Текст книги ""Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Эдуард Веркин

ГЛАВА 23

Птенчиков сидел за стойкой полутемного бара.

«Может быть, именно здесь я найду ту, которая мне так нужна», – размышлял он, с тоской разглядывая надменную барменшу в кринолине. Выглядела она весьма экстравагантно, сильно смахивая на средневековую герцогиню, случайно заблудившуюся во временных коридорах. Изящно оттопырив мизинец, она наполняла стоящие перед ней кубки кроваво-красной жидкостью и ловко отправляла вдоль стойки немногочисленным посетителям своего заведения. Точнее сказать, посетительницам. Присмотревшись, Птенчиков понял, что был единственным мужчиной в этом странном баре.

Барменша-герцогиня томно улыбнулась Ивану и подтолкнула в его сторону серебряное блюдце, на котором лежал какой-то круглый предмет.

«Наверное, это закуска», – решил Птенчиков, но, приглядевшись к кругляшку, заметил на нем надпись: «А. Дюма. Три мушкетера».

«Да это же книга! – осенило Ивана. – Воспитывают в посетителях изысканный вкус. Э-эх, мог ли представить Дюма, что все его мушкетеры уместятся в этакой невзрачной таблетке, накрепко спрессовавшись с гвардейцами кардинала, алмазными подвесками и коварством Миледи». – Иван презрительно повертел в руках темно-зеленый кругляшок и собрался его надкусить. Неожиданно из таблетки высунулась шпага и пребольно ткнула Ивана прямо в язык. От неожиданности Птенчиков вздрогнул, и книжка-таблетка, выпав из рук, укатилась под стол,

Иван виновато покосился на барменшу. Сохраняя невозмутимость, она наполняла очередной кубок. Затем сдвинула крупный сапфир, украшающий перстень на ее тонком пальце, и вытряхнула оттуда какой-то порошок. Вино забурлило, поменяв свой цвет на темно-фиолетовый. Скользнув по гладкой стойке, кубок остановился точнехонько перед Иваном.

«Денатурат какой-то! – возмутился Иван, разглядывая предложенный напиток. И тут его осенило: – Меня же пытаются отравить!»

Иван хотел вылить вино под стойку, но оно будто превратилось в клей и не желало покидать кубок. Увлекшись манипуляциями, Птенчиков не сразу заметил, что герцогиня покинула свое место. Держа в руках огромную бочку, она незаметно приближалась сзади. Почувствовав на затылке чей-то взгляд, Иван резко оглянулся, и вдруг увидел… Соньку!

«Наконец-то я ее нашел!» – обрадовался Птенчиков и бросился к экс-герцогине.

– Не удалось меня отравить, так решила засмолить, как Егора? Не выйдет! – Он попытался схватить Соньку за руку. Та хищно оскалилась и совершила в воздухе отчаянный кульбит, перемахнув через своего противника. Иван поспешно повернулся:

– О нет! Неужели я снова упустил ее?

Прямо перед ним, стыдливо улыбаясь, стояла… Красная Шапочка.

– Не хочу Шапочку, не хочу… – зарыдал Иван. – Верните сюда герцогиню!

Обиженная таким обхождением, девушка подскочила к Ивану и принялась его усердно трясти.

– Отпусти меня, – голосил Иван. – Отстань, противная Шапка…

Тут что-то больно хлестнуло по щеке, и он наконец пришел в себя. Медленно открыв глаза, Птенчиков увидел склоненные к нему тревожные лица Олега и Аркадия.

– Ты так орал, – доверительно сообщил ему Аркадий. – Что-то про шапку. Мы не очень поняли. Извини, что пришлось тебя стукнуть, ты никак не желал приходить в себя.

– Что ж это ты, братец, травиться удумал? – укоризненно произнес Олег.

– Ничего я не удумал, – прохрипел Иван, разглядывая переливающуюся у запястья капельницу. – О, старая знакомая! Я что, в больнице?

– Ну, наконец-то сообразил, – облегченно вздохнул Аркадий. – В палате экстренной прочистки.

– Прочистки чего?

– Желудка, мозгов и прочих жизненно важных органов.

– Какой кошмар. А как я сюда попал?

– На «скорой», как же еще, – грустно усмехнулся Олег. – Ты вчера вечером не отвечал на звонки, мы заволновались и приехали. И как раз вовремя. Ты лежал прямо на полу, посреди комнаты, и бредил. Вспоминал какую-то Миледи, леди Макбет и Соньку Золотую Ручку, потом что-то плел про Клеопатру и Марию Медичи. Весь пол был усеян пустыми коробками из-под таблетированных книг. Вероятно, ты нарушил правила чтения и произошла передозировка.

– Правила чтения, передозировка… – обиделся Иван. – Ерунда какая-то. Вот нормальные книги можно читать сколько хочешь, и никакой тебе передозировки.

– Хотел бы я посмотреть, как бы ты одновременно читал тридцать пять книг, – разозлился Олег.

– Ладно, хватит его воспитывать, – примирительно прогудел Аркадий. – Ему и так досталось. Теперь небось полгода от одного вида книг желудочные колики будут начинаться. Ты, Вань, лучше расскажи, с чего это вдруг тебя на такие подвиги потянуло. Понятно, что ты учитель литературы и чтение – твоя профессия, но нельзя же так надрываться!

Иван осторожно приподнялся и сел на кровати, заботливо поддерживаемый самоподкладывающейся подушкой. Смущенно посмотрел на Олега с Аркадием и признался:

– Я пытался найти Соньку.

– Соньку? – в один голос переспросили друзья.

– Ну да. Я был потрясен, когда узнал, что она не вернулась из прошлого, затерявшись в коридорах времени…

– Не ты один, – кивнул Олег. – Кто же мог знать, что, оторвав кусок скатерки, Бабариха испортит машину времени? Напрасно полиция поджидала преступницу у холодильника.

– Только зачем ты книг наелся, мне всё равно непонятно, – вклинился Аркадий.

– Сейчас объясню. Я все размышлял, куда могла попасть Сонька.

– Да куда угодно. В прошлое, в будущее, а может, для нее время и вовсе остановилось. Теперь мы это вряд ли узнаем. Кому охота соваться в поврежденную машину времени только для того, что бы узнать, куда подевалась злостная преступница? Тем более что всё произошло по ее вине. Только по ее, – многозначительно повторил Аркадий, глядя на Ивана. – Так что сеанс самобичевания можешь считать оконченным.

– Не надо меня утешать. – Иван возмущенно вскочил, и прикроватный коврик тут же поволок его в туалет. Пришлось спрыгивать на ходу и снова нырять под одеяло. – В любом случае, я считаю, что девушку надо попытаться найти.

– Но как?

– Я подумал, что Сонька – личность яркая, неординарная, и вполне возможно, что там, куда она попала, тоже остались свидетельства ее бурной деятельности, которые могли найти отражение в художественной литературе. Надо только хорошенько проштудировать соответствующие произведения, сопоставить факты и сделать выводы. А потом уже дело за малым – вы перебросите меня в подходящее время, и я извлеку из него нашу красавицу. Ну, как вам моя идея?

Иван с надеждой уставился на друзей. Нарушить неловкое молчание решился Олег:

– Мне кажется, что сама по себе идея неплоха, – как можно деликатнее начал он. – Но сомнительна. Ведь даже сказка о Салтане в твою теорию не вписывается. Как мы теперь знаем, этот сюжет Пушкину подкинул полицейский, присланный нами из будущего, а не наоборот.

– И сколько в нем было неточностей! – подхватил Аркадий.

– Сказка – ложь, да в ней намек, – резонно возразил Птенчиков. – А в неточностях Пушкин не виноват. Это Сонька взялась подстраиваться под поэтический текст, а следом за ней – и мы с вами. Значит, все недочеты и несовпадения исключительно на нашей совести.

– А также на совести Салтана, Лебеди, Бабарихи…

– Главное, что потомки узнали историю о «трех девицах». Вполне вероятно, что и в других случаях фантазии авторов основываются на вполне реальных событиях. – Защищая свою теорию, Иван так разволновался, что показатели жизнедеятельности, непрерывно контролируемые больничными приборами, резко отклонились от нормы. Парящее под потолком черное око энергично захлопало пушистыми ресницами, и звенящий голос возмущенно заявил:

– Посетителям строго воспрещается нервировать пациентов! Чтобы удалить из палаты нежелательных гостей, нажмите красную кнопку. Чтобы отменить удаление – зеленую.

Иван грустно усмехнулся:

– Вот катапультирую вас сейчас через окно, будете знать.

– Иван, ты не обижайся, – примирительно загудел Аркадий, пихая Олега локтем в бок. – То, что ты придумал, очень интересно и имеет право на жизнь. Только как ты теперь будешь читать? Тебя наверняка посадят на литературную диету. Ничего остросюжетного, только постненькое, да и то в ограниченных количествах.

– Можно воспользоваться компьютером, – предложил Олег. Птенчиков болезненно поморщился. – Ну, господин отшельник, тогда я не знаю, чем тебе помочь. Давай мы отвезем тебя домой, а потом что-нибудь сообразим. Кстати, знаешь, кто занимает соседнюю палату? Кунштейн, антиквар, через которого Сонька сбывала драгоценности. Когда нагрянула полиция и все сделки пришлось расторгнуть, беднягу хватил удар. Даже алмазный венец, оставленный ему в качестве компенсации, не помог.

Оказавшись в родной избушке, Иван сразу почувствовал себя лучше. Проводив друзей, он уселся на крылечке и принялся наблюдать за порхающими в воздухе снежинками. Приближающийся аэробот он заметил издалека, и когда из него выпрыгнули Варя с Егором, приветственно помахал рукой.

– Мы слышали, вы попали в больницу. Что случилось? Вам уже лучше? – перебивая друг друга, загалдели ребята.

– Уже всё отлично, – нетерпеливо отмахнулся Птенчиков. – Лучше расскажите, как у вас дела.

– Тоже хорошо, – произнесла Варя и почему-то смутилась.

– Пусть крепко узы Гименея нас вместе свяжут поскорее. И я с красавицей Варварой поеду греться на Канары, – нараспев продекламировал Егор, обнимая девушку за плечи. – Короче говоря, мы решили пожениться, а потом отправимся в свадебное путешествие.

– Только не на Канары, а в сибирскую тайгу, – улыбнулась Варя. – Хотим испытать на впавших в спячку медведях считыватель сновидений, который разработали вместе с Егором. А вас просим быть почетным свидетелем на нашей свадьбе.

– Спасибо, – растроганно произнес Иван. – Я очень рад за вас.

– А еще Егора пригласили на работу в ИИИ, – с удовольствием сообщила Варя. – Мы только что оттуда.

– Колбасу нам уже отправили, а над комаром еще трудятся, – усмехнулся Егор.

– Да, задал ты им задачу. – Варя нежно коснулась его руки.

Птенчиков почувствовал, что начинает терять нить беседы.

– Подождите-ка, вы имеете в виду посылки, отправленные нам на Буян из Центра управления? Но ведь они приходили моментально, и мы тут же посылали подтверждения о получении…

– Всё правильно, – кивнул Егор. – Это подтверждение требовалось для того, чтобы дежурные знали, что у нас всё в порядке, и специалисты могли работать над заказом, не сомневаясь в успехе. А сколько будет продолжаться эта работа, не имеет значения, ведь машина времени позволяет перебросить предмет из любой точки будущего в любую точку прошлого.

Птенчиков сделал вид, что всё понял, и решил сменить тему:

– А как чувствуют себя ваши родители?

– Старикам пришлось нелегко, – вздохнул Егор. – Не успели мы найтись, тут новое потрясение – свадьба в обход всех компьютерных рекомендаций. Впрочем, уже имеются подтверждения, что компьютер не всегда прав.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Иван.

– Родители Сони развелись, – сказала Варя. Глаза у нее мгновенно покраснели, и она отвернулась.

– Это первый развод за последние пятьдесят семь лет, – Егор тоже выглядел расстроенным. – Когда Сонина мама узнала, что случилось с дочерью, она уничтожила всю рассаду кариеса, обвинила мужа в том, что он не позволил ей посвятить себя воспитанию ребенка, и уехала в Москву, сокрушаясь во всеуслышание, что не вышла в свое время за космонавта, который ей так нравился. Через неделю она подала на развод. – На поляне воцарилась задумчивая тишина.

– Что ж это мы на улице стоим, – спохватился Иван. – Заходите в дом, чайку попьем.

– Ой, извините, – взглянув на часы, засуетилась Варя и потянула Егора за рукав. – Нам уже пора.

– Ничего, подождут, – недовольно пробубнил Егор и смущенно объяснил учителю: – Нас на телевидение позвали, участвовать в каком-то новомодном шоу «Моя семья», специально для нас создали рубрику «Рассудку вопреки». Будем перед всеми отчитываться, как пришли к решению игнорировать программу совместимости «гамма-параграф».

Иван едва успел проводить ребят, как прибыл курьер с посылкой от Олега и Аркадия. В коробке лежала какая-то странная штуковина, отдаленно напоминающая гибрид тостера с пылесосом. В сопроводительной записке было сказано: «Дорогой Иван! Силами технического отдела нашего Института была изготовлена специально для тебя эта чудо-книгопечка. Тебе нужно только ввести название книги, и через семь минут она будет готова – с обложкой, в переплете и с картинками. Главное, не забывай пополнять запас бумаги в специальном лотке. Желаем удачи».

А вскоре в лесную избушку с официальным визитом прибыл Начальник полиции собственной персоной. За его спиной топтались Старший следователь и Младший следователь, который уже перестал величать себя Музоном и вновь превратился просто в лейтенанта Забойного. Они застали Птенчикова за странным занятием: отыскав в закромах старый топор, Иван старательно долбил сложенную из толстых бревен стену.

– Мне доложили, что вы болеете. А вы, как погляжу, тренируетесь? Что ж, замечательно, нам такие люди нужны, – заявил Начальник полиции вместо приветствия, протискиваясь в узкую дверь Ивановой избушки.

– Да нет, – рассмеялся Иван, – это не тренировка. Просто я решил сделать пристройку под библиотеку, и вот – дверь прорубаю.

– Так может, сначала пристройку соорудить, а уж потом стены долбить? – предложил Старший следователь. – На дворе-то мороз.

– И то верно, – смутился Иван, откладывая топор. – А вы, наверное, по делу?

Начальник полиции откашлялся и, подчеркивая торжественность момента, встал по стойке смирно:

– Позвольте от имени всего полицейского управления выразить вам благодарность за неоценимую помощь в проведении сложнейшей операции. Присвоить почетное звание «мэтр» и предложить должность эксперта-аналитика по неразрешимым вопросам.

– Я очень польщен, – с трудом сохраняя серьезность, произнес Иван. – Но ваше заманчивое предложение принять не могу.

– Но почему, мэтр Птенчиков?

– У меня уже есть работа, которую я люблю и бросать не собираюсь.

– Но, по крайней мере, мэтр, вы не откажете нам в помощи, когда возникнет такая необходимость?

– А вот это – пожалуйста. Обращайтесь.

Наконец Иван остался один. Настроив чудо-книгопечку, он налил себе чаю и стал ждать. Вскоре замигала зеленая лампочка. Птенчиков с трепетом открыл небольшую дверцу на боку агрегата. Внутри лежала настоящая, бумажная КНИГА. Она была еще теплая и пахла типографской краской. Иван бережно взял книгу в руки, нежно погладил твердый переплет. А потом уселся в кресло и забыл обо всём на свете.

Когда учитель литературы перевернул последнюю страницу, было уже утро и робкий лучик солнца с интересом заглядывал в его окно. Сладко потянувшись, он встал с кресла и в качестве разминки выполнил несколько вращений туловищем. Потом подошел к стене, принял стойку на голове и принялся обдумывать прочитанное.

Светлана Славная, Анна Тамбовцева
В дебрях Камасутры

...Старушенция вцепилась в плотную ткань мертвой хваткой. Сонька потянула сильнее, но Бабариха, волочась за скатеркой и истошно вереща, лишь пропахала глубокую борозду в мягкой земле. Отчаявшись, Сонька дернула изо всех сил. Раздался треск рвущейся материи, и скатерка оказалась у нее в руках. Отскочив на безопасное расстояние, девушка приготовилась к перемещению. С недюжинной настойчивостью Бабариха кинулась следом. Казалось, что она вот-вот схватит любезную «дочурку», но та проворно набрала код (гребешок, клювик, правая лапка) и растворилась в воздухе. Старуха с разбегу рухнула на опустевшую тряпицу.

(Из романа «Три девицы под окном...»).

ПРОЛОГ

Скатерка привычно завибрировала под ногами. Сонька торжествующе усмехнулась: что, горе-охотнички, упорхнула пташка? Теперь-то уж не догоните! Еще миг – и машина времени вернет ее в родные пенаты. Выйдет она, гордая и свободная, из знакомого холодильничка в подвале колледжа, получит в банке денежки, переведенные антикваром Кунштейном за коллекцию древних сокровищ, и... Вибрация внезапно прекратилась. Наступила гнетущая, неподвижная тишина. Сонька почувствовала, как по спине под расшитым сарафаном поползли противные мурашки. «Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны...».

Нужно вызвать диспетчера. Сонька, не раз застревавшая в лифте, принялась нервно озираться по сторонам. Где же аварийная кнопка? Темнота вокруг казалась бесконечной. Беспредельной. Космической. И ни звезд тебе, ни Млечного Пути! Кнопки поблизости не оказалось: машина времени, сконструированная Гвидоновым, не имела на портативном аппарате прибытия панели настройки, так как возвращала путешественника лишь в тот отрезок времени и пространства, откуда он стартовал. И тут Соньке по-настоящему стало страшно. Неужели в пылу борьбы наглая бабка умудрилась порвать скатерку? Значит, машина времени испорчена, и она зависла не между этажами – между веками и тысячелетиями, и нет ни малейшей надежды на шустрых роботов из Службы Спасения!

Слепая, безнадежная ярость накрыла Соньку. Не думая, что творит, с диким, разрывающим душу криком она бросилась вперед, в вязкую темноту. Платформа ушла из-под ног, девушка потеряла равновесие, беспомощно взмахнула руками – и вдруг тьма лопнула, будто она прорвала головой черный картон театральных декораций. Ослепленная и оглушенная, Сонька на миг подумала, что умерла. Первым вернулся слух. Утешения это не принесло: множество возбужденных голосов что-то кричали на незнакомом языке, и происходило это слишком, слишком близко! Сонька инстинктивно сжалась в комок. Голова кружилась. Было душно и влажно, от терпкого, чуть сладковатого запаха тянуло чихнуть. Кто-то коснулся ее ноги... Сонька в ужасе дернулась – и прозрела.

В призрачном свете факелов металась толпа. Люди были обернуты в какие-то простыни и дико вопили, тараща глаза. Голова продолжала кружиться, а скопление народа то чуть приближалось, то отдалялось, меняя свои очертания в зловещем ритме. Как завороженная Сонька наблюдала за этим людским «прибоем», пока не сообразила, что раскачивается на качелях. Вдруг по толпе пронесся стон, и она утратила свое единство. Кто-то стал валиться на землю, большинство же устремилось вперед, протягивая к Соньке хищные руки. «Разорвут», – поняла девушка, но тут зычный голос перекрыл рев толпы, и Сонька увидела крепкого, смугло-коричневого мужчину с оголенным торсом и бритой головой. Удерживая толпу повелительным жестом, мужчина обернулся к ней. Сонька крепче вцепилась в качели, силясь разобрать, что он говорит. В голове ее совсем помутилось, перед глазами поплыли пятна. Не понимая, что творит, девушка попыталась закрыть лицо руками – и упала на мягкий песок.

Очнулась она в тишине. Прямо напротив нее выступала из темноты жуткая клыкастая морда. Судорожно сглотнув, Сонька вскочила на ноги. Морда принадлежала одному из резных слонов, тесной группой украшавших основание огромной колонны. Вершина колонны терялась во тьме – тусклого мерцания светильников не хватало на все помещение. С возрастающим изумлением девушка озиралась по сторонам. Она находилась в просторном каменном зале, пропитанном дымом курений и украшенном затейливой резьбой, орнаментом и барельефами. Сонька присмотрелась. Странные фигуры на стенах то ли танцевали, то ли сражались друг с другом. Куда это ее занесло? Как бы то ни было, местечко не из бедных. И золота, и прочих ценностей хватает. Сонька по-хозяйски огляделась – и чуть не вскрикнула: из-за колонны со слонами выступало огромное многорукое чудище. В неверном, колеблющемся свете казалось, что оно шевелится, приближаясь танцующим шагом. Фигура была такой массивной и нелепой, что и во сне не привидится. Голова скрывалась где-то под потолком, а мощные ножищи угрожающе выступали из мрака.

– Боже, куда я попала?! – прошептала дрожащая Сонька. – Неужели к инопланетянам? Вот теперь и узнаю, есть ли жизнь на Марсе...

ГЛАВА 1

Юное весеннее солнышко накинулось на сугробы, будто малое дитя на мороженое. Разумеется, добром это не кончилось: нализавшись холодного снега, светило вдруг помрачнело, потускнело, почувствовало себя совершенно больным и скрылось из глаз, натянув косматые тучи по самые уши. Первый мартовский денек потонул в сером мареве, и воцарилось унылое межсезонье: зима не зима, а и весной не назовешь.

Иван Иванович Птенчиков неодобрительно оглядел нависающее над макушками елей небо и скрылся в своей избушке. Сейчас бы затопить камин... Жаль, экологическая комиссия запрещает. Ребятам из ИИИ – Института исследования истории – едва удалось выбить для него разрешение поселиться в этом глухом заповедном месте. Пришлось даже подключить Минздрав, где оформили справку о том, что молодому учителю литературы, случайно попавшему из Москвы начала XXI века в Москву конца века XXII, требуется предоставить условия для восстановления душевного равновесия, иначе он рискует свихнуться среди компьютеризованной повседневности.

Кабинет Птенчикова был завален стопками книг. Они громоздились повсюду, день ото дня увеличиваясь в числе: Иван, получивший после спасения затерявшихся на сказочном острове Буяне учеников – Егора Гвидонова и Варвары Сыроежкиной – почетное звание «мэтра по неразрешимым вопросам», проводил литературное расследование, пытаясь отыскать следы ускользнувшей из-под самого носа аферистки, заварившей всю эту кашу. Коварная Сонька умудрилась похитить созданную Гвидоновым машину времени и обобрать как царя Салтана, так и царевну Лебедь. Однако в последний момент ей не повезло: вышитая скатерка, под которую была замаскирована машина времени, оказалась порванной, и нахальная обманщица затерялась в хитросплетении эпох.

Исчезновение девушки произвело на всех тяжелое впечатление. Как бы ни была она виновата, современники считали себя обязанными ее спасти и вернуть в привычный мир, где она сможет пройти психокоррекцию и заново начать полноценную жизнь. Однако вычислить, куда ее забросила испорченная машина времени, было невозможно.

Превратившийся в детектива учитель литературы считал, что яркая и деятельная Сонька, уже увековеченная гением Пушкина в «Сказке о царе Салтане», не останется в тени и послужит прототипом героини еще какой-нибудь известнейшей истории. Его гипотеза захватила сотрудников ИИИ. Весь Институт с энтузиазмом поглощал сказки, детективы и авантюрные романы, однако идентифицировать девушку с кем-либо из персонажей пока не удавалось.

Поиск велся и среди реально существовавших исторических личностей. Сотрудники ИИИ проверили немало авантюристок различных эпох и национальностей. Это было не так сложно: даже если в архиве Института не оказывалось достаточно достоверного изображения интересующей следствие особы, его можно было всегда получить, отправившись в небольшую командировку к месту событий. Куда больше проблем возникало со свидетельствами литературными. Фантазии авторов зачастую не имели под собой никакой почвы. Художественные образы не выдерживали критического взгляда Ивана Птенчикова. Когда же руководство ИИИ принимало решение проверить «вживую» наиболее перспективные версии, командированным исследователям приходилось проявлять немалую изворотливость...

Примостившись на увлекательном, но бесполезном для расследования романе Дюма о кознях коварной Миледи, чинимых дружной четверке мушкетеров, Птенчиков задумчиво уставился на информационную панель книгопечки. Это чудо технической мысли ему подарили друзья-историки, Олег и Аркадий, когда он попал в больницу с тяжелейшим литературным отравлением. Дело в том, что люди XXII века книг не читали – они их глотали в таблетированном виде. Увлеченный поисками Соньки, Иван изрядно превысил допустимую читательскую дозировку, за что и поплатился собственным здоровьем.

После выписки из реабилитационного центра глотать книги ему категорически запретили: слишком велика была вероятность получить язву желудка. Выручала печка: подсоединенная напрямую к архиву ИИИ, она могла в считаные минуты снабдить Птенчикова любой заказанной книгой, по старинке распечатанной и переплетенной. Вскоре Иван стал единственным в XXII веке обладателем настоящей, бумажной библиотеки. Сидя в заснеженной избушке, он с наслаждением шуршал страницами, уверенный, что рано или поздно сумеет обнаружить след неугомонной Соньки. Однако зима заканчивалась, прочитанные тома уже перестали помещаться в отведенной для них пристройке и громоздились кренящимися стопками в самых неожиданных местах, а надежды учителя все не оправдывались.

Иван остановил бегущую строку архивного перечня. «Анекдоты из жизни копов». Очень любопытно. Надо признать, до исследования произведений этого жанра он еще не доходил. Птенчиков подкинул в лоток чистой бумаги и запустил книгопечь.

В дверь постучали.

– Да-да, открыто, – рассеянно откликнулся Иван, втягивая ноздрями волнующий запах типографской краски.

– Извините за беспокойство, мэтр! – раздался знакомый бас начальника полиции, и секунду спустя грузная фигура с оглушительным грохотом ввалилась в комнату – бравый генерал запнулся о баррикаду из хитроумных детективов Агаты Кристи. Многочисленные литературные мошенницы, заботливо рассортированные Птенчиковым по странам и эпохам, будто ждали сигнала: накренилась этажерка, с лихим свистом посыпались с полок увесистые тома, подломилась, не выдержав неожиданной бомбардировки, пластиковая ножка стола, – и вскоре доблестный представитель правопорядка оказался погребенным под горой фолиантов о разнообразных беззакониях.

– О... о... очень рад, – пробормотал Птенчиков, оглядывая впечатляющую картину литературного побоища.

– Что это было, мэтр? – прохрипел потрясенный начальник полиции.

– Книги, – пожал плечами учитель. – Листаю вот на досуге.

– До чего опасная у вас профессия! – уважительно крякнул полицейский, в свое время с трудом осиливший курс обязательной таблетизации по литературной программе общеобразовательной школы. – Даже не предполагал, что книги могут быть такими... прыткими.

– Пустяки, – отмахнулся Птенчиков, размышляя о том, корректно ли при высоком полицейском начальстве извлекать из печи сборник «Анекдотов из жизни копов». – Не хотите ли чайку? У меня еще осталась баночка малинового варенья. – Иван попытался переместить гостя на кухню.

– Нет, благодарю, – решительно воспротивился полицейский, одергивая мундир. – Я, видите ли, имел в мыслях некий конфиденциальный разговор.

– Как интересно! – Птенчиков честно постарался изобразить внимание, но запах теплой бумаги, доносящийся из печи, мешал сосредоточиться. – Послушайте, если не хотите на кухню – давайте пройдем в гостиную, там нам будет очень удобно беседовать.

– Мэтр, я знал, что вы не откажетесь мне помочь! – растроганно пробасил начальник полиции, делая попытку пристроиться на краешек заваленного книгами стула.

– «Ну что за напасть! – в отчаянии подумал Птенчиков. – Как бы выпроводить его из кабинета? Сейчас звякнет сигнальный колокольчик, и «Анекдоты» нужно будет извлекать из духовки, не то бумага пожелтеет и сморщится...».

– Вы человек серьезный, с могучим интеллектом и энциклопедическими знаниями, – говорил меж тем гость, – не то, что мои подчиненные, которые лишь по углам хихикать горазды. Только вам я могу довериться!

Блям – тихонько напомнила о себе книгопечка.

– Гм... весьма польщен, – закашлялся вспотевший от напряжения Птенчиков. – Давайте все же пройдем... ну, хоть на веранду!

– Пожалуйста, не беспокойтесь! Мне и так неловко, что я отнимаю ваше бесценное время. – Полицейский поерзал на стуле, устраиваясь поосновательнее.

«Будь что будет», – обреченно вздохнул Птенчиков, мысленно ставя жирный крест, как на анекдотах, так и на добрых отношениях с управлением полиции.

– Мэтр! – драматически понизил голос генерал. – Все дело в том, что... у меня пропала фуражка!

Блям! – Печка звякнула несколько громче – обложка уже начала подрумяниваться.

– Какое горе! – вскричал Птенчиков, стараясь отвлечь внимание насторожившегося посетителя от загадочного звука. – А вы в шкафу поискать не пробовали?

Начальник полиции обиженно насупился:

– Вы не понимаете. Задета честь мундира. Генерал без фуражки – что полковник без порток. А если кто-то решит воспользоваться ею в корыстных целях?

– Это как? – опешил Птенчиков, представив, как грязный, потасканный бомж пытается разжалобить прохожих рассказами о своем героическом прошлом, протягивая к ним похищенную деталь генеральской амуниции в надежде выклянчить копеечку.

– А вот так. Осуществит какой-нибудь негодяй маскировку под главу полицейского управления – и устроит государственную диверсию.

Птенчиков озадаченно почесал в затылке.

– Мне кажется, что одной фуражки для такой крупномасштабной операции маловато. А может, за этим похищением кроется жажда мести?

– Что вы имеете в виду? – заинтересовался генерал.

– У такого человека, как вы, должна быть масса недоброжелателей. Скажем, разоблаченные преступники, осужденные и вновь вышедшие на свободу...

Блям!!! – потеряла терпение печка, зажигая аварийную лампочку. Птенчиков вздрогнул и постарался заслонить мигающий огонек от глаз посетителя. К счастью, начальнику полиции было не до того – он раскатисто хохотал, держась за мощные бока:

– Разве цыпленок, вылупившийся из яйца, может испытывать жажду мести к руке, поместившей его в инкубатор?

– Неужели вы изолируете преступников в яйцах? – ужаснулся Птенчиков.

– Нет, что вы. Но после того как судмедхирурги проводят комплексную прочистку мозгов с ампутацией порочных частей сознания, а на освободившееся место высевают разумное, доброе, вечное, бывший преступник становится подобен неоперившемуся птенцу... простите, мэтр, я хотел сказать – младенцу.

Птенчиков задумчиво покачал головой.

– Скажите, а насколько большой кусок личности обычно приходится ампутировать?

– О, тут все очень индивидуально, – улыбнулся полисмен, – от десяти до девяноста процентов.

Иван присвистнул:

– Пожалуй, на месте Сони я бы тоже предпочел нырнуть в испорченную машину времени...

– Простите? – удивленно переспросил генерал.

– О, не берите в голову.

Обиженная невниманием книгопечка последний раз звякнула и задымилась, произведя аварийное самоостужение. Пережаренные «Анекдоты» утонули в пышной пене, выпущенной внутренним огнетушителем в целях профилактики. Начальник полиции с любопытством зашевелил ноздрями:

– Мэтр, вы чувствуете? Откуда это так аппетитно потянуло?

– Из печки, – удрученно вздохнул Птенчиков и, спохватившись, добавил: – Блины сгорели.

– Блины, блины... что же мне это напоминает? – задумался генерал.

Иван не выдержал:

– Тещу! Кстати, о недоброжелателях...

– Блины!!! – взревел начальник полиции. – Мэтр, вы гений. Примите мое искреннее восхищение. Теперь-то я понял, зачем этой коварной женщине вдруг понадобилось звать меня на обед. Если версия подтвердится, уж я уговорю медиков ампутировать ее на все сто процентов.