Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"

Автор книги: Елена Завадская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

«Ладно, мальчики, перекур закончился. Поехали».

Тронулась. Машина дёрнулась – сцепление отпустила резко, как школьница на первом уроке вождения. Выругалась снова, но уже громче. Вторая попытка вышла плавнее.

Ехала медленно, дороги скользкие, машины ползли, как черепахи. На светофоре впереди какой-то джип буксовал, водитель газовал, колёса крутились вхолостую. Не поменял вовремя резину? Я ждала, барабанила пальцами по рулю. Наконец он тронулся, а мы следом.

По радио играла какая-то попса про любовь и расставание. Я выключила. Тишина лучше.

Думала о Селиванове. О том, как он смотрел. О визитке в кармане. Первую его я где-то посеяла. О том, что Кардинал говорил быть осторожной.

Машина впереди резко затормозила, я чуть не въехала ей в задницу. Нажала на тормоз, машина занесло чуть-чуть, но устояла. Сердце колотилось.

«Сосредоточься, Маргарита. Не хватало ещё в аварию попасть».

Доехала до квартиры Кардинала через сорок минут. Обычно двадцать пять, но сегодня весь город из-за наледи застрял в пробках – много аварий. Припарковалась во дворе, вышла, достала сумку из багажника. Тяжёлая, чёрт. Селиванов был прав насчёт веса.

Поднялась на лифте. Дверь открыла ключом. В квартире было тихо, пахло чем-то сладким.

«Надо было заехать в магазин. А ладно, закажу доставку продуктов. И надо бы посмотреть, что там по работе. Срочного ничего не было, но заказы висят. Надо репутацию поддерживать, иначе всех растеряю. Меня всё это знатно выбило из колеи. И я прекрасно понимала, что вернуться в нее не получится».

– Мама! – Алиса выбежала из гостиной, босиком, в платье, вся в крошках. – Ты пришла! Че купила?

Обняла её одной рукой, сумку поставила на пол.

– Пришла, солнышко. Ничего не купила. Но мы сейчас закажем много вкусняшек. Как ты тут?

– Хорошо! Тёма мне мультики включил! Про лошадку!

Артём вышел из гостиной, взглянул на сумку.

– Это... это папины вещи?

Кивнула. Ком в горле снова.

– Да.

Он кивнул, отвернулся, вернулся в комнату. Дверь закрыл тихо.

Я взяла сумку, отнесла на кухню, поставила на стол. Алиса увязалась за мной.

– Мама, а что там?

– Подарки. От папы.

– Подарки?! – глаза загорелись. – Мне тоже?!

– И тебе тоже, конечно. Папа ведь тебя очень любит, родная. Сейчас покажу.

Достала первую коробку. Алиса подпрыгнула на месте.

– Что это?! Что это?!

Открыла коробку. Алиса ахнула так громко, что, наверное, соседи услышали.

– Кукла! Мама, кукла! Мне?! Правда мне?!

– Правда. Это папа передал. Для тебя.

Алиса схватила куклу, прижала к груди, закружилась на месте.

– Спасибо, папа! Спасибо! – она остановилась, посмотрела на меня. – А когда он приедет? Я хочу его обнять!

Присела на корточки, обняла дочь.

– Он... он не сможет приехать, солнышко.

– Почему? Он что, далеко-далеко?

– Да. Очень далеко.

– А позвонить может?

«Боже. Как ей объяснить?»

– Нет, зайка. Не может. Но он... он любит тебя очень сильно. И передал тебе куклу, чтобы ты знала.

Алиса кивнула, прижала куклу сильнее.

– Ладно. Я его подожду. Он же вернётся когда-нибудь, да?

Я не ответила. Просто обняла её ещё раз.

Алиса убежала в гостиную с куклой, начала ей рассказывать про то, как её зовут теперь Маша, и что они будут подружками.

Я достала вторую коробку. Пошла к комнате Артёма. Постучала.

– Тёма. Можно?

– Угу.

Открыла дверь. Он сидел на кровати, смотрел в телефон, но я видела, что не читал – экран не двигался.

– Это тебе. От папы.

Протянула коробку. Он взял её медленно, как будто боялся, что она взорвётся. Положил на колени, открыл.

Посмотрел на кроссовки. Лицо каменное, но я видела, как дрогнули губы. Он вынул кроссовки из коробки, провёл рукой по ткани.

– Те самые, – сказал он тихо. – Которые я хотел.

– Да.

Он тут же надел их. Руки дрожали, пока завязывал шнурки. Завязал, встал, сделал пару шагов.

– Мам, я на балкон. Подышать.

– Тёма...

– Мне надо. Правда.

Я подошла к окну гостиной, посмотрела на него. Артём стоял, опираясь руками на перила. Плечи трясло. Плакал.

Отвернулась. Пошла на кухню и увидела, что коробка с моим подарком пуста. Удивилась сильно, а потом вспомнила, что я его сжимала в руке всё время. Вернулась в прихожую и пошарила по карманам шубки. Нашла кулон. Янтарь тёплый, медовый, красивый согрел ладонь.

Сжала его. Острые края уже знакомо впились в кожу, больно, но не отпустила.

«Максим…»

Закрыла глаза.

«Я клянусь, что тот, кто убил тебя, долго землю топтать не будет».

Надела кулон на шею. Теплый янтарь лёг на кожу и тут же стал мне как родной и незаметный.

* * *

Телефон завибрировал в кармане. Снова незнакомый номер.

“Хоть определитель ставь”

– Алло?

– Маргарита Арсеньевна? Добрый вечер. Олег Викторович, юрист. Арсений Петрович поручил мне помочь с вашей квартирой.

Голос деловой, строгий, без лишних эмоций.

– Слушаю.

– Квартира ипотечная, банк держит залог. Я помогу с сопровождением купли-продажи, оформлю документы, договорюсь с банком. Риелтор покажет варианты на покупку новой квартиры. Мы с ним уже разговаривали. Вам удобно завтра встретиться? Скажем, в десять утра? Мы бы сразу обсудили варианты и прочие нюансы.

Я посмотрела на часы – половина шестого вечера.

– Да, можно.

– Отлично. Я приеду к вам. Адрес у меня есть. До встречи, Маргарита Арсеньевна.

– До встречи.

Нажав отбой осторожно положила телефон на стол. Первый толчок произведен, надо выбирать куда катиться.

«Отец помогает. Как всегда. Контролирует. Решает проблемы за меня. Как будто я сама не справлюсь. Но сейчас... сейчас мне это нужно. Я не справлюсь одна. Квартира, банк, документы – я в этом не разбираюсь».

Дверь балкона открылась. Артём зашёл внутрь, закрыл за собой. Лицо красное от холода, глаза опухшие, нос заложенный. Он прошёл мимо меня молча, пошёл в свою комнату. Дверь закрылась тихо.

Алиса этим вечером заснула быстро. В обнимку с куклой Машей, шепча что-то про папу и про то, что когда он вернётся, она покажет ему, как умеет считать до десяти. Я сидела на краю дивана, гладила её по голове, слушала сопение. Тихое, мерное, спокойное.

«Она не понимает. Для неё папа просто в командировке. Далеко-далеко. Но вернётся. Обязательно вернётся. Когда она поймёт? Через месяц? Через год? Когда спросит, почему папа так долго не звонит?»

Я накрыла её одеялом, поцеловала в лоб, встала тихо, чтобы не разбудить. Вышла из гостиной, закрыла дверь.

Артём в своей комнате сидел за столом, наушники в ушах, смотрел в телефон. Я постучала – он не услышал. Постучала громче. Обернулся, снял наушники.

– Ужинать будешь? – спросила я.

Он покачал головой.

– Не хочу.

– Тёма, ты со вчерашнего вечера толком ничего не ел.

– Сказал – не хочу, – резко и грубо.

Я вздохнула.

– Хорошо. Но если захочешь, на кухне суп. Разогреешь в микроволновке. Завтра приедет юрист, возможно, с риелтором. Ты бы хотел помочь с выбором новой квартиры?

– Мне все равно, – начал демонстративно шариться в телефоне. Я закрыла дверь, пошла на кухню.

Поставила чайник, достала кружку, бросила пакетик чая. Стояла у плиты, смотрела на стену, ни о чём не думая. Пустота в голове – приятная, тихая, как после долгой дороги. Чем-то похожая на трансовое отупение, когда голова уже настолько перегружена мыслями, что выдает BSOD, как старая операционка, и идет на перезагрузку.

Чайник закипел, щёлкнул. Я налила воду в кружку, чай окрасился в тёмно-коричневый цвет почти сразу. Забыла вытащить пакетик, он плавал на поверхности, как утопленник.

«Максим всегда смеялся надо мной за это. Говорил, что я завариваю не чай, а дёготь. А я отвечала, что люблю покрепче».

Вытащила пакетик пальцами – горячий, обжгла пальцы, – бросила в урну. Облизала пальцы, взяла кружку и села за стол. Тишина. Только холодильник гудел монотонно, да за окном ветер завывал, гоняя снег по крыше.

Потрогала кулон на шее.

«Последнее, что он купил мне. Последний подарок».

Дверь в квартиру открылась внезапно. Я даже пропустила звуки открывания замка. Вздрогнула, чай выплеснулся на стол. Послышались уверенные, тяжелые шаги в прихожей. Некто вешает одежду, стягивает ботинки.

“Кого я обманываю?!”

Через минуту он зашёл на кухню. Остановился в дверном проёме, посмотрел на меня. Лицо усталое, волосы растрёпаны, воротник рубашки расстёгнут.

– Вещи мужа забрала? – спросил он, садясь напротив.

Я кивнула, показала на кулон на шее.

– Да.

Он проследил взглядом за моей рукой. Поморщился.

– Красивый, – сказал он коротко. – Почему не сказала, что к Селиванову едешь? Я просил уведомлять.

Я пожала плечами.

– Ты же всё равно меня вёл. Зачем этот разговор.

– Рита, ты должна сознательно сотрудничать со мной, не ждать, что я сам всё буду узнавать по своим каналам. Было бы намного проще, если бы ты сразу предупредила, что едешь в СК.

Молчание. Кардинал, буравя меня недовольным взглядом, достал сигареты из кармана, прикурил. Дым пошёл густой, пахло табаком и чем-то ещё.

– Чтобы это изменило. Не думаешь же ты, что он бы что-то мне сделал у себя в кабинете. Там же всё обтыкано камерами и прослушкой.

– Ты смешная, ей-богу. Или ты из тех людей, которые думают, что все должны говорить друг другу правду, правительство о нас заботиться, власть должна быть честной, а каждый счастлив? – не скрывая ехидство, выдал он, выпуская облако дыма мне в лицо.

«Что происходит? Почему он ведёт себя настолько иначе? Просто кидает вызов и демонстрирует явное недовольство. За то время, что мы знакомы, это первое яркое проявление эмоций с его стороны. Пьяный что ли?»

– Нет, я не из тех, – отрезала.

– Уже радует. Но нужно понимать, что ты не знаешь внутрянку таких мест. Не знаешь, кто этот человек и кто работает рядом с ним. Он может быть праведным и окружать себя такими людьми. А может трахнуть тебя у себя на столе, заломив руки, а вошедший коллега сделать вид, что он цветы поливал. И ни одна запись не всплывет.

– Игорь, ты утрируешь, – не выдержала я и выдала нервный смешок.

«Он сейчас немного пугал меня. Но и его слова вызвали понимание, что в чём-то он прав. Мне ли не знать. А если этот Селиванов прознает, чья я дочь, он тем более может взять меня в оборот. Это бы объяснило и его странные намёки сегодня. Или мне показалось и я в каждом врага вижу, как в таксисте, а Кардинал это чувство подогревает?!»

– Телефон украли, – сказала я, глядя в кружку. – И обручальное кольцо. Я думала, может, в сумке где-то в подкладе лежат. Но нет, их действительно украли, – попробовала сменить тему.

Он напрягся. Я увидела, как изменилось лицо – стало жёстче, челюсть сжалась.

– Кольцо? – переспросил он.

– Да. На нём была гравировка. Моё имя изнутри. Максим никогда его не снимал. Шестнадцать лет носил. С виду простая золотая обручалка.

Кардинал затянулся, выдохнул дым уже в сторону.

– Селиванов что сказал?

– Что ищут, но вряд ли найдут. Ещё при первой нашей встрече.

– Не найдут, – Кардинал сказал это так уверенно, как будто знал наверняка.

Я посмотрела на него.

– Ты думаешь, кто-то специально забрал?

Он не ответил сразу. Курил, смотрел куда-то в сторону, на окно, где за стеклом метался снег.

– Это точно не случайное ограбление, – сказал он наконец. – Твоего мужа убили целенаправленно. Вызвали на встречу, застрелили, забрали телефон и кольцо, чтобы замести следы. Сумку оставили, потому что в ней ничего важного не было. Только подарки и шмотки. Никто ведь не знал, что у него ещё было: деньги, документы… Мы только догадываемся, что у него при себе были деньги, так как все действующие лица нам пока недоступны.

Я сжала кружку в руках. Горячая, почти обжигала ладони.

– Кто? Почему?

Кардинал посмотрел на меня долго, изучающе.

– Я узнаю. Обещаю. А Селиванов?

– Что Селиванов?

– Он как себя вёл? – Кардинал затушил сигарету в пепельнице на столе, наклонился вперёд. – Что говорил?

Я пожала плечами, вспоминая.

– Нормально. Участливый. Донёс сумку до машины сам, хотя я говорила, что справлюсь. Дал визитку, сказал звонить, если нужна помощь – с бумагами, вообще с чем угодно. Был очень предупредительным и мне даже на секунду показалось…

Кардинал слушал молча. Лицо каменное, но я видела, как напряглись плечи, как сжались кулаки на столе.

– Что?

Вспомнила взгляд Селиванова у машины. Долгий, тёплый, слишком тёплый.

– Он сказал, что если мне станет совсем тяжело, если почувствую, что не справляюсь одна – звонить. В любое время. – Я посмотрела на Кардинала. – Мне показалось, что он проявляет ко мне мужское внимание. Понимаешь? Абсурд какой, – снова нервный смешок.

Кардинал молчал. Напряжение в челюсти, взгляд жёсткий.

– Почему же абсурд?

На секунду я почувствовала странное состояние, словно я не на допросе перед помогающим мне авторитетом, а с давним знакомым делюсь новостями.

– Я почти уверена, что мне показалось и на самом деле его слова не имели такого подтекста.

– Маргарита, ты ведь взрослая женщина.

– И что?

– Женщина всегда видит, когда к ней кто-то проявляет интерес как мужчина, а не как друг, сослуживец, коллега или сосед по подъезду. Вы это чувствуете. За исключением отдельных случаев, когда женщина сознательно себя убеждает в том, что это почему-то невозможно, потому что он друг, кум, муж подруги или тому подобное.

– Ты думаешь, что мне не показалось? – я все еще не хотела в это верить.

– Думаю, не показалось. Если позвонит ещё – скажи мне. Сразу. Не откладывая.

– Даже если он позовёт меня на свидание?

«Зачем ты его дразнишь, дура?!»

Я откинулась на спинку стула, склонила голову набок – не удержалась, добавила во взгляд немного того самого кокетства, которым в юности сводила с ума половину отцовской охраны. Они на это реагировали фейспалмом. Но сейчас он прав – я женщина. Знала, что делаю глупость, но остановиться уже не могла.

Кардинал молчал секунду. Челюсть дёрнулась, пальцы на столе сжались в кулак. Он смотрел на меня так, будто я только что сказала что-то непростительное – не потому, что услышал слова, а потому, что увидел, как легко они мне дались.

Встал, прошёлся по кухне, остановился у окна:

– Ты сейчас должна быть осторожна со всеми. Даже с теми, кто пытается залезть к тебе в трусы! – грубо бросил, не оборачиваясь.

– Ну знаешь ли, – я не выдержала и встала. – Я, конечно, всё понимаю, Игорь Игоревич, и за всё вам благодарна, но разговаривать со мной в таком тоне я не позволю.

– Так не веди себя, как беспечная малолетка! Ты думаешь, мне заняться больше нечем, кроме как мотаться сюда? Я не помню, когда последний раз дома ночевал.

– Ешь грецкие орехи, для улучшения памяти. А мне не интересно, где ты ночевал или не ночевал. Я повторюсь, что я тебе за всё благодарна и всё ещё делюсь с тобой всем только понимая, что ты действуешь в моих интересах. Но при этом я взрослый и самостоятельный человек…

– Который готов подставить под удар собственных детей, лишь бы к мужику в койку прыгнуть? – прорычал он мне в лицо.

От этих слов я просто окаменела.

– Ты пьяный что ли?

Он агрессивно потушил окурок в пепельнице, взял ее с подоконника и громко поставил на стол. Словно точку в разговоре.

– Если ты хочешь находиться под моей защитой, я должен знать, где и с кем ты находишься. Всегда!

Я кивнула в шоке. А он просто развернулся и вышел. В кухню забежала Лиска:

– Мамочка, что случилось? Ты с дядей ругалась?

Она тут же потянулась ко мне, просясь на руки.

– Моя эмпатичная девочка. Я тебя люблю.

Зарылась носом в ее волосы и вдохнула успокоение. Дотянулась рукой до вытяжки – чтобы убрать из помещения дым от курева.

«Что это сейчас было?»

Глава 20

Глава 20

Воскресенье прошло в каком-то тумане. Утром приезжали юрист с риелтором – Олег Викторович с кейсом и строгим лицом, Ирина с планшетом и энергичной улыбкой. Сидели на кухне, разговаривали про документы, банк, сроки.

«Три-четыре недели, – сказал юрист. – При заниженной цене покупатели быстро находятся. Проблем с банком не будет.»

Я кивала, смотрела на фотографии квартир в планшете Ирины – обычные панельки, двушки в спальных районах. Подписывала какие-то бумаги, слушала объяснения. Но всё это было как будто не со мной – голос звучал откуда-то издалека, руки двигались сами. Радует, что так как я не хочу возвращаться в центр, а еду перееду в новый район – смогу претендовать на трешку. Не придется селить детей в одну комнату.

Они уехали к обеду. Я закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной. По крайней мере их не надо проверять – они уже проверены отцом и можно довериться.

«Месяц. Максимум полтора. И мы съедем отсюда.»

Почему-то от этой мысли не стало легче.

Артём собрался к другу после обеда – рюкзак за плечами, упрямое лицо. Я не хотела отпускать, но понимала, что ему это надо. Он и так пережил очень многое за последний месяц и в ближайшем будущем перетерпит не меньше. У подростков гибкая психика, но еще хрупкая личность. Я не хочу, чтобы он ожесточился.

– К Сашке. На ночь. Можно?

Я посмотрела на сына. На его сжатые губы, отведённый взгляд. Он хотел уйти. Не хотел быть здесь.

– Иди. Но телефон при себе держи.

Он кивнул и ушёл, даже не попрощавшись. Дверь хлопнула.

«Даже если люди Кардинала за ним не поедут, есть отцовские. В любом случае, он под присмотром.»

Телефон завибрировал ближе к вечеру. СМС от отца:

«Прилечу только в понедельник. Раньше не получается. Дела. Как вы?»

«Всё нормально. Юрист был. Артём у друга. Жду в понедельник.»

«Это я все знаю. Не волнуйся, мальчишку пасут».

«Я догадалась».

В эту секунду я почувствовала себя в клетке. Крайне мерзкое ощущение. Ты вроде и свободен, дверца открыта, но выйти смерти подобно.

Почти весь день потратила на уборку, работу и готовку. Надо строить себе новую колею. Из тех, которые есть, выбрать не получается.

Уложила Алису спать в восемь – рано, но мелкая набегалась за день. Прочитали сказку, поцелуй в лоб – традиционные мероприятия. Дочь заснула быстро, обняв папину куклу Машу. А я смотрела на эту игрушку и хотела ее выбросить. Не знаю почему. Она вызывала у меня жесткое неприятие, но держала себя в руках.

Я вышла из гостиной, закрыла дверь тихо. Посмотрела на часы – девять вечера. Кардинал так и не появился весь день. Не звонил.

«Избегает после вчерашнего? Или действительно занят? Я ведь его не жду, правда?!»

Решила немного смыть себя эмоции. Включила душ – вода горячая, почти обжигающая, но быстро пришла в норму. Первый раз за несколько дней наедине с собой. Не в спешке помыться перед сном, а спокойно постоять под тропическим душем. Никто не дёргает, не просит, не требует. Слух, конечно, на чеку – вдруг Лиска проснется.

Стояла под струями долго – может, минут двадцать. Вода смывала усталость. Волосы намылила дважды, кондиционер нанесла, подождала. Голова хоть немного прояснилась. Словно помыв ее снаружи, я прошлась моющим и внутри.

Вышла из душа уже более собранной. Вытерлась. Надела любимый махрвый халат. Волосы оставила мокрыми, распущенными – сохнуть будут. Фен я с собой взяла, но после него потом копну не привести в порядок – волосы завиваются и торчат в разные стороны.

Вернулась на кухню. Поставила чайник. Села за стол – еще не очень поздно можно поработать. Пока заваривала чай ждала загрузку ноутбука и программ.

«Сергей уже дважды писал – когда сдам аналитику. Репутацию терять нельзя.»

Включила файл с таблицами Excel. Графики, цифры, тренды продаж. Смотрела на них, пыталась сосредоточиться.

Щелчок дверного замка разорвал тишину резко, как взрыв.

Посмотрела на часы – без десяти девять вечера. Только один человек приходит сюда без предупреждения и так, словно здесь не живет чужая женщина, чье личное пространство надо учитывать.

Проверила, чтобы запах халата на груди не открывал лишнего, пригладила рукой волосы и направилась в коридор. Стоит ему все же сказать, чтобы пока я здесь живу не вламывался так.

Но замерла, услышав неожиданные голоса:

– Варвара Игоревна, его здесь нет точно.

– Ну и что. Женя сказал, что отец здесь бывает чаще всего, значит здесь я его и поймаю. Он не может быть настолько занят, что даже СМС черкнуть не может.

– Дело в том, что… – мужчина не успел договорить, потому что Варя прошла к дверному проему и мы с ней встретились взглядами.

Девочка посмотрела на меня оценивающе, сверху вниз. Взгляд скользнул по халату, по мокрым волосам, по босым ногам.

Мир качнулся.

«Боже. Это его дочь. Варвара. Та самая, в которую влюблён Артём.»

За её спиной виднелся силуэт охранника. Видимо, тот самый, который стоял внизу. Растерянный, виноватый.

Варя узнала меня сразу. Я видела, как что-то изменилось в её лице, переходя от удивления к пониманию, потом к злости.

– А, это вы, – бросила она. Голос ледяной, режущий. – Та самая, что так трагически горевала по мужу в папиных объятиях.

Я сглотнула. Ком в горле встал мгновенно.

– Варя...

– Так вы теперь тут живёте? – она шагнула внутрь. Охранник попытался её остановить, но она отмахнулась от него резко. – В его квартире. Ходите в халате. Явно после душа. – Она засмеялась, но смех был без веселья, скорее нервный, злой, ранящий. – Вы же совсем недавно мужа похоронили. Неделя прошла? Две?

Каждое слово било, как пощёчина.

– Варвара Игоревна, пожалуйста, – охранник попытался снова.

– Заткнись, Алексей, – отрезала Варя, не поворачивая головы. – Я с ней разговариваю.

Девочка очень ярко показывала одну из своих сторон – властной королевы, которая считала, что в этой жизни ей можно все. Она прошла глубже в кухню, огляделась – детские игрушки Алисы у двери, вещи на вешалке в прихожей тоже наверняка заметила, моя сумка на полке. Всё это она видела, фиксировала, запоминала.

– Ты казалась нормальной, – сказала она тихо, поворачиваясь ко мне. С выражением, словно я ее предала. Намеренно фамильярно обратилась. В глазах блестели слёзы, но девочка их сдерживала, демонстрируя банальную детскую обиду... – Но ты как все остальные. Просто хочешь залезть в папин кошелёк и в его постель.

– Нет! – я не выдержала. – Это не так, Варвара!

– Не так? – она шагнула ближе. Голос дрогнул. – Тогда что ты тут делаешь? Почему ты живёшь здесь, да еще и с детьми? Почему он домой не приходит неделю? Почему ты ведешь себя тут как хозяйка? После смерти мамы он НИКОГО не приводил в ближний круг!

Последние слова она выкрикнула. Слёзы покатились по щекам, но она их не вытирала.

Сердце сжалось от боли за эту девочку. Она ранена. Она думает, что отец её предаёт.

– Варя, послушай меня, – я сделала шаг к ней, но она отступила. – Это не то, что ты думаешь. Твой отец помогает нам. На нас напали. Дома. Хотели убить. Он приютил нас временно, дал крышу над головой, защиту. Ничего между нами нет. Я тебе клянусь.

– Да мне не интересно, как у вас все началось. Это грязно и мерзко то, что ты делаешь, – выкрикнула она мне в лицо.

В этот момент я поняла, что чтобы я не сказала, она меня не услышит.

– Все совсем не так, как это выглядит. У нас с твоим папой исключительно деловые отношения.

– Деловые отношения в халате на босу ногу? Взрослая женщина. Не стыдно так нелепо врать? Не держи меня за ребенка.

– Варвара! – прогрохотало из прихожей и на кухню вошел Игорь. Припорошенный снегом, даже обувь не снял. Так и вошел оставляя мокрые следы.

Я прикрыла лицо рукой – не хватает только смеха за кадром. Словно в каком-то нелепом ситкоме.

Варя обернулась к отцу. Лицо исказилось – слёзы, злость, обида всё вместе.

– Вот ты где! Неделю тебя нет! Я звоню – ты сбрасываешь! Пишу – игнорируешь! А сам тут... с ней! – она ткнула пальцем в мою сторону.

Кардинал остановился. Посмотрел на дочь, потом на меня. Лицо каменное, но в глазах что-то мелькнуло.

– Варя, успокойся, – сказал он ровно. – Сейчас всё объясню.

– Не надо мне ничего объяснять! – она отступила от него. – Я всё вижу сама! Она тут живёт! А ты... ты даже звонки от меня не берёшь!

– Варя...

– Мама умерла восемь лет назад! – голос сорвался на крик. – Восемь лет ты никого не приводил! Говорил, что мама была единственной! А теперь... теперь эта... эта вдова со своими детьми!

– Варвара, хватит! – Кардинал повысил голос. Резко, жёстко.

Варя замолчала. Смотрела на отца широко распахнутыми глазами. Слёзы текли по щекам. Она смотрела взглядом ребенка, которого предали и бросили.

– Ты на меня кричишь, – прошептала она. – Ты на меня кричишь из-за неё.

– Я кричу не из-за неё, – Кардинал сделал шаг к дочери. – Я кричу, потому что ты ведёшь себя как избалованная девчонка. Маргарита Арсеньевна...

– Маргарита Арсеньевна! – Варя передразнила его голос зло. – Ты ее защищаешь, а не меня.

– Варвара, все правда кажется… – я снова попыталась. Сделала шаг к ней и предупреждающе положила ладонь на плечо Игоря.

Варины глаза метнулись вниз, к моей руке на его плече, и задержались там на долю секунды дольше, чем нужно. Что-то в её лице окончательно захлопнулось. Как дверь, которую только что заперли изнутри. Это и стало моей ошибкой.

– Замолчи! – она развернулась к двери. – Не смей со мной разговаривать. Я не хочу здесь находиться! Не хочу никого видеть!

Кардинал шагнул к ней, схватил за руку:

– Варя, стой!

Она вырвалась резко, с силой.

– Отпусти! Не трогай меня! – голос истеричный, срывающийся. Она убежала.

Кардиналов кивнул Алексею в сторону выхода, и тот сорвался за подопечной.

Да, быть телохранителем девочки-подростка та еще работенка. Помню как сама отцовским людям нервы жрала километрами.

Дверь хлопнула так, что стены задрожали.

Тишина.

Кардинал стоял посреди кухни. Руки сжаты в кулаки. Дыхание тяжёлое. Снег на плечах начал таять, капли стекали на пол.

Я отошла от него к стене. Ноги ватные. Руки дрожали.

Игорь обернулся ко мне. Посмотрел долго. В глазах что-то тяжёлое, тёмное.

– Рита...

– Мне нужно переезжать, – перебила я. Голос дрожал. – Быстрее. Не через месяц. Раньше. Это... всем будет лучше.

– Рита, она просто ревнует… Не надо никуда срываться. Когда она успокоится, я поговорю с ней и все объясню. Она поймет. Еще извиняться будет.

– Мне не нужны ее извинения. Я ее прекрасно понимаю: вторглась в твою жизнь, в жизнь твоей дочери! Она потеряла мать, а теперь думает, что теряет отца! Она чувствует себя одинокой. И мой сын... – голос сорвался. – Мой сын влюблён в неё. А она теперь точно и не улыбнется ему... Боже, как я ему это объясню?

Кардинал молчал. Смотрел на меня.

Я вытерла глаза рукавом халата. Слёзы лились сами, я их не сдерживала.

– Я позвоню юристу завтра. Скажу, чтобы ускорил. Недели хватит, чтобы найти съемную квартиру. Если бы не дети, было бы быстрее. Я возьму первую, что покажут. Лишь бы уехать.

– Ты останешься здесь, пока не будет безопасно, – сказал Кардинал жёстко.

– Игорь...

– Я не обсуждаю это, Рита! Не спрашиваю, а уведомляю! – он шагнул ко мне. – Ты останешься. С Варей я разберусь сам.

– Ты не понимаешь! – я отступила. – Она ненавидит меня! Она считает, что я разрушаю её семью! А Артём... он будет разбит!

– Я! Разберусь! – Каждое слово как удар молота.

Я только отрицательно помахала головой, опуская взгляд. Мы стояли близко. Слишком близко. Я видела его лицо – жёсткое, напряжённое. Видела, как сжата челюсть, как блестят глаза.

– Я не хочу здесь быть, – прошептала я. – Понимаешь? Не хочу.

“Ты жалкая, Рита”.

Кардинал смотрел на меня долго. Потом отступил. Развернулся. Резко замер в дверном проёме. Не обернулся.

– Ты останешься. Это не обсуждается.

Дверь закрылась.

Я осталась одна на кухне. Сползла по стене на пол. Обхватила колени руками. Уткнулась лицом в колени.

Плакала тихо, чтобы не разбудить Алису.

«Максим. Господи, Макс. Во что я влезла. Как мне из этого выбраться?»

Сидела на полу минут десять, может, больше. Потом встала. Вытерла лицо. Пошла в ванную, умылась холодной водой.

Посмотрела на себя в зеркало – глаза красные, опухшие, лицо бледное. Попыталась почистить зубы, чтобы ложится спать, но руки дрожали, паста упала мимо щетки. Я с остервенением бросила все в раковину и облокотилась в нее руками. Обида и злость душили.

«Соберись, Рита. Ты справишься.»

Сделала пару минут дыхательную гимнастику и тихонечко прошла в гостиную. Присела на край дивана рядом с Алисой. Дочь спала – свернулась клубочком, кукла в обнимку. Дышала ровно.

Погладила её по голове.

«Скорее бы всё это закончилось.»