Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"
Автор книги: Елена Завадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)
Глава 14
Глава 14
Четверг, вечер. 21:30.
От лица Риты
Ужин прошёл подозрительно тихо. Хотя для меня сейчас всё было таким.
Артём ел молча, катал вилкой картошку по тарелке, не поднимая глаз. Алиса, наоборот, болтала без умолку: про садик, про воспитательницу, про то, как они лепили снеговика и Петя откусил ему нос из морковки, потому что «сказал, что хочет попробовать».
Я слушала вполуха. Кивала, улыбалась. Постоянно вставала, подходила к окну, отодвигала штору на пару сантиметров и смотрела на двор.
Пустынно, не та погода, чтобы гулять вечером. Разве что только самые отчаянные встречались или те, кто бежал домой. Тихо. Снег падал крупными хлопьями, оседал на подоконнике, на козырьке магазина внизу. Фонарь у подъезда мигал, из-за него давно надо было позвонить в управляющую компанию, всё руки не доходили. Чужих машин не было. Мозг работал на высоких оборотах, фиксировал каждую мелочь и раскладывал по полочкам.
«Где они? Ушли? Или притаились?»
Думать, что мне просто показалось, было бессмысленно.
Уложила Алису по ритуалу: сказка, поцелуй в лоб, ладонь по спинке кругами, пока дыхание не выровняется. Доча засопела быстро, умаялась за день.
Артём сидел у себя за компьютером, в комнате пахло чем-то сладким, открытая банка колы на столе, крошки от печенья на клавиатуре.
– Тёмушка, ложись пораньше. Завтра в школу.
– Ага, – кивнул, на миг оторвавшись от экрана.
Закрыв за собой дверь, я вернулась на кухню и села за стол, где стояла кружка недопитого чая, давно остывшего и горчившего под тонкой плёнкой. Греть заново не стала. Просто сидела и смотрела в окно, за которым медленно падал снег, укрывая город белым покрывалом. Это было ожидание, только я не могла сказать, чего именно жду.
Телефон пискнул в кармане халата.
Вытащила. Красное предупреждение: «Заряд батареи: 5%. Подключите зарядное устройство».
«Чёрт! Совсем забыла. И остатки картошки не убрала в холодильник, так и стоят на плите. Ладно, потом.»
Направилась нехотя в прихожую. Нашла зарядку в тумбочке, размотала провод. И внезапно услышала тихий посторонний звук, которого просто не должно было быть в квартире. В доме я ещё могла бы понять. Мыши…
Но спустя пару секунд я распознала, что это именно металлический скрежет. Как будто кто-то водит ключëм по личинке замка в поиске нужного угла.
Я застыла, напрягшись до предела. Мозг тут же начал фиксировать места нахождения детей.
Тишина.
«Показалось? Твоя кукуха улетела, Рита.»
И тут звук повторился чётче, увереннее. Кто-то знал, что делает. И он точно вскрывал первую входную дверь.
Я шагнула едва слышно к двери, активировала экран глазка и чуть не вскрикнула. У нашей двери сгорбился человек в тёмной одежде, возился с замком. За его плечом ещё чей-то силуэт.
«Минимум двое.»
Кровь отлила от лица, в ушах зазвенело.
Я тихо, очень тихо закрыла внутреннюю деревянную дверь, повернула ключ. Замок щёлкнул. Показалось, что на весь подъезд.
«Это они! Дети! Спасти детей!»
Бросила зарядку. Выхватила телефон, 3% заряда. Разблокировала, ткнула в контакты, нашла «Кардинал»…
Экран погас. 0%.
«Нет. Только не сейчас!»
Нажала кнопку питания, ничего. Чёрный кирпич в руке.
За дверью раздался треск. Кто-то бил по внутренней двери, той самой, что я только что заперла.
«Дети! Я уже потратила много времени!»
Побежала в комнату Артёма, распахнула дверь:
– Тихо, – схватила его за плечо, зашептала. – Здесь плохие люди. Ломятся в дверь. Быстро, идём в мою спальню.
Артём побледнел так, что веснушки на носу проступили резче. Вскочил, побежал следом. Дверь его комнаты я заперла на замок, лишняя секунда для того, кто внутрь полезет.
Метнулась в детскую, подхватила сонную Алису на руки, тёплую, тяжёлую, почти безвольную и такую беззащитную. Девочка захныкала:
– Мама, что?..
– Тихо, солнышко, – прижала её к себе. В коридоре стоял испуганный сын и с ужасом смотрел на входную дверь. Отметила, как маленькое сердце дочери колотится в ключицу, или это моё собственное отдавалось в её теле… Я не могла разобрать.
За спиной грохот. Входная дверь почти сдалась.
Побежала по коридору, на ходу захлопывая двери: детская, гостиная, кухня. Тема побежал за мной.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Каждая дверь давала нам лишние секунды.
Артём влетел в мою спальню первым. Забежала следом, захлопнула дверь, заперла, благо ручка с замком.
Взгляд метнулся к комоду. Нижний ящик, под бельём, там лежал пистолет. Три шага. Но в прихожей уже кто-то был, слышался топот в коридоре, голоса. Если ломанутся сюда сейчас, я не успею дойти до ящика раньше, чем меня скрутят у порога.
«Не сейчас. Сначала дети.»
– Тёма, – я поставила Алису, метнулась к шкафу. Запах Максима ударил в нос, тот самый одеколон, которым он брызгался перед выходом на работу, я так и не собралась его выкинуть. Глаза защипало, но времени плакать не было. – Одевайся. Быстро.
Выхватила куртку Максима и бросила её сыну.
– Ботинки, – бросила к его ногам. – Надевай.
Он надел молча, шнурки не завязывая, просто затолкал ноги внутрь.
За дверью грохот. Кто-то бил в дверь детской:
– Открывай!
– Мама, что происходит?! – голос сорвался, Артём смотрел на меня по-детски, хотя выше меня на полголовы уже.
Схватила походный рюкзак с антресоли. Вытряхнула из него завалявшееся барахло. Сдёрнула с кровати плед, завернула в него Алису и посадила в рюкзак. Она завозилась, пискнула, но затихла, когда я застегнула молнию не до конца, оставила щель для воздуха. Дочь ещё не до конца проснулась, и вообще для неё вся жизнь игра. Надела рюкзак Артёму на спину.
– Тёма, слушай меня, – держала его за плечи, смотрела в глаза, выросшие от страха зрачки. – Полезешь в окно. Садишься на подоконник, ноги вниз. Внизу козырёк магазина. С него не прыгай сразу, опустись на руках, повиси, тогда до земли будет меньше. Не наклоняйся вперёд, Алиса перевесит. Приземлишься, сразу приседай, гаси удар в колени.
Артём кивнул, губы белые, почти без цвета.
Ломанулась открывать окно и решётку со стороны улицы. Мы её и ставили, потому что с козырька можно было легко забраться в квартиру.
– Как спустишься, беги. Не к подъезду и не во двор, а за угол, к остановке. Найди людное место, круглосуточный магазин, банкомат с камерой, что угодно, где есть люди. Позвони в полицию с чужого телефона.
– Понял.
– Хорошо. – Обняла его коротко, до боли крепко. – Ты уже взрослый. Ты справишься. Иди. Сейчас.
– А ты?!
– Я задержу их. Дам тебе время.
– Мам, нет! – вцепился в мою руку, пальцы холодные, дрожащие. – Я не оставлю тебя!
За дверью грохот. Дверь гостиной вылетела, я услышала, как что-то стеклянное упало и разбилось.
– Тёма, пожалуйста, – взяла его лицо в ладони, заставила смотреть на себя. – Алиска. Ты должен спасти Алиску. Она без тебя не справится. Ты мужчина. Иди.
Я прекрасно понимала, что бросала в лицо сыну ужасную ответственность. Но им сейчас никак нельзя было оставаться. Без них у меня есть шансы, а с ними нет.
– Я люблю вас обоих, – сказала я и поцеловала его в лоб, как в детстве. – Слышишь? Очень люблю.
– И я тебя, мам. – Голос у него дрогнул, но взгляд остался твёрдым. – Я спасу тебя. Обещаю.
Он смотрел, слёзы стояли, не текли. Кивнул резко.
Распахнула прикрывается окно. Холод ударил в лицо, перехватило дыхание. Посмотрела вниз, козырёк магазина, метра полтора, не больше, снег на нём лежал нетронутым слоем.
– Садись на подоконник. Ноги вниз. Держись за раму. Опускайся медленно.
Перелез, вцепился в раму побелевшими пальцами, стал опускаться. Алиса в рюкзаке захныкала громче.
– Тихо, лисёнок, – прошипел Артём сквозь зубы, и в этом шёпоте была вся его отцовская мягкость пополам с моей упрямой злостью.
Пальцы разжались. Глухой удар, он пошатнулся, присел. Выпрямился.
– Беги! – выдохнула я. – Не оглядывайся.
Ловко слез с козырька. На секунду подумала, что он это делает явно не впервые.
Смотрела, как он бежит по снегу, оставляя глубокие рваные следы, пока не скрылся за углом дома.
«Не важно.»
Закрыла окно и даже успела задёрнуть шторы.
Дверь вылетела с петель, ударилась о шкаф, откуда-то сверху посыпалась побелка.
В проёме трое. В масках. С пистолетами.
Подняла руки. Дышала часто, поверхностно, как загнанная.
Колени подкашивались, и я поняла, что боюсь до тошноты, до дрожи в пальцах, которую никак не получалось унять. Не абстрактно боюсь, а вот так, животно, всем телом, которое знало про свою смертность гораздо лучше, чем я сама.
«Дети в безопасности. Только это. Держись за это, Рита.»
Один сразу шагнул к соседнему окну, глянул вниз, во двор. Развернулся, прислонился плечом к стене рядом с комодом. Достал сигарету, не прикуривая, просто сунул в угол рта.
«Три шага до ящика. И он теперь стоит прямо там. Не подойти незаметно, не выхватить. Потеряла время. Кухня. Только кухня.»
Второй шагнул вперёд, снял маску. Видимо, мешала дышать, судя по тому, как он раздражённо стянул ткань со рта:
– Где дети?
– Сбежали, – усмехнулась я, хотя губы дрожали.
“Не боится показать лицо. Я смертник?”
Он ударил меня открытой ладонью, наотмашь. Голова мотнулась в сторону, я упала на колено, ухватилась за край кровати. Во рту сразу стало солоно, тепло, прикусила щёку изнутри.
– Где они?!
Подняла голову. Смотрела на него снизу вверх. Щека горела, будто к ней приложили раскалённый утюг, пульсировала в такт сердцу.
«Спокойно. Не показывай страха. Тяни.»
– Где деньги, которые получил твой муженёк?
– Не знаю. Он мне ничего не говорил.
– Врёшь.
Схватил меня за волосы у корней, дёрнул вверх, на глазах выступили слёзы уже от одной только боли в коже головы. Толкнул на кровать.
Я упала, перекатилась к стене, ударившись бедром об угол тумбочки, будет синяк, машинально отметила я, будто это сейчас имело значение. Краем глаза открытая дверь в коридор. До неё менее двух метров от кровати.
«Второй у окна далеко. Первый надо мной. Третий потрошит шкаф. Не успею, если сейчас.»
– Давай познакомимся ближе, а то я вижу, что ты нам не доверяешь – сказал тот, что ударил меня и потянул за домашние штаны, пытаясь их стянуть.
Второй, тот, что стоял ближе к двери, подал голос негромко, устало, как человек, которому надоело повторять одно и то же:
– Босс сказал живую доставить. Без лишнего.
– Успею, – бросил первый, не оборачиваясь.
– Ты слышал приказ.
Первый выдохнул сквозь зубы, зло, но отступил на полшага. Смотрел на меня взглядом тяжёлым, липким, будто оценивал, сколько ещё можно себе позволить.
– Может, сначала поговорим по-хорошему? Или по-плохому?
– Где спиногрызов спрятала? – снова второй, теперь резче.
Первый дёрнул щекой, но сделал ещё шаг от кровати.
Третий добрался до закрытого окна и обернулся. Прозвучал глухой голос из-под маски:
– Следы на снегу. Кто-то спрыгнул. Их во дворе уже нет.
Первый развернулся ко мне:
– Куда они побегут? Деньги у них?
Молчала. Слышала своё дыхание, рваное, неровное.
«Артём уже далеко. Говори что угодно. Тяни время.»
Он шагнул, приставил пистолет к виску, холодный металл, я почувствовала его кожей раньше, чем поняла, что происходит.
– Говори. Куда они побежали?
– Не знаю, – прошептала. – Он сам решил куда. Я не знаю.
– Где деньги мужа?
– Не знаю, про какие деньги вы говорите. Он мне ничего не рассказывал. Никогда.
Смотрел долго. Потом выдохнул, опустил пистолет. Бросил:
– Обыщите квартиру. Документы, флешки, ноутбук, всё. Быстро.
Второй кивнул, вышел из комнаты, я услышала, как в гостиной он выдвигает ящики стола, как звенят упавшие ручки.
Первый схватил меня за руку, поднял на ноги рывком, без церемоний:
– Пошла. Босс с тобой поговорит.
Потащил через коридор, мимо кухни. Дверь была приоткрыта, из неё тянуло холодом от неплотно закрытого окна, которое я так и не отремонтировала после осени. На стойке у плиты три ножа. Крайний слева, узкий, с тёмной деревянной рукоятью.
«Один шанс. Только один.»
Осела всем весом вниз, неожиданно, будто ноги подкосились. Хватка на секунду ослабла. Этого хватило. Рванулась в кухню, пальцы сомкнулись на рукояти.
– Стой! – первый метнулся следом, опрокинув табурет и упав под стол, схватившись за скатерть и повалив на себя посуду после ужина.
Третий возник в проёме гостиной, поднимая пистолет.
«В руку. Только в руку. Не убить, выбить оружие.»
Метнула нож. Не так, как когда-то в детстве, легко и без усилий, а криво, с потерей точности, рука не помнила веса. Тем более нож кухонный. Но попала, в предплечье, чуть выше запястья.
Он взвыл, пистолет с глухим стуком упал на линолеум. Схватился за руку здоровой ладонью, нож торчал неглубоко, но кровь уже тёмной каплей потекла между пальцев.
«Получилось.»
И следом, почти сразу, накатило что-то холодное и мутное, от чего к горлу подступила тошнота. Я стояла и смотрела, как чужая кровь капает на мой линолеум, на котором Алиска вчера рассыпала конструктор, и не могла соединить эти две вещи в голове. Руки помнили движение. Тело сделало всё само, без меня, так, будто последних шестнадцати лет не было вовсе.
Рука автоматически схватила второй нож, побольше и метнула во второго, который выбрался из-под стола.
«Идиоты! Им меня запретили убивать, но выстрел в руку или в ногу не убьет! Точно любители.»
Попала в бедро. Но сразу за этим появился третий и я уже не успела. Он заломил руку, прижал к себе спиной вперёд, крепко. Лягнулась назад, попала в колено, он глухо выдохнул, но хватки не разжал, а второй рукой схватил за волосы.
«Что за тупая манера, чуть что и за волосы?!»
– Сука, – прошипел он мне в ухо, дыхание пахло табаком и чем-то мятным. – Ты за это ответишь.
– Без лишнего! – рявкнул второй, зажимая рукой рану на бедре.
– Она в Хрипатого нож метнула! – заорал первый, срываясь на визг, и тряхнул меня так, что зубы клацнули. – Руку ему пробила, тварь!
– А мне в ногу попала, но я же не визжу, как баба! – рявкнули в ответ. – Босс сказал живую, значит живую! За мертвую нам не заплатят! – в его голосе впервые прорезалось не раздражение, а настоящая злость пополам со страхом перед тем, кто отдавал приказ.
Тот, что меня держал, сжал захват сильнее, до хруста в плече. Дёрнулась, бесполезно. Сильнее меня – мужик, все же.
Хрипатый стоял у стены, зажимал запястье, кровь просачивалась сквозь пальцы, капала на линолеум маленькими тёмными точками. Смотрел на меня с такой ненавистью, что было ясно: не будь приказа, он бы этим взглядом не ограничился.
Тот, что с раненой ногой доковылял до стула и схватил кухонное полотенце. Папка с документами, не замеченная мной ранее, выпала у него из под мышки – наши налоговые декларации вперемешку с оплаченными квитанциями. Мусор, по сути.
– Где муж хранил бумаги? Документы, флешки?
– Не знаю, – прохрипела. – Он мне ничего не говорил.
За окном резкий свет фар, скользнувший по потолку. Скрип тормозов, не один, несколько машин разом.
Второй метнулся к окну, выругался сквозь зубы:
– Чёрт. Машины. Много.
– Кого ты позвала, тварь? – первый рванул меня за плечо, развернул к себе.
– Никого, – я смотрела ему в глаза, хотя щека горела и голова кружилась. – Я не звонила. Телефон сел.
Он не поверил, да и я сама не была уверена, что он должен был поверить. Но выбора у него уже не осталось. Схватил за волосы:
– Пошла. Быстро.
Потащил к двери, мимо Хрипатого, зажимающего кровоточащую руку, мимо второго, который торопливо запихивал папку с документами за пазуху.
И вот тут меня накрыло по-настоящему. До этого был расчёт, тактика, «тяни время», а сейчас меня просто волокли из собственной квартиры в неизвестность, к какому-то «боссу», и я вдруг поняла с абсолютной, ледяной ясностью, что могу больше никогда не увидеть своих детей. Что Алиска вырастет и не будет меня помнить. Что Артём останется с этим один.
Я забилась в его хватке так, что он выругался и дёрнул сильнее, наверняка вырывая клок волос.
Снизу, с лестницы, топот, много ног разом. Кто-то что-то коротко скомандовал, я не разобрала слов. Адреналина уже не хватало, начался отходняк с паникой от безысходности и бессильной тупой слабости. Засвистело в ушах, а перед глазами замелькали мушки. Желудок скрутило от тошноты, а ноги стали ватными.
Первый дёрнул меня в сторону кухни, будто искал, куда спрятаться, но было поздно. Входная дверь, и без того державшаяся на одной петле, окончательно рухнула внутрь, подняв облако пыли и щепок.
В проёме мужчины в чёрном, с автоматами, в балаклавах.
– На пол! Руки за голову! Стреляю без предупреждения!
Первый ещё стоял, не выпуская меня, секунда, две, будто решал, стоит ли рискнуть. Потом швырнул меня в сторону, вскинул пистолет.
«Точно тупой. Мог бы поторговаться!»
Короткая очередь. Он упал, схватившись за ногу, взвыл сквозь зубы.
«Теперь все трое подранки!»
Второй бросил оружие сразу, рухнул на пол, руки за голову, быстро, без раздумий, будто отрепетировал. Из папки на пол веером выпали бесполезные бумажки.
«А он оказался самым умным»
Хрипатый метнулся было к окну, ещё одна очередь, короче первой. Упал лицом вниз, не двигаясь.
Я лежала, как упала, прижавшись спиной к стене, не чувствуя ни рук, ни ног, только гул в ушах и запах пороха, смешанный с запахом крови на линолеуме.
Высокий мужчина, широкоплечий, со шрамом на скуле, подошёл, присел на корточки передо мной:
– Маргарита Арсеньевна? – аккуратно убрал волосы с лица.
Кивнула. Голос не шёл.
– Громов. Меня прислал Игорь Игоревич. Дети в безопасности. Сейчас отвезём вас к ним.
«Дети в безопасности...»
Закрыла лицо руками и заревела громко, некрасиво, содрогаясь всем телом. От облегчения, от страха, от боли в щеке, от всего разом.
Громов помог мне встать, накинул на плечи свою куртку, тяжёлую, тёплую, пахнущую чужим одеколоном и морозом с улицы.
– Идёмте. Всё хорошо.
Обернулся к своим:
– Этих грузите. Босс решит, что делать.
Я шла к выходу, мимо разбитой двери, мимо осколков фоторамки на полу, той самой, с реки, где мы все смеёмся. У выхода обернулась на первого. Он лежал, зажимая простреленную ногу, смотрел на меня снизу вверх, зло и как-то по-звериному растерянно.
– Ты еще не знаешь, но ты уже труп. Все вы!
Громов тронул меня за локоть:
– Идёмте, Маргарита Арсеньевна.
Я вышла в разбитую дверь, в холод подъезда, а за спиной кто-то уже деловито переговаривался, буднично, будто убирали не квартиру после нападения, а просто заканчивали смену.
Глава 15
Глава 15
От лица Артема
Я бежал по улице – снег хрустел под ногами, ботинки отца были велики, натирали пятки, но мне было плевать. Рюкзак на спине тяжёлый – Алиса хныкала тихо, скребясь изнутри, но я держал лямки крепко.
«Куда бежать? Полиция далеко. Телефон. Надо найти телефон.»
Я свернул за угол, побежал дальше. Улица пустая. Холод пробирался под куртку, которая пахла, как отец.
«Папа бы знал, что делать. А я... я бегу, как трус. Оставил маму. Надо было остаться. Драться. Но они наверняка с пистолетами. Ты бы сдох, Тёма. И Алиску убили бы. Мама права – надо было бежать.»
Но легче не становилось.
– Тёма, я хочу к маме, – заныла Лиса.
– Потерпи, лисёнок. Мы немного поиграем и потом пойдем к маме.
– Я не хочу играть!
Впереди – офисная башня. Высокая, стеклянная, вся в огнях. Вывеска: «Атлант. Бизнес-центр. Круглосуточно».
«Там! Там точно есть телефон!»
Я побежал быстрее. Добежал, рванул дверь.
Внутри – тепло. Резкий контраст. Воздух сухой, пахнет освежителем. Широкое фойе. Пусто. Тихо. Ноги в снегу заскользили по плитам пола.
У рецепшена – охранник. Лет пятидесяти, в форме, с усами. Читал газету.
Я ворвался, задыхаясь. Алиса в рюкзаке заплакала:
– Тёма! Мне страшно!
Охранник вскочил, схватился за рацию:
– Стой, пацан! Куда?!
Я остановился, согнулся пополам, хватал воздух. Лёгкие горели.
Охранник услышал плач – детский, громкий. Опустил рацию. Подошёл. Посмотрел – бледное лицо, куртка не по размеру, рюкзак, из которого торчит рука в розовой пижаме.
– Что случилось, парень?
– Телефон, – выдавил я. – Мне нужен телефон! Полицию! Срочно!
– Погоди. Дыши. Что стряслось?
– На мою маму напали! – я почти кричал. – Дома! Люди с пистолетами! Мама велела бежать, я с сестрой вылез из окна, мне надо позвонить!
Голос сорвался. Слёзы потекли. Я вытер рукавом.
«Не реви! Ты мужик!»
Но слёзы не останавливались.
Охранник открыл рот – и тут за моей спиной раздался звук.
Лифт.
Я обернулся.
Двери открылись медленно. Из лифта вышел мужчина. Кардинал. Я узнал его мгновенно.
За ним – ещё двое. В чёрных куртках.
Кардинал остановился, оглядел фойе. Скользнул взглядом по охраннику, по мне.
«Он! Мама говорила – он помогал! Полиция – долго. А мама... мама может не дожить.»
Я побежал к нему:
– Помогите! Пожалуйста!
Один из охранников – высокий, лысый – среагировал раньше, чем я успел договорить: шагнул вперёд, зацепил ногой мою лодыжку и рванул на себя, одновременно толкнув в плечо.
Отработанно. Без раздумий.
Ноги подкосились. Я рухнул на колени, в последний момент успел подставить ладони, чтобы не завалиться на спину – на рюкзак. Боль всё равно взорвалась в коленях. Алиса всхлипнула, задышала часто:
– Тёма! Больно!
Маленькая ручонка высунулась из-под клапана, вцепилась в лямку.
Я стоял на четвереньках, дышал часто, пытался подняться.
Охранник навис сверху, рука уже тянулась под пиджак.
– Стоп, – голос Кардинала. Спокойный, властный.
Охранник замер. Отступил.
Кардинал подошёл, присел. Посмотрел на мою. Потом мне в глаза.
– Поднимайся, подал руку, за которую я ухватился своей дрожащей.
Кардинал смотрел несколько секунд. Потом:
– Кто там? – кивнул на рюкзак.
– Сестра. Алиса. Ей три года, – я задыхался. – Игорь Игоревич, помогите! Мою маму... напали... дома... с пистолетами... мама велела бежать, я вылез с сестрой, а она осталась, и я... вы же знаете мою маму! Маргариту Власову! Помогите!
Кардинал не шевельнулся. Лицо непроницаемое. Но в глазах что-то мелькнуло.
– Сколько их?
– Я не видел, но больше двух. Они крушили квартиру, пока я вылезал.
– Мать осталась?
– Да! Она закрыла нас в спальне, велела вылезать, а сама осталась задерживать их… Уже прошло много времени, они могли её...
Голос сорвался. Слёзы хлынули.
Кардинал кивнул. Достал телефон, набрал. Говорил быстро, командно:
– Громов, улица Мира, 14, второй этаж, квартира 3. Нападение минут двадцать назад. Возможно вооружены. Найти и защитить любой ценой – Маргарита Власова. Если внутри – взять нападавших живыми. Женщину – бережно. Везите на Ленинградскую, 12, квартира 304. Медика вызови. Выдвигайтесь. Немедленно.
Повесил. Посмотрел на меня:
– Мои люди едут. Твоя мама будет в порядке.
Внутри что-то отпустило. Я согнулся, зажал рот, чтобы не разреветься.
«Они помогут. Спасут маму.»
Кардинал кивнул охраннику:
– Помоги мальчику. Сними рюкзак. Осторожно.
Охранник подошёл, снял рюкзак. Расстегнул. Заглянул.
– Тут правда малышка, босс.
Алиса сидела, как воробушек в пледе, съёжившись – маленькая, заплаканная, в розовой пижаме, босая.
Охранник осторожно достал её, взял на руки. Алиса всхлипнула, уткнулась в плечо.
– Тихо, малышка, – сказал он негромко. – Всё хорошо.
Кардинал посмотрел на Алису, потом на меня. Потом на охранника у рецепшена:
– Чай. Горячий. Сладкий. И одеяло.
Охранник кивнул, метнулся в подсобку.
Кардинал повернулся ко мне:
– Пойдёмте. Наверху есть зал ожидания. Посидите, потом поедем к маме. – Пауза. – Тебе надо кого-то предупредить? Родственники?
Я кивнул:
– Деда. Надо позвонить деду. Он в Москве, но должен знать.
– Позвонишь наверху. Пойдём.
Он повернулся, пошёл к лифту. Я пошёл следом на ватных ногах. Охранник с Алисой рядом. Я то и дело на них оборачивался, ловя косую улыбку бугая.
Мы вошли в лифт. Двери закрылись. Кабина поехала вверх – плавно, бесшумно. А меня всё ещё трясло. Я стоял, смотрел на своё отражение в зеркале: бледное лицо, красные глаза, куртка отца.
«Мама. Пусть они успеют. Пусть она жива.»
Лифт остановился. Двери открылись.
Коридор – тихий, пустой. Кардинал повёл в комнату в конце – открыл, включил свет.
«Ему-то что переживать?! Это ведь не его семья.»
Зал ожидания. Кожаные диваны, журнальные столики, панорамное окно с видом на город. Тепло. Тихо.
Охранник вошёл, принёс плед и два стакана чая. Я забрал и укутал Алису, дал ей стакан, проверив температуру напитка сначала, как делали родители.
“Если что случится… Останемся только мы с лисенком»
Мне протянули второй. Сестра сжимала домашний плед. Кардинал попытался его взять, но она всхлипнула и прошептала «Мама». Мужчина прекратил попытки.
Я сел, взял стакан дрожащими руками. Горячий чай. Сильно сладкий. Пил жадно.
Кардинал достал телефон, протянул:
– Звони деду. Расскажи всё и скажи, что вы с сестрой в безопасности.
Я взял, набрал номер. Прижал к уху.
«Мы в безопасности? В офисе у криминального авторитета?»
Гудки. Один. Два.
Щелчок.
– Не знаю, откуда у вас этот номер, – голос деда ледяной, жёсткий. – Но советую заинтересовать меня в ближайшие пять секунд. Иначе у вас будут проблемы, которые вы не переживёте.
Я сглотнул.
– Дед... это я, Тёма.
Тишина. Долгая.
– Артём? – резко. – С чужого номера? Что случилось?
– На нас напали, – я говорил быстро и громко, словно пытаясь докричаться до Москвы. – Дома. Мама сказала, что это плохие люди и велела бежать, я с Алисой вылез из окна, а она осталась, и я... дед, я боюсь за маму… – признание далось тяжело, но он должен был это сказать.
– Где ты сейчас? – голос стал ледяным. Ярость. – Адрес. Точно.
– Проспект Ленина, башня «Атлант». Я встретил человека, он знает маму, он отправил людей спасать, он...
– Кто? – резко.
Я посмотрел на Кардинала. Тот стоял у окна, смотрел на город.
– Кардиналов. Игорь Кардиналов. Отец моей одноклассницы.
Пауза.
– Понятно, – голос ровнее. – Мы говорили о нем. Неожиданно, – спокойнее. – Ты с Алисой в безопасности?
– Да. Мы с ним. Он хороший, дед.
– Знаю. Хорошо, – дед выдохнул. – Слушай, Артём. Сиди там и держись его. Он парень толковый. Никуда не уходи. Береги сестру. Я прилечу утренним рейсом. Буду в восемь утра. Понял?
– Да, дед.
– Молодец. Ты всё правильно сделал. Ты – мужчина. Защитил сестру. Я горжусь тобой. Где ваш отец?
– Дед… папу убили. Уже больше недели назад.
В ответ – молчание.
Слёзы хлынули. Я зажмурился.
– Мама…
– С Марго всё будет хорошо.
– Спасибо, дед.
– Держись, внук. До утра.
Повесил.
Я удалил исходящий и вернул телефон Кардиналу.
– Дед прилетит утром.
Кардинал кивнул:
– Хорошо. А пока ждём звонка.
Я сел рядом с Алисой. Она прижалась, укутанная в два пледа. Дышала тихо. Уснула. Посмотрел в окно – на ночной город, но он вообще не трогал. Думалось только о матери.
Игорь Игоревич ходил вдоль окна, и я заметил, что он тоже нервничает, то и дело поглядывая вниз.
«Значит, не совсем чужое.»
Телефон Кардинала завибрировал. Он схватил его.
– Да, – рявкнул в трубку.
Слушал. Лицо не изменилось, но в глазах что-то мелькнуло.
– Понял. Везите. Медика немедленно.
Повесил. Посмотрел на меня:
– Твоя мама жива. Её везут сюда. Скоро увидишься.
Внутри что-то лопнуло. Я закрыл лицо руками и заревел – громко, некрасиво.
«Мама жива. Жива.»
От лица Громова
Вёл Власову к машине осторожно, поддерживая за локоть. Ее всю шатало. Хотел сначала было взять на руки, но потом передумал. Мне не нужны эти проблемы.
Вдова шла на автопилоте – бледная, с распухшей щекой, губы разбиты.
«Вот она. Та самая, из-за которой Босс рехнулся.»
Усадил её на заднее сиденье, закрыл дверь.
«На лицо симпатичная, но ведь ничего особенного.»
Сел за руль, завёл мотор.
В зеркале заднего вида увидел, что Власова сидела, обхватив себя руками и смотря в окно пустым взглядом.
«Что Босс в ней нашёл? Обычная женщина. Вдова. С детьми.»
Но приказ есть приказ – хранить, как родную.
– Маргарита Арсеньевна, – сказал, глядя в зеркало. – Ваши дети скоро приедут в безопасное место. Мы туда сейчас направляемся. Вас посмотрит врач.
Она кивнула слабо, не отводя взгляда от окна.
Тронулся.
«Босс, ты влип. Я это вижу. Ты влип по уши.»
Москва. Особняк Черняевых.
Арс Чёрный, а в миру Арсений Черняев положил телефон на стол. Медленно. Аккуратно. Немного подвинув пальцем аппарат подальше от края.Смотрел несколько секунд на смартфон так, словно тот нанёс ему личное оскорбление.
Потом взорвался.
Кулак с грохотом опустился на стол. Тот жалобно скрипнул. Бумаги разлетелись, стакан с виски упал, разбился, брызги полетели на ковёр.
– ВИКТОР! – рявкнул он. – СЮДА! ЖИВО!
Дверь распахнулась. Вошёл мужчина лет сорока: невысокий, жилистый, жёсткое лицо – Виктор Крот, правая рука Арсения.
– Слушаю, Арсений Петрович.
– Какая тварь, – Арс встал, зашагал по кабинету, как зверь, – какая мразь посмела напасть на мою дочь?! На моих внуков?! Они там что, возомнили себя бессмертными?
Виктор побледнел:
– Вашу дочь? Маргариту? Что случилось?
– А ты знаешь еще какую-то? Что случилось?! – Арс развернулся, глаза горели. – Это ты меня спрашиваешь? Звонил внук! Пятнадцатилетний пацан сказал мне, что на них напали! Дома! На мою! Виктор! На мою дочь и двоих её детей напали какие-то отбитые существа! А я – Я! – узнаю это от ребёнка, а не от вас!
Виктор стоял, лицо каменное.
– Когда это произошло?
– Это происходит сейчас. И её уже поехали спасать. Поверь мне, если я завтра буду опознавать труп дочери, всех вас, кто был ответственен за её наблюдение, будут на следующий же день опознавать.
– Я вас понял, Арсений Петрович.
– Более того! – Арс шагнул вплотную. – Её муж убит! Неделю назад! Неделю! Максим Власов! Я на их свадьбе был! А теперь он мёртв! И я узнаю об этом сейчас! От внука, который орёт, что не знает, жива ли мать!
Виктор молчал. Понял, что попал крепко и придётся крутиться ужом на сковородке, чтобы вернуть доверие. А сейчас надо просто молчать. Иначе вынесут. Арс был скор на расправу. Только с годами этот, казалось, стальной человек стал проявлять человечность в отношении кого-то кроме дочери.
– Ты еще жив только потому что когда-то прикрыл моего ребенка собой и получил пулю. Но блат закончился. Я приказывал следить за ней, – Арс зашагал. – Не вмешиваться, но знать: где она, как живёт, всё ли в порядке! А вы?! Проебали убийство мужа! Проебали нападение на мою дочь! Мой внук с трёхлетней сестрой вылезал из окна собственной квартиры, чтобы спастись!
– Арсений Петрович…
– Заткнись! – Арс развернулся. – Вон! И чтобы через час – слышишь? – через час! – у меня был полный отчёт! Что с моей дочерью! Что с мужем! Как его убили! Кто убил! Что за мрази напали! Где внуки! Кто охраняет! Всё! Час! Или я тебя лично закопаю!
Виктор кивнул, вышел.
Дверь закрылась.
Арс сел, закрыл лицо руками, дышал медленно.
«Марго, моя девочка. Господи. Шестнадцать лет не виделись. Хотел дать ей свободу. Почистил все дела, никто бы на неё не вышел. А получилось... бросил. Не уберёг.»
Выдохнул шумно. Поднял голову. Взял телефон и набрал номер Егора, своего секретаря:
– Билет на первый рейс в Екатеринбург. Утром.
– Есть в шесть ноль-ноль, Аэрофлот.
