Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"

Автор книги: Елена Завадская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)

Глава 21

Глава 21

От лица Маргариты

Проснулась от того, что телефон завибрировал на тумбочке – звук противный, как будто комар пытается пробурить дырку в черепе. Потянулась, схватила, уставилась на экран полузакрытыми глазами.

СМС от Артёма: «Мам, всё ок. Мама Саши покормила. Вместе с Сашкой в школу пошли.»

Облегчение накрыло волной – тёплой, мягкой, как одеяло после холода. Хоть одной проблемой меньше.

Посмотрела на часы – половина восьмого утра. Понедельник. Алиса ещё спит, свернулась калачиком на диване с Машей в обнимку. Почему-то я уверена, что эта кукла останется у нас, даже когда дочь вырастет. Как последний подарок папы.

Встала осторожно. От холодного пола по ногам прокатился озноб. Зябко поежилась и натянула теплые носки – когда есть возможность ходить без тапок, я ею пользуюсь, – накинула кардиган поверх пижамы. Поплелась на кухню.

«Что-то я совсем не высыпаюсь последнее время. Сплю вообще в отрубе, даже не особо замечая, как Лиска ворочается и пинается. Но не отдыхаю. Видимо, нервное.»

Включила кофеварку. Села за стол и уставилась в окно – город ещё спал, фонари горели оранжевым светом, снег падал медленно, лениво, как будто ему некуда спешить. Не то что мне. Побыстрее бы убраться отсюда. После произошедшего с Варварой тут даже стены стали давить. Но дело в том, что я и домой не хочу. Последний раз, когда там была, все время хотелось уйти. Словно снова непрошенные гости нагрянут. Та ситуация, когда умом понимаешь, что все нормально, а поджилки трясутся.

«Вчера был кошмар. Слёзы. Крики. Надо переключить мозг.»

Включила ноут. Экран засветился синим – ярко, режет глаза. Зашла в почту. Куча писем – Сергей писал дважды вчера: «Рита, как аналитика? Клиент спрашивает».

«Блин. Совсем забыла.»

Вовлеклась в работу, стараясь вообще ни о чем не думать.

Не шло.

Мысли лезли, как тараканы из щелей – Варя, Артём, Кардинал, вчерашний скандал, слова «трахает твою мать», слёзы девочки, моё лицо в зеркале красное, опухшее...

«ХВАТИТ!»

Встала резко. Стул со скрипом отъехал. Налила себе кофе из кофеварки – горячий, обжигающий, чёрный как ночь. Выпила залпом – уже подостыл, а подогрев не включала

«Работу нельзя терять, а то сразу на шею отцу попаду. Деньги нужны. Репутация годами копилась. Сергей ждёт. Клиент ждёт. Сосредоточься, Рита. Ты можешь. Ты ДОЛЖНА. А еще ты должна спросить, как Игорь тебя из шока выводил. Это просто обязательно надо узнать. Да что же мысли все время к ним возвращаются?! К Кардиналовым этим.»

Вернулась за стол. Уставилась в таблицы, запустила программу анализа данных по ресурсам.

Первые десять минут – пытка. Буквы размываются, цифры прыгают, мысли разбегаются. Хочется закрыть ноутбук, пойти обратно на диван, укрыться одеялом и забыться.

«Нет. Не сдамся. Не сейчас.»

Насильно заставила себя читать. Столбцы, строки, данные по продажам. Провал в августе – почему? Рост в сентябре – за счёт чего? Корреляция с рекламной кампанией? Проверить.

Постепенно втянулась. Мозг переключился, как будто щёлкнул тумблер. Цифры стали складываться в картину. Тренды проявились. Закономерности вылезли наружу.

Работала затянула на часы.

Остановилась только когда из гостиной послышался писк – Алиса проснулась.

– Мама! Ты где? Мам!

Посмотрела на экран ноутбука. Половина аналитики готова. Графики построены, выводы написаны, рекомендации сформулированы.

«Я справилась. Смогла заставить себя. Первая штабеля уложены. Курс направления колеи поределен».

Чувство удовлетворения тёплое, приятное. Как будто что-то внутри встало на место.

Сохранила файл. Отправила промежуточный отчёт Сергею: «Вот первая часть. Доделаю сегодня вечером».

Встала, пошла к дочери, так как услышала шлепки ее босых ног по полу. Сейчас, как влезет куда-то опять...

Остаток времени я решила посвятить малышке: мы с ней игрались, занимались и смотрели мультики. Я твердо решила не водить ее пока в сад и написала воспитателю, что мы берем бессрочный отпуск. Артем парень сознательный и, в случае чего, сможет убежать, позвонить… Алиса же совсем крошка.

Телефон завибрировал ближе к обеду. СМС от отца:

«Прилетел. Дела. Вечером заеду. Как вы?»

«Нормально. Работаю. Ждем.”

Алиса сидела на полу в гостиной, играла с куклой Машей – кормила её воображаемой кашей, укладывала спать, пела песенку. Я смотрела на дочь и думала, что хоть у неё всё просто. Кукла, каша, песенка. Никаких скандалов, слёз, криков.

«Когда я была такой маленькой? Помню ли я тот возраст, когда всё было просто? Нет. Не помню. Может, и не было.»

От лица Кардинала

Ехал к «ТехноФинанс» молча. Гром крутил баранку и недовольно поглядывал на меня. Не понравилось ему мое решение надавить на главного. Только у меня было отвратное настроение и я не планировал долгие разговоры.

Думал о предстоящем разговоре. О директоре…

– Как его там?!

– Виктор Семёнович Крылов. Пятьдесят пять лет, а компании – двадцать. Чистая репутация, никаких связей с криминалом. До сих пор, – отрапортовал Гром.

«Морозов мутил за его спиной? Или он в доле? Сейчас узнаем. Именно Морозов этот направил Власова в командировку. Он же и пропал примерно в то же время. И по моргам не ходится. Значит, где-то топчет землю. Семью вывез еще до того, как сам пропал. Совпадение? Я в них не верю.»

Бизнес-центр «ТехноФинанс» стоял в центре – стекло, бетон, современная архитектура. Высокий, блестящий, как новенькая игрушка. Я вышел из машины, хлопнул дверью. Снег падал медленно, оседал на плечах.

Зашёл в холл. Тепло ударило в лицо – приятно после мороза. Мрамор под ногами, красивое лицо за стойкой улыбается приветливо. Все, как и должно быть.

– Добрый день! Чем могу помочь?

– Привет, солнце. Кардиналов. К директору.

– У вас назначена встреча?

– Нет.

Улыбка на её лице дрогнула.

– Простите, но без предварительной записи...

Я посмотрел на неё со скепсисом. Она замолчала на полуслове.

– Скажи Крылову, что к нему Кардинал. Он примет.

Она побледнела. Но продолжала отрабатывать:

– Прошу прощения…

Я не выдержал и набрал номер Грома:

– Виктор, давай ребят. С нами не хотят дружить.

Повернулся к стойке спиной и наблюдал свое любимое представление. Парни рядом продолжали мониторить округу. Девочка, почуяв неладное, начала приседать под стойкой. И я уверен, вызвала уже охрану.

Спустя несколько минут в холл ворвались парни в балаклавах с автоматами. Рассыпались по холлу и встали в ожидающие позиции.

– Какой там у него этаж, напомни, киска? – повернулся к девчушке, чья макушка уже только торчала едва видной из-под стола.

– Д-д-девятый, – плачет бедняга. Надо будет Крылову сказать, чтобы премировал ее что ли. Если он тут останется после разговора.

Я почему-о даже не сомневался, что этот чистоплюй вряд ли замешан в таком. Тем более, что продолжает спокойно на работу ходить.

Рядом встал Гром тоже в балаклаве.

– Пешком придется, – недовольно проворчал я, расстёгивая пальто одной рукой, достал из нагрудной кобуры свой верный Зиг Зауэр и направился в сторону двери с табличкой бегущего по ступенькам человечка. По знаку рукой от Витька часть ребят отсеялась и побежала впереди нас.

– Да, в лифте нас как шпрот сделают, – засмеялся друг. – Игорь, слыш, зачем этот кипиш? – рядом шел недовольный Виктор. Он был против маски-шоу.

– Да заебал. Звонки секретарша заворачивает. Сам не берет. Этот ребенок на рецепшн чуть в истерике не бьется, но «не велено», «нельзя без записи», хотя это вообще не ее дело. Пошел бы навстречу, признался или что, я бы позвал его в баньку, перетерли бы. Он же честно играл все это время. А теперь вона как. Так что берем штурмом и наказываем за плохое поведение.

– Ты снаружи ребят поставил? – уже прошли второй этаж.

– Да, конечно.

Тут у него заработала рация:

«Гром, прием».

«Прием, Град».

– Синоптики, бля.

«Приехали тут две колесницы. Но ребята оказались вменяемые. Частники Гришки Маршина. Они узнали, кто наехал, и решили подождать главного. Прием».

«Все равно на мушку. Отбой».

«Есть на мушку. Отбой».

– Охрана под нами.

– Прекрасно, – прошли четвертый этаж. – В зал нужно походить к пацанам, что-то старею я.

– Это все от недосыпа.

– Возможно. А когда тут спать, если то одна хуевертит, то вторая.

– Бабы вообще зло.

– Аминь.

Тут одна из лестничных дверей открылась и вышла девушка. Ребята, стоявшие у двери, тут же положили ее лицом в пол и закрыли дверь. Дамочка и пикнуть не успела.

– Телефон, – напомнил Гром, и ее тут же стали обыскивать на предмет средства связи. Нашли в кармане юбки и изъяли.

Я, проходя мимо нее, отметил, что у нее русые волосы с рыжим отливом и серые глаза, которые сейчас смотрели на меня с пола с ужасом.

– Не попортите… сильно.

«Понятно, что никто их портить не будет, но этот страх, который появляется в глазах людей – изысканное блюдо. Люблю иногда его отведать.»

Пока мы поднимались по ступенькам, заметил мельтешение сзади. Поднимая девушку, парни, видимо, решили немного пошалить, та взбрыкнула и укусила державшую ей рот закрытым руку в перчатке. Когда рука убралась, она завопила и тут же была вырублена ударом по шее сзади.

– Будете мне сегодня объяснять, что вы сделали не так, – прорычал Гром.

– Детский сад.

– Есть «объяснять», Гром, – ну хоть тут нормально. Все знают, что на деле только по кличкам говорим.

– Это близнецы, новенькие, – бросил Гром, когда мы уже к седьмому поднимались.

– Если твои новички, Гром…

– Я все понял, Кардинал. Проблем не будет.

В приемной директора нас уже встречали. Секретарь Крылова лежала на столе лицом в пролитом кофе, а сзади ее держал один из ребят, с дулом автомата у спины девушки. Она же слепо смотрела в стену и беззвучно плакала. Белокурые волосы выбились из пучка и разметались по лицу. Вся сцена со стороны выглядела очень живописно и многообещающе.

У двери директора стояли еще двое ребят, и по их знакам я понял, что директор внутри один.

– Солнышко, – подошел я к ней и сел на стул для посетителей. Ее лицо оказалось аккурат напротив меня. Когда на меня посмотрели заплаканные серые глаза с размазанной тушью, я аккуратным жестом убрал локон с ее лица, который откровенно мешал. Девушка просто затряслась от этого нежного движения.

– Если ты планируешь здесь работать и дальше, как только ты слышишь, что твоему боссу звонит Игорь Игоревич Кардиналов, более известный как Кардинал, ты мухой летишь к начальству и лично ему об этом докладываешь. Это понятно?

Та еще больше затряслась и закивала головой.

– Вот и прекрасно, – я погладил ее по белокурым волосам. – Как зовут тебя, моя хорошая?

– Катя.

– Отзовись, – бросил парню, что держал ее.

– Мика, босс.

– Мика, тебе нравится Катенька? – я встал так, чтобы девушка не видела моего лица. А та после моих слов буквально заскулила.

– Нравится, босс. Едва держусь.

– Дарю, – а сам отрицательно помотал головой, чтобы он точно увидел. Утвердительный кивок дал понять, что меня поняли правильно.

Катя всхлипнула в столешницу, зажмурилась – я видел, как она вся напряглась, готовясь к худшему. Хорошо. Именно этого и добивался.

– Ничего личного, Катенька. Это чтобы лучше запоминалось. Полезно для памяти. Горят, у девушек она плохая.

Когда Гром открыл директорскую дверь с калашом наперевес, сзади послышался женский надрывный визг. Я только поморщился от высокого звука.

Кабинет большой – панорамные окна на город, стол из тёмного дерева, кожаные кресла, книжные полки вдоль стены. За столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти – седеющие волосы, костюм дорогой, лицо напряжённое. Руки лежали на столе ладонями вниз, как будто он пытался удержаться за реальность.

Он поднял голову, когда я вошёл. Увидел Грома с автоматом, потом меня. Побледнел так, что губы стали серыми. Гром тут же встал слева от него и дернул затвором. Крылов дёрнулся, словно на электрическом стуле.

– Игорь Игоревич… – проблеял директор.

Я мотнул головой в сторону дивана и Гром, схватив борова за шкварик, вытащил его не без усилия из кресла и бросил на диван. Благо, тот стоял неподалеку. А то точно надорвался бы.

Сам подошёл к его столу, провел рукой по прекрасно отполированной древесине – люблю красивые вещи, – и сел в директорское кресло. Положил Зиг Зауэр на стол дулом в сторону финансиста. Просто чтобы лежал. Гром встал за спинкой дивана, автомат опущен, но наготове. Крылов не сразу решился пошевелиться, но все же осмелился, сел поудобнее и поправил пиджак, который едва сходился на огромном животе.

– Виктор Семёнович, – сказал я спокойно. – Ты не берёшь трубку. Секретарша заворачивает звонки. «Ребёнок» на ресепшн не пускает. Зачем эти игры?

Крылов облизнул губы, руки его задрожали.

– Какой ребенок?

– А у тебя много стоек в приемной?

– Одна.

– Вот там и стоит ребенок.

– Ей 23 года, насколько я помню.

– Какой хороший директор, ты посмотри, Гром. Знает даже сколько лет администратору, который сидит на девять этажей ниже его.

– Я... я не знал. Вы звонили? Катя ничего не говорила...

– Не ври. От меня звонили три раза. Один раз даже я лично. Вчера утром, вчера вечером, сегодня с утра. Хотел по-людски поговорить. Ты сбрасывал. Думал, отмолчишься?

– Нет! Я просто... я не знал, что сказать... я в шоке от того, что случилось с Морозовым...

Я откинулся на спинку кресла.

– Ты действительно думал, что если ты не берешь трубку, то я просто перестану звонить? С виду казался умным мужиком.

Посмотрел на него долго, изучающе. Пот выступил на его лбу, хотя в кабинете прохладно.

– Морозов, – повторил я. – Поговорим о нём. Где он?

– Не знаю! Клянусь! Он исчез неделю назад! Я написал заявление в полицию… Его семья тоже пропала.

– Полицию можешь не вспоминать. Она тебе не поможет. Я спрашиваю – где он?

– Не знаю! Он не выходит на связь, не отвечает на звонки, семью вывез куда-то... Я понятия не имею, куда он делся! Его квартира ему больше не принадлежит.

Я наклонился вперёд. Взял пистолет со стола, покрутил в руках. Крылов следил за движением ствола, как кролик за удавом.

– Все, что ты мне сказал, я уже выяснил. Расскажи мне то, чего я еще не знаю. Морозов – твой заместитель. Десять лет работы.

– Все верно. Спрашивайте.

– Так что с ним?

– Он просто не вышел на работу и перестал отвечать на звонки.

– Расскажи мне про командировки в Новоуральск, Первоуральск, Каменск-Уральск…

– Было, в Новоуральск точно. Он что-то натворил?

– Ты хочешь сказать, что он мутил схему отмывания за твоей спиной, а ты ни сном ни духом?

– Деньги отмывал? Змееныш, – он так естественно возмутился, что даже на минуту с него слетел страх.

И я не понял, он расстроился, что Морозов проводил сделки без него или обрадовался, что сейчас оказался не при делах.

– Отмывал, большие деньги. В моей области. И ты не знал, что происходило у тебя под носом?

– Да! Именно так! Я никогда не подписывался на грязные дела! У меня чистая фирма, Игорь Игоревич! Двадцать лет репутации!

– Чистая фирма, – усмехнулся я. – А через неё прокручивали миллиарды. Морозов один это делал?

– Может и да... но я не знаю кто ещё! Он вёл все сделки сам, не посвящал меня в детали... У него были какие-то связи, какие-то люди... Но я не в курсе! Последние пару лет я готовил в преемники сына.

– Сына? Где он?

– Он еще не приехал из-за границы. Учится. Я дистанционно натаскивал на работу с «ТехноФинанс».

Я встал. Подошёл к окну. Посмотрел на город внизу. Машины, люди, жизнь бежит мимо. А тут, в кабинете, человек трясётся от страха и врёт. Или не врёт. Надо понять. Хотя под дулом автомата может мало кто врать. И у этого кого-то должны быть стальные яйца.

– Когда Морозов последний раз выходил на связь?

– Почти две недели назад. Сказал, что у него семейные дела, уедет на несколько дней. Я не придал значения... когда у тебя трое детей, семейные дела возникают часто. А потом он просто не вернулся. Телефон выключен, на почту не отвечает, по домашнему адресу никого нет.

– Семья где?

– Не знаю! Жена его... я её пару раз видел. Тихая такая, незаметная. Дети… Взрослые уже за границей учатся, а младшая – вроде шестнадцать лет ей, здесь в школу ходила. Но куда именно – понятия не имею.

Я обернулся. Посмотрел на него.

– Компьютер Морозова. Доступ есть?

– Да. Всё на месте. Кабинет не трогали. Я думал, может, полиции понадобится...

– Полиции не понадобится. Но поинтересоваться может некий Селиванов с СК. Скажешь ему все то же, что и мне. Про отмывание он тебе, скорее всего, ничего не скажет. Ты ему тоже не говори. И вообще дурачка включи – не знаю, не видел, не слышал. У тебя хорошо получится. Документы, сделки, в которых он участвовал, переписка, финансовые отчёты – все, что подписывал он, передашь моему аналитику. Он сам на тебя выйдет. Лично передашь.

– Всё отдам. Всё, что у нас есть.

Я подошёл к дивану, на котором он сидел с опущенной головой. Из приемной снова послышался женский крик и Крылов зажмурился.

– Пожалуйста, не трогайте девочек. Они выполняли мой приказ. Меня наказывайте.

– Типа благородный? – усмехнулся Гром и я на него сурово взглянул.

– Никто не тронет твоих девочек. Так, помнут немного. Чтобы если ночью ей позвонят от Игоря Игоревича она не смела бросать трубку. Приказ приказом, но я не потерплю такого. Вежливость – великое оружие в умелых руках.

Крылов закивал, сжимая кулаки.

Ломает мужика. Жестко ломает. Он сейчас себя едва сдерживает, чтобы не всечь мне. Но не дурак, понимает, то это будет последнее движение в его жизни.

– Слушай меня внимательно, Виктор Семёнович. У тебя два варианта. Первый – ты сотрудничаешь. Даёшь доступ ко всему, что касается Морозова. Увольняешь его задним числом. Официально. За неделю до исчезновения. Мне твоя компания нравится пока. Она должна быть чистой. Документы оформишь так, чтобы он был уволен за нарушение трудовой дисциплины, за что угодно. Делаешь его чужаком. Говоришь всем, что он вас использовал. Что ты – жертва. Понятно?

Крылов кивал, как китайский болванчик.

– Да, понял.

– Второй вариант, – я усмехнулся. – Ты продолжаешь мутить. Не отвечаешь на звонки. Прячешься за секретаршами. И тогда твоя фирма сгорает дотла. Не в прямом смысле – хотя можно и в прямом. Просто все контракты посыпятся. Клиенты уйдут. Партнёры откажутся. Репутация за один день превратится в пыль. А ты сам... – я наклонился ближе. – Сам найдёшь Морозова. В лесу. С дыркой в башке. Как вариант. Ты должен понимать, что я найду этого гондона в любом случае. Вопрос только во времени.

Он задрожал всем телом.

– Я буду сотрудничать! Клянусь! Всё дам! Доступ, документы, что угодно! Только... только не губите фирму. Тут сто пятьдесят человек работает. Семьи, дети...

– Фирму не трону, если будешь сотрудничать, – я выпрямился. – Банковские счета Морозова. Его и жены. Реквизиты есть?

– Да. В бухгалтерии. Зарплату же переводили… один точно есть.

– Хорошо. Ещё что-нибудь знаешь? Где он бывал, с кем общался, куда ездил в командировки?

Крылов задумался, вытер лоб носовым платком.

– Он... в последние полгода часто летал. Москва, Рязань, Питер, Новосибирск. Говорил – встречи с партнёрами. Я не лез. Деньги компании приносил и ладно – это была его работа. А ещё... – он замялся.

– Говори.

– Он как-то жене своей хвастался. Я случайно слышал – она приезжала к нему в офис. Говорил что-то про то, что скоро они заживут, как короли. Что он всё продумал, что никто ничего не докажет. Я тогда подумал, что он про сделку какую-то говорит... Теперь понимаю, что нет.

Я кивнул. Достал визитку из кармана, бросил на стол.

– Мой номер. Вдруг забыл. Если что еще вспомнишь – звони сразу. Если Морозов выйдет на связь – докладываешь немедленно. Даже посреди ночи. Если узнаешь что-то новое – тоже мне. Понятно?

– Да. Понятно.

– И ещё, Виктор Семёнович, – я наклонился к нему, посмотрел в глаза. – Если выяснится, что ты в доле с Морозовым, что знал про схему и молчал, что получал свой процент, а из меня пытался терпилу сделать – я вернусь. И во второй раз мы не будем так мило беседовать. Во второй раз я приеду один. С лопатой. К тебе домой. Ты понял?

Он кивнул. Губы дрожали.

– Я не в доле. Клянусь. Я ничего не знал.

– Посмотрим, – я выпрямился, взял пистолет со стола, убрал в кобуру. – Гром, идём.

Виктор кивнул, открыл дверь. Мы вышли в приёмную. В самом проеме я обернулся и увидел, что мне в спину смотрят ясным взглядом, но без капли агрессии. Неужели дошло?

– Девочек премируй. Пусть себе шпилек купят. Натерпелись знатно.

Катя всё ещё лежала грудью на столе, щекой в разлитом кофе. Мика навис над ней сверху, одной рукой вдавливая её за талию в столешницу, второй уперевшись рядом с её головой. Блузка на плече съехала, обнажив бретельку, когда её роняли на стол, и она сама, кажется, боялась пошевелиться, чтобы не съехало дальше. Тело сотрясала крупная дрожь. Она не рыпалась и не звала на помощь, просто плакала, беззвучно, глядя в одну точку перед собой, как будто, если не двигаться и не дышать громко, всё закончится быстрее. Я подошёл, погладил её по голове.

– Катенька, запомни урок. В следующий раз, когда Кардинал звонит – ты бежишь к боссу. Сломя голову. Понятно?

Она кивнула, всхлипывая.

– Мика, отпусти её.

– Есть, босс, – парень аккуратно поправил блузку на зарыдавшей вслух секретарше и чмокул в затылок.

Мы вышли из приёмной.

– Чего она визжала-то так? – спросил у парня Гром.

– Да по чесноку, даже в трусики не залез. Она биться начала, как припадочная. Я так понял, что под мужиком не была еще. На вопрос только закивала. Вообще мутно, ей явно больше двадцатки.

– Это ее дело, – отрезал я.

– Согласен, босс.

Спустились по лестнице. Девушка с рыжим отливом волос сидела в уголке и ладонями закрывала сама себе рот. Парни стояли над ней.

– Не трогали? – спросил я.

– Нет, босс.

– Хорошо.

Громов наклонился к ней: – Эй, милая? – щелкнул пальцами перед ее лицом, привлекая внимание. А, когда взгляд сфокусировался на нем, сказал: – к боссу иди, там Катенька объяснит все. Отдал ей телефон. – Если хоть что-то всплывет, ты тоже всплывешь.

Она закивала очень быстро в ответ, выхватывая у него телефон.

Мы спустились в холл. Девушка на ресепшн всё ещё пряталась под столом. Я подошёл, присел на корточки.

– Выходи, киска. Всё закончилось.

Она выползла дрожащая, бледная, глаза красные.

– Ты молодец. Держалась. Крылов тебя премирует. Скажи ему – от Кардинала. Он поймёт.

Она кивнула, всхлипывая.

– А эта благость на кой? Ты меня пугаешь, Игорь, – засмеялся Витек, снимая балаклаву на улице.

– Чтобы знали, что я могу не только кнутом сечь, но и пряники раздать. Со мной вообще лучше дружить. Благодарные люди порой почище испуганных работают – по совести.

Снег падал всё так же. Частники Маршина стояли у своих машин, курили, ждали. Увидели меня, кивнули уважительно.

– Без проблем, Игорь Игоревич? – ко мне подошел сам Маршин. Работал на меня пару лет, потом в частники пошел. Периодически стыкуемся.

– Без проблем. Крылов будет сотрудничать.

– Понятно. Мы тогда поехали?

– Езжайте.

Сел в машину. Гром сел рядом.

– Этот выход цыганочки был запланирован с таким апломбом? – спросил снова Виктор, глядя в окно за тем, как ребята расходятся по машинам.

– Что ты хочешь услышать? – устало. Витек из тех, кто не мытьем, так катаньем.

– Я понимаю, что это явно демонстрация, но не пойму пока для кого. Мог ведь сделать все так, что никто кроме Крылова не узнал бы.

– Мог. Но тогда бы он не запомнил. А так – запомнит. И секретарша запомнит. И девочка на ресепшн. И все, кто в здании был. Все будут знать. Сразу. Уже сегодня к вечеру все сто пятьдесят человек, о которых он упоминал, будут знать, что если слышишь мою фамилию, надо делать то, что тебе говорят. Может в следующий раз подумают сто раз, прежде чем заниматься херней на моей земле. Да и быстро все надо было сделать. Много времени уже утекло.

– Да, сознательности провинившегося можно ждать до морковкиного заговенья.

– Именно.

– А тебе еще перед Марго ответ держать.

– Марго?

– Рита Власова.

– С каких пор она для тебя Марго? – оторвался от мелькающих за окном кадров чужой жизни и вперился в явно иронически настроенного начбеза.

– А как мы за вещами с ней катались, а потом и в банк. На нее, представляешь, Алишанов хвост поднял. Она не растерялась, как выдала…

– Алишанов?

– Да мелкий щипач под банками ходит с игрушкой. Стыковались как-то. Но он быстро внял, дурачком прикинулся и ушел в туман.

– И что же она выдала?

– Я дословно не помню, но существом его обозвала и спросила работает ли он на «Игорька».

– Какого еще «Игорька»? – опешил я, но красноречивый взгляд Виктора дал понять, о ком речь.

– Это я-то «Игорек»? – так меня еще никогда не оскорбляли.

– А что тебе не нравится? Ласкательное имя, – поняв, что друг откровенно стебет меня и явно уже выкупил мою реакцию, я отвернулся. – Да ладно тебе, Игорек. Когда тебя так женщина называет, тем более которая…

Мне достаточно было только посмотреть на него, чтобы прервать этот поток остроумия.

– Не сердись. Это действительно забавно выглядело. Я не думал, что она может так жеманничать. С виду серьезная баба.

– В каждой серьезной…

– Именно. Особенно в рыжих. А, к слову, с каких пор тебе нравятся рыжие? Всегда же по темненьким залетал.

– Ни с каких.

– Ну мне же надо знать, чтобы, если у тебя с ней что будет…

– Ничего не будет.

Чтобы окончательно прервать этот разговор, я достал телефон, набрал ПэКа.

– Слушаю, босс.

– Компьютер Морозова в «ТехноФинанс». Нужен доступ. Крылов даст. Забери жёсткий диск, скопируй всё. Переписку, документы, сделки. Банковские реквизиты Морозова и его жены – тоже забери. Всё, что есть.

– Будет сделано, босс.

– Ещё пробей счета жены Морозова. Все движения денег за последний год. Куда уходили, откуда приходили. Может, там что-то всплывёт – недвижимость, переводы, что угодно.

– Понял.

– Ускоряйся. Мне нужно всё к вечеру. Приоритет.

– Будет сделано.

Повесил трубку. Откинулся на сиденье, посмотрел в окно.

«Морозов думает, что ускользнул. Что никто не найдёт. Но у него жена. А жёны всегда оставляют следы. Покупки, переводы, счета. Женя найдёт. И тогда мы узнаем, куда эта крыса сбежала. Чтобы я смог ее поймать и принести в дар.»

От лица Артема

Школа встретила гулом голосов, как всегда. Коридор битком – малолетки носятся, орут, толкаются. Старшеклассники стоят кучками у окон, курят в туалетах, хотя всем плевать.

Я шёл рядом с Сашкой. Он что-то болтал про новую игру, про левел-ап, про какой-то скилл. Честно, я пытался слушать. Кивал, угукал, но мысли были где-то далеко.

Вчера у Сашки было нормально. Его мать накормила ужином – пельмени с майонезом, чай сладкий. Мы играли до ночи, потом я завалился спать на раскладушке в его комнате. Спал хорошо – первый раз за неделю нормально выспался. Я чувствовал себя словно в прежней жизни. Когда все было понятным.

Утром его мать снова накормила – омлетом. Он у нее был совсем не такой, как мамин. Я ел и думал, что у Сашки обычная семья. Мать, отец, брат младший. Никто никого не убивает, не прячется, не живёт на чужой квартире.

«Мне бы так.»

Сашка замолчал на полуслове, ткнул меня локтем в бок.

– Арт, ты чё? Я тебе говорю, а ты как зомби.

– Норм. Слушаю.

– Да не слушаешь ты. Что случилось?

– Ничего.

Он хмыкнул, но не полез дальше. Знает, когда я не хочу говорить – лучше не лезть.

Мы дошли до нашего класса. Коридор на третьем этаже, окна на спортплощадку. Я остановился у шкафчика, открыл, достал учебники.

И тут увидел её.

Варя стояла у окна с подружками – Катей и Олесей. Смеялись над чем-то, показывали друг другу телефоны. Варя в чёрной водолазке и форменных брюках, которые подчеркивали ее талию широким поясом. Глядя на это я как-то рефлекторно сглотнул.

Наши взгляды встретились.

Я же набрал полные легкие воздуха и словно заставил себя подойти к ней. Ноги плохо слушались, появилась странная дрожь в руках. Я так не трусил, когда Колотова лупил.

– Привет, – едва выдал. Скорее прошептал.

Она перестала смеяться. Посмотрела на меня холодно, как на мусор. Наклонилась ближе и мой мир канул куда-то в ад:

– Слушай, Власов, – сказала она. Голос ледяной. – То, что мой отец трахает твою мамашу, не значит, что ты можешь просто так подходить ко мне и разговаривать.

Мир качнулся.

Слова ударили, как кулаком в живот. Воздух вылетел из лёгких. Я стоял, уставившись на неё, не в силах вымолвить ни слова.

«Что... что она сказала? Трахает твою мамашу. Мою мать. Кардинал и моя мать? Этого не может быть. Мама делает все, чтобы побыстрее свалить оттуда. А если об этих словах узнает дед, он от Кардинала мокрого места не оставит. Точно врет!»

– Я ведь думал, что ты нормальная, – голос стал твердым мгновенно. Охватило какое-то разочарование, что ли. Это когда ты веришь в Деда Мороза, а потом узнаешь, что это какой-то перепивший мужик бороду прицепил и выжрал половину твоих конфет на закусь. – А ты оказалась простой сукой.

Она прямо отшатнулась от меня. Правильно. Так и надо с такими. Побольше отвращения на лицо. Похрен, что у тебя росомаха в животе засела. Не надо давать этой козе понять, что у нее есть власть над тобой. Вытрет ноги и пойдет дальше.

– Арт! Арт, ты чё такое говоришь? – подлетел Сашка, который услышал только мои слова.

– Правду говорю, Санек.

Варвара так и продолжала на меня удивленно пялиться. В моих глазах с нее весь флер слетел. И дурочки ее сбоку притихли. Я развернулся, поправил рюкзак и пошел прочь под Сашкины причитания.

– Арт! Да что случилось?!

– Нормально, – голос чужой, хриплый.

– Да не нормально! Ты как мертвец!

– Сказал – нормально!

Пошёл быстрее. Куда – не знал. Просто шёл. По коридору, мимо людей, мимо шкафчиков, мимо всего.

“Какие уроки? Похрен. Я тут, блять, умираю.”

Зашёл в туалет. Пусто. Подошёл к раковине, включил воду, плеснул себе в лицо. Холодная, ледяная.

Посмотрел на себя в зеркало.

Лицо белое. Глаза красные. Руки дрожат.

«Трахает твою мамашу.»

Ударил кулаком по раковине. Больно. Костяшки распухли сразу, кожа лопнула, кровь выступила.

Плевать.

Стоял, опираясь руками на раковину, смотрел, как кровь стекает в смыв с водой.

«Я ненавижу её. Ненавижу Варю. Сука. Как она могла так сказать? Но если это правда? Если мама правда... с ним... Нет. Не может быть. Она же папу любила. Не может. Но мы живём у него. И Варя видела что-то. Поэтому так сказала. Боже.»

Звонок на урок прозвенел. Я натянул рукав толстовки на руки и побежал в класс. Толстовка темная – никто не увидит.

От лица Риты

Артём вернулся из школы в половине пятого. Я услышала, как открылась дверь, как он разулся в прихожей – медленно, тяжело, как старик.

Вышла из кухни. Увидела его лицо – и сердце ухнуло.

Белое. Глаза красные, потерянные. Губы сжаты так, что побелели. Руки в карманах куртки, плечи ссутулены.

– Тёма, привет. Как день?

Он посмотрел на меня. Что-то было в его взгляде – злость? Обида? Боль? Всё вместе.