Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"

Автор книги: Елена Завадская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

– Бери.

– Бизнес?

– Да. Машину до аэропорта в четыре. В Екатеринбурге чтобы уже ждали. И всё отменить на завтра – переговоры, встречи, всё.

– Арсений Петрович, у вас встреча с министром в десять...

– Всё отменить! Или ты глухой?!

– Будет сделано. Арсений Петрович…

– Говори.

– Поднять ребят? Возбуждаемся на разборку?

Егор всегда был понятливым парнем – весь в отца, толкового юриста, которого Арс когда-то взял под крыло. А потом, после того как того случайно застрелили, вырастил уже его сына как своего.

– Наведи шороху. Скажи, чтобы в случае чего были готовы отправить пару-тройку групп спецов в Свердловскую область.

– Понял, Арсений Петрович.

Отключил вызов и подошёл к окну. Уже увитые венами и порезанные морщинами, но ещё крепкие руки мужчины сжали подоконник. Смотрел на ночную Москву – огни, небоскрёбы, город, который принадлежал ему.

Но что толку от власти, если не смог защитить дочь?

Сжал кулаки.

«Кто? Кто посмел?! Тот, кто заплатит кровью!»

Телефон завибрировал. СМС от Виктора: «Работаю. Внуки в башне Кардинала на Ленина, 23. Охрана местная при них».

Арс прочитал, убрал телефон.

«Кардинал. Смотрящий там, знаю. Значит, внуки в безопасности. Надо же, Кардиналов Игорь. А внучек меткий – случайно нашёл того, кто действительно помог.»

Но пока решил не звонить Кардиналу. Завтра прилечу и всё проверю. Лично. По-свойски. Перетрём о порядке в области. О том, какого чёрта творится.

А пока – подождем.

Глава 16

Глава 16

Игорь сжал в руке телефон, подержал его несколько секунд, а потом решительно убрал в карман пиджака. Постоял секунду у окна – смотрел на ночной город, на огни, растекающиеся внизу, как жидкое золото. Потом развернулся. Весь вечер его не покидало ощущение каких-то грандиозных перемен в его жизни. И казалось, что лавина уже начала свой путь с горы, а эти дети в его офисе имеют к этому непосредственное отношение.

Артём сидел на диване, прижимая к себе сонную Алису, и смотрел на Кардинала со смесью надежды и ужаса. Даже у мужчины, видевшего всякое, что-то кольнуло под рёбрами. Мальчик не произнёс ни слова. Просто ждал приговора.

Кардинал шагнул к нему, остановился в паре метров. Посмотрел прямо в зелёные глаза подростка и уверенно сказал:

– С твоей мамой всё относительно хорошо, – сказал он коротко, весомо. – Из вашей квартиры её забрал мой безопасник. Едем к ней.

Артём замер. Губы дрогнули. Глаза расширились – сначала недоверие, потом осознание. Он выдохнул – долго, судорожно, как будто всё это время не дышал. Зажмурился на секунду, сжал челюсти. Когда открыл глаза – они блестели, но слёз не было. Держался.

– Правда? – голос хриплый, надломленный.

– Да, – Кардинал кивнул один раз. – Громов везёт её на безопасную квартиру. Мы поедем туда же. Вставай.

Артём вскочил так резко, что Алиса на его руках всхлипнула, зашевелилась, но не проснулась. Он прижал сестру крепче, посмотрел на Кардинала – на лице была благодарность, такая жгучая и искренняя, что Кардинал отвёл взгляд.

– Спасибо, – выдохнул Артём, голос дрожал. – Спасибо вам, я...

– Я не могу тебе обещать, что всё будет хорошо и всё обошлось. Мы пока не знаем, кто именно на вас напал, – Кардинал оборвал его и развернулся, направляясь к двери. – Идём. Разговоры после.

Через секунду услышал за спиной торопливые шаги, сбивчивое дыхание мальчика.

Они спускались на лифте молча. Игорь смотрел на дверь, сцепив руки в замок за спиной, а Артём стоял в углу, прижимал Алису. Дети смотрели в пол. Кардинал видел краем глаза, что мальчишка всё ещё не отошёл от случившегося. И, наверняка, не отойдёт, пока не увидит мать.

«Несмотря ни на что. Ещё пацан, а держится.»

Лифт остановился. Двери с характерным звуком открылись. Кардинал вышел первым, Артём – следом, держа за руку сестру, которая семенила следом. Парню было тяжело держать её всё время. Поэтому пришлось разбудить в лифте. Тут Игорь заметил, что кутающаяся в волочащийся по полу плед малышка совсем босая, не выдержал и взял её на руки.

«Ещё простудить ребёнка не хватало. Неизвестно, как эти полуночные скачки в рюкзаке на брате скажутся на ней.»

Охранник у выхода кивнул и метнулся открыть дверь. Артём только сейчас заметил, что всё это время неподалёку от них находилось ещё два человека. Мужчины хоть и были массивными, но вели себя так, словно мимикрировали под интерьер. А сейчас спокойно следовали за своим начальником.

Холодный ночной воздух Екатеринбурга ударил в лицо: резкий, бодрящий, пахнущий снегом и выхлопными газами.

Машина ждала у крыльца – чёрный внедорожник, начищенный до блеска. За ним стояли ещё два мерса, и парень был уверен, что машины последуют за ними.

За рулём был водитель, который дернулся было выйти, как прозвучал голос главного:

– Сегодня ты за баранкой, Вась.

И тот сел обратно.

Разместившись на заднем сиденье, Игорь устроил Алису на коленях, замотав её в плед, как куколку. Один из охранников сел на переднее пассажирское: молчаливый, невозмутимый – инструмент, а не человек. Артём сел рядом с Кардиналовым, то и дело поглядывая на сестру. Парень банально не знал, как себя вести.

Этот человек им помог, спас мать, сейчас возится с ними, везёт куда-то, а не просто отправил со своими людьми. Что ему до них? Или он имеет какое-то отношение к произошедшему?

Мысль была настолько логичной, что, осенив Артёма, тут же отразилась в его глазах – и это не укрылось от мужчины.

– Что?

– Вы знаете, кто на нас напал? – выпалил Власов, едва дёрнувшись от собственной наглости.

– Не исключено, – ответил Кардиналов и повернулся к окну, показывая, что разговаривать с ним не намерен.

«Но маме-то он наверняка всё расскажет, я уже потом у неё выясню» – эта мысль немного успокоила Артёма, и он шумно выдохнул, поворачиваясь тоже к окну и прислонившись к нему лбом.

Машина тронулась с места плавно. За стеклом, наверняка бронированным, замелькали знакомые городские пейзажи.

– Гайцы могут пристать из-за того, что Лиска без детского кресла, – буркнул едва слышно он, всё так же смотря в окно.

– Не волнуйся по этому поводу. Мои машины не останавливают.

«Идиот! Кто бы попробовал его притормозить? Только смертник.»

В салоне тишина. Только гул мотора, шуршание колёс по снегу, редкое всхлипывание Алисы во сне – девочка просто отключилась от пережитого. Да и время уже позднее.

Молчание снова не продлилось долго. Артём спросил шёпотом – но в голосе была такая тоска, что Кардинал поморщился:

– Она... она сильно пострадала?

Кардинал не стал смягчать. Сказал как есть – ровно, без эмоций, но и без жестокости:

– Нет. Медик должен её уже осматривать. Ничего смертельного.

Артём вздрогнул еле заметно, но Кардинал увидел. Мальчик зажмурился, сжал челюсти. Потом выдохнул. Долго, надломлено и прошептал сорвавшимся голосом:

– Я её бросил... Оставил одну...

Кардинал посмотрел на Артёма – взгляд жёсткий, холодный, пронзительный. Голос как удар:

– Хватит!

– Чего? – опешил подросток.

– Вот этого твоего самобичевания.

Артём поднял голову – испуганно, растерянно. Мужчина не отводил взгляда, а смотрел прямо в глаза мальчику, говорил медленно, чётко, чеканя каждое слово:

– Я понимаю, что ты испугался, но уже давно пора перестать сопли на кулак наматывать. Ты выполнил наказ своей матери. Она сказала бежать, спасать сестру. Ты побежал. И правильно сделал. В тот момент от тебя требовалось именно это. Ты спас Алису. Ты спас себя. Ты сделал всё правильно. Понимаешь это?

Артём смотрел на него широко раскрытыми глазами, губы дрожали. Он кивнул – неуверенно, слабо.

– Если рассуждать объективно, ты бы всё равно ничем бы не помог ей. Только усугубил бы ситуацию своим присутствием.

– Почему это? – вспылил юноша, сказав чуть громче, чем хотел. И тут же глянул на сестру, но малышка и виду не подала, что услышала его, продолжая посапывать.

– Потому что её не убили сразу, значит, от неё что-то нужно. И если бы вы были рядом, её легко могли бы расспросить, просто пригрозив вам с мелкой. То, что её только били, говорит о том, что говорить она отказывалась, либо просто не могла знать того, что от неё требуют. Как вариант еще – сопротивлялась. Но вряд ли. Тот, кто приходит убивать, не бьёт.

– Вам виднее.

– Дерзишь, значит, успокоился? – усмехнулся мужчина.

– Простите.

– Нормально. Ты знаешь, кто я? – с улыбкой.

– Кардиналов Игорь Игоревич?

– Ещё варианты?

– Отец Вари?

– Последняя попытка.

– Успешный бизнесмен?

– Ты выглядел более сообразительным, – со смешком. Он забавлялся этой ситуацией.

– Вы правда хотите, чтобы я это вслух сказал?

– Мне интересно.

– Вы как-то замешаны в не очень законных делах, – неуверенно проблеял парень. Умом он понимал, что ему вряд ли навредит этот человек прямо, но подсознательно поджилки затряслись. Разговор явно завернул в неожиданное русло. Дед говорил, что смотрящий Сердловска адекватный мужик, но мало ли что у него в голове. Это по меркам авторитета он может быть адекватным, а по меркам обычного гражданского далеко нет.

– Весьма обтекаемая формулировка. Но даже об этом откуда ты знаешь?

– Говорят…

– Кто?

– Все. В школе. Что отец Варвары Кардиналовой известный в криминальном мире человек.

– Хм… Кстати, я тогда так и не поблагодарил тебя нормально за то, что ты заступился за мою дочь.

– И не надо. Я не за это дрался, не за «спасибо».

– А за что?

– Это было правильным, – сказал, как нечто очевидное.

– Ты прав. Но неужели ты действительно ничего не хочешь в благодарность?

– Вы не сможете дать мне то, что я хочу.

– Варвару? – хмыкнул мужчина, наблюдая за почти успокоившимся юнцом.

– Откуда вы..? – парень аж подскочил на месте.

– Скажем так, я не слепой. И тоже был влюблённым парнем. Когда-то очень давно, – на удивление разоткровенничался Кардиналов, удивив и самого себя. – Но ты должен понимать, что всё не так просто.

– Я понимаю, поэтому и держусь подальше.

– Как отец, я должен сказать, что так и надо делать. Ещё и пригрозить неплохо бы, – вроде серьёзно сказал, но глаза смеялись. – Но как мужчина, я бы тебе сказал: если ты чувствуешь, что человек твой – делай всё, чтобы так и было.

Артём кивнул – резко, по-мужски. Выпрямил спину.

– Понял.

– Хорошо, – Кардинал кивнул один раз, снова отворачиваясь и прекращая разговор.

Молчание вернулось. Но теперь оно было другим – не гнетущим, а сосредоточенным. Артём сидел прямо, смотрел в окно, дышал ровно, слегка взбудораженно. Очевидно, о чём-то думал. Или о ком-то.

«Молодец. Быстро соображает, в истерике не бьется, кулаками махать не боится. Может и будет толк.»

Машина уже выехала из центральной части города, ближе к окраинам и новостройкам. Новый микрорайон быстро рос.

Водитель притормозил у ворот и с пульта открыл их. Полотно медленно отъехало в сторону. Заехав во дворы многоэтажек явно бизнес– или элит-класса, машина остановилась у одного из подъездов. Перед входом стояли двое людей в чёрных куртках, настороженные. Увидели машину, тут же напряглись.

– Приехали, – бросил Кардиналов и, так же со спящей Алисой на руках, вышел из машины. Дверь ему открыл охранник, который ехал с ними на переднем сиденье и вышел, едва они остановились.

Мужчина кивнул охранникам – те открыли дверь подъезда. Поднялись на второй этаж – быстро, молча. У двери квартиры 304 стоял ещё один охранник. Увидел Кардинала – выпрямился.

– Босс.

– Как там? – коротко.

– Медик закончила. Женщина в сознании. Спокойна.

Кардинал кивнул, толкнул дверь.

От лица Риты

Я сидела на диване – стоять не было сил, а лежать не хотелось. Как по мне он был чересчур мягким и тело буквально утопало в мебели. Медик только что ушла – молодая женщина с усталым добрым лицом, которая обработала мне разбитые губы йодом – щипало так, что слёзы выступили, – приложила холод к синяку на щеке, дала обезболивающее. Говорила мало, работала быстро, профессионально, как человек, который повидал всякого и уже не удивляется.

«Ничего страшного, – сказала она перед уходом, – пройдёт за неделю. Отдыхайте. Завтра приду, перевяжу.»

Оказалось, что на руке у меня был достаточно глубокий порез. И я даже представить себе не могла, откуда он. Скорее всего, появился во время нападения.

“Может, когда я метала ножи, но хоть убей не помню.”

Не сам по себе, конечно, появился. Но это всё, что я смогла придумать.

Я кивнула, поблагодарила. Она ушла. А я осталась – одна, в чужой квартире, которая пахла свежестью и нежилой чистотой. Комната была совершенно безличной, как номер в гостинице. Диван удобный, но чужой. Окна широкие, вид на ночной город – но чужой. Всё чужое. Здесь не пахло людьми, едой или ещё чем-то, что указывало бы на присутствие живых.

«Громов сказал – Кардинал везёт детей сюда. Скоро будут. Господи, как же я хочу их увидеть. Обнять. Убедиться, что они живы, целы.»

Посмотрела на свои руки лежащие на коленях ладонями вверх, пальцы слегка дрожали. Разжала кулаки, посмотрела на ладони – на левой царапина, на правой ссадина.

“Даже не помню, когда успела получить. Когда меня швыряли? Когда тащили по полу?”

На правой, чуть выше запястья, бинт.

«Неважно. Важно, что я жива. Дети живы. Это главное.»

За дверью послышались тяжёлые, уверенные шаги. Потом мужские короткие реплики. Дверь бесшумно открылась.

Я подняла голову.

В проёме стоял Кардинал – высокий, широкоплечий, лицо жёсткое и спокойное. Черное пальто и такие же волосы припорошены снегом. Он держал на руках мою спящую дочь, всё в том же пледе, который я схватила со своей кровати, чтобы ей было теплее в рюкзаке. За спиной мужчины топтался и выглядывал неуверенно мой сын.

Время остановилось. Все вокруг перестало существовать кроме них.

Я смотрела на своих сына и дочь… Живых, целых, здесь, сейчас, рядом. И не могла пошевелиться. Игорь возвышался над всеми нами, как герой, пришедший со щитом. Почти минуту мы все просто молчали и смотрели друг на друга. Мне вдруг стало стыдно, что Тема видит меня в таком состоянии.

Алиса неожиданно подняла голову с плеча мужчины и посмотрела на меня сонными глазами. Узнала. Лицо осветилось, она потянула ручки:

– Мама! Мамочка. А я думала, ты ушла, как папа.

После этих слов я уже не выдержала и снова заплакала. Дочь начала ворочаться на руках у Игоря, и тот бережно поставил её на пол, забирая плед.

Я раскрыла руки и поймала подбежавшую ко мне Алиску. Её запах тут же забился мне в лёгкие, вызывая бурную реакцию сродни восторгу.

Как-то неуверенно к нам подошёл Тёма, и я протянула к нему левую руку, поддерживая правой прилипшую ко мне намертво Алиску.

– Мам, – прошептал Тема.

И это одно короткое слово разбило ледяной панцирь. Сын шагнул, упал на колени рядом, обнял нас обеих. Я прижала его к себе – почувствовала, как он задрожал, как по его телу прошла судорога, как он уткнулся лбом мне в плечо. Дышал часто, сбивчиво, пытаясь сдержаться.

– Прости, мам, – шептал он, голос срывался, – прости, я хотел остаться, но ты сказала, и я... я не смог... прости...

– Тише, тише, Тёмушка, – я гладила его по голове, по спине, чувствовала, как мои собственные слёзы текут по щекам, капают на его волосы. – Ты всё правильно сделал. Ты спас сестру. Ты герой. Мой герой. Я так горжусь тобой...

Мы сидели на полу. Все трое, обнявшись, плача. И мне было всё равно, что губы разбиты и каждое движение отдаётся болью. Мне было всё равно, что на нас смотрит Игорь. Потому что дети живы. Они здесь, со мной.

«Мы вместе. Это главное. Мы живы.»

Не знаю, сколько мы так просидели. Минуту? Пять? Десять? Время потеряло смысл. Но потом я подняла голову и посмотрела на дверь.

Кардинал стоял у порога и все еще смотрел на нас.

– Спасибо, – прошептала я.

Его лицо осталось безэмоциональным, но в глазах что-то мелькнуло – что-то тёплое, почти нежное, но он тут же убрал это. Засунув руки в карманы брюк, он повернулся к двери.

– Громов, – сказал он тихо кому-то, стоящему за его спиной. – Выйдем.

“Это же тот Громов, который привез нас сюда?!”

Дверь закрылась за ними так же бесшумно, как и открылась. Я смотрела на выход из комнаты и думала:

«Спасибо. Спасибо, что привёз их. Спасибо, что спас меня. Спасибо… Неважно, чего мне это будет стоить. А я знаю, что такие, как он, ничего не делают даром для чужих. Что бы ни попросил, не приказал – всё сделаю.»

Но не сказала ничего вслух. Это было известно ему – не дурак, и известно мне. То, что сейчас связывало нас крепче каната.

Я взяла удобнее Алису на руки и встала с дивана.

– Надо отдохнуть. Скоро утро, а мы ещё не спали.

Такие простые, обыденные вещи должны действовать успокаивающе. Они понятные и привычные.

Я усадила Алису на диван, укрыла всё тем же пледом из нашего дома, который оставил Игорь на кресле. Девочка зевнула, потянулась, уткнулась носом в подушку, но продолжала крепко держать меня за руку. Я погладила её по голове, поцеловала в макушку.

Артём сел рядом, смотрел на меня.

– Мам, ты... ты не сильно пострадала?

Я посмотрела на него – на сына, который за одну ночь стал старше на годы. Погладила его по щеке.

– Всё хорошо, сынок. Главное, что вы невредимы.

Артём кивнул, опустил взгляд.

– Ложись, Тёмушка. Утром поговорим. Расскажешь мне всё-всё.

– Я не усну, – сказал он.

Я не стала настаивать. Просто села рядом, обняла обоих – Артёма и Алису. Гладила их по головам, смотрела, как они дышат. Живые. Целые.

«Мы вместе и это главное.»

Через несколько минут я тихо встала, чтобы не разбудить Алису. Артём, который задремал, сползя на пол, посмотрел на меня вопросительно.

– Я сейчас, – прошептала я. – Не уйду, буду тут.

Он кивнул.

Подошла к двери, открыла её. В коридоре стоял охранник – молодой, с жёстким лицом.

– Маргарита Арсеньевна, вам что-то нужно?

– Игорь Игоревич... где он?

Охранник помедлил секунду.

– Уехал. Велел передать, что вернётся позже. Если что-то нужно, обращайтесь ко мне. Пока не вернётся Игорь Игоревич, мы будем оставаться здесь. Для вашего спокойствия. Таков был приказ.

Я кивнула.

– Спасибо большое.

Закрыла дверь. Вернулась в гостиную.

«Уехал. Куда? Зачем?»

Понимание пришло сразу.

«К тем, кто на нас напал. Их же куда-то увезли. Может отцу позвонить? Но ведь все хорошо закончилось? Или еще только началось? Посмотрим.»

Холодок пробежал по спине.

«Кардиналов разбирается с ними. Сейчас. Ночью. Так сказать, не отходя от кассы. Ну правильно, чего тянуть. Надо идти по свежим следам, даже если это коровьи лепёшки.»

Я не знала, что чувствовать. Благодарность? Страх? Облегчение?

«Он спас меня. Спас детей. А теперь наказывает тех, кто посмел на нас напасть. А в том, что именно «наказывает», я почему-то даже не сомневалась. Игорь – знакомой мне натуры человек. Я знаю этот тип. Отец такой же, что если в руки попадаешь, то дальше перестаёшь иметь волю. Я сбежала от одного – и попала в долг к другому. Круг замкнулся.»

Я села на диван рядом с детьми. Алиса во сне прижалась снова ко мне, обняла за талию маленькими ручками. Я погладила её по голове, закрыла глаза.

Усталость навалилась разом – тяжёлая, всепоглощающая. Я откинулась на спинку дивана, укрылась вторым пледом.

«Просто посижу. Минутку. Потом встану.»

Но глаза закрылись сами собой.

От лица Кардиналова

Мы ехали быстро, молча. Привычными маршрутами по ночному городу, мимо спящих районов, редких горящих окон. Мой организм уже настолько был закалён внезапными ночными вылазками, что сейчас даже зевоты не было. Но я понимал, что поспать придётся сегодня, иначе в голове будет туман. А в моём случае ясность мыслей – чья-то жизнь. И, возможно даже, моя.

База находилась на окраине – старый промышленный район, заброшенные склады, которые формально принадлежали одной строительной фирме, а фактически использовались для дел, о которых лучше не спрашивать.

Я свернул к знакомым воротам, остановился. Охрана узнала машину – ворота открылись бесшумно. После того как машина остановилась, я буквально секунду смотрел в окно на серую бетонную стену с единственной железной дверью, украшенной облупившейся краской.

«Внутри те, кто ворвался в квартиру Риты. Тот кто поднял руку на женщин и хотел забрать детей.»

Что-то холодное и тяжёлое легло в груди. Заворочался внутренний зверь. Он последнее время редко просыпался. Сейчас я чётко для себя уяснил, что дело приобрело откровенно личный характер. А это плохо. В первую очередь потому что тяжело будет оставаться беспристрастным.

«Они ответят.»

Я вышел из машины, прошёл уверенно к двери. Охранник у входа кивнул, открыл замок.

– Босс, – приветствие кивком. – Громов с ребятами там, ждут вас.

Я кивнул, вошёл.

Внутри пахло сыростью, бетоном и чем-то кислым – старой краской или машинным маслом. Длинный коридор, бетонные стены, тусклые лампочки под потолком. В конце дверь, за которой слышались голоса.

Я толкнул створку и увренно вошёл. Полотно мерзко заскрипело ржавым железом. Под подошвами захрустела кирпичная крошка.

Помещение большое, пустое – бывший склад, переделанный под что-то вроде подвала. Бетонный пол, голые стены, несколько стульев посередине. На стульях – трое мужчин, связанные, с мешками на головах. У двоих из них ноги перебинтованы прямо сверху штанов. Любимый метод Грома – стрелять по ногам, чтобы жертва никуда не убежала, но всё рассказала. Рядом стояли мои ребята, слегка расступаясь с моим приходом.

Громов увидел меня, выпрямился:

– Босс.

Я кивнул, подошёл ближе. Остановился в паре метров от связанных, оглядел их. Ничего примечательного. Явно не профи, уже потому что втроем не смогли увести женщину и попасть в квартиру к беззащитной семье.

Я посмотрел на Громова:

– Сколько их было всего?

– Трое, Босс. Все здесь. У двоих ножевые. Откуда, не признаются.

– Да баба эта ваша бесноватая… – завопил один и тут же умолк.

Я удивленно посмотрел на Грома, тот лишь пожал плечами.

– Двоих подстрелили при штурме. Этого, – кивнул на третьего, – взяли у окна, когда пытался сбежать. Ранен в плечо, ничего серьёзного.

Кивнув, прошёлся вдоль стульев медленно, тяжело – ботинки гулко стучали по бетону. Остановился перед первым. Сдёрнул мешок с головы.

Мужчина моргнул, щурясь от света. Лет тридцать пять, лицо грубое, небритое, шрам через всю левую бровь. Губа разбита. Видимо, при задержании сопротивлялся, борзый. Смотрел на меня вызывающе, злобно.

– Слушай, мужик, – начал он хрипло, – мы же работу делали. Ничего личного. Нас наняли, мы выполняли. Не надо тут запугивать. Баба живая, а дитёв мы в глаза не видели. Да и не тронули бы их. Не совсем отбитые. Баба вообще башенная. Ножи метать начала. Твоя сука, что ль?

“Не пуганные.”

Выдохнул, попытавшись унять рвущегося в груди зверя.

“Сука..?”

Опустил взгляд на его руки – они были связаны хомутом, но костяшки правой руки красовались запекшейся кровью.

«Он. Он ударил её.»

Я посмотрел на Громова:

– Это держал Власову за волосы. Он её, скорее всего, и бил.

Я вернул взгляд на мужчину. Тот всё ещё пытался говорить – быстро, сбивчиво:

– Слушай, мы же её не убили! Даже не попортили. Даи хулитам портить с двумя спиногрызами. Босс сказал – живую! Если бы не сопротивлялась…

Я шагнул вперёд, схватил его за правую руку резко и без предупреждения. Мужчина не успел даже дёрнуться. Я вывернул руку, нашёл нужную точку, надавил.

ХРУСТ.

Падаль заорал пронзительно, дико, как резаный:

– АААААА! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! ЗА ЧТО?! Я ВСЁ РАССКАЖУ! ВСЁ! ТОЛЬКО ОТПУСТИ!

Я отпустил. Достал из кармана платок и стал вытирать ладони, глядя на них. Пытался собраться. Что-то совсем размотало. То ли недосып сказывается, то ли…

Посмотрел на ублюдка сверху вниз – голос ровный, почти скучающий:

– А тебя пока ещё никто и не допрашивал.

Пауза.

– Это за то, что ты женщину ударил, падаль.

– Так если бы эта сука…

Гром прописал ему для успокоения джеб в голову, и тот, умолкнув, свалился вместе со стулом.

– Живой?

– Да что ему станется. Даже сотрясаться нечему, – хмыкнул начбез и показательно погладил костяшки. ЕСли бы не моя личная просьба позаботиться о Маргарите, Виктора бы здесь и не было. Нам двоим уже давно не по статусу допросы вести.

“Все-таки личное уже точно”

Я отвернулся, подошёл ко второму, сдёрнул мешок.

Мужчина лет сорока, лицо бледное, потное, глаза бегают. Губы дрожат. Понял, что случилось с первым – шутки кончились.

– Кто вас нанял? – я говорил тихо, но каждое слово падало как камень.

– Мы... мы не знаем! – второй затараторил, слова спотыкались друг о друга. – Правда! Через посредника! Коля! Николай Рыжов! Он из Перми! Работает на всех и ни на кого, находит людей для грязной работы! Нам только сказали испугать бабу, чтобы заговорила. Забрать её с детьми, отвезти по адресу! Всё! Больше ничего!

– Какой адрес?

– Белинского, сорок семь, квартира двенадцать! Привезти, запереть, свалить! Клянусь, больше ничего не знаю!

Я посмотрел на Громова. Тот достал блокнот, записал.

– Телефон этого Николая есть?

– Да! Да, есть! – второй закивал отчаянно. – Мобилу вы же отняли, там «Колян».

Громов кивнул на мой вопросительный взгляд. Скорее всего, абонент уже не абонент, но проверить надо.

Я повернулся к третьему – молодому. Сдёрнул мешок. Парень лет двадцати пяти, лицо детское, перепуганное до смерти. Плечо и предплечье забинтованы – видна кровь, просочившаяся сквозь ткань.

– Ты что скажешь?

– Я... я только за рулём был! – парень заикался, губы тряслись. – Я никого не трогал! Просто водитель! Клянусь! Меня Коля попросил, сказал – лёгкая работа, хорошие деньги! Я не знал, что там с пистолетами, с детьми! Меня нанимали только перевезти с места на место.

– Чего тогда в квартиру полез?

– Так этот ключи от машины забрал, – кивнул на того, что отдыхал в нокауте. – Сказал, чтобы я шёл с ними, чтобы не сдал никому.

Я смотрел на него долго, молча. Парень съёжился под этим взглядом, опустил голову.

«Врёт. Конечно, врёт. Знал. Но – самый мелкий. Шестёрка. Пушечное мясо.»

Я повернулся к Громову:

– Этого отпустить. Пусть валит из города. Если пересечёт границу моей области, это будет односторонний маршрут.

Громов кивнул, подошёл, развязал парня. Тот вскочил, схватился за раненую руку, шатаясь.

– Спасибо! Спасибо! Я уеду! Клянусь! Больше меня здесь не будет!

– Вон, – я кивнул на дверь.

Парень побежал, спотыкаясь, хватаясь за стены. Дверь хлопнула за ним.

– Кардинал, а если донесёт?

– Конечно донесёт. Он, скорее всего, посыльный и не жилец. Но тот, кто полез на Риту, лишний раз подумает, стоит ли это делать ещё раз.

Я вернулся к первым двум. Первый ожил, корчился на полу, хрипел, держась за сломанную руку. Второй сидел, втянув голову в плечи, не поднимая глаз.

– Вы останетесь здесь, – сказал я негромко. – Пока я не решу, что с вами делать.

Первый попытался что-то сказать сквозь боль:

– Мы... мы всё рассказали... отпусти...

Я посмотрел на него – долго, тяжело.

– Ты думал, что это тебя спасёт?

Пауза.

– Ты женщину ударил. Детей хотел забрать. Ты – падаль. И даже если крысы вами пообедают, никто не заплачет.

Я развернулся, пошёл к выходу. У двери обернулся к Громову:

– Держать здесь. Охрану поставь. Кормить, воду давать. Заприте в комнатёнке без окон. Развяжите.

– Есть, Босс.

Я вышел, дошел до машины и выпустил водителя. Сел сам и завёл мотор. Этот звук на меня всегда действовал успокаивающе. Сидел неподвижно несколько секунд – смотрел в окно, на пустой двор, на серые стены складов вокруг. Потом достал телефон, набрал знакомый номер.

Три гудка. Щелчок.

– Слушаю, Босс, – голос ПэКа, всегда чёткий, деловой.

– Адрес, – я говорил коротко, по делу. – Белинского, сорок семь, квартира двенадцать. Проверь: кто владелец, сдаётся ли, когда, на какой срок. Всё, что найдёшь. Быстро.

– Понял. Несколько минут.

– Жду.

«Привезти, оставить, свалить. Кто-то должен был там ждать. Кто? Заказчик? Или ещё один посредник? Николай Рыжов – наёмник-организатор. Таких много. Работают на всех, кто платит. Концы обрывают сами себя – если их поймают, не знают, кто реальный заказчик, и змея кусает себя за хвост. В таких связках заказчика найти нелегко.»

Телефон завибрировал, и я тут же принял вызов:

– Говори.

– Квартира на Белинского, сорок семь, двенадцать – снята на один день. Вчера. Договор оформлен на имя Антонины Петровны Соколовой, семьдесят восемь лет. Паспортные данные в договоре, копия паспорта приложена.

– И?

– Пробил по базам. Соколова Антонина Петровна умерла шесть лет назад. Паспорт в базе аннулированных. Кто-то использовал данные мёртвой.

Я усмехнулся коротко, без веселья.

– Концы в воду.

– Да, Босс. Профессионально сделано. Квартиру сняли через агентство, оплатили наличными, копию поддельную сдали. Агентство даже не проверяло, живой паспорт или нет. Им деньги заплатили и всё.

– Понятно, – я помолчал секунду. – Спасибо. Продолжай копать. Николай Рыжов из Перми – найди всё, что можешь. Работает посредником и нашим, и вашим. Имя, скорее всего, не настоящее, Гром пришлёт тебе его контакт. Может, получится пробить последние звонки.

– Будет сделано, Босс.

– И ещё, – я добавил, – пробей саму квартиру. Кто владелец, кто сдавал, были ли другие съёмщики в последнее время. Вдруг что-то всплывёт.

– Есть.

Я положил трубку.

«Мёртвая старуха. Поддельный паспорт. Квартира на один день. Наличные. Кто-то очень не хочет, чтобы его нашли.»

Я свернул на Ленинградскую, поехал к дому номер двенадцать. Взгляд скользнул по приборке – половина второго ночи. Город спал. Только редкие окна горели жёлтым светом – бессонные, как я сам.

«Рита. Она спит сейчас? С детьми. Утром приедет её отец. Это надо как-то решить. Ей нельзя пока светиться. Лучше найти новую квартиру и перевезти её с детьми. Или лучше пусть дед в Москву их забирает. Хотя, если в деле замешано убийство её мужа и большие деньги, в чём я не сомневаюсь, найдут и в столице.»

Я припарковался у подъезда, вышел из машины. Охранники у входа кивнули молча. Поднялся на второй этаж, остановился у двери квартиры 304. Охранник выпрямился:

– Босс. Тихо. Спят. Всё спокойно.

Кивнул, открыл дверь, вошёл.

Внутри было тепло, спокойно, пахло чаем и чем-то домашним. Я закрыл дверь, бесшумно прошёл по коридору к гостиной. Остановился в дверях.

На диване спали Рита и Алиса.

Рита полусидела, откинувшись на спинку, голова склонилась набок. Алиса свернулась калачиком у неё на коленях, обняв мать за талию маленькими ручками. Обе укрыты пледом. Лицо Риты бледное, на щеке тёмнел синяк, губы распухшие, разбитые. Но черты спокойные, дыхание ровное.

Что-то сжалось внутри – тупая, тяжёлая боль под рёбрами, которую я не мог назвать и не хотел признавать. Стараясь не издать ни шороха, подошёл ближе и провёл пальцами в миллиметре от синяка на её челюсти.

«Эта дрянь болит адски, по себе знаю.»

Рука словно сама по себе скользнула чуть ниже и пропустила между пальцев огненный локон. Шёлк волос вызвал во мне чересчур сильную реакцию, захотелось вдохнуть их запах. Поэтому я заставил себя сделать шаг назад.