Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"
Автор книги: Елена Завадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)
«Все же времени у тебя не вагон, да, красавчик? Красавчик? Рита, ты явно не в ту степь побежала. Норов, конечно, хорошо, но ты замужем, девочка. Он отвечает на то, что я говорю, а не на то, что я имею в виду. И прекрасно понимает разницу.»
Я сделала глоток кофе. Думала. Он не торопил. Просто ждал – спокойно, как человек, который привык что ответ в итоге будет нужным.
– Что за задача? – спросила я наконец.
Уголок его рта чуть дёрнулся. Не улыбка – что-то близкое.
– Пока не скажу. Она по части ваших навыков.
– Они не грандиозны.
– Они специфичны, – парировал.
«Черт! Черт, Рита! Степь заканчивается. Надо сворачивать.»
Я опешила:
– Вы даже не намекнете на специфику?
– Сначала хочу понять, как вы думаете. – Он снова взял кофе. – Расскажите мне про три строительные компании, которые вы анализировали на прошлой неделе.
«Стоп. Это проверка. Он смотрит – буду ли я отвечать.»
Я помолчала секунду.
– Это конфиденциальная информация, за которую мне заплатили.
– Вы брали данные из открытого доступа.
– Да, пока работала поверхностно. Но эти данные были оплачены. А если вы читали мои отчеты – их вам раскрыла в любом случае не я.
– Работа без юридического договора.
– Без, вы правы. Но вопрос не в юридической защите информации, а в нравственности.
Кардинал слушал. Не перебивал, не кивал. Просто смотрел.
– И? – поторопила я его.
«Я опять лезу на рожон, да? Но не дам себя загнать. Я вырвалась на свободу давно и это мой выбор.»
– Если ваш Серёга не перестроится за ближайшие три месяца, он окажется между «МонтажПро» на пике агрессии и «СтройЛидером» с демпингом на корпоративке. Его просто выдавят с рынка.
Пауза.
– Серёга не мой, – сказала я.
– Знаю. Но ваш ответ мне понравился.
Он посмотрел на меня. В первый раз за всю встречу что-то изменилось во взгляде – не смягчилось, нет. Просто стало другим. Как будто я скакала в открытый загон и не видела его, а ворота вот-вот захлопнутся за спиной.
«И самое страшное – мне это польстило. Вот дура.»
Я ждала. А он молча пил кофе и поглядывал на часы. Мой теплый латте уже порядком остыл, но продолжал оставаться вкусным.
– У меня есть условие, – не выдержала я.
Он поднял глаза. Не удивился. Просто ждал, как я продолжу.
– Я не работаю с тем, что противоречит закону. Аналитика – да. Всё остальное – нет.
– Принято, – сказал он. И снова замолчал.
«Деваться некуда, Рита. Ты и сама это понимаешь. Не идти же на поклон к отцу при малейшей проблеме.»
– Это было не условие, а факт.
– Слушаю, Маргарита, не томите.
Он иронично улыбнулся. Смотрел на неё так, что становилось неловко – не от угрозы, а от того, что взгляд был слишком внимательным. И в зелёных глазах мелькнуло...
«Что это было? Показалось, наверное.»
Руки сами потянулись к телефону на столе. Осознала этот жест и остановила себя. Но поздно.
Кардинал заметил. Посмотрел на телефон, потом на меня.
– Что-то случилось, – сказал он. Не вопрос.
Я хотела сказать «нет, всё в порядке». Не сказала.
– Муж уехал в командировку в Новоуральск в пятницу. Не выходит на связь больше суток. Это не на него похоже. Я звонила в гостиницу, в которой он остановился, сказали, что он отсутствует.
«Зачем я ему это говорю? Зачем? Потому что больше некому.»
– Загулял, бывает, – безразлично кивнул.
– Нет. Предпосылок не было.
Кардинал помолчал секунду. Достал телефон из кармана – не торопясь, как человек, который уже принял решение, просто выполняет его. Набрал номер.
– Жень, помнишь, ты пробивал для меня интересную особу, которая наших ребят щёлкнула? – голос стал другим – короче, жёстче, рабочим. – Да. Мне нужно знать, где сейчас её муж. Новоуральск. Поездом ехал. Жду.
Убрал телефон и поднял взгляд на меня.
Я уставилась в свою чашку. Сейчас вернулось волнение за Макса и я не могла держать зрительную оборону, а выглядеть слабой перед хищником нельзя.
«Он только что сделал звонок при мне. Не вышел. Не сказал “подождите”. Просто позвонил. Это была демонстрация.»
Тишина была странной – не давящей, а почти спокойной. Как будто он забрал у меня часть страха просто тем, что сделал этот звонок.
Минут через десять телефон завибрировал. Кардинал принял вызов, положил аппарат на стол между нами.
«Громкая связь? В открытом зале ресторана?»
На секунду обвела взглядом сидящих за соседними столиками. Люди ощутимо напряжены и демонстративно громко разговаривали, хотя до этого было едва слышно их голоса.
– Игорь Игоревич.
– Да, Женя, говори.
– Максим Власов вчера утром вышел из гостиницы с вещами, зашёл в торговый центр, не сильно потратился. Был в ювелирке, магазине игрушек и одежды. Потом сел в такси. Номер надо?
– Пока нет.
– И поехал загород.
– На вокзал? – не выдержала я.
– Нет, на открытую трассу в лесополосу. Там вышел из такси, обратно не возвращался. Такси отпустил. Как в воду канул.
– Отбой, Женя, – сказал Кардинал и прервал связь.
Я почувствовала, что у меня не хватает дыхания и начала делать попытки вдохнуть, но тщетно.
– Рита. Рита! – Кардинал говорил со мной сейчас так же, как с подчинённым – коротко, жёстко, – но мне было плевать. В голове вдруг стало абсолютно пусто. Мир вокруг словно схлопнулся до чудовищной боли в груди. – Смотри на меня.
Тут мне в лицо плеснули водой.
Боги, это была паническая атака. Всё внутри похолодело и тело будто не моё было.
– Слушай меня! – Игорь говорил спокойно, но каждое слово как гвоздь. – Это ещё ничего не значит. Он, скорее всего, ехал к кому-то на встречу и оттуда вернулся с ними. Слышишь меня? Он объявится.
– Да, да, – бормотала я. – Вы… правы.
И тут зазвонил мой телефон.
Я вздрогнула, схватила его со стола. Посмотрела на экран – «Школа №37».
«Школа? Что случилось?»
– Извините, – сказала я Кардиналу, – это школа сына. Можно?
Он кивнул.
Я взяла трубку:
– Алло? – даже не сделала попытки говорить тише или отойти. Не в том состоянии, да и бессмысленно.
Голос женский, строгий – завуч или директор, не помню точно:
– Маргарита Арсеньевна?
– Да.
– Вам нужно срочно приехать в школу. Ваш сын избил старшеклассника. Мальчик в медпункте.
Мир качнулся.
– Что?! – Я не верила своим ушам. – Артём?!
– Да. Приезжайте немедленно. Разбираться будем.
Трубку повесили.
Я сидела, держа телефон в руке, не в силах пошевелиться. Артём избил кого-то? Мой Артём? Это невозможно. Он не дерётся. Он спокойный… Бузит немного, дерзкий, но чтобы бить…
– Что еще произошло? – Кардинал буравил взглядом.
– Мой сын... – Я с трудом выговорила слова. – Говорят, он кого-то избил в школе. Мне надо ехать...
В этот момент зазвонил телефон Кардинала.
Он достал его из кармана, посмотрел на экран. Нахмурился. Выставил в мою сторону ладонь – подожди.
Взял трубку:
– Кардиналов.
Пауза. Он слушал, лицо становилось жёстче.
– Еду, – сказал он коротко и повесил трубку.
Посмотрел на меня. В глазах что-то изменилось – понимание, секунда иронии.
– Ваш сын – Артём.
– Да. А что?
– Моя дочь Варвара учится с ним в одном классе, – он произнёс это ровно, без интонации. – Мне только что позвонили из школы. Сказали, что она замешана в драке.
Мы смотрели друг на друга.
Тишина.
Потом Кардинал усмехнулся – едва заметно, уголком рта:
– Похоже, наши дети устроили нам продолжение банкета.
Я нервно прыснула смешком:
– Похоже на то.
Он встал, застегнул пуговицы пальто.
– Поехали. Я на машине. Подвезу.
Я колебалась секунду:
«Ехать с ним? С криминальным авторитетом? В его машине?»
Но выбора не было.
– Спасибо, – сказала я и встала.
Мы вышли из ресторана вместе. На улице шёл снег – медленно, лениво, укрывая город белым одеялом. Холодно. Ветер задувал под куртку, я поёжилась.
А он ведь не заплатил. И я тоже.
Наверное, здесь все за ним. Или официант просто боится спросить.
Глава 8: Не все можно исправить
Глава 8: Не все можно исправить
Мы ехали в школу молча.
Водитель вёл машину спокойно, уверенно, не превышая скорость, но и не тормозя на каждом светофоре – город как будто сам расступался перед нами, давая зелёный свет. Я сидела рядом с Кардиналом на заднем сиденье, смотрела в окно и пыталась переварить всё, что произошло за последние полчаса.
Энергетика этого человека все еще слегка давила на меня.
«Отвыкла я от такой компании. Максим пропал. Вышел из такси на трассе и исчез. Как в воду канул. Артём избил кого-то в школе. Мой Артём, который почти никогда не дрался. А рядом со мной сидит криминальный авторитет и везёт меня разбираться с этим всем. Как я вообще здесь оказалась?»
Кардинал молчал, смотрел перед собой. Не задавал вопросов, не утешал, не говорил пустых фраз типа «всё будет хорошо». Просто смотрел периодически в окно. И почему-то это успокаивало больше, чем любые слова. Может, это так называемая надёжность, как было с отцом? Он не умеет любить, красивых слов говорить, нежничать. Но вот, как сегодня сделал Игорь, просто молча пробил постороннего ему человека в другом городе, потому что я переживала. Потом ещё и меня успокоил.
В этот момент я почувствовала то, что игнорировала всё это время – стянутость на лице. Он же в меня водой плеснул. Наверное, всё потекло. Благо, хоть тушь водостойкая. Я тут же нашла в сумочке зеркальце, и посмотрела в него. Оттуда на меня с выпученными глазами смотрела панда с пятнистым лицом. Консилер под глазами частично смылся и показались синяки, которые появились у меня от недосыпа. Контуринг поплыл. Тени из верхней части переплыли на нижнюю часть века.
– Чёрт, – прошипела я и начала искать влажные салфетки в сумочке.
– Приехали, – тут же возвестил Кардиналов, и я почувствовала, что машина, мягко припарковавшись, заглохла.
Обычное серое здание, три этажа, облупившаяся краска на стенах, снег на крыльце. Школа №37, где учится Артём.
Водитель припарковался прямо у входа – на месте, где стоял знак «Стоянка запрещена». Заглушил двигатель и молча стал ждать.
«Словно не человек,а инструмент.»
– Игорь Игоревич, вы идите, а я приведу себя в порядок в уборной и тоже приду. Да и будет к лучшему, если нас не будут видеть рядом в школе. Всё-таки, мы пока не знаем, что произошло. Вдруг мы с вами по разные стороны баррикад.
– Уверен, что всё как раз наоборот. – Он вышел из машины, не стал ждать ответа.
Я тоже вышла, поправила куртку, сжала сумку в руках.
«Господи, дай мне сил не наорать на всех сразу.»
Мужчина поставил машину на сигнализацию и пошёл вперёд. Я засеменила медленно следом, чтобы сразу задать дистанцию.
Охранник, видимо, был предупреждён. Даже не спросил, кто мы такие, не потребовал показать паспорта.. Просто пропустил.
Мы прошли в вестибюль. Пусто, тихо – уроки ещё идут. Только где-то наверху слышны голоса, шаги.
– Где кабинет директора? – спросил Кардинал.
– Второй этаж, направо, – ответила я. И мы разошлись в разные стороны.
Я шла быстро, почти бежала, сердце колотилось. Нашла быстро женскую уборную и на ходу достала влажные салфетки из сумки. В итоге пришлось вытирать всё лицо, только тушь осталась. А с собой у меня ничего и не было, чтобы немного привести себя в порядок. Я не планировала ещё куда-то заходить помимо ресторана.
Второй этаж. Коридор длинный, двери по обе стороны. Я шла быстро и твёрдо чеканя шаг. Если сейчас они ещё и на ребёнка моего наедут, я рвану. В конце кабинет директора. Табличка на двери: «Директор. Кирилин Андрей Афанасьевич» и внизу приписка на бумажке «Стучать».
Пофиг. Благо, что дверь открывалась внутрь, иначе я бы её в своём состоянии принудительно открыла.
От лица Артема
Стоял в кабинете директора и чувствовал, как челюсть ноет с каждой минутой всё сильнее.
«Сволочь эта, Колотов. Первый ударил, а теперь я крайний.»
Директор Кирилин сидел за столом, нервно постукивал ручкой по столешнице, бросал взгляды на дверь. Ждал родителей. Я тоже ждал – мать сейчас придёт и устроит разнос века. Или нет?
Варвара стояла рядом, скрестив руки на груди, смотрела в окно. Лицо спокойное, холодное. Как всегда. Она вообще никогда не показывала эмоций – ни страха, ни радости, ни злости. Ледышка. Но какая же красивая ледышка…
«Хотя сегодня, когда этот урод схватил её за руку, она была испугана. Я видел. Пару секунд. Потом скорее удивление, когда видишь в пятизвёздочном отеле таракана в тарелке. Мол, как это вообще могло произойти?»
Дверь кабинета открылась. Вошёл мужчина – высокий, в тёмном пальто, спокойный, уверенный. Зелёные глаза скользнули по кабинету, остановились на Варваре.
«Вот и Кардинал пришёл.»
Видел его уже вживую, тогда в магазине. Дед рассказывал о нём – «умный, жёсткий, держит слово». Высокая похвала от Арсения Петровича. Обычно он кого-то называет всего одним словом. И не всегда цензурным. Отца он считал слабаком и не скрывал этого.
Кардинал прошёл в кабинет один. Без охраны. Без людей. Просто вошёл, как обычный человек.
«Странно.»
Директор вскочил из-за стола:
– Игорь Игоревич, добрый день! Спасибо, что так быстро приехали. Видите ли, произошла ситуация...
Кардинал поднял руку – один короткий жест. Директор замолчал на полуслове, как выключенный.
«Вот это да. Интересно, эта функция идёт в наборе со статусом?»
Кардинал подошёл к Варваре, наклонился, что-то сказал ей тихо. Я не расслышал – говорил шёпотом, но по губам вроде: «Ты цела?»
Варвара кивнула.
Кардинал взял её за руку, посмотрел на синяк на запястье. Лицо не изменилось, но что-то такое произошло, что я на миг покрылся мурашками.
– Кто? – спросил он тихо.
– Колотов. Денис Колотов, – ответила Варвара так же тихо. – Десятый класс. Новенький.
Кардинал кивнул, отпустил её руку. Повернулся к директору:
– Где этот Колотов?
– В медпункте, Игорь Игоревич. У него ушибы. Мы вызвали скорую.
– Понятно. Чего мы ждем?
– Родители пострадавшего придут и еще должна подойти мать мальчика, который учинил драку, – проблеял директор и Кардиналов бросил на меня еще один нечитаемый взгляд.
«Вот козел директор. Сразу развесил ярлыки.»
Потом просто сел на стул у стены, скрестил ноги. Спокойный, как будто пришёл на деловую встречу, а не разбираться с дракой в школе.
«Дед всегда говорит – настоящая сила не кричит. Настоящая сила молчит. Вот он какой, этот Кардинал. Молчит. А все боятся.»
Директор что-то начал говорить: лебезить, объяснять, оправдываться. Кардинал даже не посмотрел на него. Просто сидел, ждал.
Раздался стук в дверь, и после директорского «входите» в кабинет влетела женщина: лет сорока, полная, в зашитом пуховике, лицо красное от злости. За ней вошёл мужчина: худой, серый, молчаливый. Осмотрел присутствующих, но не сказал ничего.
«Родители Колотова.»
Женщина увидела меня – и взорвалась:
– Это ты?! Ты моего Денисочку избил, ублюдок?!
Я молча смотрел на неё.
«Бесполезно что-то говорить, на мне уже клеймо.»
– Я спрашиваю, говно малолетнее! Ты избил моего сына?!
– Я бы попросил вас вести себя прилично, – бросил директор, но так, словно ему всё равно было.
– Он первый начал, – все же попытался я.
– Врёшь, тварь! – Женщина шагнула ко мне, лицо перекосилось. – Мой Дениска мухи не обидит! Он добрый мальчик! А ты... ты отребье! Я тебя в малолетку засажу! Слышишь?! Сгниёшь там, урод!
Я сжал кулаки. Челюсть ныла – Колотов успел врезать хорошо, прежде чем я его уложил.
«Если бы не дед, если бы не тренировки – я бы сейчас был на месте этого “Дениски”. Лежал бы в медпункте, а не стоял здесь.»
Женщина подошла ближе, схватила меня за пиджак:
– Я тебе жизнь сломаю, понял?! Ты за моего сына ответишь!
Почувствовал, как злость поднимается внутри. Хотел сказать ей, что её «Дениска» – гопник и вымогатель, что он напал на Варвару, что он...
Но сдержался. Дед учил – не ввязывайся в словесные драки с истеричками. Бесполезно.
Директор наконец очнулся:
– Людмила Петровна, пожалуйста, успокойтесь...
– Заткнись! – рявкнула женщина. – Ты тут сидишь, а мой сын в больнице! Этот... этот...
Она тряхнула меня за пиджак так сильно, что я качнулся.
«Сейчас ударит. Точно ударит.»
Перенёс вес на другую ногу, принял упор – как учил дед. Закрыться, если ударит. Никому больше не позволю себя бить. Никому.
Кардинал поднялся с места – движение плавное, спокойное, но все в кабинете замерли.
– Отпустите мальчика, – сказал он. Тихо, без интонации.
Что-то в его голосе заставило женщину отступить на шаг.
– Игорь Игоревич, – директор встал из-за стола, – это родители Дениса Колотова. Людмила Петровна и Геннадий Степанович.
Кардинал посмотрел на всё время молчавшего мужчину рядом с взбалмошной женщиной.
«Ничего не скажет. Боится жены? Или плевать ему на всё?»
И тут из коридора донеслись звуки – громкие, чёткие, как будто кто-то сваи вколачивал в пол.
Шаги. Быстрые, твёрдые, злые.
Все в кабинете замерли.
Мать Колотова – обернулась к двери:
– Что это?
Я расслабился, выдохнул:
– Мама.
Узнал эти шаги. Слышал раньше – один раз, когда мне было лет пять, в садике. Подрался с каким-то пацаном, воспитательница позвала родителей. И вот тогда мама шла по коридору садика точно так же – громко, твёрдо, как будто пол под ней трескался, пришла в бешенстве. Защитила меня тогда от всех – от воспитательницы, от директора, от родителей того пацана.
«Мама злится. Просто в ярости.»
Бросил взгляд на Кардинала. Вспомнил, что они должны были сегодня встретиться с ней. Тот стоял спокойно, но в глазах мелькнуло что-то.
«Понимание? Угловатая улыбка.»
Дверь распахнулась без малейшего намёка на стук – просто распахнулась, ударившись о стену.
И в кабинет влетела фурия.
Мама.
Волосы рыжие, распущенные, развеваются за ней, как огненный шлейф. Куртка распахнута и ее длинные полы напоминали плащ. Лицо бледное, без косметики – странно, мама всегда накрашена, когда куда-то собирается. Глаза красные. Губы сжаты в тонкую линию.
Каблуки стучали по линолеуму так громко, что казалось, высекают искры, хотя это физически невозможно.
«Боги. Она сейчас всех изничтожит.»
От лица Риты
Я влетела в кабинет директора, как ураган, и первое, что увидела – какая-то баба в драном пуховике держит моего сына за пиджак, а директор сидит за столом и не вмешивается, просто смотрит, как будто это его не касается. Неподалёку стоит Кардинал и чему-то улыбается. Всё, кнопка нажата.
Голова раскалывалась, сердце колотилось, руки тряслись – но я держала себя в руках, еле-еле, на последнем издыхании самоконтроля, потому что если сейчас сорвусь, то разнесу этот кабинет вместе со всеми, кто в нём находится.
Артём стоит посреди кабинета, живой, целый, на лице синяк наливается. Девочка, видимо, дочь Кардиналова рядом, но ближе к окну. Директор за столом, бледный, вспотевший. И эта баба в пуховике с мужиком-тенью рядом, который смотрит в пол и молчит.
– А ну немедленно убрала руки от моего ребёнка! – бросила я ей.
Та тут же отшатнулась, но быстро пришла в себя и начала буравить меня злым взглядом.
– Кто-нибудь соизволит объяснить мне, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал от ярости, которая кипела внутри, готовая вырваться наружу, – что, чёрт возьми, здесь происходит? И почему у моего сына опухает лицо, синеет челюсть и он не находится под присмотром врачей?
Тишина повисла в кабинете – все замерли, уставились на меня.
Директор встал из-за стола, натянул улыбку, которая получилась кривой и фальшивой:
– Маргарита Арсеньевна, здравствуйте! Спасибо, что приехали так быстро. Присаживайтесь, пожалуйста, сейчас всё обсудим...
– Я постою, – оборвала я его, не давая разлиться в очередном потоке бюрократической ахинеи. – Объясняйте. Быстро. Что случилось с моим сыном?
– Видите ли, произошёл инцидент...
– Инцидент?! – Баба в пуховике шагнула ко мне, лицо перекосилось от злости. – Ваш сынок избил моего Дениску до полусмерти! Вот какой инцидент! Он сейчас в медпункте, может, в больницу увезут!
Я посмотрела на неё – оценивающе, холодно, как смотрел когда-то отец на людей, которые пытались ему что-то доказать:
– А вы кто?
– Я мать пострадавшего! – Баба надулась, как индюк.
– Понятно, – я кивнула. – И где ваш «пострадавший» сейчас?
– В медпункте! С сотрясением! С ушибами! – Баба кричала, брызгала слюной, размахивала руками. – А ваш ублюдок...
– Ещё раз назовёте моего сына «ублюдком», – сказала я тихо, но так, что все в кабинете замерли, – и я вам челюсть сломаю. Здесь и сейчас. Понятно? И мой адвокат докажет, что это была защита ребёнка.
Баба открыла рот, закрыла, открыла снова, но ничего не сказала – видимо, поняла по моим глазам, что я не шучу.
Я повернулась к директору, который смотрел на меня с плохо скрытым ужасом:
– Андрей Афанасьевич, объясните ситуацию.
Директор кашлянул, поправил очки дрожащими руками:
– Сегодня на перемене ваш сын Артём вступил в конфликт с учеником десятого класса Денисом Колотовым. В результате конфликта Денис получил ушибы рёбер, возможно сотрясение мозга. Свидетели утверждают, что Артём напал первым, без видимой причины…
– То есть вы на полном серьёзе сообщаете, что пятнадцатилетний парень избил другого парня на пару лет старше и тот просто стоял и изображал жертву?
– Неправда, – сказал Артём громко и чётко. – Он первый ударил меня.
Я посмотрела на сына, поймала его взгляд – в глазах упрямство, злость, но и страх тоже есть:
– Объясни мне. Сейчас. Что произошло на самом деле? – а когда мать пострадавшего мальчишки явно хотела что-то ещё сказать, я просто выставила ладонь в её сторону, как это делал Кардинал в ресторане, и надо же, тоже сработало. Хороший приём, надо запомнить.
Артём выпрямился, посмотрел мне в глаза:
– Этот Денис подошёл к Варе на перемене. Сказал, что серьги у неё красивые, дорогие наверное. Попросил снять, показать поближе. Она отказалась, сказала, что серьги её и она их не снимает. Он схватил её за руку, сказал, что она сама отдаст, или он силой снимет. Я подошёл, сказал отпустить. Он послал меня и ударил первым. Я ответил.
Я посмотрела на Варвару, которая стояла молча, скрестив руки на груди:
– Это правда?
Девочка кивнула, задрала рукав пиджака – на запястье синяк, свежий, тёмно-красный, отчётливо видны следы пальцев.
– Он схватил меня за руку, – сказала она тихо, но твёрдо. – Сказал гадости про то, что я богатенькая дочка и должна делиться, если не хочу проблем. Артём меня защитил. Если бы не он, этот мерзавец сорвал бы мамины серьги.
Игорь в этот момент положил ладонь на плечо дочери. И я поняла, что это не просто драгоценности у неё в ушах, это что-то серьёзнее.
Я посмотрела на директора, почувствовала, как злость, которую я еле сдерживала, начинает прорываться наружу:
– У неё синяк на запястье. Физическое доказательство нападения. У сына синяк на лице, а жертвой оказался только один человек? Почему вы обвиняете моего сына в агрессии, когда он защищал одноклассницу от хулигана?
– Маргарита Арсеньевна, я понимаю вашу позицию, но Артём превысил пределы необходимой самообороны, нанёс Денису серьёзные травмы...
– Превысил? – Я шагнула к столу, оперлась руками на столешницу, посмотрела директору прямо в глаза. – Пятнадцатилетний подросток защитил одноклассницу от старшего хулигана, который напал на неё, схватил её, угрожал ей. И вы говорите, что мой сын превысил самооборону? И кто те упомянутые свидетели, которые видели, что мой ребёнок устроил драку? Почему их здесь нет?
– Сейчас уроки идут, – проблеял директор.
– Он мог убить моего Дениску! – взвыла баба в пуховике, подскочила ко мне. – Он бил его ногами! По голове! Мой мальчик чуть не умер!
– Вы видели, как он бил его ногами? – Ни секунды я не верила в это. – Было такое? – уже сыну.
– Да какой там?! Раз в дыхалку дал, он согнулся, я по почкам добавил и он упал. И никакого сотрясения там не может быть, он головой не ударялся, я точно видел.
Я повернулась к ней, посмотрела так, что она отступила на шаг:
– Мой ребёнок противостоял агрессору, а ваш «мальчик» напал на девочку. Даже не на того, кто был ему равен по силе, а на более слабого. Подумали об этом, когда защищали своего ангелочка?
Баба побагровела:
– Как вы смеете?! Мой Денис не...
– Ваш Денис напал на девочку – факт. Схватил её, угрожал ей, пытался силой снять украшения, – я перебила её жёстко. – Это уголовно наказуемое деяние. Статья сто шестьдесят первая УК РФ – грабёж. А если были притязания сексуального характера к несовершеннолетней, то это ещё одна статья. Хотите, я прямо сейчас напишу заявление в полицию?
– Такое было? – вдруг прорычал Кардинал, глядя на дочь.
Девочка отвернулась и долго молчала.
– Да что она выдумывает сейчас! Устроили трагедию на пустом месте!
– Не меня, Олесю. Он пытался на ней юбку задрать, и щупал, когда подошёл к нам. Поэтому она с Ирой побежали за учителем, а я не успела. Он за руку схватил.
Тишина. Баба открыла рот, но ничего не сказала. Я на секунду онемела. Я же сказала это от балды, чтобы утрировать ситуацию и дать понять этой особе, что её корзиночка далеко не ангел, хотя она наверняка и сама это знает.
Игорь побагровел. Посмотрел на директора – секунда, не больше. Тот под этим взглядом как-то сразу уменьшился в размерах.
– У вас в школе есть камеры видеонаблюдения? – спросил Кардинал.
– Да, но камеры не всегда охватывают все зоны, и на перемене...
– Покажите запись, – сказал он. Не громко. Просто сказал.
– Это не обязательно, мы можем разобраться без...
– Покажите запись, – ррявкнула. – Или я сама пойду в полицию прямо из этого кабинета и потребую официальную экспертизу, а заодно подам заявление на вашего ученика Дениса Колотова за нападение на несовершеннолетнюю и моего сына. Уже сейчас мы можем пойти и снять побои. И на вас лично – за попустительство и создание опасных условий для учащихся, – меня несло.
Но я понимала, почему Игорь не может угрожать полицией напрямую, у него другие методы. И я так понимаю, по его лицу, что парень может и не выйти из медкабинета. А этого лучше не допускать. Понятно, что без мозгов, с такой-то родительницей, а отец ни муркнул ни разу за всё время.
Директор побледнел, сглотнул:
– Это... это действительно не обязательно. Я запрошу запись, мы всё посмотрим и...
– Отлично, – я кивнула. – Ждём записи.
Пауза.
– Андрей Афанасьевич, – сказал Кардинал, – Артём Власов защитил мою дочь. Никаких санкций к нему не будет.
Посмотрел на директора. Директор кивнул раньше, чем успел подумать.
– Да, господин Кардиналов.. Понял. Вопрос... вопрос закрыт.
«О как понесло беднягу. Надо же – “ггосподин”»
– Кардиналов? – проблеяла мать жертвы произвола.
Игорь повернулся к ней и посмотрел вопросительно.
Женщина осеклась. Посмотрела на него ещё раз. Что-то в её голове начало складываться – медленно, но верно. Лицо изменилось.
– У нас никаких претензий ни к вашей девочке, ни к молодому человеку, – сказала она наконец, и голос стал заметно тише. – Да что с Денисом станется, заживёт всё, как на собаке. И мы давно хотели его в другую школу перевести, за город съехать. В деревне оно же лучше.
Её муж впервые за последние полчаса проявил активные признаки жизни и удивлённо посмотрел на супругу.
– Люда? – он действительно не понимал, что происходит.
– Молчи, просто молчи! – зашипела она.
Тут в дверь без стука вошла дородная женщина в белом халате. Индифферентно осмотрела присутствующих, подошла к Артёму, пощупала челюсть. Сын поморщился, и я уже двинулась к нему, но она заговорила:
– Простой ушиб, надо было бы лёд приложить, но уже поздно.
Спокойно подошла к столу директора, взяла из принтера лист. Ручку вытащила из стакана для канцелярии. Уверенно разорвала бумагу на несколько частей и стала что-то писать на одном из клочков. Передала Тёме. – Мазать этим по инструкции. Широко рот старайся не открывать хоть пару дней. Если не пройдёт, то к хирургу по прописке. Но ничего серьёзного.
– Спасибо большое. Посмотрите, пожалуйста, руку девочки, – мягко попросила я. И она глянула так, словно впервые меня увидела. Варвара вопросительно глянула на отца, а тот кивнул ей в ответ, и девочка закатала рукав пиджака.
– Ну тут синяк без особых повреждений, просто кожа девичья – нежная. Тоже мазать, и по желанию можно врачу в поликлинике показать. Особого отёка нет. Просто капилляры повреждены, – на втором листе, так же не торопясь, написала название лекарства и протянула Кардиналовой.
Та вежливо поблагодарила её и взяла бумагу.
– Что, что с моим мальчиком? – заголосила та, кто только что уверяла всех, что на нём заживает, как на собаке.
– Да, Лидия Максимовна, вы ведь за этим пришли? – вступил директор.
– Ничего серьёзного с ним нет, непонятно зачем вообще скорую вызывали. Несколько ушибов, дыхание у него уже восстановилось после удара по диафрагме, фельдшер дала ему мышечный релаксант. С вашего позволения.
– Да, как скажите. С ним всё нормально?
– Вы можете его уже забирать домой. Скорую я отпустить – ллюдям работать надо. Если есть желание, могу выписать ему рекомендацию на постельный режим на день, но не вижу в этом особого смысла. Сидит, симулирует возле моего кабинета, чуть ли не помирает.
– Вы его в коридор выгнали? – завизжала мать.
– В смысле «выгнала»? Мне по регламенту никого нельзя оставлять в медкабинете без присмотра. Там медикаменты и инструменты.
– Людка, пошли. Хватит уже, – заговорил её муж. Чему я сильно удивилась. Вся ситуация сильно стала напоминать какой-то ситком.
– Гена, ты что?! Ты слышал, что она...
– Пошли, я сказал, – муж взял её за руку, потащил к двери. – Хватит позориться.
Баба сопротивлялась, но он был сильнее, упёрся и потащил её силой. На выходе бросил, что они не будут предъявлять претензий, если будет от нас ответная любезность. Мы с Кардиналом только кивнули в ответ. Они вышли из кабинета, дверь закрылась и за медсестрой. В кабинете стало тихо.
Я выдохнула, почувствовала, как напряжение начинает отпускать, ноги подкашиваются, но я не дала себе слабости.
Посмотрела на Артёма:
– Ты как?
– Норм, мам.
– Покажи руки.
Он протянул руки – на костяшках ссадины, красные, но не глубокие.
– Больно?
– Нет.
– Врёшь.
Он усмехнулся:
– Терпимо, – покосился на девочку.
Я мельком взглянула на Варвару тоже и не могла не оценить красоту девочки.
Вздохнула, обняла его, прижала к себе так крепко, как только могла, почувствовала, как он обнимает меня в ответ, и на секунду позволила себе просто подержать своего сына, убедиться, что он живой, целый, что с ним всё в порядке.
– Ты молодец, Тёмушка, – сказала я тихо, гладя его по голове. – Защитил девочку. Поступил правильно. Я горжусь тобой.
Артём обнял меня крепче:
– Прости, мам. Я не хотел тебя пугать...
– Ты всё сделал правильно, – повторила я, отстранилась, посмотрела ему в глаза. – Всё правильно. Не сомневайся.
Отпустила его, повернулась к Варваре, которая стояла молча, смотрела в окно:
– Ты в порядке, Варя?
Девочка повернулась, кивнула:
– Да. Спасибо вам.
– Не за что, – я улыбнулась ей. – Артём поступил как настоящий мужчина.
Варвара посмотрела на Артёма, и что-то промелькнуло в её глазах – благодарность? Или что-то ещё?
