Текст книги ""Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Эдуард Веркин

Соавторы: Марианна Алферова,Владимир Скачков,Светлана Славная,Сергей Ковалев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 279 (всего у книги 354 страниц)

– А Лара – настоящее имя? – спросил Зимин.

Лара не ответила, отобрала котелок у Лехи, устроилась на берегу и принялась споласкивать посудину в воде.

– А тебе здесь нравится? – продолжал Зимин.

– Да, – просто ответила Лара. – А тебе что, нет?

– Нравится. Только не привык пока еще. Все не так как-то… Ненормально…

– А мне вот тут не нравится, – сказал Ляжка. – Тут все не так. И туфли навсегда мои натерли ноги… У меня туфли в виде гробов, они натирают мне ноги, Ларочка. А это неспроста…

– Чувак, хочешь, я сделаю тебе массаж горячими камнями? – спросил Зимин, но Ляжка от массажа горячими камнями отказался, сказал, что у него на спине экзема.

– Собирайтесь, массажеры, нам пора.

– Куда? – спросил Зимин.

– Туда. Вы что, думаете тут вечно торчать?

– Да нет, – протянул Зимин. – Мы как раз в поиске…

Они собрали вещи, нагрузили их на дракона Леху и коня Игги и ушли от озера.

Леха с Игги шагали впереди, а Зимин, Ляжка и Лара за ними. Они шагали по траве, потом трава внезапно оборвалась и превратилось в степь, при виде которой Зимину вспомнился ни с того ни с сего какой-то Степняк-Кравчинский, а Ляжке вспомнилась почему-то лошадь Пржевальского, она же тарпан. Некогда исчезнувшая, но на сегодняшний день зачем-то восстановленная методом генной инженерии.

Но в здешней степи никаких тарпанов не наблюдалось, степь была безжизненна – ни стад носастых джейранов, ни щекастых сусликов, ни даже гномовских пуэбло не было видно в желтовато-голубом мареве.

– Верблюд! – Ляжка указал пальцем в степное молоко, и все поглядели в ту сторону, будто никогда и не видели верблюда в жизни.

– Копытоблюд, – передразнил Зимин. – Ищи верблюда в себе, а не cебя в верблюде, тебе здесь не нерестилище!

Какое-то время все молчали, потрясенные величием этой фразы, а затем Зимин сказал вдогонку уже не такое нетленное:

– Нет там никакого верблюда, здесь верблюды не водятся. Правда, Лара?

– Не знаю. – Лара шагала весело и легко, крутила в пальцах длинный жезл и от этого была похожа на мажоретку. – Если ты можешь представить здесь верблюда, он может здесь водиться.

– А если я могу представить, допустим, Эйфелеву башню, она что, тоже может здесь водиться?

– Может, наверное, – пожала плечами Лара. – Я не задумывалась никогда. Зачем задумываться, если хорошо?

– Но тут ведь все ненормально, все не так…

– Это там не так, это там все ненормально, – ответила Лара. – Не так, как должно быть. А тут как раз ничего. Привыкнешь. Начнет нравиться, поверь. Нет ни одного человека, которому тут бы не нравилось. К тому же тут – это и есть в какой-то степени там.

– Как это? – не понял Зимин.

– Просто. Тут ты можешь заниматься тем, чем всегда хотел заниматься там. И занимаешься. Хотел летать на метле с такими же придурками – летай на здоровье. Бегать с мечом – пожалуйста! Некоторые хотели разводить гномов – разводи! Другие хотели колдовать – ради бога. Я всегда хотела иметь дракона – вот, у меня есть Леха. Там у меня ничего такого и не могло быть. Поэтому здесь правильно и по-настоящему. Здесь настоящая настоящесть, не там. А ты чего хотел здесь найти?

– Я? Не знаю точно…

Зимин подумал, что и в самом деле не очень представлял, зачем он здесь. Он попытался по-быстрому проанализировать свои мотивы и получил один ответ: «Просто так».

Просто так.

Барабанно. И еще Зимин подумал, что и вся его жизнь барабанна, впрочем, как и жизнь многих его сверстников. Она легка и бесценна, в том смысле, что ничего не стоит, потому что ее не за что ценить. И поэтому ее мало кто и ценит по-настоящему.

Зимин вспомнил, как в прошлом году два фуфела из параллельного класса разбились на краденых мотоциклах. Просто так. Ну, не совсем просто так, за двадцать литров бензина. Они сыграли «в стену». Смысл этой простой спортивной игры заключался в следующем: два мотоциклиста становились напротив бетонного забора, как следует прогазовывались, а затем бросали сцепление и неслись к стене. Кто первый остановится или отвернет – тот проиграл.

Первым никто не отвернул.

Героев похоронили рядом. На могиле одного установили погнутый руль, а на могиле другого – разорванный бензобак. Эта смерть потрясла всех в классе Зимина, и почти целый месяц никто не ходил на мукомольный завод висеть на элеваторе, кататься на крыше электрички, играть в «байду», ловить в ручье мутировавших бычков и готовить из них настоящее суши.

А один одноклассник Зимина после этого случая даже записался в секту.

– Не знаю, чего точно я хочу, – сказал Зимин. – Не знаю…

– Ясно, – констатировала Лара. – Таких в последнее время очень много. Полным-полно. Все бегут не к чему-то, а от чего-то. Там что, совсем плохо?

– Не знаю… Как всегда, наверное.

– Плохо. Плохо. – Лара состроила пальцы в замысловатую фигуру из кругов и треугольников. – Кстати, вы заметили, что все тут примерно одинакового возраста?

– Конечно, заметили, – сказал Ляжка. – Это потому, что дебилизм лет с двенадцати у некоторых личностей чрезвычайно обостряется. Это из-за гормонального шторма. Они прутся неизвестно куда и зачем и прихватывают с собой нормальных челов. Лучше бы они в «здравствуй, клоун, сегодня вторник» поиграли.

Зимин удивился снова. Ляжка на себя не походил. Это был слишком умный Ляжка, непривычный. Может, это воздух Страны Мечты на него так действовал? А может, просто раньше Ляжка всегда притворялся.

– Это ты неправильно говоришь, – сказала Лара. – Это не из-за гормонов, это из-за того, что в этом возрасте всем хочется мечтать. А потом уже не хочется, потом человек умирает.

– Как это? – спросил Зимин.

– Так. Это легко определить, ну, когда ты умер…

– Ничто меня, блин, не радует, не ранит [34]34
  «…ничто меня не радует, не ранит» – искаженная цитата из стихотворения Зинаиды Гиппиус.


[Закрыть], – едко вставил умный Ляжка.

– А он точно говорит, – сказала Лара. – Когда ты перестаешь радоваться победам и плакать над мертвыми – значит, ты умер.

Все замолчали, потому что тема была серьезная, и даже самые циничные циники в таких случаях старались вести себя относительно пристойно.

Зимин думал-думал, а потом выдал фразу из тупого анекдота:

– Просыпаешься, а башка в тумбочке…

А Ляжка сказал:

– А я вообще родился мертвым.

Лара рассмеялась.

– Вы ничего не поняли. – Она разбежалась и запрыгнула на голову Лехе. – Ничего не поняли! Вы и в самом деле книжек мало читали!

– Ну… – протянули Ляжка и Зимин хором.

– Понятно, – покивала Лара. – Если вы оказались здесь – значит, вы живы, вот и все. И вы сможете пробыть здесь до тех пор, пока не умрете. То есть пока не разучитесь мечтать.

– Я здесь совершенно случайно, и прошу это запомнить, – заявил Ляжка. – И ко всей вашей этой ерунде я не имею никакого отношения. Я материалист, а мечтать я совсем не умею. Прошу запротоколировать, я не мечтатель вшивый – я люблю, чтобы все реально и конкретно.

– А если кто умрет? – потихоньку спросил Зимин. – Здесь умрет? Ну, так вдруг, с лошади свалится да и расшибется? Или там, метеоритный дождь?

– А почему ты спрашиваешь? – насторожилась Лара.

– Ну как почему… – Зимин повертел руками. – Все рыцари ведь палят из настоящего оружия, а вдруг кому-нибудь в глаз попадут?

– Дурики, – сказала Лара. – Я же говорю – дурики. И сюда тащат всю эту дрянь, не могут…

У Лары испортилось настроение, и она замолчала. Зимин решил сменить тему.

– А чего ты пешком-то ходишь? – спросил он. – Чего не летаешь?

– У Лехи паразиты в крыльях завелись, летать не может, не отражается. Можно сильно упасть.

Лара щелкнула языком, и Леха растянул крыло. Крыло было проточено во многих местах, и сквозь него было видно солнце. Крыло было похоже на побитую молью шаль, в прорехах копошились крупные мошки цвета «металлик».

– Вот паразиты передохнут, и снова полетим. Тут вода в озерах лечебная, быстро заживет. Я всегда летать хотела.

Лара посмотрела в небо, Зимин и Ляжка приготовились слушать.

– Я всегда хотела летать. Мне даже сны такие снились – будто я разбегаюсь, отталкиваюсь от земли и вверх, вверх. Я даже в парашютную секцию записалась. Но не смогла прыгнуть, так и не получилось. А летать хотела. Так сюда и попала.

– С парашютом? – спросил Ляжка.

Но Лара не обиделась и продолжила:

– Сначала я думала, что тут будет все, как я хочу. У меня тогда такие дурные мечты были – хотела, чтобы все было синим и розовым. Я книжку какую-то прочитала, а там все было синим и розовым. Оазис, где все розовое. Ну и там принцессы на послушных конях, гномы коварные, рыцари скачут. Любовь. А тут все не так, по-другому. Даже лучше. Одновременно по-настоящему и одновременно как в сказке…

– Вот скажи мне лучше, – перебил Зимин. – Ты мечтала получить дракона – и получила. Ты мечтала получить оазис – и получила. И еще, наверное, много получила. Вот. А я мечтал получить бластер, как следует пострелять и стать героем – и где все это?

– Тебе же ясно тогда сказали где, – поддал из-за плеча Ляжка. – В Караганде.

– Все это будет, – уверила Лара. – Бластер мы тебе как-нибудь добудем, я тут видела ребят с бластерами. Песчаные рейнджеры. И мы их найдем. Вот скоро у Лехи зарастут крылья, и мы найдем этих самых рейнджеров, обязательно найдем. И место найдем, где вам будет хорошо. Ведь даже если ты про это место не знаешь, это место тут есть. Это ведь Страна Мечты, и где-то здесь твоя мечта обязательно осуществится! Надо просто подождать. Здесь каждый находит себе то, что ему надобно. И у Джа тоже все сбудется – если он попал сюда, значит, он этого достоин, значит, и ему надо что-нибудь…

– А мне лично надобно всего ничего, – сказал Ляжка. – Я человек со скромными запросами. Лишь бы были…

И Ляжка сказал, о чем он мечтал на самом деле.

Глава 15
Эльф Коровин

– Лес, – вздохнул Зимин. – Лес, распростершийся мягкими лапами, тянет меня за собой…

Это стихотворение Зимин прочитал на почте у бабушки. Стих был написан на стене карандашом, и Зимин почему-то запомнил его сразу. И еще пару таких же японских стихов запомнил, нескладных, но на удивление трогательных, тоже со стены. Сейчас Зимин подумал, что Ларе должна нравиться японская поэзия, она ей очень идет. Потому что сама Лара очень похожа на аниме [35]35
  Анимэ – популярный жанр японской мультипликации, характерная черта – выразительные глаза персонажей.


[Закрыть]. Глаза, глаза.

– В том лесу густом замерзал ямщик, – сказал нелиричный Ляжка. – Форрест Гамп [36]36
  Форрест Гамп – герой одноименного фильма Роберта Земекиса.


[Закрыть], значит, говорите…

– Это Сверкающий лес, – сказала Лара. – Там живут эльфы. Они вам помогут. Они могут материализовывать некоторые вещи, не все, некоторые… Но лучше… Лучше приготовить оружие. У вас-то, я смотрю, нет.

– Мы отдали его нашим боевым товарищам, им было нужнее, – сказал Ляжка. – У нас одно барахло в мешке.

– Тогда подождите.

Лара остановила своего дракона и достала из кофров меч, арбалет и палицу.

– Не очень хороший. – Она передала меч Зимину. – Но рубит. На время. Арбалет получше. Правда, стрел всего восемь…

Зимин взял меч и почувствовал себя человеком. Это было очередное удивительное ощущение из набора ощущений Страны Мечты, оружие придавало мощи и храбрости, его хотелось немедленно применить. Рукоять была отполирована множеством прежних рук. Раньше Зимин никогда не держал настоящего оружия. Сила, подумал Зимин. Это и есть настоящая сила. Интересно, им кого-нибудь уже убивали?

Он вертанул мечом, воздух свистнул. Затем понюхал лезвие, но лезвие пахло всего лишь теплой сталью.

– Осторожней махай сабелькой, – посоветовал Ляжка. – Не в чащобе…

– А дубина – Джа, вон он какой сильный, – улыбнулась Лара.

– Подобное с подобным, – сказал Зимин.

– На себя посмотри, вуглускр задрипанный, – огрызнулся Ляжка.

Зимин прицепил меч к перевязи за спиной, а арбалет пристроил в специальное гнездо возле правого стремени. И поехали.

Лес появился, как всегда, внезапно, будто выскочил из-за горизонта: вот его не было, а вот появился и торчит себе как ни в чем не бывало. Километров за пять до леса начиналась дорога, с разных сторон степи собирались тропинки, они сливались и образовывали дурную разбитую колею, похожую на путь к старой мельнице.

– Что за лес-то? – спросил Зимин. – Что там?

– Я же говорю – Сверкающий, – ответила Лара. – Это эльфийский лес. Познакомитесь с эльфами.

– Заметно, что сверкающий, – сказал Ляжка. – Цвет ненормальный. Кислотный. Нарки такими красками гаражи расписывают.

– На любителя, – пожала плечами Лара. – Некоторым нравится. Эльфам нравится.

Лес и впрямь был необычным, деревья были очень тонкими, высокими и с невозможной сиреневой листвой, отчего местность получалась какая-то базиликовая и мрачная.

– А за этим лесом уже пустыня, – пояснила Лара. – А что за пустыней – никто не знает, там никто не был из моих знакомых. А мы с Лехой не летали. Хотели полететь, да Леха заболел. Ничего, скоро он поправится.

Лара опять растянула крыло Лехи. Дырочек стало уже меньше, они затянулись тонкой дымчатой кожей, а паразитов уже вообще не было видно.

– Пройдем лес, а там мне уже рядом, полдня пути. А если на Лехе, то и вообще час. Раз – и все. Полетим.

– А Игги?

– А Игги за нами по земле побежит, он привычный. Полетим, Леха?

Леха насторожил уши и пошевелил лопатками в предчувствии неба. Вдруг Зимин понял, что Лара ему нравится.

– Слушай, а я к тебе в гости смогу зайти? – спросил он.

– Сможете, конечно. За эльфийским лесом. Пустыня налево, моя земля направо. Если захотите. Я же говорю, полетим…

– Нет, я имею в виду там, в настоящем мире, – Зимин кивнул в небо. – Ну, когда мы там окажемся…

Лара не ответила, лес стал ближе.

– Вы только не очень напрягайтесь, – сказала Лара. – Эльфы, они с прискоком… Ку-ку.

– Почему? – спросил Зимин.

– Я сам ку-ку, – сказал Ляжка. – У меня бумага есть – меня даже в армейку не возьмут. Я этим эльфам покажу…

– Почему они ку-ку? – спросил снова Зимин.

– Ну, ты сам подумай, кто в нормальном мире мечтает стать эльфом? Во-во. Так что вы не очень-то удивляйтесь. А так они ничего, прикольные… Лучше нам все-таки верхом.

Лара запрыгнула в седло, Зимин тоже влез на Игги и затянул за собой неловкого Ляжку. Затянул и подумал, что теперь это у него уже получается. Быстро все тут, в Стране Мечты.

– Опасно? – спросил Зимин мужественно.

Рядом с Ларой и Лехой он чувствовал себя мужественно и уверенно. Готов был к свершениям.

– Не опасно, – Лара покачала головой. – По-другому. Увидишь…

Лара вытянула из кофров плащ и поплотнее в него закуталась. Зимин подумал, что в лесу, вероятно, прохладно, на всякий случай устроил арбалет поудобнее и порадовался его силе. Ляжка, как всегда, скрылся за спиной Зимина.

Лес встретил путников замшевшими статуями амазонок, амазонки были рослыми мускулистыми женщинами в доспехах и целились в путников из лука. Ляжка сказал, что амазонки эти ненастоящие, а фуфловые, у каждой настоящей амазонки нет правой груди – чтобы было удобнее стрелять, а у этих все на месте. Более чем на месте, эти классные девчонки годятся…

– Закрой подвал, – Зимин усиленно ткнул Ляжку локтем. – Дышать мешает.

Раскраска амазонок тоже была фиолетовой, между статуями была навалена куча разнообразного хлама, в которой преобладали пластиковые бутылки и коробки из-под пиццы. Зимин вопросительно посмотрел на Лару, она пояснила:

– Эльфы. Колдовать умеют. По мелочи, конечно, колдуют, вещи материализуют. Пистолет, дельтаплан – кому что нравится. Тут почти все барахло от эльфов. Тебе что, к примеру, надо, я забыла уже?

– Я же говорил, бластер, – сразу же сказал Зимин. – Такой, серьезный…

– Проблема может возникнуть, – покачала головой Лара. – Дело в том, что эльфы могут создавать вещи… Но в основном только те, которые существуют. Если бластеры существуют, то – пожалуйста, а если нет…

– А что с меня будет?

– Нарубишь эльфам дров, починишь крышу, они тебе бластер и сделают, – говорила Лара. – Ну, в смысле, наколдуют.

– А дракона ты как завела? – неожиданно спросил Ляжка. – Борщ эльфам варила?

Лара усмехнулась.

– Не, дракона… я сама вырастила. Это очень интересная история. Мне он совершенно случайно достался, хотя я всегда мечтала о драконе. Мне его один парень подарил. Это было…

Лара вдруг замолчала, будто вспомнила что-то малоприятное.

– А я думал, его это… – Ляжка ухмыльнулся. – Из яйца надо высиживать…

Зимин представил Лару, сидящую на огромном, почему-то зеленом, яйце. Сидит, жует жвачку, выдувает пузыри и читает книгу «Приемы и навыки разведения драконов в домашних условиях», и про себя засмеялся. Лара покраснела. Зимин опомнился и ткнул Ляжку локтем уже с силой, чтобы тот свалился с коня. Ляжка свалился.

– Следуй теперь рядом, – велел Зимин. – Держись за стремень. И укороти язык, иначе придется это мне сделать.

Ляжка послушно взялся за стремя, Зимин улыбнулся Ларе и развел руками, извиняясь за плебейские повадки своего оруженосца.

– Ладно уж, – простила Лара. – Бывает. А тот человек, что подарил мне Леху…

– А мусор откуда? – Зимин кивнул на мусор.

Он вдруг понял, что Ларе совершенно не хочется рассказывать про то, как у нее появился Леха. И спросил про мусор.

– Откуда здесь столько мусора? Похоже на помойку.

– Эльфы очень ленивы, – объяснила Лара. – Поэтому они и становятся эльфами. Эльфом может стать лишь самый законченный бездельник. Непоседы и драчуны становятся рыцарями, те, кто любит чудеса, стремятся стать волшебниками, девчонки редко попадают, становятся принцессами или воительницами. Вояки, ну те, кто пострелять любители, идут в рейнджеры к Сержанту…

– К Сержанту?

– Его отряд в пустыне. Они кочуют и воюют со скорпенами. У них танк и как раз твои бластеры. Есть еще несколько мелких кланов, и одиночек всяких полно. Я всех не знаю, население постоянно меняется, одни прибывают, другие убывают…

Зимин, Лара и Ляжка окончательно въехали в Сверкающий лес. Дорога стала протоптанней и тверже, мусору прибавилось, и он стал разнообразнее. К бутылкам и коробкам присоединились лысые автомобильные покрышки, облезлые холодильники, цветочные горшки, консервные банки, старые лыжи, ржавая мотоциклетная рама, миллион оберток от шоколадок. Лес был похож на самостийную пригородную свалку – пеструю и красивую. И чем дальше они углублялись, тем уровень мусоризации был выше. Мусор возвышался уже метра на полтора и кое-где собирался в мусорные горы.

– Так откуда же здесь все-таки мусор? – спросил Зимин в очередной раз и на всякий случай переложил арбалет еще поудобнее, чтобы, если что, выстрелить прямо с седла.

Правда, он забыл арбалет зарядить, но это уже было делом десятым.

– Я же говорю, эльфы патологически ленивы, – рассказывала Лара. – Они ничего не любят делать. Вот представь: к ним прибегает какой-нибудь паренек, кваса ему захотелось вдруг, вкус родины он видите ли забыл, а эльф, ну тот же Корова, говорит: ты, значит, пацан, мне воды из ручья принеси, нагрей ее и устрой мне горячий душ с еловыми вениками. А я тебе за это ящик кваса или корзину чипсов, кто как хочет. Ну, делать нечего, любитель этого чудесного напитка берет в руки ведра и давай таскать воду. А эльф лежит себе на сене и отдыхает в тени дерев, размышляет о сути вещей, о волшебных эссенциях. А этот гриб наносит воды, нагреет ее, зальет в бак, устанет как собака и просит потом эльфа. А эльф помоется, погреет ноги у костра, да и материализует ему десять бутылок. Гриб доволен, давай сразу квас лакать, а эльф еще десятину требует. Этим эльфы и живут.

– Хотел бы я быть барсиком… – сказал Ляжка.

Дорога разделилась на три ветви, на развилке стоял развильный камень с бодрыми напутственными надписями:

Прямо похиляешь – бошку потеряешь.

Влево похиляешь – клячу потеряешь.

Вправо попрешь – репу раздерешь.

– Темные перспективы, – сказал Ляжка. – Особенно по поводу репы. Предлагаю поехать влево. Там потери меньше. А репа мне как-то дорога, она у меня не в лизинг взята… Слышишь, мастер?

– Слышу, – буркнул Зимин, а Игги посмотрел на Ляжку с осуждением.

Зимин было остановился, но Лара без раздумий двинулась прямо.

– Фигня это все, – сказала она. – Ерунда. Это чтобы не лезли несведущие люди.

Развильный камень и впрямь оказался фуфлом – метров через пятьдесят все три дорожки сходились снова, а еще метров через сто обнаружилась поляна. На поляне наличествовала избушка.

– А вот и «Хилтон», господа, – снова оживился Ляжка. – Высший класс, завтрак туриста. Только для белых, цветным и слугам вход строго воспрещен.

Избушка и впрямь была выдающаяся – часть ее была выстроена из бревен, часть – из грубых досок, еще часть – из рекламных пластиковых щитов и еловых веток, а крыша остроумно покрыта разрезанными вдоль пластиковыми бутылками. Вместо крыльца лежали автопокрышки, вместо окна – иллюминатор, иллюминатор был разбит. Вокруг дома в беспорядочности цвела картошка, в картошке суетились необычайно крупные колорадские жуки.

Еще возле избушки имелся стол из досок, рядом со столом в землю были вкопаны чурбаки, на каждый чурбак была нахлобучена покрышка, так что получилась мягкая мебель.

На одном из подобных стульев спал здоровенный сизый кот, который почти сливался цветом с покрышкой. У ближайшей сосны был выстроен шалаш, над шалашом растянут маскировочный тент. Под тентом имелась поленница из кривых суковатых поленьев.

– А чего тут покрышек-то столько? – спросил Зимин.

– Черт его знает, ты сам у них спроси. У него… Эльфы же стуканутые, не все дома. Ку-ку, я же говорила.

– А чего они себе дров не наколдуют? – Ляжка указал на поленницу. – Если они все могут, то почему запрягают на работу других? Почему им должны крыши чинить?

– Тут тоже тонкость, – объясняла Лара. – Эльф ничего не может заказать для себя, только для кого-нибудь другого. Если он материализует вещь для себя, то получается полная дрянь. Ну, знаешь, сделать хотел мазут, а получил козу… Кажется, приехали… Эй, Сивка-Бурка, вещая кобурка! Выходи! Выволакивай на воздух свой толстый бак.

Шалаш зашевелился, и на свет выдвинулись сначала крупные пятки, а вслед за пятками обнаружил себя большой чумазый гуманоид неопределенного пола.

– Это и есть эльф, – Лара указала на гуманоида пальцем.

– А я думал, просто куча, – не удержался-таки Ляжка.

Зимин представлял эльфа несколько по-другому.

Зимин представлял эльфа худым существом с утонченным лицом и благородными манерами, вылезший же из шалаша субъект был хотя и высок, но как-то грузен, с лицом как непропеченный блин. Причем грузность у него была не такая приятная и круглая, как, допустим, у Ляжки, а какая-то рыбья или даже осьминожья. Пожалуй, эльф был даже не грузным, а тучным, похожим на стог. Никакого лука у него за спиной тоже не наблюдалось, хотя все источники в один голос утверждали, что лук – непременный атрибут эльфа, эльф рождается с серебряной флейтой в одной руке и луком в другой. Из лука эльф может попасть в обручальное кольцо или даже в летящего слепня.

Лука у эльфа не было. Зато у него в обилии присутствовали длинные грязные волосы, длиннее плеч. Одет эльф был необычно для эльфа – в фиолетовое кашемировое пальто. Очень поношенного вида, надетое на голое эльфийское тело. Видимо, это пальто было когда-то элегантной вещью, но от скверного обращения все его качества нарушились.

Пальто придавало эльфу вид разорившегося банкира средней руки.

Эльф безразлично осмотрел дракона, коня, Лару, Зимина, Ляжку и сказал:

– Чо надо? Перхоть замучила? За проход платите, а то нематод напущу. С толстого в двойном размере, за вес.

Говорил эльф с ярко выраженным непонятным акцентом.

– Привет, Корова, – ответила Лара. – От Персиваля тебе поклон.

Во взгляде эльфа появилась осмысленность.

– Чюз, Лариска, – сохмылился он. – Ты… Давно тебя не видел. Зрю, у тебя все рулем. Леха не дрищет?

– Твоими молитвами, – Лара постучала по шкуре Лехи. – Здоров как коров.

– Ну, гут, располагайтесь, – довольно негостеприимно предложил Корова, указав в сторону кривого стола и врытых вокруг чурбаков. – Только не мельтешите, я бороду отращиваю.

– А чего в избушке не живешь? – спросила Лара. – Все глючит?

– Не, больше не глючит. Маусы там просто завелись, – вздохнул эльф и запахнул полы. – Большие. Никак не справлюсь. Бобровая струя нужна, а где ее тут возьмешь? Дыра-с… Хоть и Страна Мечты. А Доминикус, мой котик, слишком утончен, чтобы ловить мышей, не могу же я его заставить насильно? Мы не в Уругвае, в конце концов… А с тобой это что за человеки?

– Благородный рыцарь Батиста, Кавалер Ордена Локона и Чаши, сокращенное имя Зима, – представила Лара. – С оруженосцем Джа. Сделайте знакомство.

– Эльф фон Берлихинген, – представился эльф со значением. – Мастер Белого Огня, Двойной Протектор Сущего. Сокращенного имени нет.

– Да ладно тебе, Коровин, – засмеялась Лара. – Какой еще там Берлихинген Белого Огня! Васька Коровин… И акцент свой брось…

– Короче, – разозлился вдруг Коровин, но акцент забыл. – Давай, шпрехай чо надо, а то и в самом деле нематод напущу, потом год чесноком лечиться будете…

– Что за гостеприимство, Корова? – тоже разозлилась Лара. – Ты чего мне тут пащелками дробишь!

Сизый кот проснулся и насторожил морду. Лара спрыгнула на землю и двинулась на эльфа. Леха нахмурился.

– Ты с кем так разговариваешь, сарафан мохнатый! – продолжала Лара. – На кого раструб раззявил? Ты чо, совсем перевернутый?!

Зимин слегка удивился переходу из девочки с красными волосами сразу в красноволосую фурию. Ляжка смотрел на разворачивающуюся сцену с жадным вниманием.

– Коровин, не вешай суши мне на уши! – наступала Лара. – Каких нематод, а? Каких? Ты место-то свое не забывай! Я пальцем поведу – тут сразу армия будет! Когда на тебя колдоперы наехали, тебя кто крышевал-то?

Это впечатлило и эльфа. Он отвернулся и стал с независимым видом вертеть единственную пуговицу пальто.

– Ты перед кем на коленях ползал?! Защити, Пашка, завтра урезать приедут! А я уж тебе там…

– Колдоперы! – зашипел грузный Коровин. – Что может быть презренней презренных колдоперов?! Когда я слышу это наименование, я просто башку теряю! Я хочу рвать и метать! Жалкие ничтожные фокусники, я им всю морду расцарапаю! Я из них фенстербротов понаделаю!

Коровин вскочил, забегал вокруг стола, его пальто развевалось, и бледное пузо выпрыгивало на свет, в волосах скакали шишки, Коровин краснел и тряс кулаками.

– А тебе, матушка, уж и до земли поклониться не переломлюсь! – Эльф Коровин поклонился. – Поклон тебе эрдальный в ноги! Твой френд – мой френд и сюзерен! Приветствую тебя, мастер Зима Батиста, и простираюсь перед тобой в уважении и лобызании. А тебе, доблестный оруженосец Джа, я приготовлю пива, подобающего тебе по формату и даже…

– Пашка вот тоже хотел скоро заехать, – сказала Лара. – Посмотреть, как ты тут…

– Милости просим-с, – поклонился Коровин. – Всегда рад такому гостю, Павел Арсеньевич мой большой друг и жизненный учитель. Глаза мне раскрыл, уши растопырил. Кольчугу новую или там книжку в сафьяновом переплете – всегда битте, всегда нахбарн… Чтобы громил позорных колдоперов и мочил их повсеместно! Я ему новый меч сделаю, хотя и старый мой меч вполне ничего…

– Кстати, Корова, о мечах. Вот тут мастеру Батисте нужен один девайс [37]37
  Девай с (жарг. англ.) – прибор.


[Закрыть], – Лара подмигнула Зимину. – Особого свойства.

Коровин просиял и сложил ручки на голом животе.

– Все что смогу, все что могу, – заюлил он. – Чего изволите. Любую зюзюку, любую, с любыми примочками. Эксклюзив до последнего зуба. А пока давайте-ка перекусим, закинем в топку килокалов. Вы не против?

– Не против, Коровин, – согласилась Лара. – Удиви меня, Коровин! Удиви, и я, может быть, не испепелю твою вонючую просеку…

Коровин еще раз поклонился, схватил топор с длинной ручкой и принялся с хаканьем рубить дрова.

– Он, вообще-то, хорошо материализует, – шепнула Зимину Лара. – Сделает тебе бластер, наверное…

– А мне пусть сделает… – начал было, но Ляжку не стал никто слушать.

Они присели за стол. Делать было нечего, и Зимин решил закурить. Надевая утром броню, он обнаружил в ней тайный карман, а в нем кисет табаку, трубку и огниво. Видимо, это добро принадлежало предыдущему владельцу брони. Правда, Зимин никогда не видел, чтобы Перец курил. Зимину было грустно, он набил трубку и чирканул кресалом.

С этого момента Зимин начал курить и курить, ему неожиданно понравилось. Ляжка курил и раньше. Трубки у него не было, но он быстренько вырезал ее себе из еловой коры. Они забили трубки и стали курить. Эльф посматривал на них с явной завистью и еще ожесточеннее набрасывался на дрова.

Зимин подумал, что ему очень нравится наблюдать за тем, как кто-то с усердием работает. Зимин подумал, что быть рыцарем по большому счету даже приятно.

– Дрова рубить – не кобылу столбить, – заметил Ляжка. – Укрепляет плечевой сустав…

Эльф закончил с дровами, принес из дома котелок, чайник и сковородку.

– Может, помочь с костром? – предложила Лара и кивнула в сторону Лехи.

– Нет уж, не надо, твой фойербарт мне всю поляну сожжет. Я уж лучше так, по старинке.

И Коровин развел огонь с помощью кресала и набора из сушеных мухоморов.

– Вассер гибт мир нихт [38]38
  Wasser gibt mir nicht (нем.). – Коровин говорит неправильно – «у меня нет воды».


[Закрыть], – эльф посмотрел на Ляжку.

– У меня палец болит, – сказал Ляжка. – Подагра, что в переводе с латыни значит «капкан для ног». Мой папаша страдал ею и передал мне по наследству…

– У тебя же нет папаши, – сказал Зимин. – У тебя же одна мать вроде как…

– Это не значит, что его нет вовсе. Он у меня этот… летчик-испытатель. Ракеты испытывает…

И Ляжка издевательски расхохотался.

– Объясняю по-русски, – промычал Коровин. – Вода мне нужна, вода…

– Давай я схожу, – сказал Зимин. – Мне все равно надо размяться. А то все чресла напрочь отсидел…

– И я схожу тоже, – вызвался Ляжка. – Тоже разомну. Спинной мозг.

– Как благороден твой спутник, Лара, – сказал эльф. – И его оруженосец тоже благороден. Вон по той тропочке, пожалуйста. Тут недалеко совсем. Бах, баух, нахтигал [39]39
  Bach, Bauch, Nachtigall (нем.) – ручей, живот, соловей.


[Закрыть]. Вот ведра.

Эльф выставил две пятилитровые пластиковые бутылки.

Тропинка начиналась за избушкой. На всякий случай Зимин прихватил меч – вдруг в лесу какая-нибудь тварь агрессивная водится. Да и просто приятно было ходить с мечом. По-мужски.

Но никакой фауны Зимину не встретилось, один дятел, да и тот какой-то дикий, ничего не сказал, только долбал и долбал. Зимин кинул в него шишкой, чтобы не тикал. Ляжка шагал по тропинке первым, размахивал бутылками и размышлял вслух:

– Лажовое тут все, Зима, не так устроено. Я бы тут все наладил конкретно. Что вот этот синемордый бездельничает? Пусть бы работал. Производил бы что-нибудь полезное. А еще лучше устроить так, чтобы из этого мира можно было бы легко попасть в другой, в наш. Тогда вообще было бы круто. Тут заказал, у эльфа, к примеру, килограмм золота, а там его продал. Прикупил бы пушек и сюда, а здесь уже ребят понабрать…

Тропинка пошла вниз, и открылся Зимину ручей. Ручей, как водилось в Стране Мечты, был свеж и прозрачен, в нем извивалась загадочная трава, а на дне сидели раки. Возле ручья выделялась прибитая к дереву табличка.

Эльфы – круто, гоблины —

хунде шайзе, не пей, баклан,

рога свернутся

– Какая тонкая философия, – сказал Ляжка. – Хунде шайзе – это что?