнесмен.
– Да, конечно, – я даже нашла в себе силы повернуться к нему, поймать голубой взгляд и соврать ему в лицо. – Игорь... Ты правда думаешь, что Максим был невиновен? – перевела тему.
Он посмотрел на меня долго. За окном солнце пробилось сквозь тучи, осветило кабинет жёлтым светом, тёплым, но каким-то ненастоящим.
– Думаю, он просто оказался не в том месте не в то время. С не теми людьми.
Я кивнула. Вышла. Закрыла дверь тихо.
В коридоре Громов ждал – стоял у стены, смотрел в окно. Секретарь даже головы не подняла, чтобы проявить своё участие.
– Поехали обратно? – спросил он.
– Да. К детям.
Мы направились к лифту. Я шла, чувствуя тяжесть папки в руках, которая отдавалась внутри ещё большей тяжестью и болью.
«Максим был невиновен. Его просто убили. За что-то, чего он даже не знал. А я... Я должна узнать правду. Для него и для нас.»
