Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"
Автор книги: Елена Завадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)
«Я должен был предотвратить. Поставить охрану раньше. Приехать к ней сразу после звонка, а не ждать до завтра. Если бы я… Хватит! Она жива. Дети живы. Это главное.»
Постоял ещё секунду, потом тихо развернулся, пошёл на кухню. Закрыл за собой дверь аккуратно, чтобы не разбудить.
На кухне у окна, спиной к двери стоял Артём. Парень смотрел на ночной город, но по его лицу видно было, что думает он далеко не о Екатеринбурге. Руки засунуты в карманы, плечи напряжены, спина прямая.
Я остановился в дверях. Артём услышал шаги, но не обернулся.
– Это вы? – голос тихий, ровный.
– Да.
Я понимал, что после сегодняшнего этот подросток впустил меня в личную зону комфорта и я перестал быть для него чужим человеком. Более того, я больше не внушал ему того страха, что увидел в его глазах в супермаркете, когда впервые встретился с ним и его матерью лично. И я пока не понял, хорошо это или плохо.
Пауза. Артём молчал, смотрел в окно. Я прошёл к столу, сел на край, скрестил руки на груди. Ждал.
Молчание длилось минуту. Потом Артём, всё так же не оборачиваясь, спросил – голос тихий, но в нём была сталь:
– Вы их нашли? Тех, кто на маму напал?
– Да.
– И что с ними?
– Живы. Пока.
– Пока? – опешил ребёнок от столь откровенного намёка.
– Все мы когда-нибудь умрём, – ухмыльнулся я, снимая напряжение.
Артём кивнул медленно, а потом, видимо, дошло, и даже улыбнулся.
Ещё одна пауза.
– Я хотел остаться, – сказал Артём, голос сорвался на полтона, но он выровнял его, продолжил твёрдо. – Драться. Защитить её. Но мама приказала бежать. Сказала – спасай сестру. И я... я побежал.
Я не ответил. Просто слушал. Пацана сильно зацепил это вынужденный побег и он ощущал себя трусом и предателем.
Артём наконец обернулся – лицо бледное, глаза усталые. Он смотрел на меня прямо, без страха, но с чем-то тяжёлым в глазах: виной, стыдом, злостью на самого себя.
– Дед учил меня драться, – сказал он. – Год назад приезжал. Забрал меня из плохой компании, где я связался не с теми ребятами. Учил самообороне. Сказал, что мужчина защищает семью. Не лезь в драку первым, но если лезут к тебе – бей. Не жалей. И я... я думал, что смогу. А когда пришло время... я просто побежал.
Голос дрогнул на последних словах. Артём сжал челюсти, отвернулся обратно к окну.
Я встал, подошёл, остановился рядом. Посмотрел в окно – на те же огни, на тот же снег.
– Твоё время пришло, когда ты отлупил старшеклассника, приставшего к моей дочери. Тем самым спасая ему жизнь. А в этой ситуации было не твоё время. Что бы ты противопоставил троим отморозкам с огнестрелами? Ну максимум одного бы успел ударить.
– Я её бросил!
– Ты не бросал, Артём. Ты же нашёл меня. Хоть и случайно. Что ты, кстати, делал в моём офисе?
– Я искал телефон, чтобы полицию вызвать. Мой дома остался. Увидел вывеску «Круглосуточно» и решил, что у администратора или охранника должен быть телефон.
– Вот видишь, ты не сбежал, а сделал тактическое отступление с целью спасти мать. А представляешь, что было бы, если бы ты, как и сам утверждаешь, правда сбежал?
– Маму забрали бы или убили.
Артём молчал, смотрел в пол.
– Не всегда защита это кулаки, – продолжал я. – Иногда – мозги. Ты думал. Ты действовал. Ты принял решение за доли секунды и оно было правильным. Твоя мать жива благодаря тебе. Потому что ты не полез драться с вооружёнными людьми, а сделал то, что мог. Нашёл помощь.
Артём поднял голову, посмотрел на меня. В глазах была боль.
– Но я испугался, – прошептал он. – Очень сильно. Я бежал, и внутри всё тряслось…
– И правильно сделал, что испугался, – я перебил его жёстко. – Страх – это не слабость. Это инстинкт выживания. Слабость – это когда ты сдаёшься. Ложишься и ждёшь смерти. Ты не сдался. Ты бежал, думал, действовал. Это сила. Запомни.
Артём смотрел на меня долго, молча. Потом выдохнул – медленно, глубоко. Кивнул.
– Спасибо.
Я кивнул в ответ.
Пауза.
– Дед прилетит утром, – сказал Артём тихо. – Он будет зол.
– Да, – согласился я. – Будет. На тех, кто это сделал.
– И на меня. Что я не уберёг.
– Нет, – я покачал головой. – Не на тебя. Ты сделал всё, что мог. Он это поймёт.
– Вы не знаете деда.
– Ты можешь ему ввернуть ту же мысль.
– Как это?
– Если он действительно начнёт тебе что-то предъявлять, в чём я сомневаюсь, конечно, просто спроси его, где он сам был, когда на его дочь и внуков напали.
– Ему это не понравится, – все же улыбнулся парень.
– Ещё как, – ухмыльнулся я.
Артём хотел что-то сказать, но промолчал. Просто кивнул.
– Иди спать, – я махнул на дверь. – Тебе нужен отдых. Утром долгий день. Там в соседней комнате есть кровать.
– Не усну, – Артём усмехнулся устало.
– Попробуй.
Артём кивнул, пошёл к двери. Остановился на пороге, обернулся:
– Игорь Игоревич... спасибо. За маму. За ваши слова.
Я посмотрел на него, кивнул молча.
Артём вышел. Дверь закрылась тихо.
Я остался один на кухне. Подошёл к окну, посмотрел вниз на пустую улицу, устланную снегом с темными следами от колес машин.
«Хороший парень. Сильный. Держится.»
Достал телефон, глянул на экран – 02:45. Убрал обратно в карман. Вернулся к столу, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
«Кто она для меня? Почему я всё это делаю? Помог её сын с дочерью в школе – ладно, это мелочь. Привёз деньги после смерти мужа – тоже понятно, по-человечески. Но это... Поставил охрану. Отправил Громова с группой. Спас её. Привёз детей. Разбираюсь с теми, кто посмел на них напасть. Вроде как порядок в городе на мне, но не разбираться же с каждой шавкой. Но произошедшее явно завязано на том, что произошло с ее мужем. А это уже серьезнее и под моей ответственностью. Она попала в мутки с отмывом бабла, а то, что это происходит на моей территории, виноват я. Будем пока отталкиваться от этого.»
От лица Артема
Я вышел из кухни, тихо прикрыл за собой дверь. Прошёл по коридору к гостиной, заглянул внутрь.
Мама спала на диване, полусидя, голова склонилась набок. Алиса свернулась у неё на коленях, обняв за талию. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри всё сжимается. Не хотел будить. Взял второй плед с кресла, постелил на пол рядом с диваном. Лёг, укрылся. Уставился в потолок.
Тишина. Только дыхание мамы и Алисы, а еще редкий шум машин за окном.
«Дед прилетит утром. В восемь.»
Стыдно.
«Но Кардинал сказал – ты защитил. По-своему. Мозгами, а не кулаками. Дед поймёт?»
Я вспомнил тот день, год назад.
Ретроспектива
Дед приехал в Екатеринбург неожиданно. И, вроде как, мама даже не знала об этом. Что для меня тогда было дико странным. Потом я уже узнал, что мама с дедом в ссоре. Нашёл меня в подворотне, где я торчал с Пашкой и его компанией. Парни курили, пили пиво, хвастались, кто у кого и что отжал. Я стоял в стороне, но был с ними.
Дед подошёл, посмотрел на меня долго, тяжело. Для меня он тогда был незнакомым левым мужиком. Как только узнал, где я.
– Власов?
Кивок.
– Пошли, – грубо бросил мне таким тоном, что ребята всполошились и разбежались.
Я пошёл. Не спорил. Всё думал по пути, что ему от меня надо. Но в машину с ним садиться наотрез отказался. Думал, в ментовку ведёт. Но на меня ничего не было, я тогда только подрядился к ним.
Поняв, что меня только силой можно затащить в чужую машину, он хмыкнул «Не всё потеряно» и отвёл меня в парк, сел на лавку. Я сел рядом. Всё это время за ним ходили два амбала. Уже потом я узнал, что они братья – дядь Костя и дядь Коля. Они в основном и занимались со мной. Дед просил матери ничего не говорить.
– Ты не такой, внук, как эта шпана, – сказал он. – Ты – Черняев. Держи хребет прямо. Не лезь в грязь к этим отбросам. А если хочешь, могу и научить плохому. Мозги у тебя от матери достались, благо не от муфлона этого.
Потом учил меня драться. Каждый день в течение недели. Ничего не говорил, но понимал, что я и иногда и школу прогуливаю. Самооборона. Удары. Блоки. Потом ему пришлось улететь, а меня продолжали тренировать дяди Костя и Коля.
– Не лезь в драку, – говорил он. – Но если лезут к тебе – бей первым. Не жалей. Защищай себя. Защищай семью.
Я тогда самому себе не верил, совсем другими глазами на всё посмотрел. Он мне много чего рассказывал про себя. Без жести. Но почему мама о нём не говорит, ни слова не сказал. В ссоре и точка. И просил оставить их знакомство в тайне. Как я и сделал.
Конец ретроспективы
Усталость навалилась тяжёлая и всепоглощающая. Тело болело – колени разбиты, пятки стёрты ботинками отца, спина ноет.
«Просто полежу. Минутку. Потом встану.»
Но сон накрыл меня быстро – тяжёлый, беспокойный, полный обрывков снов. Мама. Алиса. Дед. Кардинал. Всё смешалось. А потом Варя своими лазурными глазами на меня смотрела и улыбалась.
Глава 17
Глава 17
От лица Риты
Я проснулась от того, что шея затекла – спала полусидя, голова неудобно склонилась набок. Алиса сопела в той же позе. Тепло от её маленького тела разливалось по всему телу, успокаивая, возвращая в реальность. И она оказалась болезненной – щека пульсировала тупой ноющей болью. Казалось, что открой я рот, и она, отвалившись, покатится по полу. Губы распухли так, что каждое движение отдавалось острым покалыванием, а рука в бинте ныла при малейшем движении.
Я осторожно переложила Алису на диван, укрыла пледом. Дочка всхлипнула во сне, но не проснулась. Артём лежал на полу рядом – тоже спал, но беспокойно, дёргался, что-то бормотал.
«Бедный мой мальчик, тоже натерпелся.»
Встала, как старая больная лошадь. Тело отозвалось десятком новых болевых точек – синяки, ссадины, мышцы, забитые от напряжения. Пошла на кухню крадучись босиком, тихо, чтобы не разбудить никого. Я ведь даже не знала, какое сейчас время суток.
На кухне за столом сидел Игорь, а несмотря на работу вытяжки сигаретный дым стоял такой, что хоть топор вешай. Не стала делать замечание. В конце концов это его квартира. На секунду мелькнула мысль, что мы с ним уже настолько часто встречаемся, что можем и по именам друг друга называть.
Он не спал сегодня. Это было очевидно по всему: по тому, как держал чашку с кофе, по напряжённым плечам, по тёмным кругам под глазами. Рубашка помята, расстёгнута на пару пуговиц сверху, волосы взъерошены – будто провёл рукой не раз. Перед ним лежал телефон, рядом пепельница с двумя окурками.
Кардинал поднял взгляд, когда я вошла, и окинул оценивающим взглядом.
«Да, не красотка. Я пока не смотрела на себя в зеркало, но подозреваю, что лицо знатно опухло. Но как-то плевать. Даже на то, что волосы сбились колтуном, а душ я принимала последний раз позавчера.»
– Доброе утро, – сказал он негромко. – Как вы?
– Живая, – я прошла к столу, опустилась на стул напротив. – Благодаря вам, Игорь Иго…
– Можно просто Игорь.
– Тогда просто Рита, с вашего позволения.
Он кивнул, поднялся, подошёл к кофеварке. Налил вторую чашку, поставил передо мной и устроился на своё место.
Я взяла чашку, сделала глоток. Горячо, крепко, горько. Как раз то, что нужно.
Молчали минуту. Может, две. Я смотрела в окно, за которым рассветало, а небо из чёрного становилось серым, потом розоватым. Мир просыпался.
Я не чувствовала неловкости. Скорее тотальную усталость от всего.
– Сегодня прилетает дед вашего сына, – сказал Кардинал спокойно, без интонаций. – Артём звонил ему вчера. С моего телефона. Я правда не знаю, вашему отцу или…
– Моему. Максим был сиротой. Меня больше беспокоит, откуда Тёма знает его номер, если они ни разу не виделись.
Внутри всё сжалось.
– Он... он знает, что мы здесь? – голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.
– Нет. Когда они говорили, мы были в моём офисе, и парень ещё не знал, куда я вас отвезу.
Я сжала чашку сильнее. Керамика тёплая, почти горячая, но руки всё равно холодные.
«Отец узнает. А когда поймёт, что я у криминального авторитета, решит, что я вернулась в тот мир, от которого бежала. Нельзя допустить. Нельзя, чтобы он думал, что я дала заднюю...»
– Когда он прилетит? – спросила я.
– В восемь.
Я посмотрела на часы на стене – семь двадцать.
Сорок минут.
– Я... – я сглотнула, подняла взгляд на Кардинала. – Я хочу встретиться с ним наедине. Можно?
Он смотрел на меня несколько секунд – лицо непроницаемое, глаза холодные, оценивающие. Потом кивнул коротко.
– Конечно. Не моё дело. Тебе не нужно спрашивать моего разрешения на жизнь.
– Спасибо, – ответила удивлённо, так как была обескуражена его формулировкой.
«Разрешение на жизнь.»
Он допил кофе одним глотком и поднялся.
– Вторая комната справа по коридору свободна. Там будет удобнее ра*местит0ся к1 сну тебе и 3етям. Нам надо серьёзно поговорить. Как только ты придёшь в себя. Ребята сегодня отвезут тебя куда скажешь и домой, если надо собрать какие-то важные вещи. Там сейчас лучше не оставаться. Не безопасно.
Я кивнула.
– Игорь, – я сама не ожидала от себя, что позову его.
Он молча обернулся.
– Зачем ты это делаешь? Возишься с нами?
– Если бы я сам знал.
Кардинал вышел, закрыл за собой дверь тихо.
Я осталась одна на кухне. Смотрела в окно, пила остывающий кофе и думала о том, что скажу отцу.
От лица Арса
Самолёт приземлился ровно в восемь – пилот постарался, шёл на снижение чуть раньше графика. Я не спал всю ночь, но усталости не чувствовал – адреналин, злость и страх за дочь держали в тонусе лучше любого кофе.
Вышел из самолёта одним из первых – бизнес-класс даёт такие привилегии. Прошёл по трапу быстро, развернулся к зданию аэропорта.
Обгоняя автобус для прилетевших, в мою сторону направлялся чёрный Chrysler. Из него вышел Семён – местный наблюдатель, которого я поставил следить за дочерью год назад.
Я подошёл, остановился в паре шагов. Семён выпрямился, кивнул.
– Арсений Петрович.
Я смотрел на него молча долго, тяжело. Он выдержал взгляд секунд пять, потом опустил глаза.
– Почему ты здесь? – голос вышел тихим, но каждое слово падало как камень. – Какого хрена человек, которого я приставил следить за моей семьёй, встречает меня вместо кого-то другого? – схватил его за горло.
– Арсений Петрович, я не знаю! Клянусь! Я только два часа назад узнал, что вы прилетаете... Мне позвонил Виктор, сказал встретить вас.
– Молчать, – я отпустил его резко, он пошатнулся. – В машину. Живо. И молись, чтобы доклад был полным. Иначе тебя сегодня закопают.
Семён кивнул отчаянно, развернулся, побежал к машине. Я шёл следом – медленно, тяжело, сжимая кулаки, чтобы не сорваться и не прибить его прямо здесь.
В машине Семён сел за руль, завёл мотор дрожащими руками. Я сел на заднее сиденье, откинулся, закрыл глаза. В салоне пахло кожей и было тепло до духоты.
– Кондиционер включи, тут зажариться можно. Докладывай, – бросил коротко. – И чтобы без воды.
Семён поехал, говорил быстро, сбивчиво:
– Максим Власов убит неделю назад, Арсений Петрович. Тело нашли в лесу под Новоуральском, недалеко от трассы. Полиция версию озвучила – ограбление. Маргарите Арсеньевне сообщили, она ездила опознавать. Вчера ночью к её дому приехали машины. Много. Я не успел подойти, клянусь! Когда подъехал – её уже увезли. Соседи говорят, слышали крики, грохот в квартире.
– Почему ты один? Где остальные?
– Мишка в больницу слег с язвой, а Кирилл, прошу прощения, дряни какой-то обожрался и с толчка не слезает.
– Это все длится неделю?
– Никак нет. Пару дней. О смерти супруга Маргариты Арсеньевны не докладывали, пока не было ясно что именно случилось.
– Ты не знаешь, где она? – я посмотрел на него в зеркало.
– Нет, Арсений Петрович. Следов нет, машины ушли быстро...
Я сжал кулаки.
– Кто забрал мою дочь?
– Я навёл справки, – Семён торопливо. – Говорят, люди Кардинала. Игорь Кардиналов, местный авторитет.
– Я это и без тебя знаю. Адрес.
Он назвал, но упомянул, что территория охраняемая и туда попасть мирно не получилось. Ждал распоряжения.
Я кивнул, достал телефон, набрал Виктора.
– Да, Арсений Петрович, – голос Крота чёткий, деловой.
– Ты где?
– В Москве. Вылетаю через час.
– Что ты там делаешь?
– Выяснял лично обстоятельства по делу вашего зятя. Всё расскажу при личной встрече.
– Ладно, живи пока. К обеду будешь в Екатеринбурге. Чтобы был. Иначе будешь вместе с местными соглядатаями лес удобрять.
– Будет сделано.
Я повесил трубку, убрал телефон.
– Поехали быстрее, – бросил Семёну.
Машина ускорилась.
От лица Риты
Ожидая звонка, я вздрогнула, когда телефон действительно подал признаки жизни. Он ведь так и остался лежать мёртвым грузом у меня в кармане. А здесь получилось найти у одного из телохранителей зарядку.
Голос отца тёплый, хриплый, с едва заметным напряжением, с той интонацией, которую я помнила с детства, когда он пытался не показывать волнение, но я всегда слышала его насквозь.
Я зажмурилась, сжала трубку сильнее, горло сдавило так, что не могла говорить секунду, две.
– Пап...
– Я прилетел. Где ты хочешь встретиться?
Выдохнула с облегчением, хотя ждала другого чувства и открыла глаза. Кардинал только вошёл на кухню, но не подал виду, что слушает. Встал у окна, и по напряжению в плечах было видно – бестактно слышит каждое слово.
«Ладно. Ему сейчас можно всё. Почти…»
– Есть ресторан «Демидов», – сказала я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. – На Вайнера. У них закрытые кабинеты. Можешь через час?
– Буду. Жду тебя.
Гудки.
Я положила телефон на стол, посмотрела на Кардинала. Он повернул голову, встретился со мной взглядом – лицо спокойное, непроницаемое, но в глазах вопрос, который он не задаёт вслух.
– Мне нужно встретиться с отцом, – сказала я, и слова прозвучали глупо, потому что он и так всё слышал. – Можете... может кто-то меня отвезти? Я боюсь сейчас на такси…
Кардинал кивнул, достал свой телефон, набрал, не отводя от меня взгляда.
– Громов. Подай машину. Отвезёшь Маргариту Арсеньевну в ресторан «Демидов» на Вайнера.
Пауза, он слушал, потом:
– Да. И будешь ждать. Потом поедете на её квартиру, заберёте вещи.
Он повесил трубку, положил телефон на стол, снова посмотрел на меня.
– Дети останутся здесь, – сказал он спокойно, без интонаций. – Парни присмотрят.
– Спасибо, – прошептала я, и почему-то стало стыдно – за то, что я живу в его квартире, за то, что он возится с моими детьми, за то, что я не могу защитить их сама.
Кардинал кивнул коротко.
– Громов будет ждать и отвезёт куда скажешь. Для безопасности. Я ему доверяю.
Хотела возразить, сказать, что не надо, что я справлюсь сама, что не хочу быть обузой. Но промолчала. Просто кивнула.
– Не стесняйся просить о помощи, если возьмёшь много вещей. Не тащи сама.
И снова кивок.
Он встал, вышел из кухни, оставив меня одну. Я допила уже остывший кофе, горький, но всё равно нужный – встала, пошла в ванную.
Посмотрела на себя в зеркало.
Синяк на щеке тёмно-фиолетовый, размером с ладонь, расползся до виска и вниз к челюсти, губы распухшие, разбитые, на нижней запёкшаяся кровь в уголке, глаза красные от недосыпа, круги под глазами почти чёрные, волосы взъерошенные, грязные. Я выглядела так, будто меня переехал грузовик.
«Отец увидит и начнёт причитать, что не надо было дурить.»
Я умылась холодной водой – лицо обожгло, но синяку стало легче. Хоть проснулась окончательно. Попыталась причесаться пальцами, собрала волосы в хвост и распустила, вспомнив, что даже резинки никакой нет. Посмотрела на себя снова. Бесполезно. Синяк не скроешь, губы не замаскируешь.
Вернулась в гостиную. Артём сидел на полу у дивана, смотрел на спящую Алису. Поднял голову, когда я вошла.
– Мам, ты куда? – тихо, чтобы не разбудить сестру.
– К деду, – я присела рядом с ним, погладила по голове. – Ненадолго. Вы побудете здесь, хорошо?
Артём кивнул, посмотрел на меня внимательно, нахмурился.
– Ты... ты ему расскажешь? Про всё?
– Расскажу, – я сжала его плечо. – Всё будет хорошо, Тёмушка. Не волнуйся.
Он кивнул неуверенно.
Алиса зашевелилась, потянула ко мне ручки во сне. Я наклонилась, поцеловала её в макушку. Она пахла детским шампунем и чем-то сладким, родным.
– Мамочка скоро вернётся, солнышко.
Выпрямилась, пошла к двери. Кардинал стоял в коридоре – руки в карманах брюк, лицо спокойное, непроницаемое.
– Машина ждёт, – сказал он.
– Спасибо.
Я прошла мимо него к выходу, остановилась у порога, обернулась. Он смотрел на меня – долго, внимательно, как будто изучал, запоминал.
– За всё, – сказала я тихо. – Спасибо за всё.
Он снял с вешалки своё пальто и накинул мне на плечи:
– Не май месяц. С обувью, прости.
Я посмотрела на свои домашние тапки, которые так и были всё это время на мне, и, кивнув, не поднимая головы, вышла.
Громов вёл машину быстро, уверенно – знал город как свои пять пальцев, объезжал пробки по каким-то своим маршрутам, срезал углы через дворы, ни разу не притормозил на светофоре. Я сидела на заднем сиденье, смотрела в окно, не видя ничего. Внешний мир проплывал мимо размытым пятном: машины, люди, дома… Всё смешалось в одну серую массу. Громов не лез в душу, и я ему была за это благодарна.
«Что я скажу? Правду? Что на меня напали, потому что муж был в какой-то схеме, о которой я ничего не знала? Что я живу у криминального авторитета, которому теперь должна жизнь? Что я вернулась в тот мир, от которого бежала шестнадцать лет? Он всё равно узнает. Он всегда всё узнаёт.»
Машина остановилась у ресторана – старинное здание в самом центре, красный кирпич, высокие окна, вывеска из кованого железа с золотыми буквами.
– Приехали, Маргарита Арсеньевна, – сказал Громов, оборачиваясь. – Я буду ждать здесь. Когда закончите, поедем на вашу квартиру за вещами.
Я кивнула, вышла из машины. Холодный воздух ударил в лицо, обжёг щёки, синяк заныл сильнее. Я прикрыла лицо воротником пальто, пошла ко входу. Снег забивался в тапки и холодил голую кожу, что неплохо так бодрило после такой ночи. Отходняк меня накрыл знатно после адреналиновой бури. Почти абсолютная пассивность и легкий тремор. Хорошо в таком состоянии с отцом говорить. Надеюсь, мы не будем снова орать друг на друга.
Дверь открыл швейцар – пожилой мужчина в форменном костюме. Внутри тепло, пахло кофе и чем-то пряным, играла тихая музыка. Администратор – женщина лет сорока в строгом чёрном костюме, с волосами, собранными в тугой пучок, – поднялась из-за стойки, когда я вошла. Оценивающе посмотрела на меня. Думала, сейчас погонит в таком виде прочь, как побирушку, но меня удивили:
– Маргарита Арсеньевна? – залебезила она, чуть ли не кланяясь в пол.
Я кивнула.
– Прошу, кабинет номер три. Вас уже ждут.
Она обошла стойку, пошла впереди меня по длинному коридору, стены которого были обшиты тёмным деревом, на полу шаги заглушал ковёр. Я оставляла на нем безобразные следы, но мне было плевать. Админисратор остановилась у двери в конце коридора, открыла после короткого стука и отступила в сторону.
Я вошла
Отец стоял у окна – спиной ко мне, руки сцеплены за спиной, смотрел на улицу, на город, на снег, который начал падать крупными хлопьями. Услышал шаги, обернулся.
Молчание.
– Арсений Петрович, ваша гостья прибыла. Чего-то ещё желаете?
Папа повернулся, и я по глазам увидела, что он сейчас погонит её прочь. Но, окинув меня взглядом, сказал совершенно другое:
– Женскую зимнюю обувь тридцать девятого размера, тёплые носки и искусственную шубку. Запишите на мой счёт.
Администратор ни взглядом ни звуком не дала понять, что её удивил такой заказ в ресторане, только бросила «Будет сделано» и ретировалась, прикрыв за собой бесшумно дверь.
Он смотрел на меня взглядом, от которого хотелось съёжиться, спрятаться, исчезнуть. Постарел – седой почти полностью, волосы коротко стрижены, морщины глубокие от носа к губам, от глаз к вискам, но спина прямая, плечи широкие, взгляд тот же – тяжёлый, пронзительный, как будто видит насквозь всё, что я пытаюсь скрыть.
Остановил взгляд на синяке. Лицо каменное, но в глазах ярость, такая, что я невольно отступила на шаг.
Стремительно подошёл ко мне и резко притянул в объятия. Уткнувшись отцу в шею, я вдохнула такой знакомый с детства запах и шумно выдохнула. С этим воздухом из меня вышло всё напряжение, и тело поневоле расслабилось.
– Ну как, стоило оно того, Марго? – прошептал он на ухо.
– Стоило, – ответила твёрдо я.
Отец сжал мои плечи, отпустил, делая шаг назад. Поднял руку медленно, осторожно, коснулся моей щеки аккуратно, едва касаясь синяка кончиками пальцев. Я вздрогнула, зажмурилась, сглотнула комок в горле.
– Кто? – голос тихий, хриплый, но в нём столько ярости, что по спине пробежал холодок.
– Не знаю, пап, – прошептала я, открывая глаза. – Трое. С оружием. В масках. Я не знаю, кто они, хотя одного в лицо узнаю.
Отец стиснул челюсти так, что желваки заходили, опустил руку. Потом шагнул вперёд, обнял меня снова крепко, отчаянно, так, что перехватило дыхание, а рёбра заныли от боли. Но мне было всё равно.
– Прости, пап, – прошептала я в его плечо, и слёзы полились сами, я не могла их остановить. – Прости, что так вышло. Прости...
– Тише, – отец погладил меня по спине большой тяжёлой ладонью, медленно, успокаивающе. – Всё хорошо. Я здесь. И теперь всё будет хорошо. Ты мне веришь?
– Верю, – удивительно, но я сказала правду.
– Почему ты раньше не позвонила? Когда Максима…
– Сначала я была в шоке, даже не подумала… А потом… Дура была, – ещё одна откровенность. – Всё лелеяла детские обиды и страхи.
– А сейчас? – усмехнулся он, отодвигаясь, но не отпуская в этот раз.
– Сейчас я поняла, что ещё тогда сотворила глупость. Нет, я не жалею о том, что вышла замуж, родила детей и жила все эти годы, как обычная мать семейства. Я жалею, что отрубила все связи с тобой. Как ты меня нашёл, кстати?
– Марго, девочка моя. Ты же никогда не слыла глупышкой.
Я отстранилась, вытерла глаза ладонями.
– Ты всё это время был рядом.
– Не совсем. Скорее наблюдал. Чужими глазами.
Отец взял меня за руку. Его ладонь тёплая, сухая, сильная давала ту самую опору, которая мне сейчас так была нужна. Подвёл к столу. Мы сели напротив друг друга. На столе стояли чайник, кофе в турке, вода в графине, чашки, сахар, сливки. Никого больше в кабинете не было, только мы двое. Несмотря на свой статус, отец предпочитал не видеть лишних людей на закрытой встрече. Люди это всегда глаза, уши и рот.
– Расскажи, – сказал отец, наливая мне чай. – Всё. С самого начала.
Я рассказала.
Про смерть Максима. Как позвонили из полиции поздно вечером, как сказали, что нашли тело в лесу под Новоуральском, как я поехала опознавать и увидела его на столе в морге, холодного, мёртвого, с дыркой во лбу. Про то, что официально ограбление, но ничего не украли, сумка с вещами при нём, только документы, обручалка и личные деньги пропали. Но это мелочи и явно не причина его нахождения в лесу. Про следователя Селиванова, который помог организовать транспортировку тела. Что сотрудник был вежлив, внимателен, слишком, как мне показалось тогда, но я списала на то, что он просто хороший человек. Про похороны и реакцию детей. Алиска так до сих пор ничего и не знает. Папа для неё уехал далеко по делам.
Про нападение: как ночью ворвались трое в масках, с пистолетами, как я велела Артёму бежать с Алисой через окно, как он прыгнул с козырька, как я осталась одна, как меня били, таскали за волосы по полу, требовали сказать, где деньги.
– И ты не сопротивлялась? – удивленно и с недоверием спросил он.
– Немного. Метнула в них пару кухонных ножей. До пистолета не смогла добраться.
– Хорошо уже то, что он у тебя есть. Не все еще выветрилось из моей науки, значит.
– Не все.
– Что за деньги они искали? Чего хотели?
– Я так и не поняла. Не знаю сейчас и не знала тогда. Они не верили, били ещё.
Про спасение: как ворвались люди, стреляли, кричали, как меня вытащили, отвезли в безопасное место.
Отец слушал молча, лицо каменное, но по тому, как он сжимал чашку в руках и белели его костяшки пальцев. Он кипел внутри.
Тут раздался стук в дверь.
– Входите, – рявкнул папа так, что я, отвыкнув от его тембра и приказных интонаций, вздрогнула. Он заметил это.
– Арсений Петрович, – это была администратор, – по вашему распоряжению. Курьер доставил вещи.
– Заноси, – бросил отец и потерял к ней интерес.
Администратор пропустила молодого человека в форме курьера, и тот, оставив возле меня пакеты, молча и быстро ретировался, даже не подняв взгляда.
Женщина, всё с той же улыбкой на сто ватт, едва ли не с поклонами закрыла за собой дверь.
– Пап, а с каких пор перед тобой незнакомые люди поклоны бьют?
– С тех пор, как я стал законником федерального масштаба. О том, что я хочу здесь снять кабинет, они знали едва я закончил с тобой разговор.
На всё это я только закрыла ладонью лицо.
«Теперь всё примет очень нешуточный оборот. Может, это и к лучшему? Быстрее решится?»
– Кто спас? – повторил он, когда я замолчала.
Я сглотнула, опустила взгляд на чашку с не начатым чаем в своих руках.
– Артём... Артём случайно встретил одного человека, когда бежал. Тот отправил своих людей. Они меня вытащили.
– Кто? – отец повторил тихо, но настойчиво.
– Игорь Кардиналов, – я подняла глаза, встретилась с его взглядом. – Местный... бизнесмен.
Отец смотрел на меня долго, потом усмехнулся – коротко, ехидно.
– Кардиналов не бизнесмен, Марго. Он авторитет. Контролирует Свердловскую область.
Я опустила глаза снова.
– Знаю.
– Где ты сейчас?
– У него. Он дал квартиру на время. Пока не найдём, кто напал.
Пауза. Тишина такая, что слышно, как тикают часы на стене.
– Дети с тобой?
– Да. Они в безопасности. Под охраной.
Отец кивнул медленно, налил себе чай, сделал глоток, поставил чашку.
– Ты доверяешь ему? – спросил он тихо, глядя мне прямо в глаза.
Я подняла голову, встретилась с его взглядом.
– Пока да. Он спас меня. Спас детей. Он... он пока ничего не требовал. Просто помогает.
– Ты в это веришь?
– Нет, конечно. Но пока он позиционирует это так. Наше знакомство вообще началось странно.
И я вкратце пересказала ему про соседку Любу, встречу в супермаркете, даже про школьный конфликт и заступничество Артёма в отношении Варвары – дочери Игоря.
– Он знает, кто ты?
– Нет. Точно. Иначе бы, думаю, вёл бы себя иначе.
– Возможно, но не факт. Я сегодня встречаюсь с ним.
– Папа, пожалуйста, не говори ему, – я в порыве эмоций взялась за ладонь отца, и он на это удивлённо взглянул.
– Почему?
– Не хочу, чтобы он как-то стал иначе ко мне относиться, а если узнает, кто мой отец, этого не избежать.
– Нравится?
– Что? Нет! Пап, я меньше полумесяца как вдова. Ты думаешь, я могу сейчас на кого-то смотреть? Я очень многим ему должна. Даже деньгами. Отдам всё, рассчитаюсь с ним по всем долгам и разойдёмся.
– Да, как поезда под руководством пьяной стрелочницы.
– Пап!
– Ты должна ему денег? – опешил отец. – У тебя всё настолько плохо?
– Он практически сам оплатил похороны и все услуги ритуальной компании, когда не стало Максима. У меня не было столько денег.
– Деньги ему сегодня же вернёшь. Как хочешь, но вернёшь.
