Текст книги "Львица: судьба или выбор (СИ)"

Автор книги: Елена Завадская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

Он кивнул. Опустил взгляд в тарелку.

– Нормально, – сказал он. – Главное что спрашиваешь.

Я смотрела на его макушку и думала о том, что он слишком взрослый для пятнадцати лет. И что это отчасти моя вина. И что я не знаю как это исправить – и нужно ли вообще.

Варя молча подвинула ему варенье.

Он взял. На этот раз буркнул “спасибо.

Девочка пытается.

«Прогресс», – подумала я снова.

От лица Кардинала

Зал для совещаний в башне «Атлант» – длинный стол, кожаные кресла, панорамные окна с видом на город. Всё как обычно. Только на этот раз у каждого на столе лежала папка с документами и флешка.

Они входили по одному – главы районов, каждый со своим человеком за спиной. Демонстративно сдав оружие Игорю на входе. Здоровались, садились, смотрели на папки. Никто не открывал – ждали.

Крытый вошёл последним.

Широкоплечий, коренастый, самоуверенный, с той особой расслабленностью которая бывает у людей когда они считают что контролируют ситуацию. Огляделся. Кивнул нескольким. Сел на своё место – в середине стола, как всегда.

Посмотрел на меня.

Я смотрел в ответ. Спокойно. Гляделки затянулись и я приподнял вопросительно бровь.

– Игорь Игоревич, я наслышан о произошедшем с вашей дочерью. Примите мои искренние сочувствия о произошедшем. Как себя чувствует Варвара?

– Все хорошо, – кивнул, принимая лживый треп и убеждаясь, что все правильно решил. – Дома отсиживается.

– Девочки в таком возрасте очень впечатлительные, – продолжил он гадко улыбаясь.

– Вы уже нашли того, кто осмелился? – встрял в разговор его сосед. Но я к Олегу Лекодину был расположен – он ни разу не подводил меня.

– Нашел, Леко, – кивнул Олегу. – Он уже кормит червей.

Тот улыбнулся и кивнул в ответ. А Крытый попытался скрыть улыбку, склоняя голову и поворачиваясь в другую сторону

– Игорь Игоревич, – сказал он с той интонацией с которой говорят люди привыкшие к тому что их уважают. – Что за срочность?

– Открой папку, – сказал я.

Он открыл. Начал читать. Первая страница, вторая – я видел как меняется его лицо. Не сразу, медленно – сначала недоумение, потом что-то похожее на беспокойство, потом – когда дошёл до третьей страницы – злость.

В зале стояла тишина. Остальные тоже читали.

– Это что такое? – спросил Крытый. Голос всё ещё ровный, но уже с усилием.

– Читай дальше, – сказал я.

– Пэка, – позвал я своего аналитика, который сидел немного в стороне на диване. – Включи нам кино. Тот включил с пульта проектор и стал быстро на своем ноуте что-то печатать. На экране, опущенном загодя, началась трансляция.

Из динамиков – голос. Человек Крытого, в палате «Рубежа». Спокойный, чёткий, с именами датами и суммами. Потом второй голос – один из курьеров. Потом третий…

В зале никто не шевелился.

Крытый слушал. Лицо каменное.

– Эти люди говорят под давлением, – сказал он. – Я сам могу таких хоть пачку привести. Такое о расскажут о каждом.

– Возможно, – согласился я. – Прочитай страницу семь. Там банковские выписки.

Он не смотрел на страницу семь. Смотрел на меня.

– Кардинал, – сказал он медленно, с той особой расстановкой которая предшествует угрозе. – Ты понимаешь что делаешь?

– Понимаю, – сказал я.

– Это серьёзные обвинения. Мне нужно время чтобы разобраться с…

– Нет, – сказал я.

Пауза.

– Что ”нет”?

– Времени нет, – сказал я и поднялся с кресла, – Ты создал наркосеть на моей территории нарушив прямой запрет. Ты использовал мою дочь как инструмент шантажа. Ты убил человека которого я отпустил. – Я шёл вдоль стола, медленно. – Два года ты платил мне и улыбался и строил это за моей спиной. Два года я давал тебе время на астраханский вопрос, а ты тянул кота за яйца и лепил мне, что это вопли оперной дивы.

Крытый следил за мной взглядом. Что-то в нём начало понимать.

– Подожди, – сказал он. Голос изменился. – Подожди, можно же поговорить… Ты не понимаешь. Уперся и не понимаешь. Они такие бабки платят…

– Уже поговорили, – сказал я.

Остановился за его спиной. Он начал оборачиваться.

Не успел.

Всё заняло секунду. Может меньше. Крепкий захват уверенными ладонями, одно движение, хруст шейных позвонков и падаль наконец-то оказалась на своем месте – на полу у моих ног.

В зале стояла абсолютная тишина.

Я отступил на шаг, смахивая пыль с ладоней. Посмотрел на остальных – по очереди, медленно. Каждый взгляд – отдельно. Каждый понял.

– Уралмаш временно под прямым управлением, – сказал я. – Детали обсудим отдельно. – Пауза. – Заседание окончено.

Встали молча. Уходили молча. Никто ничего не сказал. Пэка, который встал немного за моей спиной со сложенным ноутом подмышкой, протянул мне влажную салфетку, воняющую спиртом.

Я молча принял подношение и стал усердно вытирать руки.

Гром подошёл:

– Чисто, – сказал он тихо.

– Знаю, – сказал я.

Посмотрел в окно на город – огни, проспекты, жизнь которая идёт своим ходом и ничего не знает.

“Сделай так, чтобы я о нем больше не вспоминал».

Глава 31: Совпадение

Глава 31: Совпадение

От лица Риты

Как бы хотелось просто переложить все свои проблемы и ответственность на кого-то другого и просто стоять за его спиной, глядя на мир из-за надежной спины мужчины. Но я всегда относилась к тем, кто не прячется за спиной, а предпочитает самостоятельно идти вперед, возможно даже рядом с кем-то. Рядом, на одной плоскости, на одном уровне и волне, но никак не сзади.

Именно поэтому я складывала вещи – методично, без спешки – когда завибрировал телефон. Алискина Маша уже виднелась из вместительного шопера, который нас подарила Татьяна. Не потому что он действительно был нужен, а потому что “на нем собачки, мама. Прям как Зеся и Кеся». Да, две мускулистых машины для убийства, которые караулили дом авторитета Свердловской области, с легкой подачи моей дочери резко перешли из благородных Зевса и Кесаря в милых Зесю и Кесю.

– А Зеся и Кеся? – уточнила Алиска, прижимая куклу к груди с видом человека готового к любому исходу переговоров.

– Мы уже обсуждали это, родная. Собаки живут здесь и останутся здесь.

– А может мы сможем попросить дядю Игоря нам их одолжить? Нас тоже надо охранять.

– Они будут слушаться только дядю Игоря и того дядю, что за ними ухаживает. Нас не будут.

– Почему? Потому что они сторожевые псы. Таких собачек берут щенками и воспитывают специально для конкретных вещей. Кеся и Зеся… тьфу ты, Кесарь и Зевс охраняют территорию и всех, кто в доме.

– А если плохой человек заберется в дом, собачки будут и его охранять?

– Нет. Во-первых, они никого не пропустят. А во-вторых, даже если плохой человек попадет в дом, они его прогонят.

– А как они поймут, кого надо прогонять? – все не унималась Лиска.

– Солнышко, – в разговор вклинилась Татьяна, увидев, как меня утомляет этот бесконечный расспрос. – Когда ты только приехала к нам, вместе с братиком, помнишь, дядя привел собачек и они тебя нюхали?

– Да, – радостно закивала мелкая.

– Вот они так знакомились с тобой и им дали команду, которая объяснила собакам, что ты и Темушка хорошие. Это как если бы вас познакомили.

– А с плохим их не будут знакомить?

– Верно. Видишь, какая ты умничка, – женщина тут же затискала мелкую и утащила на кухню за вкусняшкой.

Я ведь понимала, что ребенку просто хочется зверушку. И приходилось юлить, потому что категорический запрет спровоцирует истерику, а объяснить почему “нет” трехлетке не получится.

С самого утра во мне копилось какое-то странное напряжение. Подвешенное состояние, нестабильность, слишком много перемен и отсутствие конкретики не позволяли мне трезво оценивать ситуацию. Да и пока было слишком много неизвестных и переменных.

Артём стоял у камина молча. Мы возвращались домой. В свою квартиру, к своей жизни, которая после всего произошедшего казалась одновременно и прежней и совершенно другой.

“Да кого я обманываю. Все уже совсем по другому. Дети потеряли отца, а я мужа. Спокойная жизнь уже никогда не будет нашей частью бытия. У Лиски еще есть шансы, но нет… нет у нее шансов. Артем уже знает о системе. Уверена, отец втянет его в законы и тогда парень для нормальной жизни будет потерян. Нужен будет слишком большой триггер, чтобы он отказался он “наследства”. Но я не дам ему этот толчок. И, пока он не станет самодостаточным, не позволю никому толкнуть его. Мой личный опыт прекрасно показал, что сколько веревочке не виться, конец все равно будет и ты встанешь перед выбором – идти назад или сцепить зубы и направиться вперед. Главное, чтобы он был готов. А ресурсы подготовить его у меня есть. В конце концов, достаточно отцу дать добровольную отмашку и уже завтра здесь будет целый штат учителей. Надо только с самим Артемом это обсудить. Но не здесь. Чужой дом – чужие уши.

Татьяна вышла с Алиской из кухни и я увидела у нее в руках целый пакет, судя по запахам, с едой.

– Вот вам, – улыбнулась женщина.

– Что вы, я…

– Даже не думай отказываться. Вас почти сутки дома не было. Там поди и есть нечего. Не сухомяткой же детей кормить. Да и сама ты явно не в настроении кашеварить будешь.

– С чего вы взяли? – отвернулась я, поправляя куклу в сумке.

– Да что я не вижу, – наклонилась ко мне женщина. В этот момент Алиска побежала к окну, за которым увидела резвящихся в снегу собак. – Дергаешься вся, на нервах. Небось про Игоря что надумала не того или вообще накрутила себя. Что я, не женщина по твоему? – улыбнулась снова понимающе.

– Нет, что вы, я не думала…

– Думала, думала, – перебила она меня снова. – Да еще и этот мóлодец, – кивнула на Артема у камина, даст прикурить. По сердитой моське видно. Бери и не сопротивляйся. Я вообще не понимаю, к чему такая спешка. Выходные на носу. Остались бы. Дети отдохнули на природе. Свежий воздух. Тут безопасно, – пыталась она меня уговорить нажимая на разные слабые места, пытаясь угадать под которым прогнусь и пойду у нее на поводу.

“Она ведь от доброго сердца это делает. Видно, как к Алиске тянется. Но она все же ближе к Игорю, а я ей чужая. И действовать она будет в интересах Игоря и Варвары, а не в моих.”

– Я бы с радостью. Но нам надо обживаться. Алиске надо подготовиться к новому садику. А Артема я пока не перевела в другую школу. Но девятый класс, сами понимаете…

– А прикрываться детьми некрасиво, девонька. Если закадрила мужика, то имей смелость стать женщиной.

– В каком смысле? – опешила я. – В том, что я женщина никто и не сомневается.

– Да не женщина ты, а баба с яйцами. Прости уж за грубость, но говорю, как есть. Тебя небось папка воспитывал. Игорек, конечно, не водил в дом женщин, но я видела рядом с ним дамочек. Флиртуют, глазки строят, но ни одна ему прямо в глаза вызов не бросала. Все стелились и ластились. А ты как равная, без страха, но с упреком, – снова засмеялась.

– Я такая какая я есть, – возможно получилось грубо, но я даже в спине выровнялась, дистанцируясь.

– Кто ж спорит-то, девонька. Именно такая ты Кардинала нашего и клюнула в сердечко.

– Вы преувеличиваете.

– Да ври себе, что хочешь. Но женщину найди в себе. Достань ее наружу и покажи, какая ты. Позволь себе расслабиться. За таким-то мужиком, грех не расслабиться.

Она все же всучила мне пакет с едой в руки.

– Я не стою за ним.

“К чему я это вообще сказала?”

– И я о том же, о том же.

Телефон завибрировал и я отвлеклась, а Татьяна понимающе кивнула и снова увлекла куда-то Алиску. Оглянувшись, я увидела, что и Артем ушел из гостиной.

Посмотрела на экран.

Отец.

– Слушаю.

– Маргоша, – голос ровный, с той теплотой которой у него ровно столько сколько он умеет – не очень много, но настоящая. – Ты как?

«Отец просто так не звонит. Особенно с „ты как"».

– Нормально, – сказала я осторожно, пройдясь по комнате и поглядывая на второй свет, нет ли там случайного или неслучайного наблюдателя – пусто.

– Хорошо. Я наслышан о твоих приключениях. Но сейчас не об этом. – Пауза. – Я в Москве. Завтра будет встреча. Деловая. Хочу чтобы ты приехала.

Я прислонилась к стене и провела пальцем по каминной полке – никакой пыли. Чудеса.

– Зачем?

– Познакомлю кое с кем. Покажу как кое-что, расскажу много чего. – Пауза, а в ней было всё что он не говорил вслух. – Думаю, ты уже наигралась в прятки.

– Когда нужно быть?

– Завтра вечером. Пришлю адрес отеля.

– Хорошо, – сказала я. – Буду.

– Маргоша, приоденься, – сказал он. И детей с собой лучше не брать. Я ребят напрягу.

– Не стоит, я оставлю их у Игоря дома.

– Как считаешь нужным.

– Это надолго?

– Один вечер. Максимум, в воскресенье вечером будешь дома.

– Хорошо. Я буду, пап.

– Умница дочка, – хохотнул и отключился.

Я смотрела на телефон секунду.

“Расскажу, покажу… Вот нельзя было прямо сказать?!”

От лица Кардинала

Домой я приехал около девяти вечера. Был на сто процентов уверен, что Марго сбежит еще до моего возвращения, но ребята докладывали, что она не покидала дом. А значит, вечер обещает быть томным.

Я вышел из машины едва Виктор припарковался на участке, питбули немедленно оказались рядом – ткнулись в ладони пегими лбами, засопели. Погладил обоих машинально, пошёл в дом.

В прихожей – детские куртки на крючках, из гостиной доносился голос Алиски – она что-то объясняла Татьяне про… Зесю и Кесю? Бедные псы. Девочка говорила очень подробно и с интонацией специалиста.

Я бесшумно разулся. Прошёл в гостиную. Очень давно мой дом не был таким живым. Варя последние годы то с подружками, то у себя в комнате. Татьяна хоть и пыталась развеять налет одиночества, но у нее это далеко не всегда получалось

Марго сидела на диване с телефоном – подняла взгляд когда я вошёл. Что-то в её лице было такое – не тревога, что-то другое. Как будто она что-то обдумывала и ещё не додумала.

– Здравствуй, – мягко сказала она.

– Привет, – бросил я. Сел рядом. Татьяна немедленно исчезла с Алиской и с той деликатностью которая у неё всегда выглядит абсолютно естественно.

– Как прошел твой день? – спросила Марго.

– Нормально, – сказал я.

Она смотрела на меня секунду. Потом кивнула – не стала спрашивать подробностей. “Умная женщина. Что бы я мог ей рассказать? Что сегодня руками, которые сейчас потянулись обнять её, убил человека? Эти руки помнили хруст позвонков и одновременно помнили тепло её кожи под пальцами. Такой вот парадокс моей жизни, к которому я давно привык. Просто раньше не было рядом человека который заставлял бы об этом думать.”

– Игорь, – прошипела она, толкая локтем под рёбра – чувствительно, между прочим, – дети дома.

– Я знаю, – губами нашёл мочку её тут же заалевшего ушка, почувствовал как она напряглась и одновременно чуть подалась навстречу – вот этот момент, когда тело говорит одно, а слова другое, мне нравился особенно.

– Я серьёзно, – прорычала эта хищница, и в голосе уже не было той твёрдости что в первой реплике.

– Я тоже, – губами нашёл шею у кромки волос – кожа там особенно тонкая, тёплая – и отметил как мурашки пошли по ней волной, предательски честные.

– У меня будет к тебе просьба, – сказала она уже совсем другим голосом, и я почувствовал что она собирается с силами чтобы не потерять нить разговора.

– У меня к тебе тоже есть разговор, – сказал я. Не отрываясь.

– Давай ты первый, – она отодвинулась – резко, решительно, с тем видом человека который принял стратегическое решение и намерен его придерживаться. Это меня позабавило.

– Москва, – сказал я.

– Что – Москва?

– Лечу туда завтра. – Посмотрел на неё. – Полетишь со мной.

Она моргнула. Потом взглянула на меня, пытаясь понять – это предложение или уже свершившийся факт о котором её просто уведомляют.

– Ты предлагаешь или сообщаешь?

– Предлагаю, – сказал я. – Пока.

Она смотрела на меня секунду – взвешивала, прикидывала, и я видел как что-то в ней решается прямо сейчас.

– А у меня как раз к тебе была просьба, – сказала она медленно, с такой интонацией что стало ясно – интересное совпадение назревает.

– Слушаю.

– Мне тоже нужно в Москву. Завтра. – Пауза. – Отец позвонил. Деловая встреча. Требуется моё участие.

Наши взгляды снова схлестнулись.

Первой не выдержала – уголок губ дёрнулся. Что-то между смущением и весельем промелькнуло в зелёных глазах.

– Совпадение, – сказала она.

– Бывает, – сказал я.

– Можно дети останутся здесь? С Татьяной? Мне так будет спокойнее. Всего на один день.

– Конечно, – я даже отклонился чуть, давая понять что вопрос вообще не стоит обсуждения. – Без вопросов.

Она смотрела на меня – с тем особым выражением когда человек не ожидал услышать именно это и не знает как реагировать на то, что ему просто взяли и ответили согласием. Без условий. Без торга.

– Вылет в десять утра, – сказал я. – Дмитрий заберёт в половину девятого. Много вещей не бери – если что, купим на месте. Летим налегке, джетом.

– Хорошо, – сказала она и улыбнулась – коротко, немного смущённо.

Из кухни донёсся голос Алиски – настойчивый, аргументированный, явно что-то требовала у Татьяны причём с убедительной доказательной базой. Марго невольно улыбнулась снова – уже по-другому, мягче.

– Игорь, спасибо за детей. За всё.

Я оценивающе смотрел на эту огненную женщину в моём доме которая умудрялась одновременно быть благодарной и независимой и это сочетание не раздражало, а наоборот, и думал о том что слово «спасибо» в её устах звучит как усилие. Как будто ей стоило труда его произнести.

– Не благодари, – сказал я.

– Почему?

– Потому что это не одолжение. Это нормально.

Она помолчала. Потом кивнула – медленно, словно с трудом.

Из прихожей послышались шаги – Артём. Зашёл в гостиную, увидел нас, на секунду остановился в дверях – у него это такой способ оценить обстановку прежде чем войти, я это уже заметил.

– Ужинать будем? – спросил он. Ни к кому конкретно, в пространство.

– Татьяна накрыла, – сказал я.

– Угу, – сказал Артём. Постоял ещё секунду. Посмотрел на меня не враждебно, не дружелюбно – оценивающе. Спокойно. Потом двинулся в столовую не сказав больше ничего. Парень пытался адаптироваться, не знал, как себя вести.

Марго смотрела ему вслед – с той смесью нежности и тревоги, которая бывает у матерей, когда видят, что ребёнок взрослеет быстрее, чем хотелось бы.

– Он не может пока привыкнуть к новой реальности, – сказала она тихо, скорее себе чем мне. – Да и я тоже, если честно.

– А какова она, ваша новая реальность?

Она помолчала. Огонь в камине потрескивал – ровно, тепло. За окном март дышал темнотой и сырым снегом. Живой огонь создавал какую-то отдельную категорию ощущения уюта. Ради чего я и заплатил бешеные деньги за возведение работающего камина. И он сейчас помогал нам обоим расслабиться.

– Боюсь, что у меня с Артёмом они разные, – сказала она наконец. – Потеря Максима, переезд, всё это... Я ещё не понимаю где мы теперь. Куда идём.

– Привыкнет, – сказал я. – И ты привыкнешь.

– У детей психика гибкая, – она чуть качнула головой, – но он уже не ребёнок. А взрослые привыкают сложнее.

Я смотрел на неё. Думал о том, что она говорит про Артёма, но имеет в виду и себя тоже. Это её манера – прятаться за детей когда говоришь о чём-то личном.

Из столовой донёсся голос Алиски – она звала Артёма помочь ей дотянуться до чего-то, и Артём что-то ответил ей – коротко, но ответил, и в этом коротком ответе было столько усталой братской нежности что я невольно прислушался.

Марго тоже услышала. Улыбнулась – чуть, краем.

– Идём ужинать, – сказал я.

– Идём, – согласилась она.

И встала первой.

От лица Риты

Детей я уложила сама – Алиску с Машей и новыми, непонятно откуда взявшимися игрушками. Видимо, старые игрушки Варвары. Артёма с его музыкой за закрытой дверью. Потом вернулась вниз.

Игорь сидел у камина с телефоном – что-то читал, хмурился. Поднял взгляд, когда я вошла.

– Дети спят?

– Алиска – да. Артём – условно.

– Условно это как?

– Музыка тихая, значит не спит. Музыки нет – спит.

– Логично, – сказал он.

Я села в кресло напротив. Взяла кружку – чай уже немного остыл, в самый раз.

– А Варвара? – решила проявить и я внимание.

– У нее более тихие привычки. Она читает перед сном. Поэтому невозможно за закрытой дверью определить что именно она делает. А входить без предупреждения…

– Да, она уже не маленькая девочка. Требует личного пространства.

– Еще как, – засмеялся Игорь. И это показалось даже каким-то удивительным.

– Почему ты летишь в Москву? – внезапно выпалила.

Он посмотрел на меня:

– Деловая встреча.

– Я знаю что деловая. Что за встреча? Или это секрет. Мне нужно как-то к этому готовиться, или я буду в гостинице тебя ждать.

– Есть вероятность, что ты не сможешь там быть по разным причинам. При чем главная – твоя встреча с отцом.

Он помолчал секунду. Потом отложил телефон.

– Я бы, кстати, хотел с ним увидеться.

– Зачем? – удивилась я.

– Как это “зачем”? Я намерен всерьез за тобой ухаживать. У него могут возникнуть вопросы ко мне, да и я хотел бы понять, кто тот человек, что подарил дочери пистолет с гравировкой…

– На 16 лет.

– Тем более. Знаешь, я дочери на 16 лет подарил квартиру, в которой она сможет жить после 18-ти. И то, считаю, что это немного перебор. А ты считаешь нормальным дарить подростку оружие? Или к этому были предпосылки?

“ Лис! Все-таки пытается выведать все!”

– Нет, не считаю. И предпосылки были. Бизнес у отца серьезный…

– Ясно.

Он видел, как мне сложно даются окольные объяснения без конкретики.

– Прости, – я положила руку ему на бедро, – я пока не могу всего сказать. Но ты обязательно все узнаешь.

– Уверен в этом.

– Кстати. Мой пистолет внезапно пропал. Ты случайно не находил его в машине? Он мог выпасть из шубы, когда мы…

– Что же ты за хозяйка такая, что твое оружие уже который раз оказывается в моих руках?! – бросил саркастично.

– Так где мой ствол, Игорь? – я наклонилась ближе.

– Вот! – и этот наглец просто подвинул мою ладонь со своего бедра на пах.

Но и я не юная девочка и сжала то, что нащупала. Почувствовала, как его достоинство начало твердеть под моим напором и убрала руку.

– Коварная женщина, – бросил с улыбкой, поправляя рукой хозяйство.

– Так что в Москве?

– Сходка. Под видом банкета бизнесменов. Крупные люди, несколько регионов. Деньги, вопросы, решения. – Пауза. – Там будет один человек которого я хочу закрыть окончательно. Финансист. Работал на моей территории без моего ведома, без откупа, нарушил все правила, какие можно. Я забрал его деньги – по праву. Теперь это надо подтвердить официально.

“Слон. Он говорил про Слона – не называя, но я понимала.”

– Понятно, – сказала я.

– Ты встречаешься с отцом по делам его бизнеса? – спросил он.

– Да.

– Кто он?

Вот оно.

– Бизнесмен? – пожала я плечами, как само собой разумеющееся.

Он смотрел на меня – долго, внимательно. Я ждала давления – вопросов, настояния. Его стиль ведь – контроль, информация, всё знать заранее.

Но он только кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – После.

«Говорит делами», – вспомнила я слова Татьяны.

Принял. Без давления. Это тоже что-то значит.

Огонь догорал. В доме тихо. За окном первые дни весны – снег почти сошёл, ночи ещё холодные, но уже по-другому.

– Ты не спросишь что именно за встреча у отца.

– Нет.

– Почему?

Он смотрел на огонь.

– Я тебе верю.

– А если я тебя подведу?

“Боги, зачем я это говорю? Закрой рот, Марго!”

Он ничего не ответил. Только посмотрел на меня так, что я захотела выйти из дома. На мороз.

– Не подведешь, – бросил крепко.

«Доверяет». Не потому что наивный – потому что решил.

Что-то в груди потеплело – тихо, почти незаметно.

– Доброй ночи, Игорь, – сказала я.

– Доброй ночи, Марго.

Я встала. Пошла к лестнице.

– Марго.

Обернулась.

– Завтра утром вылет.

– Я помню, – сказала я, уходя к себе. Снова одна.

Самолёт был маленький – частный джет, восемь кресел, кожа цвета кофе с молоком, иллюминаторы в два раза меньше чем в обычном самолёте. Пахло дорогим материалом и едва уловимо – топливом. Тот особый запах который бывает только на частных бортах, и который я знала из детства. Из той жизни, которую старательно забывала.

Память тела – она предательская. Не спрашивает разрешения.

Гром занял кресло у кабины пилотов – развернулся боком, длинные ноги не помещались нормально, он явно страдал, но молчал с видом человека, привыкшего страдать молча и не жаловаться. Стюардесса – молодая, тёмноволосая, с той профессиональной улыбкой, которая включается автоматически, – предложила кофе, воду, соки, что-нибудь ещё.

Я попросила чашечку латте и она радостно закивала, словно ее целью сейчас было порадовать меня лично.

Игорь сел напротив меня. Расстегнул пальто, откинулся. Закрыл глаза на секунду – он не спал, просто думал. Я это уже умела различать.

Взлетели.

Екатеринбург уходил вниз – сначала крыши, потом дороги, потом просто серо-белое пятно, состоящее из северного марта. Я смотрела в иллюминатор и думала о детях. Артём обещал звонить утром и вечером – серьёзно, по-взрослому обещал, пожав руку. Алиска рыдала ровно семь минут, потом Татьяна дала ей что-то лепить и рыдания немедленно прекратились. Практичный ребёнок.

– Ты собиралась спрашивать или молчать всю дорогу? – сказал Игорь, не открывая глаз.

– Молчать, – призналась я.

– Не получится. – Он наконец открыл глаза и посмотрел на меня. – Три часа лёту.

– Я умею молчать три часа.

– Я тоже, – сказал он просто. – Но ты же понимаешь, что нам надо поговорить? Неужели тебе даже не интересно?

– Если честно, уже не очень. За Макса ты отомстил. Проблема решена?

– Почти полностью, остались официальные нюансы. Пойми, я ведь не царь и бог. Надо мной тоже есть власть. И вот мне ей сегодня придется объяснять почему и что я сделал.

Это было неожиданно – Игорь Кардиналов, который умеет не показывать, который говорит делами, а не словами, который никогда не объясняется, – говорит все так подробно и пытается настоять на разговоре. Раньше, помниться, я из него не могла вытащить никаких фактов. Что-то в этом признании было такое, от чего внутри потеплело неудобно и хорошо одновременно.

– Хорошо, – сказала я. – Говори.

Он помолчал секунду. Потом:

– Слон. Я тебе рассказывал про Морозова – что тот украл деньги из схемы и убил курьеров. Но не говорил откуда деньги взялись изначально. Была схема отмыва. Крупная, федеральная. Организатор – человек в системе из Рязани. Собирал деньги через фирмы-прокладки, двигал их через несколько регионов. Морозов был его координатором в Екатеринбурге – и решил что самый умный. Украл и попытался исчезнуть.

– И ты нашёл его в Доминикане, – сказала я тихо.

– Нашёл. Деньги забрал – по праву сильного. На моей земле работали без моего ведома, без откупа, без согласования. Это нарушение, которое даёт мне право на компенсацию.

– Пятнадцать миллионов долларов – это компенсация?

– Это справедливость, – сказал он ровно, и в том как он это сказал не было ни тени сомнения. Тем более, что я не собираюсь их себе полностью присваивать. Какие-то копейки были отданы семьям погибших курьеров. Еще была сумма отправлена на лечение внучки Морозова в штаты – ребенок не причем, что дед оказался с гнильцой.

– Это благородно.

– Это по-человечески.

– Мой отец с тобой бы поспорил.

– Прекрасно. Я люблю спорить с достойными оппонентами.

«Справедливость. Да, в системе координат Игоря, видимо, только так».

– А организатор этой схемы будет на сходке в Москве?

– Будет. Раненый, но будет. Рязанские его притащат, потому что против него претензии не только от меня – он работал в нескольких регионах везде без откупа, нарушая регламент. Там очередь из недовольных. У меня будет приоритет, потому что попался он на моей земле.

– И что с ним будет?

– Решат, – сказал он коротко. – Старшие будут решать. В частности те, чьи деньги были на тот момент в обиходе схемы и Арс.

– Арс? – мое сердце дрогнуло.

– Не бери в голову. Для тебя это ничего не значит. Так, уточнил.

Я понимала что это значит.

В этот момент Гром встал – с той особой неловкостью крупного человека в маленьком пространстве – и громко обратился к стюардессе:

– Слушай, ты вот готовишь кофе хороший. А как ты его делаешь? Я вот тоже люблю хороший кофе, но никак не научусь правильно.

Стюардесса улыбнулась – на этот раз не профессионально, а немного удивлённо и игриво.

– Ну, это не так сложно на самом деле...

– Да ты что? – Гром уже шёл за ней к маленькой кабинке в хвосте. – Покажи, а? Мне очень интересно. Честное слово интересно.

Я уловила, как его ручища ухватила за зад едва вздрогнувшую девушку. Хотела возмутиться, но увидев, как та игриво бросила взгляд на здоровяка, расслабилась.

Дверца кабинки закрылась.

– Он серьёзно? – спросила я.

– Нет, – сказал Игорь.

– Она знает, что не серьёзно?

– Знает. Успокойся.

Я повернулась к нему. Он смотрел на меня – спокойно, с той лёгкой усмешкой которую я уже умела читать.

– Значит, мы одни, – сказала я.

– Можно и так сказать, – согласился он.

За иллюминатором облака – белые, плотные, солнце над ними. Здесь всегда солнце – выше облаков. Это я тоже помнила из детства.

– Не боишься говорить такие вещи при стюардах? – поддела.

– Кристина проверенная девочка. Знает, что язык приятнее держать за зубами во рту, а не в руках.

Он сказал это с таким серьезным лицом, что я поняла – это не шутка.

Игорь, видимо, пытаясь отвлечь, взял мою руку – просто взял, накрыл своей ладонью, не глядя. Смотрел в иллюминатор. Я не убрала.

– Тебе не стоит меня бояться, – прошептал.

– Я не боюсь, – правда.

Сидели молча. Рука в руке, над облаками, где всегда солнце.

– Расскажешь мне про него? – спросил он наконец. Тихо, без давления – просто спросил.

– После встречи, – сказала я. – Обещаю. Ты узнаешь все про меня, что захочешь. Папа хотел давно меня вовлечь в свои бизнес-дела, но я сопротивлялась, была