Текст книги ""Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Эдуард Веркин

Соавторы: Марианна Алферова,Владимир Скачков,Светлана Славная,Сергей Ковалев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 212 (всего у книги 354 страниц)

И надо же было так случиться, что в тот важный для мэра Гукина год уже в ноябре все трубы напрочь замерзли, и рыжие со специфическим запахом воды хлынули на участки темногорских жителей. В обычное время на такое событие никто бы и внимания не обратил: ничего, чай жители Темногорска не графья, досочки да кирпичики положат на дорожки, и от дороги до дома и дойдут. Или в резиновых сапогах. У всех ведь есть резиновые сапоги.

Но выборы! Выборы на носу! А вдруг по досочкам и камушкам не захотят избиратели идти к урнам через огороды, залитые собственным жидким дерьмом? Что тогда?

И пришлось Роману Вернону срочно лед в канавах и трубах заклинаниями растапливать, и колдовским усилием воду с участков сгонять. Так намается за целый день колдун, что к вечеру совершенно без сил. За день вода спадет, а ночью, пока колдун спит, опять мороз, опять к утру потоп начинается. Надоела Роману эта маята и заговорил он воду на незамерзание. На улице минус десять, а снег и лед растаяли, и земля обнажилась. В канавах только рыжеватые стоки плещутся. Даже ТВ приезжало сей феномен снимать.

– К весне все сады от таких фокусов повымерзнут! – предсказывал Слаевич.

– А это уж твоя забота, земляной колдун, ты свою задачу решай, я свою решил, – надменно отвечал водный колдун.

Да разве только с канавами были проблемы!

К примеру взять западный район! Он от города был далеко построен, но пять домов всего. Так решили от главной ТЭЦ к нему не под землей трубы вести, а по верху, обмотали их стекловатой, пластиком от дождя защитили. А что вышло? Молодежь эти трубы для своих посиделок облюбовала. А чтоб сидеть удобней было, стекловату и пластик ободрали, и на теплом железе теперь сидели с утра до вечера и с вечера до утра. Так что вода едва теплая до Западного района доходила. Пришлось на время выборов Огневика подключить.

Подошел он к тем трубам (а подростки там будто ласточки на проводах расселись) и говорит ласково так:

– Ребятушки, можно я с вами посижу?

– А чего, дед, садись, побазарим, – отвечают ему пацаны. – ты, видать, дедуля, крутой у нас.

Ну, Огневик на трубу присел, сигаретку засмолил. А ребятушки чувствует – что-то трубы-то сильно разогрелись. Аж припекает.

– Хорошо-то как сидим! – говорит Огневик, пуская голубые колечки.

А у ребят уже джинсы тлеют!

Вмиг «ребятушек» сорвало с тех труб. Лишь тряпье обугленное кое-где к стали ржавой прилипло. А Огневик знай себе сидит на трубах, и аж покряхтывает от удовольствия, приговаривая:

– Жар костей не ломит!

А в западном районе такая жара в домах наступила, что не только форточки пришлось отворять – окна целиком распахивать.

* * *

Но это все были маленькие беды. Большое испытание ждало Синклит впереди.

Был вечер, и совет как раз собрался на дому у Чудодея, чтобы обсудить свои достижения и рейтинг Гукина. Все были немного возбуждены, и довольны достигнутым. По такому случаю Роман Вернон заговорил трехлитровую банку воды на водку, и все приняли на грудь. Аглая Всевидящая не забыла прихватить банку огурчиков собственного приготовления, а Эмма Эмильевна поставила полную миску соленых грибчиков. Грибочки у нее были исключительные.

Будущее рисовалось в самом приятном свете. Все уже видели внутренним взором каменный дом Синклита на берегу озера и будущее совместное счастливое возвышение.

– Конкурент Гукина Сафатин концерт устраивает, – объявил Большерук, входя. И сразу от его слов ледяным холодом в комнате пахнуло. Веселье вмиг унялось. – И на концерте том, знаете кто будет петь? Угадайте с трех раз. Хотя нет, все равно не угадаете.

– Газманов, – предположила Аглая.

– Майкл Джексон, – решил Гавриил.

Большерук лишь развел руками.

– Дух Вертинского, – подал голос Огневик.

– Дима Гусляр. – Большерук взглянул на собратьев по цеху свысока.

– Вот сволочь! – сказали все хором.

Воцарилось молчание. Если Дима Гусляр петь начнет, все труды Синклита пойдут прахом. И не видать им дома каменного на берегу озера Круглого. Потому как Дима Гусляр напеть избирателям в уши может что угодно. Сбренькает пару песенок, и привет, все уже толпой бегут за Сафатина галочку в бюллетени ставить.

– Надо ему гусли сломать, – решила практичная Аглая.

– И ноги, – добавил Гавриил.

– Я так и знал… все кончится мерзко, – вздохнул Чудодей.

– Когда концерт? – спросил Роман.

– Завтра.

Все призадумались. Нейтрализовать пение Гусляра было никому не под силу.

– Можно устроить прорыв водопровода и Дом культуры затопить, – предложил Роман.

– Он в другом месте сбренькает, – покачал головой Гавриил Черный. – А прорыв водопровода на Гукина спишут.

– Я пойду погляжу завтра, что сделать можно. – Большерук мрачно оглядел товарищей. – Может, удастся настроить воздушную стихию так, чтобы нейтрализовать пение Гусляра?

– А может, так даже и лучше? – оживился Слаевич. – Может, этот Сафатин будет хорошим мэром. Мне так лично все равно, кто из них. За что мы деремся?

– За дом на озере, – напомнил Гавриил.

* * *

Явился Большерук на концерт Димы Гусляра и так воздух закрутил, так перелопатил, что одна из струн на Диминых гуслях тут же лопнула, зато остальные принялись издавать такие чудовищные звуки, что казалось, стадо одичавших кошек точит когти и мяукает одновременно.

Половина зрителей тут же удрала, решив, что ни за что то на свете и ни при каких условиях голосовать за Сафатина не будет. Зато оставшаяся половина приняла не менее твердое решение: только Сафатин и никто другой и накормит их и обогреет. Как ни верти, а Гусляр был виртуозом.

Дело принимало дурной оборот. Решено было вызвать Диму на Совет Синклита. Только Дима не явился. Тогда подошли к вопросу с другой стороны и отправили Большерука на переговоры.

Но Дима вел себя на редкость вызывающе.

– Что, испугались?! – завопил он. – Небось всем Синклитом справиться со мной не можете! Во как я вас!

– Забыл поди, что ты один из нас.

– Был.

– Нечестно играешь! – возмутился Большерук.

– А вы честно?

– Мы население водой снабжаем, от болезней излечиваем, обогреваем. А ты…

– А я им про это песенки пою. Какая разница? Или забыл: вначале было Слово. Так вот: я людям слово, а вы – примитивные материальные блага. Ну и скажи: что выше?

Сказать честно, не нашелся Большерук, что сказать. Неколебимая у Димы Гусляра логика. В самом деле, чем Гукин лучше Сафатина? Да ничем. Гукин дом каменный на озере Круглом обещал. А Сафатин…

– А что тебе Сафатин обещал за подмогу? – спросил Большерук.

– Так я тебе и сказал… – хихикнул Гусляр. – Я, может, за идею работаю.

Большерук тяжело вздохнул: прошли те времена, когда за идею он, Большерук, на выборах старался. А ведь каких-то лет десять назад Большерук с утра до вечера по лестницам бегал, за Демьяна Демьяновича агитировал. Где теперь тот Демьян Демьянович? Банком в Москве заведует.

– Ты тут мне не дыши! – всполошился Гусляр. – Знаю я тебя, воздушного колдуна, ты мне сейчас порчу на гусли наведешь, так, чтобы они за вашего Гукина пели. Иди отсюда. Коли сила есть, одолейте меня. А коли кишка тонка, так сразу и скажите, что сдаетесь. У меня заказов много, я в соседнюю область поеду за тамошнего кандидата петь.

Большерук вздохнул еще глубже.

– Не сметь! – крикнул Дима и схватился за гусли. – Один колдун на другого порчу наводить не имеет права. Я Чудодею пожалуюсь.

Тут Чудодей выдохнул, да с такой силой, что все струны на Диминых гуслях полопались, на окнах вздыбились занавески, а со стола вихрем скинуло все бумаги. Разлетелись, бланки, договоры, листы нот и фотографии. Одна так и нырнула Большеруку под ноги. Данила поднял. На фото было озеро Круглое в окружении древнего леса.

– Ну ты и сволочь, – сказал Большерук. – Гляди, не подавись.

* * *

– Дурни вы все, мужики! – подвела итог на очередном заседании Совета Синклита Аглая Всевидящая. – Чего бошки-то ломать? Подошлем к Гусляру Тамару Успокоительницу, она к нему в койку заберется, все тайны выведает. Да еще научится, как на гуслях его играть. Да еще гусли выманит… И нам за Гукина сбацает.

– А если не сумеет? – осторожно предположил Большерук.

– Это Тамара-то в койку забраться не сумеет? – возмутилась Аглая. – Лучше скажите, к кому она еще не забралась?

Присутствующие скромно промолчали.

– Во! А вы сомневаетесь, – обвела торжествующим взглядом присутствующих Аглая.

– Что, и к Чудодею тоже… – изумленно спросил Слаевич. – А я и не знал.

– Нет, я не в том смысле сомневаюсь, – опять подал голос Большерук. – В койку она к Гусляру заберется. Но что, если все остальное не сделает?

– Тамара-то? Да она еще роман об этом напишет. Или повестушку. Не хуже, чем у Сорокина выйдет.

– А вы, Михаил Евгеньевич, что по этому поводу думаете? – повернулся Большерук к главе Темногорского Синклита.

Тот лишь вздохнул тяжело и ничего не ответил.

* * *

На другое утро Тамара отправилась к Гусляру в гости и пробыла у заезжего колдуна в гостях до вечера. А вечером был концерт. И на сцену вышел Дима Гусляр. А следом… Тамара Успокоительница с балалаечкой. И дуэтом спели они за Сафатина. Тамара, правда, сильно фальшивила, так что каждый третий из присутствующих после этого решил вообще на выборы не идти.

* * *

– За что я вам деньги плачу?! – орал Гукин, обводя колдунов налитыми кровью глазами. – А?

– За работу, – обреченно отвечал Гавриил Черный.

– И где ваша хваленая работа? Дерьмо одно! Дерьмо!

– Ну почему же дерьмо? – пожал плечами Роман. – Дерьмо мы все в речку Темную спустили. И водопровод работает. Уже два месяца. Вы сказали, что за месяц ремонт успеете сделать. А ремонт, между прочим, еще не начинали.

– Ты что, вздумал меня учить? – рявкнул Гукин. – Сколько надо, столько и буду ремонтировать.

– А я слышал, что трубы еще не завезли, – глядя в потолок, продолжал водный колдун. – Потому как теми деньгами давным-давно за постройку дачи заплачено.

– Вы забыли про отопление. Это при том, что на ТЭЦ вторую неделю нет мазута! – приосанился Огневик.

– А больница? – напомнил Большерук и гневно изогнул бровь. – Вон на той неделе Роман Вернон парню сломанную ногу срастил. Открытый перелом между прочим был. И кости раскрошены. Хирург ампутировать предлагал… Да вы… – Большерук задохнулся от гнева. И всем в гостиной сразу стало не хватать воздуха.

– Да плевать мне на ваши переломы закрытые и открытые! – орал в ответ Гукин. – И на отопление плевать! И на водопровод! У меня рейтинг два процента. А у Сафатина сорок пять! Дармоеды!

– Попрошу на меня не кричать! – дрожа от ярости, поднялся Гавриил Черный. – Я, к вашему сведению, повелитель Темных сил. И могу на город, вверенный вашему попечению, наслать чуму, землетрясение и массовое безумие – и все одновременно.

– А я на вас Пашу Сухорукого нашлю! – парировал Гукин. – Это похуже землетрясение будет.

– Не выйдет, – усмехнулся Роман Вернон, не потрудившись даже подняться с кресла. – Паша Сухорукий не дурак, он в драку с Синклитом не полезет. – Роман улыбнулся. – Потому как помнит, почему его сухоруким кличут. Есть такое простенькое заклинание: изгнание воды называется. Может, слышали?

– Я вас всех лицензии лишу! – пригрозил Гукин, но тон немного сбавил. И на всякий случай подальше от Романа Вернона встал. – Налоговку на вас натравлю, жулики!

– А мы за Сафатина агитировать начнем, – хохотнул Огневик и дерзко подмигнул собратьям.

– Или за Марью Дятлову, – предложил Роман. – Кажется, в списке такая фамилия имеется.

– Да она коровница! – возмутился Гукин.

– Фермерша, – уточнил Роман.

Ситуация выходила патовая. Гукин, кажется, это тоже наконец осознал.

– Надо расторгнуть договор, – предложил Гукин.

– А как же водопровод? – спросил Роман Вернон.

– А никак… Всем теперь плевать, есть у них вода или нет. Главное, что Дима Гусляр поет.

Гукин вышел и хлопнул дверью.

– Не видать нам каменных палат на Круглом озере, – вздохнул Гавриил Черный. – Димины это будут палаты.

– Да как он смел орать на нас! – обиделся Данила Большерук.

– Не согласились бы на него работать, не орал бы… – меланхолически заметил Чудодей.

– А почему, собственно, мы не можем вмешиваться в дела Темногорска?! – разозлился вдруг Роман Вернон. – Или нас в Темногорске нет вовсе? Или надо, чтобы нас вообще не замечали?

– А может и хорошо это, когда не замечают, – задумчиво проговорил Чудодей.

– Ой ли? – Роман наконец поднялся и прошелся по комнате. – Ой ли? Ведь мы все время других испытываем, сладят они с нами или нет? Вызов им бросаем… Не можем мы тихо жить, Михаил Евгеньевич, не то племя.

– Меня вот что интересует… – почесал кончик носа Гавриил Черный. – Роман, Гукин тебя порчу не просил снять?

– Нет.

– А тебя, Аглая?

– Нет… А что?

– А кого просил?

Все молчали.

– Может быть, он к кому-нибудь другому обратился? Ну, того… Кто в Совет не входит? – осторожно предположил Слаевич.

– Ну и кто же мог мою порчу снять? – надменно спросил Роман Вернон.

– Если она у тебя получилась… – фыркнула Аглая.

На бледных щеках Романа вспыхнули два красных пятна. Кто-то усомнился в его способностях?!

Впрочем, кроме Аглаи, – никто. Остальные дипломатично промолчали. Однако факт оставался фактом: никто из членов совета не слышал, чтобы с Гукина пытались снять порчу.

– Да какое это имеет значение? – вздохнул Большерук. – Все равно нам особняк на Озере Круглом не светит!

– Та-ак… – Роман обвел присутствующих подозрительным взглядом. – И какая сволочь порчу на Гукина навела прежде меня, и об том ни словом не заикнулась? А?…

Слаевич заерзал на стуле. Роман кинулся на него коршуном, ухватил за грудки.

– Да, я не успел сказать… – забормотал земляной колдун. – Это все Алена Колесникова. – Говорит, наведи на него порчу, да наведи, он в постели такой противный… Вот я и навел.

– Когда? – Роман тряхнул земляного колдуна так, что у того лязгнули зубы.

– Четыре года назад. Как только Гукина мэром избрали.

Роман швырнул земляного колдуна на стул.

– Черт… все ж теперь насмарку.

– Странно, – покачало головой Аглая. – Почему же он все эти четыре года ни к кому не обращался.

– А чего ему? – хмыкнул Слаевич. – У него теперь секс с утра до ночи. Он подчиненных е… во все места, а те лишь стонут от восторга. Алену он для престижа держит. Ну и еще чтобы приревновать. Подчиненных-то ему ревновать не к кому.

– Ну вот, мы знаем истину, – подвел итог Гавриил Черный. – И что теперь?

– А ничего, – пожал плечами Данила Большерук. – Истина – она вроде оргазма. Мелькнуло и пропало, а кажется, что ради этого кайфа всю жизнь и живешь. Ничего мы сделать уже не сумеем: выборы через три дня.

Когда Роман вышел из дома Чудодея, то увидел, что на соседней улице поднимается столб пара: водопровод успело прорвать.

* * *

На другой день вечером Гавриил Черный зашел к Чудодею поговорить о том, как должен вести себя Синклит с новым мэром Сафатиным. В гостях у Чудодея был только Роман: сидел в гостиной и смотрел телевизор.

– Присоединяйся, – пододвинул втрое кресло для Гавриила. – Сейчас Гукин по центральному каналу выступать будет. Хочешь поглядеть? Так сказать, прощальная гастроль…

– Ничего, он скоро где-нибудь в Москве всплывет.

– Не исключено.

Тут на экране возник Гукин в строгом костюме и белой рубашке. Галстук необозримой ширины топорщился у него на груди. Рядом с ним жеманно улыбалась милашка-ведущая.

– Дамы и господа… дорогие сограждане… Дамы… – Гукин осекся. Взгляд его остановился на кофточке ведущей. Блестящая ткань очень эффектно обтягивала грудь. Взгляд замаслился. Губы растянулись в плотоядной улыбке. – Дамы… что за титьки! – завопил Гукин и рванул на горле галстук.

– Простите… – ведущая растерялась.

– Я четыре года никого не трахал! – Гукин сгреб в объятия ведущую.

Чья-то рука, боязливо высунувшись сбоку, пыталась ухватить Гукина за шиворот, но куда там! В Гукина будто бес вселился. Он уже и кофточку успел с ведущей сорвать, и…

Тут наконец дали заставку.

– Что это с ним? – выдавил Гавриил Черный, пораженный увиденным.

– Средство для похудения, – небрежно так бросил Роман Вернон. – Я для Алены Колесниковой наколдовал. Но велел непременно на пару с Гукиным отведать.

– От похудания? – изумился Гавриил.

– Стоит выпить ложку, и две недели из койки вылезать не будешь. Так что похудение гарантировано.

– Х-м… И давно ты этот рецепт знаешь? – Гавриил окинул подозрительным взглядом худую фигуру Романа.

* * *

Телефон зазвонил. Гусляр сморщился, глядя на старый аппарат с отбитым углом. Не иначе, кто-то из Синклита хочет на него надавить. А впрочем… Чего ему бояться?

Дима снял трубку.

– Димочка? – Голос показался знакомым. Аглая? Ну да, госпожа Всевидящая. Когда-то она сама привела Гусляра в Синклит. – Говорят тебе озеро Круглое обещано и лесок вокруг?

– Обещаний было много… – Гусляр не собирался открывать свои карты до срока.

– А ты съездил бы, мил друг, поглядел, что там на озере твоем творится. – Голос Аглаи сделался сладок до приторности.

Раздались короткие гудки. Гусляр зачем-то заглянул в трубку, потом потряс ее, и лишь после этого швырнул на рычаги. Черт! На что она намекает? Озеро Круглое… Что с ним может случиться? Дима Гусляр столько раз бывал на его берегах. Хотя, впрочем, всякое может случиться. К примеру, из военной части бочки с отравой привезут да бросят. Или… Времени до вечернего выступления у Димы было сколько угодно. А до озера на машине ехать – полчаса. И погода отменная. Солнышко. Морозит слегка.

Дима и поехал. На всякий случай охранников взял, которых к нему Сафатин приставил. Настроение было неплохое. Да только как-то неприятно на сердце поскребывало. Будто коготок какой серчишко цеплял…

Вот и поворот. И озеро… Только где же озеро? Нету. Яма, снежком припорошенная, имеется. И все. А воды нема. И деревья вокруг исчезли. Одни камни острые пиками торчат. Гусляр остановил машину и выбрался наружу. Присвистнул. Что ж это такое? Осушили озеро. Постарались, мелиораторы хреновы. Когда это тони успели. Помнится, еще этим летом, Гусляр здесь купался и на озере собравшимся пел. Дима стал спускаться к озеру, сам не зная зачем. Какой-то оранжевый баллон валялся на дороге. Дима Гусляр пнул его, и тот покатился. К изумлению Гусляра на оранжевом замелькал черный значок с тремя треугольниками, сцепленными вместе. Радиация?! Здрасте… Дима издал нутряной вопль и повернул назад. И тут же натолкнулся на стену. Невидимую. Воздушное это стекло неожиданно спружинило, и Дима покатился по склону прямиком в яму, оставшуюся от исчезнувшего озера. А за прозрачной стеной метались охранники, колотили в небьющееся волшебное стекло рукоятями пистолетом, пинали башмаками. Напрасно.

Спуск был быстрым. Несколько минут Дима лежал неподвижно, соображая, что же произошло. Кто-то заманил его сюда – это ясно. Но зачем? Зачем? Он услышал, как хрустит снежок под ногами. Кто-то шел к нему. Остановился. Дима поднял голову. В двух шагах от него стоял Роман Вернон.

– Надо полагать, что ты для себя выбрал это озеро? – спросил водяной колдун, присаживаясь на камень, который прежде лежал на дне. Диме показалось, что одна нога его плохо слушается.

– Ну вроде того… – Дима отер ладонью лицо. – А ты небось за Гукина.

– Знаешь, еще не выбрал… за что я…

Роман вытащил из внутреннего кармана скляночку, полную синей воды.

– Нравится?

– Что это?

– Вода.

Дима скривился:

– Думаешь меня одолеть?

– Попробую.

Роман открыл пробку. И тут же им на головы обрушились тонны воды. Лишь охранное заклинание их спасло от гибели. Однако Гусляр на несколько минут все же отрубился.

Когда он опять пришел в себя, перед ним колебалась синяя хмарь. Было холодно. Они что, на дне озера? Роман по-прежнему сидел на камне.

– Я утонул? – спросил Дима и огляделся. Ничего примечательного. Вода вокруг.

– Не совсем. Ты живой. Мое заклинание тебя охраняет.

– Что тебе надо? Озеро?

– Озеро и так мое… – расхохотался Роман. – Видишь, я его в любой склянке унести могу и в другом месте выплеснуть.

– А что? Что тогда?

– Чтобы ты выбирал.

– Что я должен выбрать, твою мать?.. Сафатина или Гукина? Кто больше заплатит, того и выберу.

– А душа? – спросил Роман.

– Что – душа? У колдуна нет души. У него талант вместо души… Недаром никого из нас не крестят.

– Значит, у тебя нет души?

Дима хотел ответить «нет», но заколебался. Что-то не позволяло ему это «нет» произнести.

– А зачем тогда тебе озеро? – продолжал допытываться Роман. – К чему тебе озеро, если у тебя нет души?

– Вот пристал! Да чтобы на берегу хоромы поставить и на озеро это глядеть по утрам.

– Это опасно.

– Что опасно? – Диме стало казаться, что водяной колдун над ним издевается. И – главное – заклинанием не ответишь, порчу не нашлешь: ведь этот гад его так на дне и оставит. Навсегда.

– Опасно на воду долго глядеть. А в воде быть долго – еще опаснее. Особенно, в такой, как эта.

– Почему? – не понял Дима. – Радиация?

Роман расхохотался.

– Это так – попугать тебя малость, тот баллон. Опасно потому, что в воде душа рождается. Вот ты сидишь сейчас на дне, прежде бездушный, а душа в тебе растет…

– Чушь.

– Отчего же? Еще Гераклит об этом знал. Жизнь, она всегда была в воде. А ты, Дима, это забыл…

Дима хотел крикнуть, что это бред, и никто еще колдовством в человеке душу взрастить не сумел, что она сама о себе дает знать, мучит, когда не надо, требует чего-то, и так муторно становится, будто неделю пробыл в запое, и только-только из него вышел…

Но Дима ничего не крикнул. Потому что вдруг обнаружил, что мокрый лежит на берегу, на присыпанном снежком песке, а к нему, матюгаясь, несутся охранники.

Парни, подбежав подняли его под мышки, усадили на какой-то камень и спросили в один голос:

– Живой?

Дима кивнул, и его стало рвать – озерной водой.

– Где он? – спросил Дима.

– Кто?

– Колдун водяной. Роман Вернон. Чтоб ему утонуть, чтобы его ливнем смыло, чтоб…

– Не было здесь никого.

– Вот сволочь! Думал, запугать меня? Фиг тебе, понял?

Он поглядел на синее стекло Круглого озера. Вода была недвижима.

«Как же он ее в свою бутылку-то собрал?» – подумал Дима.

Вот так и расхаживал по Темногорску, прижимая к груди целое озеро. Ему ведь все по плечу. Я тут дом построю, а он его в озеро смоет. Или… Да нет, не о том я. Гусли бы мне, я бы спел сейчас…

– Поехали, – сказал один из бугаев. – Концерт скоро. Тренкать надо.

«А если они меня убьют? – подумал Дима, глядя на охранников. – Возьмут и пристрелят?»

Он стал спешно вспоминать заговор от лихих людей. Помнится, Чудодей его учил этому заговору. Когда Дима еще был в Синклите. Да, Чудодей, Чудодей… Помнится, он все «Мастера и Маргариту» читал. Теперь об этой книге меньше говорят, а в те года, когда Дима с Чудодеем в первый раз повстречался, ею все бреди – и простые люди, и колдуны.

На Ведьминской Дима велел остановиться возле книжного магазина.

Зашел. Выбор книг богатый, но все больше по магии. Тома художественной литературы ютились в двух шкафах.

– «Мастер и Маргарита» есть? – спросил Дима отрывисто.

– А как же!

Продавщица сняла томик Булгакова с полки.

Дима открыл наугад.

И сразу бросилась в глаза строчка:

«Только выбраться отсюда, а там уж я дойду до реки и утоплюсь».

У Димы покосились ноги.

* * *

На концерт Димы Гусляра в местный клуб народ валил валом, потому как обещали всем, кроме агитации за кандидата… (какого не указывалось), что могущественный колдун Дима Гусляр заговорит всех явившихся на удачу на ближайшие четыре года. Темногорский народ, давно на собственном опыте изведавший, что все эти заговоры, порчи и сглазы отнюдь не выдумка желтой прессы, кинулся на концерт со всех ног.

То, что перед клубом из земли бил фонтан воды, никого не смущало. За время правления Гукина к подобному привыкли. Напротив, прошедшие три месяца многих удивили.

«Не к добру все это, ох не к добру, – разглагольствовали бабушки, торговавшие брошюрками с заговорами и амулетами возле входа на рынок. – Уж который день батареи – не дотронуться. Аж шипят. Наверняка перед выборами весь мазут сожгут, а нам потом до весны мерзнуть».

А сегодня, когда батареи опять сделались едва теплыми, все обрадовались.

«Ну вот, глупить перестали наконец,» – вздохнул народ с облегчением.

Дима Гусляр вышел на сцену в огненном пиджаке и брюках цвета морской волны. Тренькнул, бренькнул и запел.

– «Чума на ваши оба дома…»

* * *

Дима Гусляр сразу после концерта исчез. Сказывают, его Роман Вернон на своей машине увез. В ближайшее воскресенье на выборах Гукин с треском провалился. Впрочем, как и Сафатин. Мэршей избрали Марью Дятлову.

* * *

– Чайку, Роман Васильевич? – предложил Чудодей. – Эммочка заваривала. А она чудные травки знает. Вы ведь сами не очень в травах разбираетесь?

– Да, все больше вода и вода.

– Вода для чая тоже большое значение имеет.

Роман поднес к губам чашку, помедлил. Вдохнул аромат. Обоняние у водного колдуна обострено до предела.

– Вода замечательная, заметьте. Нарочно для вас в Пустосвятово ездил, из тамошних ключей воду набирал.

– Благодарю.

Роман отпил немного, отставил чашку.

– Нога больше не болит? Не хромаете?

Роман отрицательно покачал головой.

– Признаться, я от Димы Гусляра всегда очень много ожидал. Талант ведь у парня. Ах, какой талант. А выбор когда-то парень сделал неверный. Эх, как ошибся он…

– Выбор? – усмехнулся Роман. – Разве он когда-то делал выбор?

– Ну зачем же так, с презрением? Уверяю вас, Дима еще не потерян. Еще споет он, вот увидите. Я и в вас не отчаиваюсь, Роман Васильевич.

– Что? – Роман опешил. Даже чаем поперхнулся. Таких слов от Чудодея он никак не ожидал. – Неужели я такой пропащий.

– Так вы, Роман Васильевич, на ощупь шли. В любой момент оскользнуться могли. Да и сейчас все так же ходите – незряче.

– Тавро однако сошло. Не чувствую больше.

– Так оно на одно дело всего и было. Не могу же я постоянно вас наставлять.

– Погодите! А почему вы сами не отказали Гукину? Имели право. И Совет бы не возразил. И нас бы в соблазн не ввели.

Чудодей вздохнул глубоко:

– Каюсь, развлечься хотел.

– Развлечься?

– Ну сами посудите! Как забавно было за вами наблюдать. Как вы кинулись с руки у Гукина есть. Причем все.

Роман покачал головой:

– Не понимаю. Что ж тут такого смешного? Или вам сами выборы смешны…

– Ну при чем тут выборы? Я о другом совсем. Сами посудите, Роман Васильевич, а там продавец вместо того чтобы с вас за товар деньги получить, вам бы еще и приплачивать стал.

Роман задумался.

– Так вы знали с самого начала, что озеро нам не достанется?

– Нам нет… Оно же вам досталось, Роман. Что вы с ним делать будете?

– Еще не решил.

– Ну вот… Я же говорил: на ощупь идете.

Роман оглянулся: нет ли поблизости Матюши.

– Я его запер, – сказал Чудодей.