Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"
Автор книги: Елена Завадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц)
Львица: судьба или выбор
Глава 1: Обычное утро
Глава 1: Обычное утро
Стоя на кухне и залипнув взглядом в кофе, я уже неизвестно сколько времени рефлекторно его помешивала. Организм продолжал спать, несмотря на то, что тело находилось в вертикальном положении. Да, этот навык приобретают все матери в определенный период жизни. Как правило, в начале декрета.
За окном была все та же зимняя серость – конец января. Снег лежал толстым слоем во дворе, дворники у нас работают по графику Деда Мороза – 1/365. Помнится, последний раз я видела одного еще в начале осени.
Темновато – солнце еще не поднялось, висело где-то за крышами, не торопилось.
«Почти восемь утра, а на улице сумерки. Прелесть. Кстати, Машка просила скачать для нее все части того фильма.»
Батареи шпарили так, что воздух в квартире стал как в пустыне: сухой, плотный, душный.
«Надо бы проветрить. Потом. Когда все разойдутся.»
– Мама, я все! – пропищал голосок от стола.
Я перевела взгляд на Алису. Трехлетняя рыжая бестия сидела в своем детском стульчике, уткнувшись в планшет с мультиками. Печенье в руке, макала его в йогурт, крошки на столе, на полу, на самой Алисе. Одна прилипла к щеке. Я даже умилилась, ненадолго. Пока не увидела на полу след от омлета, который был у нее сегодня на завтрак.
«Опять мыть пол.»
– Еще печенья? – уточнила я, хотя ответ был очевиден.
– Угу, – не отрываясь от экрана, кивнула дочь.
«Максим, конечно, уже умчался на работу. Как всегда – первым. А мне теперь Алису в садик волочь. Через сугробы. Благо не на автобусе – садик рядом. Прелесть какая.»
Я снова уставилась в чашку. Кофе с молоком от моего долгого помешивания почти эволюционировал в капучино.
«Пенка, мать ее. Хоть бы раз он ее отвез на машине по дороге на работу. Но нет, ему же не по пути. Как будто мне – по пути на диван с ноутбуком.»
Мысли были вялые, обрывистые, сонные.
«Надо одеться. Одеть ее. Артема поднять. Господи, зачем я вообще проснулась... Может сделать внеплановый выходной в четверг? Нет, заказали еще две аналитики, а у Темы обувь прохудилась. Что он с ней делает?»
Из транса меня вывел заполошный стук в дверь. Я вздрогнула, чуть не выронив чашку.
Резкий, настойчивый, почти грохот. Не звонок – звонок мы с домофоном отключили из-за мелкой, чтобы не будили ее во время дневного сна всякие визитеры. Но стук был такой, будто кто-то ломился, а не просто стучал.
«Кто, мать его, в такую рань?! Наверное опять менты к алкашу из первой квартиры. Не пойду больше понятой, достали. Тогда весь день в топку.»
Оставив в покое кофе, который уже окончательно превратился в нечто с претензией на современное искусство, я побрела в прихожую. Полусонный мозг успел поймать мысль, что надо бы посмотреть в дверной монитор, но общее состояние пофигизма и беспечности подавило ее тут же. Запахнув потуже пушистый халат, открыла дверь.
«Ну, удивите или разбудите меня» – индифферентно протянул внутренний голос.
И таки да, удивили. Так, что почти проснулась.
Это была блаженная соседка сверху в своем привычном спортивном костюме мерзкого болотного цвета. Женщину буквально колотило от ужаса. Она вцепилась в мой рукав и потянула к себе, бормоча что-то невнятное. Ее дрожь по инерции перешла и ко мне – как какая-то холера.
«Ну мля...» – подумала я, услышав треск шва. «Эту шизофреничку опять накрыло что ли?»
По голым ногам потянуло холодом из подъезда, вызвав мурашки.
«Хорошо, что тапки надела.»
– Люба, уймись и объясни, в чем дело? – прохрипела я пересохшим горлом, пытаясь вырвать руку. Но та, хоть и была тощая, крепко вцепилась, словно в собственную жизнь.
– Рита, Риточка, они меня хотят забрать! Забрать, Рита! Ни выйти не дают, ни домой вернуться. Они пришли за мной, Рита! – она продолжала держать меня за рукав халата и нещадно его дергать.
– Успокойся, Люб! Кто тебя забирает, кто пришел?
«Черти или все-таки диспансер среагировал на жалобы?»
Я бы не удивилась в обоих случаях. Нет, Любка не плохая. Просто у нее диагностирована шизофрения, и если раньше ее мать регулярно отправляла дочь на сезонное лечение, то после смерти родительницы она сама по себе. Признана социально не опасной, и все. Но у нас дом молодой, живут семьями. Кому понравится, что два раза в год – в сезоны обострения – женщина лет под пятьдесят бегает по подъезду или двору и орет матом, сама с собой разговаривает, выбрасывает вещи из окна. Бывало, машины соседям била. В остальное время она спокойна и даже вежлива, но мало ли что нашепчут голоса. А у нас в стране как – пока прецедента нет, нет и дела.
– Помоги, помоги, Риточка. Они же меня убьют, – причитала Любка и тащила меня вниз по лестничному маршу.
«Убьют? Не закроют?»
Я только и успела схватить ключи из ключницы и захлопнуть дверь.
«Артем еще спит, Алиса в стульчике. Они и не заметят, что меня нет.»
А сознание начало проясняться и без кофе. Нащупала в кармане халата телефон.
«В случае чего – полицию.»
Квартира наша на втором этаже, поэтому далеко идти не пришлось. Спустившись на один пролет, увидела открытую настежь входную дверь. Снег мел внутрь подъезда, холодный воздух бил в лицо. В конце ступенек стоял мужчина в черной куртке.
Я окончательно проснулась.
«Куда ты меня втянула?»
– Вот они, Риточка! – Люба ткнула в него пальцем.
Мужчина сохранял спокойствие, только переводил взгляд с Любы на меня и обратно. Но по его изменившемуся упору ног я поняла, что мое присутствие его напрягло.
– Здравствуйте, – я тут же рефлекторно выровняла спину и начала трезво оценивать ситуацию.
Выправка у мужчины службиста или армейская – спина ровная, ноги на ширине плеч и руки за спиной сцеплены. Взгляд уверенный, оценивающий, но какой-то пустой. Из-за зимней одежды сложно оценить, но фактура явно тренированная. Куртка качественная, неприметная, но дорогая.
– Доброе утро, – вежливо ответил незнакомец, чуть повернувшись ко мне и едва проведя взглядом, снова сосредоточился на Любке. – Люба, мы долго еще будем тебя ждать? Этот спектакль несколько затянулся. Мы знаем, что это твоих рук дело.
«Точно не службист! Те, чуть что, корочками машут.»
– А что собственно происходит? – выпалила я, почуяв несправедливость.
«Черт, Маргарита, кто тебя за язык тянет? Пусть забирают, тебя героиней признают все жители дома.»
– Ничего, что касалось бы вас! – ответ твердый, но все еще вежливый, без пренебрежительного тона и грубости.
«Вот и повод, уходи.»
Но нет же, Любка вцепилась аки клещ, и из-за нее уже тряслась я вся.
– Простите, но я не могу проигнорировать состояние моей соседки.
Тут с пролета выше спускается еще один незнакомец. Я как-то сразу поняла, что они вместе. Он тоже был в черной гражданской одежде – зимняя куртка, джинсы. Лицо бесстрастно, но взгляд оценивающе пробежался по нам с Любкой. Кивнул первому в сторону двери. Я инстинктивно встала спиной к стене.
Я, конечно, женщина замужняя, но вспомнив, что встав с кровати даже в зеркало не глянула, захотела пригладить свою рыжую копну. Любка, правда, все еще держала меня за рукав, так что пришлось обойтись.
– А вы собственно кто? – повернулась я к своему собеседнику, к которому уже присоединился новоприбывший.
Второй мужчина посмотрел на Любку:
– Мы вернемся, Люба. И в следующий раз ты не отвертишься. Ответишь и за предыдущие разы, и за вчерашнюю дозу, которую сбросила.
«О боги, они про наркотики говорят?»
Меня аж передернуло, и захотелось избавиться от Любки, как от грязи, которая налипла на обувь. Такие вещи редко бывают голословными. Но ведь она, хоть и больная, не похожа на наркоманку. Совсем не похожа.
– Люба, – поймала я ее взгляд, который метался от одного мужчины к другому. – Ты можешь вернуться домой. Иди.
Любка оглянулась на мужчин. Те молчали. Не кивнули, не разрешили, просто не остановили. Этого ей хватило.
– Да. Да, Риточка. Спасибо тебе, спасибо... – и побежала тощей козочкой наверх.
Я осталась стоять в халате и тапках.
Первый перевел взгляд на меня. Не угрожающий, а спокойный, изучающий, почти равнодушный. Именно это равнодушие было хуже всего. Такие люди убивают карандашом в глаз.
– Вы вмешались, – сказал он, – это ваше право. Но вы видели то, чего не должны были видеть.
– Я ничего не видела, – ответила я.
Лицо собеседника осталось бесстрастным.
– Вы хотите в это верить, а это уже другое.
Снег все сыпал в открытую дверь, забивался под тапки, холод поднимался по ногам. Я не двигалась. Если отступить на шаг назад, это будет заметно и наверняка расценено, как трусость.
Второй за все это время не произнес ни слова. Просто стоял. Этот молчащий давил сильнее, чем говорящий.
– Мы не встретимся больше, – сказал первый. – Если вы не дадите повод.
Он кивнул второму. Оба развернулись и вышли. Дверь закрылась тихо, без хлопка. Словно тут никого и не было.
Снег перестал сыпать внутрь.
Я простояла еще несколько секунд, держась за перила. Руки не тряслись – это было неожиданно. Просто очень холодно снизу. Или все-таки тряслись, и я просто не хотела это признавать.
Поднялась на второй этаж. Зашла в квартиру и аккуратно закрыла дверь. В таком состоянии, словно любое резкое движение могло спровоцировать взрыв. Алиса сидела в стульчике с планшетом, не обернулась.
– Ты уходила, мамочка?
– Тетю Любу спасала, солнышко.
– А-а-а, – равнодушно протянула Алиса и потянулась за печеньем.
Я подошла к кружке, сделала глоток и поморщилась – холодный, кислый, зря только напрягала кофеварку. Вылила в раковину. Включила агрегат снова.
Пока кофемашина недовольно шипела з-за переработки, я стояла у окна и смотрела во двор. Двое шли к темной машине у тротуара – ровно, без спешки. Сели внутрь мерседеса. Машина через пару мгновений тронулась.
«Номер. Надо было запомнить номер.»
Я не запомнила.
“Зачем запоминать? Ладно. Не мое дело! Любка сама виновата, если что-то мутит – я вообще в халате случайно под руку ей попалась. Серьезные люди? Ну и пусть. Я им никто. Максиму не говорить – напугаю только, а объяснять нечего. Обошлось же.”
Кофеварка пикнула. Я налила, добавила молока, сделала глоток.
Осадок никуда не делся. Неприятный, как запах чужого табака в собственной куртке – вроде проветрила, а все равно чувствуешь.
«Что-то тут не так. Но что?»
Я взглянула на часы на плите – 7:42.
«Блин, Артема будить надо! И Алису одевать. Зима, мать ее: садик, санки, сугробы...»
С чашкой нового кофе в руке я направилась в комнату сына. Открыла дверь – темно, душно, пахнет подростком: смесь носков, пота и одновременно дезодоранта. Что-то еще, что я предпочитала не идентифицировать, буквально сбивало с ног.
«Надо заставить его навести порядок!»
Подошла к окну и распахнула его настежь.
Морозный воздух ворвался в комнату, как живой. Снег даже залетел на подоконник.– Мммм... мам... закрой... – простонал Артем из-под одеяла, натягивая его угол себе на голову и подтягивая голые ступни под укрытие.
Я одной рукой держала чашку с кофе, второй стянула с него одеяло.
Сын тут же свернулся калачиком, пытаясь сохранить остатки тепла.
Я пнула его босой ногой. Не сильно, но ощутимо.
– Вставай, Артем. Школа.
– Мам, ну еще пять минут...
Пинок повторился.
– Вставай, сказала. Опоздаешь – сам потом разбирайся.
Артем открыл один глаз и уставился на меня. Рыжая копна курчавых, как у отца волос торчала во все стороны. На него было почти жалко смотреть. Почти. Как на кота, который всю ночь тыгыдыкал, а потом днем отсыпается. И ты чисто из мести хочешь пушистого гада потрясти за шкирку или выпнуть на улицу. Я-то знаю, что он допоздна сидел за компом.
– Ты чего злая такая? – пробурчал недовольно.
– Утро злое. Вставай!
Он сел на кровати, ежась от холода.
– Можно окно закрыть?
– Можно, конечно. Встань и закрой, – направилась к двери.
– Я же мог простудиться, мам! – воскликнул наигранно.
– Все может быть, – бросила в ответ.
Вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой.
«Подростки. Разбудить их – отдельный вид искусства. Хорошо хоть не хамит. Уже. Надо поговорить с учителем. Что-то Тема притих последнее время совсем. Раньше и поогрызаться мог, а последние год-полтора, как отрубило. И сейчас вот только заметила, что фактурку сына приобрел. Явно где-то спортом занимается. Хоть бы не шлялся по всяким псевдо качалкам в подвалах. Знаем мы, кто их держит.»
За дверью послышалось тихое ругательство, вызвавшее у меня злорадную ухмылку.
– Завтрак уже начался без тебя! – крикнула я через плечо. – Не встанешь – иди голодным!
Вернулась на кухню. Алиса доедала печенье. Или крошки захватывали ее, как территорию. Я сделала глоток кофе и посмотрела в окно.
“М-м-м. Вот, пожалуйста. Всего пару секунд тишины. Словно я одна в мире!”
Снег. Зима. Серость. Все это пройдет.
«Обычное утро. Почти. Любка, бандиты, наркота... Пофиг! У меня своих дел хватает.»
Но мысль все равно лезла обратно, как навязчивая товарка на базаре.
«Что-то не так было. Что-то...»
«Ладно. Потом подумаю.»
Я допила кофе и поставила чашку в раковину.
«Сейчас – садик, Артема в школу, быт и отчеты по анализам заказчикам. А Любка пусть сама со своими демонами разбирается. Я ИТ-шник, а не МЧС-овец.»
Алиса потянулась ко мне, протягивая липкие от печенья ручки.
– Мама, гулять!
– Сначала садик, зайка. Потом погуляем.
– Не хочу в садик!
«О, началось.»
– Хочешь не хочешь, а пойдешь, – я взяла ее на руки, отряхивая крошки со щеки. – Пойдем одеваться.
За спиной послышались шаркающие шаги. Артем, растрепанный и недовольный, вышел из комнаты.
– Окно закрыл? – спросила я.
– Угу.
– Умывайся. Омлет в микроволновке.
Он буркнул что-то нечленораздельное и поплелся в ванную, поправляя сползающие пижамные штаны.
Посмотрела в спину сыну и отметила, что на спине мышцы тоже развиты неплохо.
“Что я пропустила?”
Я посмотрела на Алису, которая уже начала вертеться у меня на руках.
«Обычное утро.»
«Почти.»
Я одной рукой держала чашку с кофе, второй стянула с него одеяло.
Сын тут же свернулся калачиком, пытаясь сохранить остатки тепла.
Я пнула его босой ногой. Не сильно, но ощутимо.
– Вставай, Артём. Школа.
– Мам, ну ещё пять минут...
Пинок повторился.
– Вставай, сказала. Опоздаешь – сам потом разбирайся.
Артём открыл один глаз и уставился на меня. Рыжая копна курчавых, как у отца волос торчала во все стороны. На него было почти жалко смотреть. Почти. Как на кота, который всю ночь тыгыдыкал, а потом днём отсыпается. И ты чисто из мести хочешь пушистого гада потрясти за шкирку или выпнуть на улицу. Я-то знаю, что он допоздна сидел за компом.
– Ты чего злая такая? – пробурчал недовольно.
– Утро злое. Вставай!
Он сел на кровати, ежась от холода.
– Можно окно закрыть?
– Можно, конечно. Встань и закрой, – направилась к двери.
– Я же мог простудиться, мам! – воскликнул наигранно.
– Всё может быть, – бросила в ответ.
Вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой.
«Подростки. Разбудить их – отдельный вид искусства. Хорошо хоть не хамит. Уже. Надо поговорить с учителем. Что-то Тёма притих последнее время совсем. Раньше и поогрызаться мог, а последние год-полтора, как отрубило. И сейчас вот только заметила, что фактурку сына приобрел. Явно где-то спортом занимается. Хоть бы не шлялся по всяким псевдо качалкам в подвалах. Знаем мы, кто их держит.»
За дверью послышалось тихое ругательство, вызвавшее у меня злорадную ухмылку.
– Завтрак уже начался без тебя! – крикнула я через плечо. – Не встанешь – иди голодным!
Вернулась на кухню. Алиса доедала печенье. Или крошки захватывали ее, как территорию. Я сделала глоток кофе и посмотрела в окно.
“М-м-м. Вот, пожалуйста. Всего пару секунд тишины. Словно я одна в мире!”
Снег. Зима. Серость. Все это пройдет.
«Обычное утро. Почти. Любка, бандиты, наркота... Пофиг! У меня своих дел хватает.»
Но мысль всё равно лезла обратно, как навязчивая товарка на базаре.
«Что-то не так было. Что-то...»
«Ладно. Потом подумаю.»
Я допила кофе и поставила чашку в раковину.
«Сейчас – садик, Артёма в школу, быт и отчеты по анализам заказчикам. А Любка пусть сама со своими демонами разбирается. Я ИТ-шник, а не МЧС-овец.»
Алиса потянулась ко мне, протягивая липкие от печенья ручки.
– Мама, гулять!
– Сначала садик, зайка. Потом погуляем.
– Не хочу в садик!
«О, началось.»
– Хочешь не хочешь, а пойдешь, – я взяла её на руки, отряхивая крошки со щеки. – Пойдем одеваться.
За спиной послышались шаркающие шаги. Артём, растрёпанный и недовольный, вышел из комнаты.
– Окно закрыл? – спросила я.
– Угу.
– Умывайся. Омлет в микроволновке.
Он буркнул что-то нечленораздельное и поплелся в ванную, поправляя сползающие пижамные штаны.
Посмотрела в спину сыну и отметила, что на спине мышцы тоже развиты неплохо.
“Что я пропустила?”
Я посмотрела на Алису, которая уже начала вертеться у меня на руках.
«Обычное утро.»
«Почти.»
Глава 2: Танцы на льду
Глава 2: Танцы на льду
Одевание трехлетнего ребенка зимой – это отдельный вид спорта. Олимпийский, между прочим. С элементами борьбы, акробатики и дипломатии.
Алиса лежала на диване, извиваясь, как уж на сковородке, пока я пыталась натянуть на нее колготки. Которые, разумеется, оказались наизнанку. Потому что утро не может быть простым – это противоречит законам мироздания.
– Не хочу! – верещала дочь, дрыгая ногами так, будто я ее не одеваю, а пытаюсь засунуть в мешок. – Они кусаются!
– Не кусаются, – я выдохнула, сняла колготки, вывернула их правильной стороной и снова попыталась надеть. – Это шерсть такая. Давай ногу. Нормальную ногу, а не эту змею, которую ты мне сейчас показываешь!
Алиса захихикала и, наконец, выпрямила ногу. Маленькая победа в большой войне утреннего одевания.
«Зима. Каждое утро – квест на выживание. Выиграл, если не сошел с ума в процессе.»
Колготки победила. Следующий уровень – кофта. Алиса все норовила обе руки в один рукав, и я минуты три распутывала этот клубок из рук, рукавов и возмущенного ребенка, который почему-то считал, что так и надо, и хихикал в процессе.
– Руки разные! – объясняла я. – Правая – в правый, левая – в левый! Это просто!
– Не-е-ет! – Алиса мотала головой, но в итоге сдалась.
– Две руки не влезут в один рукав!
– Влезут!
Кофта все же тоже побеждена. Дальше – штаны и куртка.
Сначала – штаны. Потом куртка. Или наоборот? Черт, я уже сама запуталась.
«Ладно, штаны. Точно штаны.»
Натянула штаны. Алиса тут же попыталась встать и упала, потому что штаны сползли – я забыла застегнуть кнопки на лямках, и теперь все съехало.
«Господи, дай мне терпения. Или вермут. Лучше вермут.»
Поправила штаны и точно все застегнула. Теперь куртку.
«Спать, как же я хочу спать!»
Алиса уже устала сопротивляться и лежала на диване, как тряпичная кукла, позволяя мне делать все, что я хочу. Это был хороший знак – значит, она сдалась. Или заснула. Но нет, глаза открыты.
Все натянулось на удивление легко, когда одеваемый не сопротивляется. Я застегнула молнию и выдохнула.
– Готово. Теперь сапоги.
– Не хочу сапоги! – ожила Алиса. – Они тяжелые!
«О, это мы уже проходили.»
– Не тяжелые, а теплые. Мы уже обсуждали этот вопрос, Алиса Максимовна. Без сапогов в санки нельзя. Ты же хочешь на санках кататься?
«Пряник, обязательно пряник.»
Мне позволили надеть на повелительницу сапоги, шапку, шарф, … варежки.
Варежки!
«Где, мать их елку, варежки?!»
Я начала лихорадочно шарить по прихожей. Заглянула под вешалку – нет. Под скамейку – нет. Под батарею...
Бинго!
Одна варежка лежала под батареей, запыленная и еще горячая от жара. Алиса, видимо, засунула ее туда еще вчера вечером. Вторую варежку я нашла в кармане своей куртки. Вспомнила, что вчера дочь уронила ее в снег. Значит одна сухая и одна влажная. Не пойдет. Полезла в коридоре на антресоль искать вторую пару. Нашла достаточно быстро.
– Мама, а мы точно на санках поедем? – оживилась Алиса, увидев, что я достаю другие варежки.
– Поедем, зайка, – я натянула на ее руки варежки. – Я же обещала.
Алиса была готова. Я посмотрела на себя – все еще в домашней одежде.
«Отлично. Теперь я. На это уйдет меньше минуты. Солдаты отдыхают.»
Из ванной вышел Артем – растрепанный, все еще в пижаме. Увидел одетую Алису, хмыкнул и ушел к себе за формой.
Я быстро натянула на себя джинсы, свитер, куртку. Намотала шарф – длинный, теплый, Максим подарил на прошлый Новый год. Нахлобучила шапку.
Алиса уже сидела на полу в прихожей и пыталась снять сапожки.
– Я передумала и останусь дома! – упрямо заявила дочь, восседая на обувнице.
«Ага. Останусь. Сейчас прям!»
Подхватила привереду подмышку, второй рукой взяла санки из угла прихожей – старые, еще Артемовы, но крепкие.
Артем выскочил из комнаты следом уже в форме, на ходу застегивая куртку.
– Мам, а деньги на обед? – пробурчал он с набитым ртом, жуя бутерброд, который успел схватить со стола.
“Кому я омлет готовила? У него же есть еще время.”
– Перевела тебе на карту. Только не трать на дрянь.
Артем нахмурился, проглотил кусок:
– А то!
– Артем, мы это уже обсуждали. На столе деньги, иди, – я махнула рукой, не желая вдаваться в бессмысленные подробности и разборки с утра пораньше.
– Пока, мам!
– Тема, шапка! – схватив из корзины для шапок головной убор сына, бросила ему вслед.
«Надо же, поймал.»
И с победным кличем «Никаких “останусь дома”!» – вышла из квартиры, захлопнув дверь.
«Вспомни, Рит, ты была еще хуже. Это все расплата.»
На улице было холодно. Мороз тут же заколол лицо. Снег падал крупными хлопьями, неспешно.
«Зима, мать ее. Каждый день одно и то же.»
Снег скрипел под ногами – противный, монотонный звук. Санки тоже скрипели, как старая дверь, которую забыли смазать. Алиса сидела, болтая ногами в сапожках, и что-то пела себе под нос. Про собак, пони или принцесс… Я уже давно перестала различать весь этот мультяшный репертуар.
Идти было скользко. Лед под снегом, каток практически. Я шла осторожно, держась за санки для равновесия.
На повороте к садику поскользнулась – нога уехала вперед, я взмахнула руками, едва удержалась, вцепившись в веревку от санок, словно она меня могла удержать.
Алиса захихикала:
– Мама танцует!
– Ага, танцую, – буркнула я, выравниваясь. – На льду. Скоро и тебя научу, будешь так же изящно падать.
«Вот же зацепили, а. Наркоконтроль? Ладно, те бы скрутили и увезли, меня даже как свидетеля оформили бы. А эти просто пригрозили и ушли. Частники. Чьи – вопрос. И Любка с пакетами в последнее время зачастила, паек-то раньше был скромнее. Идеальное прикрытие – шизофреничка с сумками, кто заподозрит. Умно, мля. И нахрена я полезла?»
Снова нога заскользила по льду, но я устояла, а дочь лишь заливисто рассмеялась.
«Лишь бы только не глотнула слишком много морозного воздуха. И так первые две недели не болеем.»
Впереди показалась знакомая фигура – Вера Ивановна из пятого подъезда. Старушка в огромной дубленке, явно с советских времен, и вязаном платке. Она еле передвигала ноги в дутиках, опираясь на палку.
– Доброе утро, Рита! – просияла она, увидев меня.
– Доброе, Вера Ивановна, – я притормозила, подтягивая санки.
– Ой, Алисочка, какая ты красавица! – старушка наклонилась к санкам, и лицо ее просто расплылось в улыбке. – В садик едешь, деточка?
– Угу! – радостно кивнула Алиса, размахивая варежками.
Старушка тут же из кармана выудила карамельку и всучила мелкой. Я если раньше пыталась соседок просить не баловать детей сладким, то сейчас уже смотрю сквозь пальцы. Эта конфета лишь капля в алискином рационе, а одинокой женщине радость.
Вера Ивановна с трудом выпрямилась, посмотрела на меня, и лицо ее стало серьезным:
– Слышала, у Любки опять гости были с утра. Милиция, говорят? Соседи видели.
Я осторожно пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной:
– Не знаю. Может быть.
Старушка покачала головой, вздохнула:
– Эх, бедная она. Совсем плохая стала. Мать-то ее еще как-то держала, таблетки давала, в больницу возила. А теперь... Одна совсем. И некому за ней приглядеть.
– А детей у нее не было?
– Как же не было?! Дочь есть. Правда, давно в Америку свинтила. Замуж удачно вышла.
– А как же мать?
– Видимо вот так.
– Да уж, – коротко бросила я и потянула санки дальше. – Нам пора, Вера Ивановна. А то опоздаем в садик. И так завтрак уже начался.
– Иди, иди, деточка. Не задерживаю, – она махнула рукой.
Я прибавила шаг, уходя от разговора.
«Милиция. Ей восемьдесят, она всю жизнь так говорила и не перестанет. Соседи видели – значит запомнили. Надо держать лицо. Не мое дело, не мое дело...»
Я дошла до садика, остановилась у крыльца. Вытащила Алису из санок, припарковала их в специальной веранде для колясок и поторопилась в группу.
* * *
Неторопливо вышагивая по тонкой протоптанной в снегу тропке домой, я наслаждалась каждым дуновением ветерка, бликом солнышка на чудесном мерцающем насте.
«Какое же это чудесное ощущение, когда тебе не нужно все время быть начеку и можно выдохнуть.»
Дома тишина. Благословенная, редкая, почти звенящая тишина.
Никто не орет. Никто не требует внимания, еды, игрушек. Никто не дергает за рукав. Просто тишина. Я одна!
«Красота.»
Скинула куртку, размотала шарф, стянула сапоги. Прошла на кухню босиком – пол холодный, но мне было все равно. Тапки остались где-то в прихожей.
Включила чайник. Третий кофе за утро – явно перебор.
«Любка живет надо мной. Пол-потолок между нами. Если к ней придут более настойчиво... К нам тоже могут ворваться. Перепутать квартиры. Или не перепутать – просто вышибут все двери подряд. Или теперь тем более, если меня знают в лицо… Алиса. Артем. Так, это уже паранойя.»
Чайник закипел, щелкнул. Я заварила в французском прессе чай.
«Стоп. Маргарита, это не твое дело. Любка сама виновата, если и правда что-то мутит. Тебя отпустили с миром… хотя уже на заметке.»
Глядя на танцующие чаинки, вертела в руках заварник.
«Надо поставить цепочку на дверь. Или камеру на лестничную площадку. Хотя кому я врала – камеру ставить. Это ж деньги, разрешения, монтаж... А у нас на площадке из четырех квартир нормальные только мы и супружеская пара в возрасте. Им эта камера до лампочки Ильича.»
Сделав себе чай, прошла в гостиную, плюхнулась на диван.
«Работать надо. Две аналитикивисят. Как же хочется спать. Надо пораньше ложиться. Кого ты обманываешь, Рита? Избавиться от единственного времени для себя?»
Открыла ноутбук на журнальном столике. Экран загорелся, система загрузилась с привычным тихим гудением.
«Забыть про дурную. Работать.»
Я открыла рабочие папки – проекты, аналитики, куча мелких задач, которые я взяла на фриланс-биржах.
Первое в списке – аналитика для Сереги. Серега – мой постоянный заказчик, владелец небольшой строительной конторы. Платит неплохо, но нудно пишет ТЗ – на трех листах то, что можно в трех предложениях уместить.
Задача: конкурентный анализ для его конторы. Три компании-конкурента на рынке. Надо собрать инфу: цены, услуги, отзывы клиентов, динамика роста за последний год. Классика жанра.
Я открыла файл с его ТЗ, пробежалась глазами. Ага, вот они – три конторы: «ТехСтройМонтаж», «СтройЛидер» и «МонтажПро».
Полезла в открытые источники. Сначала – сайты компаний.
«ТехСтройМонтаж» – сайт убогий, похоже, делали еще в нулевых и с тех пор не обновляли. Дизайн корявый, фотки размытые, но отзывы на сторонних площадках хорошие. Цены ниже среднерыночных процентов на двадцать. Странно. Экономия на материалах или ширпотреб? Записала в табличку.
«СтройЛидер» – сайт покруче, видно, что вложились. Реклама в соцсетях, таргет идет. Цены выше рынка процентов на пятнадцать, но отзывы средние – много жалоб на сроки. Тоже записала.
«МонтажПро» – свежаки, на рынке полгода от силы. Сайт новый, блестящий, агрессивный маркетинг – скидки, акции, «первый замер бесплатно». Цены демпинговые – ниже рынка процентов на тридцать. Опасные ребята. Или быстро выгорят, или рынок захватят.
Я свела все данные в таблицу Excel, добавила графики, набросала краткие выводы: Сереге нужно будет делать упор на качество и сроки, раз по цене не выиграет. И, может, подумать над обновлением сайта – а то стыдоба. Глубокий анализ только после аванса.
Сохранила файл, отправила Сереге на почту с пометкой: «Первый вариант, жду вопросов.»
Глянула на часы в углу экрана – 11:30.
«Быстро. Хорошо пошло.»
Второе задание – администрирование софта для «ТехПрома». Это постоянная работа, раз в неделю подключаюсь, проверяю их корпоративную систему. Удаленное обслуживание – проверить логи, накатить обновления, почистить кэш, убедиться, что все работает и не горит, бэкапиться.
Подключилась к их серверу через VPN, ввела пароли, открыла админскую панель.
Логи чистые, ошибок нет. Обновления – три штуки висят в очереди. Накатила по одному, проверяя совместимость. Первое – патч безопасности. Второе – обновление интерфейса. Третье – фикс бага с отчетами.
Перезагрузка сервера. Подождала минуту, система поднялась. Все работает, ошибок нет.
Написала короткий отчет для местного якобы системного администратора: «Обновления установлены, система стабильна, проблем не обнаружено.»
Еще одна задача закрыта.
Телефон зазвонил – экран высветил «Максим».
Я взяла трубку:
– Привет, как дела?
Голос Максима звучал чуть устало, но привычно:
– Привет, солнце. Нормально. Ты как? Алиску отвела?
– Отвела. Орала, что в садик не хочет, потом побежала к детям, как обычно, и даже не попрощалась, – я усмехнулась.
Максим засмеялся:
– Наша девочка. Слушай, я сегодня задержусь. Совещание назначили на шесть вечера, потом еще бумаги доделать надо. Часам к девяти буду дома.
«Опять. Он уже неделю каждый день задерживается. Или дольше?»
Я выдохнула:
– Ладно. Ужин оставлю, разогреешь.
– Спасибо, ты лучшая. Как Тема?
– Утром в школу ушел. Деньги на обед перевела. Макс, я думаю надо с его классной переговорить по поводу его поведения. Что-то он странно тихий последнее время. И ты видел, какую мышцу он себе где-то накачал? Может тебе с ним поговорить? Хоть бы не влез куда-то.
– Ага, – Максим словно отвлекся. – Ладно, солнце, мне пора. Работа. Вечером увидимся.
– Работай, – я вздохнула и сбросила вызов.
«Задержусь. Совещание. Раньше такого не было. Ладно, не мое дело, я не собираюсь превращаться в пилу. У него работа, у меня – своя. Хотя... Он какой-то напряженный последнее время. Озабоченный. Вечером приходит усталый, молчаливый. Может, проблемы на работе? Или с деньгами? Надо спросить вечером. Если не забуду.»
От лица Артема
Школьный коридор гудел, как растревоженный улей. Перемена – святое время, когда можно вылезти из-за парты, размяться, поржать с пацанами.
Я стоял у окна со своими – Сашкой и Димоном. Сашка, как обычно, что-то втирал про новую игру, размахивая руками и брызгая слюной от энтузиазма. Димон залипал в телефон, листая ленту.
– Арт, а ты видел, какой там скилл-три у мага? – Сашка толкнул меня локтем. – Я вчера до третьего уровня прокачался, там вообще имба! Можно AOE-урон наносить всей пачке мобов за раз!
