Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"
Автор книги: Елена Завадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)
Глава 32: ЦУ
Глава 32: ЦУ
От лица Риты
Трап опустился, и московский воздух ударил в лицо – теплее екатеринбургского, плотнее, с тем особым привкусом большого города, который не перепутаешь ни с чем.
У трапа стояли двое – молчаливые, в одинаковых тёмных пальто, с тем профессиональным выражением лица, которое означает, что они здесь не случайно. Один из них сделал шаг вперёд и коротко кивнул Игорю – не как незнакомцу, а как человеку, которого ждали.
– Арсений Петрович прислал, – сказал он. – Машина у выхода. Вашим людям ранее тоже был предоставлен транспорт.
Машина оказалась Maybach – чёрным, длинным, с затемнёнными стёклами. Я смотрела на него секунду, прежде чем сесть внутрь, и думала о том, что отец умеет говорить без слов. Maybach у трапа – это не просто транспорт, а сигнал всем, кто видит: человек приехал серьёзный, встречают серьёзно.
«Добро пожаловать в мир Арса Чёрного, Марго».
Внутри – кожа, тишина, запах дорогого салона. Гром устроился спереди, мы с Игорем сзади. Двери закрылись – и Москва осталась снаружи, а здесь стало тихо и отдельно от всего.
Москва встретила нас пробками и запахом городской весны. Той самой, столичной, которую ни с чем не перепутаешь: талый снег, выхлопные газы и почему-то еда – как будто весь город с утра что-то жарит и не собирается останавливаться. Я смотрела в окно на дворников, которые размазывали грязь по стеклу с философским безразличием, и думала о том, что не была здесь столько лет, а город живёт, как и жил.
Вырос. Распух от стекла, света и денег. Шум стал плотнее – вязкий, обволакивающий. Но что-то внутри всё равно осталось прежним – то самое ощущение центра, от которого я когда-то сбежала: здесь всё происходит, всё решается, все куда-то бегут, уткнувшись в свои дела, как будто это единственное, что их держит на плаву.
– Знакомые места? – спросил Игорь.
– Немного, – сказала я. – Но это уже всё чужое.
Его рука легла на моё бедро – тяжёлая, спокойная, большой палец медленно провёл по ткани джинсов. Тело отреагировало мгновенно, и я сжала пальцы в замок на коленях, уставившись в окно.
– Быстро обернёмся, – сказал он тихо – не как утешение, а просто как факт, который должен помочь.
От него пахло табаком и чем-то тёплым, обжитым – тем самым запахом, который я уже начинала ассоциировать с домом. С его домом, где сейчас мои дети. И это злило сильнее, чем должно было.
– Я снял два номера в гостинице. Понимаю, что ты, скорее всего, захочешь пожить с отцом…
– Отнюдь, – перебила я.
– Даже так?
– Несмотря на то что мы вроде как возобновили общение, он всё ещё остаётся очень тяжёлым человеком, который стремится всё контролировать. Я приехала сюда по делам, а внутрисемейные отношения предпочитаю решать на своей территории.
– А я вхожу в круг твоих внутрисемейных отношений? – вдруг задал максимально неудобный вопрос Игорь, и я даже взглянула на него с недоумением.
«Это что, он сейчас пытается поговорить о наших отношениях? Добровольно? В машине, по дороге в гостиницу?»
– Игорь…
– Всё сложно?
– Ещё хуже. Давай поднимем этот вопрос, когда решим наши дела здесь, и я смогу тебе ответить – если ты не передумаешь?
– Я же не делаю тебе предложение, – вдруг засмеялся тот.
Он говорил простые и очевидные вещи, но мне почему-то стало больно от этих слов. Так, словно я игрушка на пару ночей.
– Тем более. Зачем торопиться? Решим сначала внешние вопросы, потом внутренние.
– Значит, всё же внутренние, – игриво улыбнулся Кардинал, взял мою руку и, притянув ладонь к себе, нежно коснулся губами запястья.
– Игорь, – сказала я, когда машина свернула на Тверскую. – Высади меня здесь. Я приеду в гостиницу позже.
Он посмотрел на меня.
– Зачем?
– Хочу пройтись, город посмотреть, – сказала я. – И вообще – незачем нам вместе появляться в лобби. Мало ли кто там уже сидит.
Он помолчал секунду. Потом кивнул – не стал давить. Виктор притормозил у тротуара.
– Дмитрий с тобой, – сказал Игорь. Не вопрос.
– Хорошо.
– Дима, сопровождаешь Маргариту Арсеньевну, – рубанул Виктор, прижав палец к уху. Мы остановились в автобусном кармане, и сзади припарковалась ещё одна чёрная машина.
Я уже потянулась к ручке двери, как меня дёрнула сильная рука, схватившая за плечо. Не успела сообразить происходящее – он буквально выпил все мысли из головы одним поцелуем. Целовал властно и хищно, словно подтверждал владение. И это так захватывало... Я была абсолютно не против быть им захваченной.
Не без усилия оторвавшись от него, я всё же вынесла своё тело из машины на остановку. Рядом тут же нарисовался тихий Дмитрий, поприветствовав меня кивком. А кивнув в ответ, повернулась и проводила взглядом отъезжающий Maybach.
«Как всё обернётся сегодня и как мы будем разговаривать после расстановки всех точек над „ё" – будет видно».
От лица Кардинала
Отель встретил нас правильно.
Ещё на подъезде Гром связался с ребятами – четверо своих из Екатеринбурга прилетели отдельным бортом и двигались за нами от аэропорта на мерседесе, ещё трое от Арса уже стояли у входа, когда Maybach притормозил у ступеней. Выстроились без команды – привычно, профессионально, каждый на своём месте, спиной к входу, взглядами по периметру. Я вышел в этот живой коридор не спеша, не оглядываясь, и пошёл к дверям.
Москва – чужая земля. Но деловая встреча есть деловая встреча, и на чужой земле тоже надо уметь входить правильно.
В лобби было оживлённо – и это «оживлённо» было особого рода. Не туристы с чемоданами, не командировочные с ноутбуками. Мужчины в хороших костюмах с правильными лицами – такими, которые умеют ничего не выражать, когда надо, и всё выражать, когда нужно. Охранники у колонн делали вид, что просто стоят, но стояли слишком правильно для этого. Несколько знакомых силуэтов – не лично знакомых, но по типу, по повадке, по тому, как держат пространство вокруг себя. Один – плотный, с сединой на висках, явно из Поволжья по манере держаться – едва заметно кивнул издалека. Я кивнул в ответ. Коротко, без лишнего. Этого достаточно.
«Вот, значит, как собирается такое общество», – подумал я, оглядывая лобби. – «По отдельности – бизнесмены, предприниматели, уважаемые люди. Вместе – совсем другой разговор».
Персонал отеля всё понимал. Это чувствовалось в том, как двигались официанты – чуть быстрее обычного, чуть тише. В том, как менеджер у стойки стоял прямее, чем требует корпоративный стандарт. В том, как никто из персонала не смотрел туда, куда не надо, и не задавал вопросов, которые не нужны.
Умные люди. Правильное место выбрал Арс.
Стойка регистрации. Молодая администраторша – безупречная укладка, профессиональная улыбка, которая включается автоматически при появлении гостя, – подняла взгляд и на секунду сбилась с ритма. Взгляд задержался чуть дольше положенного, скользнул по плечам, по лицу, вернулся к лицу. Что-то в ней потеплело и стало мягче – так бывает, когда тело реагирует раньше головы и честнее любых слов.
Говорят, женщине достаточно десяти секунд, чтобы решить. Судя по всему, она уже решила.
– Добрый день, – сказала она, и в голосе появилась та особая нотка, которая не предусмотрена корпоративным скриптом. – Вы на регистрацию?
– Кардиналов. Два номера.
Улыбка не исчезла – она изменилась. Стала правильной, натянутой, той, которую надевают, когда осознают, с кем разговаривают. Девушка быстро опустила взгляд в монитор – пальцы по клавиатуре чётко, без лишних движений и вопросов.
– Да, конечно, Игорь Игоревич. – Голос стал ровнее, осторожнее. – Два номера на пятом этаже, всё готово. Если понадобится что-либо – круглосуточная служба к вашим услугам.
– Спасибо.
Ключи она подала двумя руками – аккуратно, как подают что-то ценное человеку, которому лучше не делать ошибок. Гром забрал оба, я уже разворачивался к лифту.
В спину чувствовал её взгляд – любопытный, осторожный, совсем не тот, что был в первые десять секунд.
Лифт поднял на пятый этаж бесшумно. Длинный коридор с мягким ковром, который поглощал шаги.
Гром открыл первый номер – заглянул, проверил, кивнул. Я вошёл. Большой, правильный, с видом на Москву – огни, башни, река вдали. Всё как должно быть.
Снял пальто. Сел в кресло. Достал телефон.
Марго ещё не написала. Значит, идёт, смотрит город, думает о том, о чём не говорит вслух.
«Вечер обещает быть интересным», – подумал я.
Это было мягко сказано.
От лица Риты
Если изначально я хотела зайти в какой-то бутик и присмотреть платье, то, внезапно поняв, что не в курсе про характер мероприятия, на которое меня вызвал отец, решила отложить это на потом. Переждать немного в кафе, подумать, расслабиться без давления авторитетных самцов – и потом уже идти в гостиницу.
Дмитрий следовал за мной тенью.
– Дим, как там мальчики, что пострадали во время нападения на Варю? – спросила вполголоса.
– Лёха с Михой уже на реабилитационном периоде. Дома отсиживаются. Но неизвестно, вернутся ли они.
– В каком смысле? – я даже остановилась и повернулась к здоровенному шкафу в костюме.
– Маргарита Арсеньевна, я и этого вам не должен был говорить.
– Болтун – находка для шпиона.
– Но вы же своя, – проблеял этот ребёнок.
«Боги, он лет на десять меня младше. Он в школу ходил, когда я Тёмку рожала. Или не ходил, а сидел… Так, мысли прочь!»
– Ты уверен?
– Однозначно. Даже если бы я сомневался, приказ Игоря Игоревича не обсуждается. Все вопросы к нему, пожалуйста.
«А напрягся-то как. Аж пиджак затрещал в плечах».
– Колись давай, что случилось. Почему они в опале?
– Так из-за них же случилось так, что вам стрелять пришлось. Расслабились, не были начеку. Отпускные выдадут и, вероятно, отпустят на вольные хлеба, если кто-то другой не накроет.
«Получается, Игорь сбросил ответственность на двоих парней за то, что напали на Варю и мне пришлось отстреливаться? А сам не подумал, что девочке-подростку нужно больше пригляда, чем ненамного старший её парень, который, судя по интонациям в их диалоге, сам её слушается. Помнится, охранник, которого приставили ко мне-школьнице, вообще не вёлся на уговоры и "оленьи глаза" – если отец сказал домой, значит домой. И никаких гулянок. Я на его плечах, доставляемая из разных вечеринок и пойманная в процессе побегов, откатала хороший такой километраж».
– Передай Мише с Лёшей, что если Кардинал от них откажется как от людей, я найму их телохранителями. Если согласятся. Такой же оклад не обещаю, но договориться сможем.
– Это не положено так… – наивный чукотский юноша искренне сопротивлялся.
– Дим, у меня пистолет в сумочке, и я умею им пользоваться.
– Я знаю, – прошептал и даже глаза скосил на мой ридикюль. – Передам, – проблеял. – Но так не принято. Они же из системы… Вы понимаете?
– Понимаю. Ладно, не бойся так – я сама с Игорем поговорю.
– Спасибо, – выдохнуло это чудо.
– Пошли в кафе, что ли?! Кофе хочу.
– Простите, но может лучше в номер?
– Нет! Я хочу подумать, а там меня наедине с самой собой не оставят.
Кафе неподалёку оказалось маленьким – из тех, которые существуют не для того, чтобы поразить, а просто чтобы были.
«Удивительно! В таком месте…»
Деревянные столики, запах свежей выпечки и кофе, большое окно на улицу. Я села у окна – специально, чтобы видеть отель напротив, угол которого выглядывал из-за поворота. Просто так. Никакого умысла.
Дмитрий устроился у входа с видом человека, который пьёт кофе и совершенно ни за кем не наблюдает.
Я заказала капучино и что-то с корицей – не потому что хотела есть, а потому что надо было куда-то деть руки. К тому же запах корицы меня всегда успокаивал. Смотрела в окно на московскую весну – мокрый тротуар, люди в одежде разного сезонного направления: кто в шубе, кто в зимней куртке, кто в пальто, кто в тонком плаще. Голуби, которые не обращают на людей никакого внимания, были правы в этом. Я с ними солидарна.
Всем на всех плевать. А если встречаешь того, кому на тебя не плевать, – держись за него всеми конечностями.
«Через несколько часов всё изменится», – думала я, помешивая кофе. – «Отец наверняка представит меня как наследницу. Или нет? Эта неопределённость меня бесит!»
Достала смартфон, набрала отца. Пошло соединение – и внезапно «Абонент недоступен».
«Вот же…»
Набрала сына.
Артём взял после второго гудка.
– Мам.
– Привет, солнышко. Как вы там?
– Нормально. Алиска Татьяну уже замучила вопросами про собак. Говорит, хочет такую же.
– Боже, – вздохнула я. – Ты ей объяснил, что у нас нет двора?
– Объяснил. Она сказала, что двор можно купить.
– Логично, – засмеялась я, и это вышло неожиданно легко – по-настоящему, не из вежливости. – Тёма, у вас всё хорошо?
– Всё хорошо, мам. – Пауза. – Ты как?
– Готовлюсь к встрече с дедом.
– Понятно, – сказал он. Не спросил деталей – умный мальчик. – Мам.
– Да.
– Ты там держись. И не геройствуй.
Горло сжалось – коротко, тепло.
– Договорились, – сказала я тихо. – Целую вас обоих.
– И тебя. Пока.
Убрала телефон. Посмотрела в окно.
«Держись», – сказал он.
Пятнадцать лет. Откуда они берут эти слова.
За соседним столиком вдруг стало шумнее – две девушки ввалились с улицы, явно с работы, обе в одинаковых тёмных жилетках с логотипом отеля. Плюхнулись на стулья, сбросили куртки, заговорили сразу и одновременно – так говорят люди, у которых перерыв двадцать минут и надо успеть всё.
Я не слушала. Думала своё. Но их голоса лезли в голову помимо воли.
– ...нет, ты не видела, я говорю – вот прямо вот так вошёл, – донеслось до меня, – и всё лобби как будто напряглось. Понимаешь? Вот просто – всё пространство захватил собой. На него невозможно было не смотреть.
– Высокий?
– Высокий, тёмный, в пальто таком... и смотрит – знаешь как смотрит? Как будто ты либо есть в его планах, либо тебя не существует.
– И ты, конечно, решила, что существуешь, – засмеялась вторая.
– Ну, а ты бы не решила?! Я говорю – такие мужчины раз в жизни в твоё лобби заходят. «Кардиналов, два номера» – и всё, больше ни слова, представляешь? Просто фамилия. Два номера. Как будто объяснять что-то – это не его уровень.
– Так вроде и не должен. Этой информации доста...
– Не должен. Но воспитание никто не отменял. А он сразу дал понять, что летает выше, на уровне истребителей.
Я медленно поставила чашку на блюдце.
– И охрана с ним – человек семь, – продолжала первая, – но он идёт впереди и они как будто вокруг него существуют, а не он с ними. Я такого не видела. Реально. Он звезда-солнце, вокруг которой вертятся планеты.
– Звезда по имени Солнце, – пропела с улыбкой вторая.
– Симпатичный?
– Симпатичный – это не то слово. Симпатичные – это в соцсетях. А этот – другое. Красавчик, но жгучий такой. Я чуть не загорелась. Опасный. Самец. Понимаешь разницу?
– Понимаю, – вздохнула вторая. – Жаль, что опасные всегда с кем-то.
– Да не факт! Два номера – может, он один приехал, а второй для охраны или там, – она понизила голос, – для встреч.
– Для каких встреч?
– Ну таких… «Деловых», – и показала пальцами кавычки.
Обе засмеялись.
– Я бы не прочь его генофонд одолжить.
– А Кирилл твой в курсе? – язвительно спросила подруга.
– А ему и не надо. Если такой на тебя обратит свой взор, то любой Кирилл курит в сторонке.
Мне в этот момент стало даже жалко этого Кирилла. Живёт себе парень, верит, что у него есть девушка. А она тупо охотница. Даже какая-то нахлынувшая ревность резко уплыла. Я посмотрела в окно: тротуар, голуби, мокрый асфальт, следы плохо убранного снега.
«Для деловых встреч», – повторила я мысленно.
Что-то внутри сжалось – неприятно, узнаваемо. Я это чувство знала. Называть его не хотела, потому что если назвать – придётся признать, что оно есть и что оно моё.
Допила кофе. Чашка обиженно звякнула фарфоровым дном. Я безразлично поднялась и положила деньги на стол.
«Вот устрою я ему встречи деловые», – решила я. – «Сначала – платье, отец, банкет. А потом – разговор».
Дмитрий уже был рядом.
Отель встретил меня тишиной и запахом дорогого нейтрального воздуха – того специального, который в хороших отелях везде одинаковый и который означает, что здесь всё под контролем.
На стойке регистрации – другая девушка, не та, что видела Игоря. Я назвала своё имя, она нашла в системе, выдала ключ – быстро, без лишних вопросов. Профессионально.
Лифт поднял меня на пятый этаж бесшумно и быстро – в таких отелях всё работает именно так, без скрипов и ожиданий. Коридор встретил мягким ковром, который поглощал шаги так, что казалось, будто идёшь по лесному мху. Тихо, нейтрально, дорого – всё как положено в месте, где люди платят в том числе за тишину и за то, чтобы никто не лез не в своё дело.
Номер оказался большим – панорамное окно на Москву, высокий потолок, всё правильное и дорогое. Мои сумки уже стояли у шкафа – привезли с Игорем в одной машине, Гром, видимо, распорядился.
На кровати стояла коробка – белая, перевязанная лентой, без подписи. Я остановилась.
«Игорь?»
Было бы похоже на него – не предупредить, не объяснить, просто сделать.
Открыла.
Тёмно-зелёный шёлк – тяжёлый, гладкий, холодный на ощупь как металл. Крой простой, без права на ошибку. Я уже тянулась за запиской с тёплым чувством к этому невозможному мужчине – и прочитала.
«Львица должна выглядеть как львица. – А.»
Тёплое чувство схлынуло. Осталось другое – сложнее, старше.
Отец.
Конечно, отец. Кто же ещё знает мой размер, мой цвет, мою историю – и умеет всё это упаковать в одну коробку без единого лишнего слова.
Усмехнулась – коротко, без веселья.
Он всё это время знал, где я, с кем, как. Знал и ждал. Словно был на тысячу процентов уверен, что я вернусь. И платье уже здесь, уже ждёт, уже правильного размера и правильного цвета.
Открыла сумку. Достала изумрудный гарнитур – серьги и кулон, золото с камнями, семейное. Положила рядом с платьем. Посмотрела на это сочетание.
Тёмно-зелёный шёлк и изумруды.
«Вот это другой разговор», – подумала я.
Платье скользнуло по коже холодным шёлком – и сразу стало ясно, что оно сшито именно на меня. Не просто подобрано по размеру, а именно на меня – под плечи, под талию, под то, как я держу спину. Отец не оставлял ничего на волю случая никогда в жизни, и платье это подтверждало с математической точностью.
Подошла к зеркалу. Добавила серьги.
Янтарный кулон от Максима лежал на ладони – тёплый, свой, привычный. Я держала его секунду. Первый раз за всё это время подумала о том, что сниму его. Не потому что забыла – а потому что сегодня другой вечер, другая женщина стоит в этом зеркале, и Максим – он всегда будет, просто вот здесь, ближе к сердцу, а не на виду.
Положила янтарь на тумбочку. Застегнула изумрудное колье.
Посмотрела на своё отражение.
Спина выпрямилась сама – не потому что я так решила, а потому что тело помнит. Плечи встали на место. Подбородок поднялся на нужный угол.
«Черняева», – подумала я.
Впервые за столько лет это слово не резало.
Только под это платье нужно особое бельё, а на грудь – вообще силиконовые накладки, иначе весь эффект смажется.
Взяла телефон, нашла ближайший магазин белья и заказала доставку: бесшовные телесные стринги и силиконовые накладки на третий размер груди.
Телефон завибрировал.
«Спа. Первый этаж. – А.»
Закрыла глаза на секунду.
«Конечно. Куда же без ЦУ!»
Глава 33
Глава 33
От лица Маргариты
Мастер как раз работала с укладкой, когда в спа вошли двое – в костюмах, молча, с тем особым выражением лица, которое не предполагает вопросов. Один остался у входа, второй прошёл по всему помещению – заглянул за ширму, проверил подсобку, окинул взглядом каждый угол. Всё это заняло меньше минуты.
Мастер застыла с расчёской в руке, глядя на происходящее.
– У вас перерыв на чай, – уведомил мастеров тот, что делал обход.
– Но мы ещё не...
– Перерыв! – отрезал он.
Девушки переглянулись, собрали инструменты и вышли – быстро, не задавая больше вопросов. Но мастер, которая работала со мной, с извинением склонилась и, то и дело с жалостью поглядывая на меня, вышла.
Второй кивнул в сторону двери:
– Чисто.
Вошел отец.
Я увидела его в зеркале – раньше, чем услышала шаги. Тёмный костюм, сигара в руке, та же походка, которую я помнила с детства: неторопливая, основательная, с ощущением, что пространство вокруг него немного сжимается. Не потому, что он большой, а потому, что пространство принадлежит ему.
Подошёл к креслу. Встал за спиной, положил тяжёлые ладони мне на плечи и поймал мой взгляд в зеркале.
Мы смотрели друг на друга молча.
Я видела, как он смотрит – на свою рыжину в моих волосах, у него самого уже давно перебитую сединой. На глаза, которые были не его – мамины. На то, что узнаёт в моём лице что-то своё и что-то чужое одновременно, и это его и радует, и колет – я по его лицу видела, хотя он бы никогда этого не сказал вслух.
– Я рад, что ты вернулась, – сказал он наконец. Тихо, без пафоса. – В семью.
Я наконец повернулась. Села прямо, руки на коленях – осанка, которую он сам и вбил в детстве, не объясняя зачем, просто ставил книгу на голову и ждал и заставлял ходить, сидеть… Тело помнит всё, чему учили с детства. Даже то, от чего потом пыталась убежать.
Он сел напротив в кресло по соседству, повернув немного меня к себе. Пальцы ловко расстёгнули единственную пуговку на пиджаке, делая стать свободнее. Серые глаза отца пытливо сканировали меня с головы до ног. Затянулся сигарой, наконец, выпустил дым медленно, без спешки, как человек, у которого времени всегда ровно столько, сколько нужно, и ни секундой меньше.
– Сегодня вечером соберутся главы регионов, – сказал он. – Под бизнес-банкет. Будем трепаться про всё: деньги, территории. Накопилось много вопросов за год. – Пауза. – Один из моментов обсуждения твой. Будет человек, который без спроса работал на земле Кардинала, искал тебя, угрожал тебе, твоим детям. Косвенно виновен в смерти трёх человек, включая твоего мужа. Сегодня ему предъявят. Я председательствую.
– И что с ним будет?
Почему-то в этот момент вспомнилось, как Селиванов брал на руки Лиску, касался меня, угощал нас при встрече в ТЦ, потом и со мной в кафе на свидании держал за руку. Сначала нежно, а потом стальной хваткой капкана.
– А это уже будут решать держатели территорий, на которых он наследил, – сказал он ровно. Без интонации, без паузы, как будто говорил о погоде. – Я буду только в качестве судьи. Но там решать особо нечего. Краснодарские, пермские, тюменские… – Пауза. – Свердловские, все они имеют ряд доказанных претензий на его теневую работу финансиста. Он ни с кем не договаривался о работе на их земле – нарушил правила, установленные ещё до его рождения. Рязанские, которые и просили меня за него, тоже огребут, как верхушка. Кстати, уверен, что тебе понравится…
Такой улыбки я на лице отца не видела, возможно, никогда. Он предвкушал и наслаждался моментом. Я вопросительно приподняла бровь.
– Рязанские звонили мне вчера и утверждали, что Кардинал не только покалечил Слона, но и увел женщину у их финансиста. И держит её подле себя.
То, что из меня вырвалось в этот момент, сложно назвать смехом. Я прыснула, засмеялась и подавилась слюной одновременно. Закашлялась, и слезы выступили. Благо, что макияж мы еще не наносили, а только экспериментировали с укладкой и подготовили кожу.
– Саша, – буркнул отец, и один из его охранников тут же налил мне стакан воды из графина, который стоял на журнальном столике у зоны отдыха, и дал мне попить. Я кивнула с благодарностью и смочила горло.
– Это я-то женщина Слона? – завопила в ответ, когда поняла, что от кашля осталось лишь легкое першение.
– Представляешь, да?
– Зачем ему это? Я с ним пошла на одно свидание, кофе выпила, и он тут же взял меня в оборот с деньгами. Почему-то решив, что они у меня. Думаю, из-за того, что я покупала новую квартиру дороже, чем продавала старую.
– На сколько?
– На 3 миллиона.
– Рублей, – уточнил отец.
– Конечно, – снова удивилась я. – Из тех же денег добавила, что ты прислал.
– Это твои деньги. Женя перевел со швейцарского счета.
– У меня нет швейцарского счета, – прорычала в ответ.
– Есть. Я его открыл, когда ты только родилась. Небольшая копилочка.
– И сколько в моей небольшой копилочке?
– Я не думаю, что тебе нужно будет утруждать себя работой в ближайшие лет пятьдесят.
– Ого, – меня окончательно добили его слова. – Спасибо.
– Да что там.
Я смотрела на него и думала о том, что когда живешь с таким с рождения, это не пугает, не удивляет. Просто – есть. Как часть пейзажа. И что главное – всё по закону.
– Пап, – сказала я.
Он посмотрел – внимательно, без спешки.
– Не думай, я догадываюсь, зачем ты меня позвал. Я готова войти в систему, учиться, принять. Помолчала секунду. – Но остаюсь в Екатеринбурге. Это не обсуждается.
Он не ответил сразу. Смотрел на меня с тем выражением, которое я знала с детства и которое означало, что он взвешивает – не моё предложение, нет. Он его уже взвесил давно. Это было что-то другое, как будто я дала ему недостающий пазл, и он сейчас любовался сложенной картиной.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Екатеринбург – так Екатеринбург.
Слишком легко согласился. Я это почувствовала сразу.
– Почему ты не споришь?
Он чуть усмехнулся. Едва заметно, одним уголком.
– А зачем?
– Пап.
– Маргоша. – Он поднялся, одёрнул пиджак – привычный жест, я его с детства помнила. – Семён докладывает исправно. Я в курсе твоей жизни лучше, чем ты думаешь.
В животе что-то сжалось.
– И когда я стреляла…
– Их было больше. Мои ребята лишь сравняли шансы.
Я посмотрела на родителя совсем другими глазами.
– Осуждаешь? – спросил он лениво.
– Пытаюсь понять.
– Я будил в тебе хищницу, которая так долго носила овечью шкуру. Для этого нужны были толчки, и всё произошло само собой. Я просто не мешал. Иначе бы ты еще долго бегала по лугам.
– Мои дети…
– Что ты!? Дети были всегда под неусыпным присмотром. У меня даже появилось в коллекции несколько новых фотографий. Одна со спящей Алиской, которая не разлучается с отцовским подарком. А вторая – Артёма в школе. Он там смотрит на девочку, которая ему по душе. Как там ее…
– Варвара.
– Точно. Девчонка Кардинала. Видишь, Марго, это неизбежно. Ты не смогла бы пройти мимо всего этого, как далеко бы ни убежала. От себя не спрячешься. Скажи мне правду, ты встретила Кардинала еще до того, как с Максимом случилось несчастье?
– До. За пару дней.
– И что, он не зацепил тебя? Полный антипод твоего мужа.
– Нет.
“Неубедительно. Я сама себе не поверила в этот момент”.
– Врать отцу нехорошо.
– Следить за дочерью тоже.
– Туше.
Он знает про нас с Игорем.
– Кардинал будет на сходке? – сказала я.
– А как же. Представитель свердловских. Точнее, их глава.
– И ты знаешь, что мы...
Слова не пошли.
– Знаю, – повторил он. И направился к выходу – неторопливо, как всегда, как будто всё уже решено и торопиться совершенно некуда. В дверях остановился, не оборачиваясь: – Не ожидал, Маргоша. Но одобряю.
Дверь закрылась.
Я осталась одна – с запахом масел, с недоделанной укладкой, с зеркалом, в котором отражалась женщина с потемневшими зелеными глазами, и с этим его последним словом, которое зацепилось и не отпускало.
«Одобряю?».
Усмехнулась – устало, без злости.
«Старый лис».
Встала неторопливо – времени еще было полно. Подошла к выходу, за которым скрылись отец с охраной, и увидела там стоящих у стеночки мастерицу.
– Прошу прощения, это было важно. Мы можем продолжить.
Укладку надо было всё-таки доделать.
От лица Кардинала
Арс пришёл в мой номер сам – без звонка, без предупреждения, постучал один раз и вошёл не дожидаясь ответа. Его и моя охрана осталась в коридоре. Я не удивился – люди его уровня не спрашивают разрешения войти. Это просто не входит в их картину мира.
– Арсений Петрович.
– Игорь Игоревич.
Он огляделся – коротко, без любопытства, просто привычка тела – и сел в кресло напротив не дожидаясь приглашения. Я достал коньяк из мини-бара, два пузатых снифтера, разлил без вопросов. Мы оба знали зачем он здесь.
– По деньгам, – начал он. – Пятнадцать миллионов, которые ты отбил. Рязанские хотят назад.
– Рязанские могут хотеть что угодно, – сказал я ровно и без какой-либо агрессии. – Их человек работал на моей территории без согласования, без откупа. Три убийства на моей земле – косвенно его рук дело. А я не люблю, когда мусорят на моей территории.
– И это правильно, – кивнул Арс.
– Деньги я забрал по праву нарушения и они идут в общак, как доход Свердловской области.
Арс смотрел на меня внимательно, без спешки. Пил коньяк.
– Красиво выстроил.
– Справедливо.
– В нашем деле оба пункта важны, – усмехнулся он. – На сходке поддержу, по этому поводу не парься. Другие регионы тоже предъявят – он везде наследил. Правда там без трупов было. Картина полная и некрасивая. Этот Слон помимо того, что был только финансистом, работал грязно, еще и у своих крысил.
– Слон не жилец, – сказал я.
– Не жилец, – подтвердил Арс. – В этом даже вопроса нет. Тут больше важен сам процесс наказания. На судилище будет жарко.
– Вы поэтому решили не впускать охрану и забрать оружие?
– Тебя уже предупредили?
– Конечно. Мой начбез сказал, что приказ от вас.
Допил коньяк. Поставил стакан. Посмотрел на меня с тем выражением, которое бывает у людей когда деловой разговор закончился и сейчас начнётся совсем другой.
– Игорь Игоревич, – словно сомневаясь, говорить или нет, начал он. – У меня к тебе есть предложение.
“Чтобы Арс Черный и сомневался?”
– У меня есть дочь. Давно живёт отдельно – своя голова, свои решения, я только наблюдаю. Умная, самодостаточная, характерная до невозможности. Моя кровь. – Пауза. – Я бы рад был такому зятю как ты. Думаю, мы бы сработались.
“Вот это действительно было неожиданно. Мне сватают дочь федерального авторитета?”
– Ценю, Арсений Петрович. Но у меня есть дама сердца.
Он чуть приподнял бровь – не удивление, скорее интерес.
– Слова-то какие высокопарные. Кто?
– Вдова Власова. Маргарита. Из Екатеринбурга. Я её уже впустил в ближний круг.
– Власова, – повторил он. – Вдова. – Пауза. – Там вроде два прицепа у неё?
Что-то внутри меня качнулось. Коротко, горячо – и сразу легло обратно. Я смотрел на него спокойно, но внутри начал бурлить вулкан.
– Они часть её, – сказал я. – Значит часть то, что я принимаю.
Всё. Больше ничего.
Арс смотрел на меня – долго, внимательно. Что-то в серых глазах двигалось – глубже, теплее чем было минуту назад.
– Игорь, дети это не то, что надо принимать, как данность. Нет, возможно в этом что-то и есть. Но, если женщина нормальная, с правильными приоритетами, она будет ждать, что ты станешь ее детям отцом.
– Стану, как быть отцом я уже научился.
– Дочь у тебя, если я правильно помню?
– Да, ей 16 уже.
– Тоже скоро на выданье.
– Я б не хотел с этим торопиться, – аккуратно ходим по этому минному полю. Он вроде и спокоен, но словно прощупывает почву. Слишком личные вопросы. В нашей среде не принято на такие темы много говорить. Еще не так давно эти темы и заводить нельзя было.
