Текст книги "Нейтрал: падение (СИ)"

Автор книги: Джексон Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 33 страниц)

Опять раздались восторженные возгласы.

– А ты не боишься, что с тобой произойдет то же? Что тебя сотрут?– продолжал крыса.

– Вот! Вот!– начал тыкать пальцем Давид, и его глаза стали еще более наливаться кровью. – Вот они и добились, чего хотели. Ты уже боишься! Они поселили страх во многих из нас. Будто они выше. И могут решать. Теперь те, кто их боится, их верные псы, которые будут плясать под их дудку. А я не пес! Я свободен и я готов умереть, но не играть, ни по чьим правилам. Они никогда, никогда не будут диктовать мне, что мне делать и когда. И я докажу это. Чтоб знали свое место! – не успел он, даже снова поднять бокал, как раздались поддерживающие его крики.

Седой, явно возглавляющий все это мероприятие, сидящий во главе стола, попытался спокойно резюмировать все, сказанное этой пьяной толпой, и, подняв руку, начал:

– Мы будем играть на том, что они ценят более всего и за чье счастье борются: невинных. Чем больше их пострадает, тем лучше. Ну и необходимо выбрать парочку из них, которых они особенно почитают, чтобы плакали подольше. Согласны?

Все закивали.

– Ведь подумайте, мы – как соседи. И если твой сосед начинает "борзеть" и включает музыку сегодня до двенадцати, не скажи ты ему о том, что тебя это не устраивает, он завтра включит уже до двух. И это будет твоя ошибка, твоя вина? Ты уже "проморгал" тот момент, когда должен был указать ему на его место.

– Больше я вам ничего не покажу!– внезапно выдернула у Дария свою руку Дениел. – Я не собираюсь их подставлять.

Дарий попытался быстро выйти из состояния оцепенения. Он ощущал сейчас себя как тот, кого только что насильно разбудили, вытащив из фазы глубокого сна. Что−то сосало под ложечкой, он никак не мог справиться с действительностью, в которую он перенесся не по своему желанию. Немного приведя в порядок свое мышление, он ответил Дениел немного даже разозлено, все в силу своего плохого самочувствия:

– Ты сначала реши, кто "твои", и кто "чужие".

– Мои и те, и те.

– Тогда в твоих интересах не вставать на одну сторону, а сделать перемирие. По крайней мере, помочь попытаться это сделать. Просто понимаешь, в чем дело,– голова у Дария кружилась, и он не мог нормально подбирать слова.– Насколько я понял, все уверены в том, что это Организация убила Светлану. Отомстив, таким образом, за смерть Паулы как члена Светлого сообщества. Но ведь все дело в том, что мы абсолютно к этому непричастны!

– Да сколько можно вообще говорить об этом? – Дениел уже начало тошнить от всех этих разговоров. – Поймите: я не хочу больше говорить о смерти мамы! – ее голос садился, в душе все более зияла еще не зажившая рана.

Ей было действительно неприятно все это еще раз вспоминать и опять вытягивать из глубин своей памяти, переживая свое горе вновь и вновь. Дарий же будто не обратил внимания на ее слова. Он зациклено продолжил:

– Никто не мстил за Паулу. Никто не отдавал приказа стирать твою мать, пойми это. И твоя задача: каким−то образом объяснить это тем, кто сейчас собирается, как они выразились, "взять цену" за ее смерть.

Дениел стояла просто ошарашенная. После недолгой паузы она промолвила:

– Вам плевать. До меня, моей матери, моего отца, – медленно протягивая слова и, вытягивая их из себя, сказала она.– Вы думаете только о себе и своей Организации,– внезапно с Дениел сняли пелену.

Она стояла и смотрела на Дария абсолютно беспристрастно, чувствуя себя сейчас просто тем, кого использовали в своих целях, воспользовавшись его доверием. Она была разочарована в нем, осознав, что ему нет дела до нее, ее чувств, ощущений, и целью его прихода было только выведать, что же там замышляют друзья ее матери. Ей было все это омерзительно, и она хотела лишь одного: чтобы Дарий незамедлительно покинул ее жилище. Она не могла видеть его ни одной минутой дольше, так как ей было просто противно, внутри она наливалась пустотой, наполненной тоской и разочарованием. Этот легкий осадок застилал ее душу, и она все более понимала, как обманулась в человеке.

– Уходите! Я ни секунды больше не желаю вас здесь видеть, – яростно кинула она, и, подскочив к Дарию, стала выпихивать его из кухни.

Вдруг к Дарию вернулся рассудок, он понял, что опять же из-за своего упрямого и слепого преследования целей он сейчас допустил ошибку и, быть может, даже потерял и так настолько хлипкое доверие Дениел. Он не стал противиться, и молча поплелся к выходу, дабы не обострить конфликт еще больше. Ему нужна была передышка, время, чтобы придумать, что делать дальше. Видя, что Ден уже впадает в истерику, попытаться остаться здесь, и что-то ей объяснить все равно было бы уже просто абсурдным решением.

Лишь на мгновение, обернувшись на Дениел, которую уже просто било в конвульсиях агрессии, он быстро покинул квартиру Лики.

Глава 4

Наваждение

После ухода Дария Даниэл стало еще хуже. Она решила дождаться Лику и пойти куда−то отдохнуть. Подходило какое−то злачное место, где она могла бы спокойно забыться и унестись от всего горя, которое Дарий снова заставил ее сегодня минимально пережить.

Максим же, терзаемый все теми же помыслами, что примерно и Дениел относительно "развеивания" и "добивания" себя самого, уже покинул свой дом и занимался поисками необходимого ему заведения. Искать его Максиму пришлось достаточно долго. Он несколько раз обошел подворотни приблизительного района, где оно находилось, и уже совсем разочаровался и хотел забросить поиски, как увидел пару парней странного вида в крайне неприятной одежде, спешащих куда-то в обнимку.

"Мерзкие геи",– проговорил про себя Макс.

Но надеясь, что они приведут его к цели, он последовал за ними. Передвигались они настолько быстро, что создавалось впечатление, будто они летят над землей. Минуя переулок за переулком, они свернули в темный тупик, в котором стояло два мусорных бака. И какое было удивление Макса, когда за ними он увидел еле различимую пристройку с лестницей вниз. Та парочка быстро проскользнула по ней, они позвонили в звонок, и открылась дверь, озарив ступеньки красным цветом.

Максим стоял в оцепенении. Его, с одной стороны тянуло в это место, а, с другой, он примерно понимал, куда он идет. Что-то в его теле пыталось противостоять этому. Собравшись с силами, он все же сделал над собой усилие, и шагнул вниз по лестнице. Спустившись к двери, он увидел, как золотыми разливами на красном фоне на двери висела маленькая табличка "Беде". Он позвонил в звонок, но дверь не открывалась.

"Странно", – отметил про себя он.

Тем парням они сразу же открыли. Но он не унимался и продолжил звонить. Разозлившись, он просто дернул за дверную ручку и дверь подалась. Его сразу же озарило красным светом, искрящимся из помещения, и в нос ударил приторный запах запечённого граната.

Перед ним предстал охранник, если можно было таким образом назвать этого человека. На первый взгляд он вообще смахивал скорее на посетителя или ведущего какого-то юмористического шоу. Что-то в его виде вызывало в Максе ужасное отвращение.

Он был намного ниже Максима, в ухе сидела серьга-клык, щедро намазанные гелем волосы сбивались в кудри кое-где. Его цветастая рубашка была расстегнута сверху, и из-под нее виднелась волосатая грудь, черные волоски так и вырывались из рубашки.

– К нам?– кинул он Максу.

– К вам,– ответил тот и молча, а так же крайне сосредоточенно минув его, проследовал дальше, к гардеробу.

Этот смазливый маломерка поспешил за ним, петляя то взад, то вперед, явно намереваясь что-то сказать и постоянно передумывая это сделать. Он то и дело то поднимал руку, то хотел открыть рот, продолжая крутиться перед Максимом. Единственное, что он смог выговорить, это то, что его звали Костя.

Они шли по коридорчику со стенами, оббитыми мягким красным бархатом. Пол под ногами был покрыт черным ковром, настолько мягким, что ноги Макса утопали в нем при каждом шаге, создавая иллюзию того, что он сейчас может вот-вот провалиться.

Этот Костя подвел его к следующей двери в конце коридора и, открыв ее перед Максом, сам поспешил обратно к входу в заведение. Зайдя в помещение, Максим был поражен увиденным количеством сигаретного дыма, различных световых эффектов, которые плавно передвигались, начиная с одного цвета, заканчивая другим. Его взгляд не мог остановиться на одной девушке, так как девушек было много. И они все были грязные и развратные. Каждая соблазняла его по-своему. От этого ему стало противно. У него в голове возникали мысли, и виделась картина, как он с каждой из них занимается "распутным дельцем". Но он понимал, что все эти существа мерзкие, так как они готовы продавать свое тело за мизерные копейки. К тому же он мгновенно почувствовал к ним отвращение, проклинал их в душе, потому что он знал, что в каждой из них существует только темная сторона, которой владеет Дьявол. Они все ведьмы.

Рядом с ними он видел мужчин, которых они ублажали. Подняв голову, Максим увидел на потолках изящно стекающие свечки, которые тоже вроде давали теплоту, но это была иллюзия, обман. Сверху на этих "грязных путан" стекал осадок этих свечей. Им было больно, но они получали от этого удовольствие. И они это использовали для того, чтобы выглядеть более агрессивно, жестоко.

Эти капли мерзкой слизи капали на их тело. Ливни горячих слез свечей, попадая на тело ведьм, не сразу засыхали, и те пользовались этим, растирая и размазывая плавными движениями по своему телу эту отвратительную субстанцию.

Все это Макс видел с возвышения, спускаясь по ступенькам вниз, к танцполу. Он плавно приближался к месту, где мог утолить свое горе. В каждом образе, каждой девушке он искал ту свою, единственную, необыкновенную. И каким было его разочарование, когда он не находил и не находил ее. Вдруг наступил момент, когда он осознал, что уже вплотную приблизился к ним, к этому кодлу. И сейчас ему придется проходить через них, и они будут к нему прикасаться. Он почувствовал внутри то, что он прямо сейчас готов их всех уничтожить за то, что они такие. И беглыми движениями, пытаясь не замечать этих мерзких тварей и их прикосновений, он быстро плыл сквозь танцпол основного зала. Их руки казались ему горящими углями. Будто он попал в ад, пробираясь сквозь языки пламени к цели. Но он знал, что это закончится, и только это и вело его дальше.

Свет медленно переливался по их, ужасным образом, обнаженных телах, перетянутых какими-то черными нитками. На некоторых из них он видел различные аксессуары жесткого секса. Шипы, наручники, плетки. Некоторые из них обливали свое тело медом. Другие же наносили на свое тело сливки, фрукты, чтобы партнер "на одну ночь" смог их съесть, наслаждаясь при этом вкусом и возбуждаясь при этом. Больше всего Максима раздражали грубые оттенки красного и ярко-голубого падающего света на их унизительных лицах, которые искажали их и без того ужасные гримасы. Наконец достигнув столь желанной барной стойки, Максим из последних сил повалился на этот мерзкий стул, и повернулся ко всему этому смраду спиной, пытаясь даже не смотреть на зеркало перед ним, где отражался весь срам, происходящий в зале.

– Виски,– крикнул он бармену, который в ответ улыбнулся ему ртом, полным кривых зубов.

Если по обыкновению Макс не привык общаться с незнакомцами в заведениях, внезапно к нему подсел мерзкого вида старикашка. Хотя, если присмотреться поближе, что-то в этом старике говорило о недавней молодости.

– Что, испугался?– оскалился тот. – Не переживай, – похлопал он Максима по плечу.– Я страдаю редкой болезнью. Мне всего семнадцать лет, но я уже стар. Что-то с моими органами не так. То есть, со мной.

Максим сделал большой глоток виски и посмотрел на этого молодого старикашку.

"Еще только этого тут не хватало",– засмеялся он про себя.

Но он отметил так же, что благодаря этому парню он мог смотреть хотя бы на одно его уродство, не замечая, что творится в зале в зеркале, которое располагалось перед ним, помещенное на стену бара.

– Зачем ты здесь, если ты не такой, как мы?– обратился он к Максу.

– А откуда ты знаешь, какой я? Я и сам еще этого не знаю.

– Но я же вижу, что тебе здесь не комфортно, что-то не нравится. Твое отвращение читается уже даже по твоему взгляду. Вот даже сейчас ты со мной говоришь, и тебе противно. Зачем же ты делаешь над собой усилия? Скажи мне– уйди, и я уйду.

– Нет, я даже благодарен, что сегодня мне удастся поговорить хоть с одной живой душой в этом смрадном месте.

– Ты сейчас сказал это так, как будто себя ты отделяешь от этого места. Оно отдельно, и ты отдельно.

– А разве не так?

– Нет, не так. Пока ты находишься здесь, ты часть всего этого мира. Это был твой выбор прийти сюда и не надо теперь строить из себя святого и плеваться на все, что ты видишь. В конечном счете, если бы ты не хотел, тебя бы здесь не было.

– Справедливо,– кивнул ему Макс.– Но почему я здесь? Неужели я такой же, как все вокруг?– поразился он, окидывая взглядом снова всю толпу вокруг.

– А все разные. Но сейчас мы объединены тем, что мы все находимся в одном месте, образ жизни...

– Ты хочешь сказать, что мой образ жизни такой же, как и всех здесь?– перебил его Макс.

Его голос перешел на крик. Молодой старикашка усмехнулся и таинственно стал смотреть прямо в глаза Максу.

– Как тебя зовут? Я Крис.

– Макс,– протянул руку старикашке Максим.

Но тот не подал ему руки в ответ. Лишь смотря пронзительным взглядом, который буквально пронизывал Максима, и, продолжая ехидно улыбаться, проговорил:

–Это так смешно, когда люди считают странными и ненормальными только других, но не себя самих. И главное, даже боятся в этом признаться.

Максим понурил голову. Что-то в этих словах поражало его. Открывало глаза на суть вещей.

– Ты слеп, Макс. И не видишь в первую очередь себя самого. Чего я подсел к тебе? Твои глаза мертвы. Я видел это, когда ты шел по залу. Но мне кажется, для тебя наступают моменты, когда они озаряются светом, существует то, что может их оживить.

– И что это, как ты думаешь?

– То, что сводит тебя с ума. Почему твои глаза мертвы? Чего они нацелены на одну точку? Ты думаешь лишь об одном, ты помешан на чем-то? И что давит на тебя? Чего ты так опечален и зол на всех? В чем все для тебя виноваты?

– У тебя есть родители?

– У всех есть родители.

– Они живы, ты живешь с ними, или как?

– Посмотри на меня. Не все родители одинаковы. Мои отреклись от меня, поняв, что родили чудовище. В наше время все боятся и не любят то, что не похоже на них.

Максим молча пил и смотрел на этого Криса. Он не сочувствовал ему. Поразительным было то, что ему было абсолютно все равно. А вот о своем горе он хотел поговорить. Если такой шанс уже плывет в руки, если есть на кого выпустить информацию, почему бы им не воспользоваться?

– Отца у меня не было никогда, а мать недавно убили. Вместе с моим еще не родившимся братом или сестрой. Я до сих пор упрекаю себя, жалею, что меня не было в тот день рядом с ней, может быть, тогда все было бы по-другому.

– Если так должно было случиться, ты ничего не смог бы изменить. Даже оттянув момент, то, что должно было произойти, нагрянет на тебя в самое неподходящее время. От этого нельзя уйти. Ты ничем бы не помог своей матери. А кто ее убил?

– Жена маминого любовника,– с горечью сказал Макс, и его глаза полыхнули страшных блеском.

– Ты ее ненавидишь?

– Да. Всем своим существом, каждой своей клеткой я осуждаю и ненавижу ее. Не было женщины, которая была бы мне более противна,– начал откровенничать Макс.

– Так пойди, скажи ей это. Не держи ничего в себе.

– Этой твари и так уже нет в живых.

– Ты что, убил ее?

Макс промолчал.

– Нет ни ее, ни ее мерзкого муженька. Уже... в живых,– промямлил он.

– А как ее звали?

– Светлана. Шветская Светлана.

Глаза Криса округлились.

– Ты что, знал ее?– немедленно спросил его Макс.

– Да кто ее не знал! Святая женщина была. Я не могу разделить твою нелюбовь к ней. Со Светланой мне доводилось общаться, и женщины более преданной и любящей свою семью, я еще не видел. Конечно же, у нее были свои "бзики", но у кого их нет. Она просто не умела прощать, и хотела, чтобы все было так, как она хочет. Но не всегда наше "хочу" совпадает с желаниями других. Просто она не умела это признавать. Жаль, что ее больше нет в живых. Выпью за нее,– сказал он и осушил свой стакан.

Тут взгляд Криса остановился на Максе, будто вспоминая что-то.

– А ведь я тебя знаю. Ну, заочно, конечно. Ты ведь любишь ее дочь Дениел, да?

– Да,– выдохнул Макс. – И эта любовь изнуряет меня, выпивает из меня все живое.

И Максим пустился в рассказы о своих чувствах Крису. Тот внимательно слушал его и, наконец, собравшись с мыслями, ответил.

– Ты не хочешь отпустить ее. Дать ей выбор. Ты пугаешь ее даже тем, что ты не даешь ей времени подумать, особенно учитывая вашу ситуацию, ты все надеешься, что все будет так, как ты хочешь.

– Да мы вообще не виделись еще со дня после смерти ее родителей. О чем ты говоришь? Кому я выбора не даю?

– Значит, не дашь. Ты зациклен на ней. Маниакально зациклен.

Максим отвел взгляд в сторону. Крис продолжал.

–Пока жива надежда, ты еще не свободен, Макс. Пока ты веришь в то, что вы будете с Дениел и лелеешь эти мысли, ничего не поменяется. Потому что ты не веришь в то, что вы можете быть вместе. Ты мысленно все равно строишь какие-то преграды вашему счастью, оправдывая свои иллюзии. А может, ты вообще не любишь этого человека, а лишь придуманный тобой образ, который потому и не хочешь видеть в действительности, ведь реальный человек отнюдь не сходится с твоей картинкой-идеалом.

Но потом каким-то удивительным образом с глаз снимается пелена, и ты трезвеешь: ты больше не страдаешь. Человек есть, но твой образ уже умер, и ты остыл. И так со всем, не только с любовью. И никакие призраки прошлого уже не могут тебя мучить.

Ты становишься абсолютно свободным. В первое время даже не можешь привыкнуть к этой удивительной легкости. Тебе кажется, что что-то не так. Ведь раньше ты жил по-другому. Ты уже настолько увяз в плену своих страданий и зависимостей, что, постепенно обрывая цепочку за цепочкой, и освобождаясь от всего пучка своих травм и проблем, ты и не понимаешь, что вот он, настал тот момент, когда все уже кончено. Ты свободен! Ты хочешь жить опять. И это не странно, ты ведь так уже привык. Но ты видишь, что тебя уже больше не тревожат былые проблемы, ты не чувствуешь ни негативных, ни положительных чувств к тем людям, к которым был привязан и от кого зависел, не важно враг был это, обидчик или любимый человек.

И вот тогда наступает миг, когда ты, наконец, один. Произошло то, чего ты боялся и чего так ждал. Даже бросаясь с головой в былую проблему, перекручивая в голове воспоминание за воспоминанием, ты уже не в силах чувствовать былую боль. Смотря на фото любимого человека или встречая его на улице, ночью ты уже не в силах оплакивать ваши с ним не отношения. Так же, видя друга, который тебя предал таким образом, что ты никогда и думать не мог, что люди вообще способны на такие крайние степени предательства, ты вздохнешь с облегчением от того, что тебе уже все равно. И вот он, тот момент, когда и ты уже не нужен никому, и тебя это уже никак не трогает.

Ты отпустил всю свою боль, как птицу. Дал ей свободу, перестал держаться за эти страдания, и, тем самым, освободил себя. Сказал: довольно! Мне надоело так жить. Я живу одинаково. Меняются лишь лица, события, картинки, но все делают одно и то же: бросают, мучают, ранят, предают, убивают. И это совсем не значит, что все вдруг перестанут это делать. Все будет так же. Ты просто уже поменяешь к этому отношение. У тебя уже не будет болевого фокуса на такие ситуации. Ты стал свободен. Тебе не все равно. Ты понимаешь, что все мы люди, и ты в определенные моменты тоже можешь кого-то ранить, предать, и это естественно. Ты начинаешь видеть и себя, и понимать, что тебе никто ничего не должен. Этот момент очень тяжелый, но если его пройти, а выбора у тебя просто не будет, потом все станет легче. Ты начнешь строить новую жизнь, лишенную якоря твоих проблем из прошлого. Эта вереница полупрозрачных призраков прошлого не будет идти с тобой по улице, возмущая и пугая прохожих своим зловонием.

– Хорошо ты говоришь, Крис, но к тому, о чем ты тут мне доказываешь, еще, наверное, нужно прийти. Я не собираюсь пока отказываться от своих планов и надежд.

– Это твой выбор,– подмигнул ему Крис.

– Я сейчас вернусь,– бросил ему Макс и пошел по направлению к туалету.

Крис же, заказав еще выпивки, сидел и обдумывал все, что услышал только что. Он увидел в Максе все признаки приворота. Но он ему ничего не сказал. Во-первых, он не Господь Бог и не может знать всего. А в этом случае он не знал самого главного: что случилось раньше, приворот или Макс действительно влюбился в Дениел. Поэтому его решением было просто промолчать и позволить Максу проживать свою жизнь так, как он сам решит это делать. А вдруг он просто ошибся? И Макс действительно вот так маниакально влюблен. Крису в момент стало ужасно страшно за Дениел. И за Макса. За то, что тот может сделать со своей и ее жизнью.

" Нет, все-таки, приворот", – повторял про себя он.

" Но зачем?",– спрашивал он сам себя.

"Ведь зачем специально самой будить зверя в любимом человеке? Обрекать его на ужасное существование? И к себе привязывать зверя. Просто так свести с ума другого?",– все эти вопросы летали в голове Криса.

Затем он начал перечислять то, что услышал от Макса, сверяя это с обычными последствиями приворота, чтобы, наконец, точно понять это хотя бы для себя. Учитывая навязчивость мыслей Макса, по поведению он напомнил Крису шизофреника в момент обострения заболевания.

Насколько разными людьми оказались Макс, пробирающийся сквозь зал, которого увидел Крис в начале вечера, и тот, раскрывшийся Макс, который уже сидел с ним здесь и рассказывал о себе. Как же обманчиво первое впечатление.

В новом Максе появились агрессивность, нервозность, отчетливо было ясно, что у него отсутствует ощущение внутреннего покоя. Изначально абсолютно безучастный ко всему происходящему и вроде как одинокий Максим превратился в какое-то маниакально зависимое существо, начав разговаривать о своей возлюбленной. Причем глаза его не светились в момент рассказа о своей любви. Такое впечатление, что вместо пылких чувств он просто чувствовал себя подавленным своей этой любовью. Да и насколько понял Крис, все последнее время Макс находился в депрессивном состоянии. Но, как бы там ни было, никаких выходов для него Крис пока не видел. Переубедить его сейчас в чем-то представлялось невозможным. Да и не было понятно: а необходимо ли это Максиму вообще? Быть может, его устраивали его навязчивые мысли. Любую критику он воспринял бы агрессивно и просто-напросто ушел бы в себя. Порой человека не нужно спасать. Он не нуждается в излечении, так как его болезнь становится смыслом его жизни.

Находясь в своих мыслях, Крис и не заметил, что Макс уже вернулся. Тот же, увидев его в таком абстрагированном от внешнего мира состоянии, решил его не напрягать и не возвращать пока к реальности. Когда Крис уже очнулся от своих раздумий, раскрыв глаза, он увидел Максима, сидящего уже снова возле него со сфокусированным взглядом.

– Ты уже вернулся? А я и не заметил.

Максим уже изрядно напился к этому моменту, и, неожиданно для самого Криса обнял его, и похлопал по плечу, всем этим выражая свое отношение и лояльность к нему.

– Ты просто сидел, ни здесь, и ни там, и просто шевелил губами. По-видимому так люди выглядят, когда общаются сами с собой,– засмеялся Макс.– О чем ты думал, если не секрет?– обратился он к Крису.

– О разном. Так уже и не вспомнишь. Будем считать, что я был в трансе. Не обращай внимания. Ладно, мне пора.

–Как?– возмутился Макс.– Еще ведь так рано, я думал, мы еще посидим. Ты что меня хочешь здесь оставить?– начал он поднимать голос.

– Во-первых, мы и не приходили сюда вдвоем, чтобы мне тебя оставлять,– вставая из-за барной стойки, промолвил Крис.– А во-вторых,– сказал он, наклоняясь к уху Макса.– Я и так уже засиделся. У меня еще много дел сегодня. Чего ты вообще сюда пришел? Ты здесь чужой, сам не свой, тебе здесь некомфортно, – вышел из себя Крис.

Крис и сам не мог себе объяснить, по каким причинам у него пропало желание проводить дальше время с Максом. Как вы уже догадались, дел у него никаких намечено не было, просто в какой-то определенный момент он не захотел больше слышать все это нытье. Былое отвращение Макса пришло теперь к нему самому. И проявлялось оно все более явственно, смешиваясь с невиданной жалостью и даже какой-то злобой, которая все нарастала в нем. Поэтому, как ни крути, ему абсолютно не хотелось проводить время в компании этого человека.

Он стремился поскорее его покинуть. Он понял: если он пробудет здесь еще, хоть минуту, этого выдержать он этого он уже не сумеет. Самое главное, у него не было желания покидать это место. Он просто планировал пойти на другой этаж, в разветвление с закрытыми комнатками, где он мог беспрепятственно спрятаться от возможных преследований Максима. Да и вообще он был твердо уверен в том, что последний все равно не сдвинется с места, учитывая неприемлемость всего происходящего вокруг для него.

Максим же уже, казалось бы, забыл о присутствии Криса здесь. Он вернулся к прежней позиции, той, которая была у него на момент, когда Крис подошел к нему в начале вечера. Его взгляд уперся в свой виски, который он крутил на весу рукой, так и эдак, смотря через него на блики, отражаемые зеркалами.

Он выглядел как какой-то старый солдат, для которого уже все предрешено. Что ему оставалось? Только пить и забываться. Создавалось такое впечатление, что он уже поражен. Он просто устал от того, что так и не достиг цели. В этот вечер он, наконец, смирился с поисками Дениел. Он просто понял, что это бессмысленно. У него не осталось надежд, и впервые он забыл об этом всем, потому что перестал верить в это. Его желание ушло, переключилось с одного места на другое. Он захотел утонуть в своей печали. Просто уйти в грусть, одиночество и свою бесконечную усталость и безнадежность.

Весь он поник над своим бокалом, чувствуя себя угнетенным. Его конечности были расслаблены и свешены. Голова устремлена вниз. Он бросил жизни белый флаг. Сдался, устал от бесконечных поисков и скитаний. Это было последнее место, где он надеялся встретить Дениел. И вот, не получив желаемого, он наконец смог смириться. Алкоголь дал ему в голову, и он просто решил утонуть в этом моменте. Казалось, в таком положении он может пробыть вечность.

Несмотря на абсолютную безучастность Макса, окружающие замечали его, и он не внушал им доверия. Даже одет был не по меркам этого заведения. Сегодня он был облачен в официальную матовую коричневую рубашку в еле заметную полоску и простые черные коттоновые брюки. Когда он встал от барной стойки, уже еле держась на ногах, и его статная высокая фигура стала продвигаться к выходу, минуя всех этих мерзких грешников, уже даже не он, а они сахались от него. Он был чужим здесь и прекрасно осознавал это. И ему, и всем, кто окружал его, быстрее хотелось прекратить все это. Им было не по себе от самого его присутствия. Его же раздражало все, связанное с ними. Так что их чувства были взаимны. Ему хотелось поскорей вырваться отсюда и вернуться в свою келию, они же отдалялись от него, как от прокаженного.

Замечая все это, он все быстрее устремлялся к выходу, насколько это позволяло его пьяное состояние. Его лицо было закрытое, и устремленное вниз. Он не хотел более смотреть на эти противные картинки, которые мелькали перед ним. Он чувствовал себя настолько опустошенным и презирающим в тот же момент всех тех, кто находился там, и самого себя за то, что он тоже здесь.

У него в голове мелькали слова Криса:

" Если ты пришел сюда, то почему ты считаешь, что ты не такой, как мы?".

И тут Максим, задумавшись, и очень жестоко толкнув какого-то мужчину, подвернувшегося на пути, ответил себе:

"А откуда ты знаешь, какой я? Может ты и прав. Возможно, здесь я бы встретил ту свою одну единственную. А мы с ней одно целое. И еще и сами не решили, кто мы и какие мы. И Дениел не такая, как вы!",– крикнул он в воздух после паузы.

Его голос заглушался музыкой, и, поняв, что его никто не слышит, он продолжил кричать и кричать, сотрясая пространство вокруг своими эмоциями и всей безысходностью, которая была в нем.

"Где же ты, Дениел?" – начал метаться он как дикий зверь по клубу, сбивая и расталкивая на своем пути всех, подвернувшихся под руку.

Несмотря на всю слабость своего тела, продвигался он чрезвычайно горделиво, и, наконец, миновав все преграды, очутился в ночном переулке, который, к его удивлению был уже забит огромным количеством людей и озарен светом. Посмотрев на свои часы, он обнаружил, что уже было двенадцать ночи.

Поднявшись по ступенькам обратно из клуба, Максим увидел девушек, которые хотели освободить себя от всего алкоголя, мужчин, которые стояли и насмехались над ними. Потом его взгляд упал на пару, где девушка доставала кинжал из своей сумочки и начинала резать свое тело, абсолютно не щадя себя, чтобы показать, какой она бывает грубой. И в потеках своей крови, она привлекала к себе кровь этого мужчины, который думал, что она могла делать для него все, что угодно. Что он ей прикажет, то она и исполнит, любой каприз.

Идя дальше, он увидел пару, где девушка стоит в омерзении, стесняясь, и мертвенно бледный парень явно нездорового вида показывал ей свое достоинство, выражая всем своим видом все, на что он готов, соблазняя ее своим органом. При всем этом даже Максима чуть не стошнило при кидании взгляда на этот поцарапанный и явно не "первой свежести" и "сорта" мужской член.

Проходя дальше, он заметил девушку в обнаженном наряде. Ее тело абсолютно ничего не покрывало, никакая материя, и она всяческими путями соблазняла своего партнера. Он увидел ее в стриптизе. Затем, он увидел, как она взяла в свой рот его предмет для продолжения рода.

Резко повернув голову до боли, дабы не видеть все это, пьяный Макс, которому всего такого уже хватило в клубе, остановил свой взгляд на непонятной компании, которая выплескивала свою агрессию ради агрессии, удовлетворения и угнетения другого человека, дабы почувствовать себя личностью. Он увидел компанию, состоящую из семи человек, вокруг которых уже образовалась свежая кровь. Более всего Максима поразила толпа зевак, которые безучастно и отрешенно наблюдали за всем этим.

В центре событий он увидел два тела, которые вцепились, как самые безжалостные твари в глотку друг друга, дабы задушить и всегда убить, пускай, даже и неизвестную для себя личность, лишь бы почувствовать себя зверем, лидером. Не сумев выдержать эти брызги крови, Максим опустил взгляд на асфальт и начал давиться от смеха, потому что увидел парня, сидящего на тротуаре с полностью спокойным лицом. Он выглядел так, будто вышел с утра к себе на веранду попить чай, при этом другой стервятник, стоящий над ним всеми силами, со всей своей злостью пытается скрутить его шею, поворачивая его голову в одну и ту же сторону все сильней и сильней.