Текст книги "Нейтрал: падение (СИ)"

Автор книги: Джексон Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 33 страниц)

– Отвали,– кинула она ему и захотела идти дальше.

Но куда там, они и не собирались никуда сдвигаться. Сплюнув, третий проговорил к ней мерзким голосом, как из преисподней.

– Скажи мне, чем они тебя завлекли? Что предложили? Чего ты предала нас?

– Да уймитесь вы, придурки,– разъярилась Дениел.– Я просто сделала выбор. Я уважаю вас, но ваши ценности, ваша жизнь, приоритеты мне чужды.

Сквозь человеческий облик в каждом из них вдруг стали проявляться отвратительные черты. Дениел не было жутко, смотря на них. Ей было просто противно. Лицо девушки покрылось непонятными струпьями, голова начала вытягиваться, напоминая длинное яйцо, сужающееся книзу, кожа выглядела так, будто была обмотана старыми, пропитанными кровью и гноем, бинтами. На руках и ногах проступили синие вены. Перед ней стоял и не труп, и не человек. Сецилия взвыла от злости и хотела накинуться на Дениел, но два других придержали ее. Они тоже преобразились, но выглядели не так пугающе. Просто бледность кожи и синие запавшие круги под глазами, а так же мотание головой из стороны в сторону выдавали их принадлежность не к человеческой расе.

– Тебе надо сделать выбор, Ден,– прошипел как змея непонятный голос.

Этот голос бил в виски Дениел со всех сторон. Все вокруг нее стало горячо, будто к ней начали липнуть со всех сторон куча каких-то существ. Все они парили вокруг нее, льнули к ней и нашептывали привилегии, которые она может получить, оставшись с ними. Они обещали ей избавление от боли, мучений, страданий, встречу с родителями. На момент она даже расслабилась. Та часть ее, которая была Темной, ее грязное властное естество откликнулось на этот зов, и, на миг, потеряв контроль над собой, она впустила в свое тело вихрь этих непонятных существ. Но не успела она опомниться, как в голове проступил другой голос, уже собственный: что ты делаешь? Опомнись. И она четко сказала: "нет", с силой вытолкнув из себя весь этот клубок. Еще несколько минут она стояла и ощущала, как эти существа "вылетают" из нее.

Трое вокруг нее пристально рассматривали ее все это время. Безусловно, они видели ее борьбу, и видели, чувствовали всех этих духов и все эти силы, которые собрались, чтобы убедить Шветскую остаться на их стороне. Они лишь почти ползком раскачивались, ходили туда-сюда, в любой момент готовые к выпаду, напоминая леопарда, который ходит вокруг жертвы, зная, что ей уже никуда не деться, и она от него не избавится, а пока есть еще время поиграть. Когда же Дениел удалось принять решение и выпихнуть все это из себя, они все взревели и зашлись в своей злобе.

Мужчина проговорил:

– Запомни: даже если ты захочешь, ты будешь молить нас, но вернуться в наши ряды ты больше не сможешь. Ты не понимаешь, на что себя обрекаешь. Ты не создана для того мира. Будь ты проклята. Ты никогда не найдешь себе места ни там, ни там.

– Еще как создана. Я сделаю все, чтобы занять место отца в Организации.

– И что, будешь бороться с такими, как мы? – съехидничал другой.

– Никогда. Большинство из вас примкнули к злу из страха, из-за обид, я буду бороться только против чистой агрессии, темной власти, превосходства.

Но слова Дениел пролетали мимо их ушей. Они их лишь более злили.

– Ты будешь чужой среди них! А к нам ты никогда не сможешь вернуться! Ты предала нас! Мы больше никогда не будем тебе доверять! А насчет твоего отца, откуда ты знаешь, на какой он стороне сейчас? Он с твоей мамулей скоро вернется и станет такими, как мы. Он уже зашел слишком далеко. Твой папаша, он переступил ту грань, после которой не возвращаются к былому.

Дениел стояла, пораженная. Но сделать с выбором другого человека она не могла ничего. Сейчас, когда перед ней пролетали картины, если она уже Воин Света, и придется встать лицом к лицу с отцом и матерью на той стороне, что она будет делать, это она просто не представляла. Сможет ли она войти в битву с ними. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от таких пагубных мыслей.

Да, с одной стороны эти Темные были правы. Она никогда не сможет стать полноценным членом Светлого сообщества. Так же, как и просто балансировала в Темном. Быть может, она просто действительно проклята. Она не желала вести образ жизни, полный лишений и карабкаться, как Светлые.

Ведь в чем разница? Темные получают все, что хотят. Допустим, заклятиями. Светлые же могут использовать молитву. И если Темные могут подчинить себе волю других и стать счастливыми, то Светлым лишь улыбаются обстоятельства и они никогда не получат то, что хотят, не смогут удовлетворить свое "хочу". Зато они становятся с каждым днем все чище и счастливее, даже понимая, что они не собираются подчинять себе волю других. А что Дениел? Она хотела вести образ жизни, как Темные. Но уже имела стремления, чувства, желания, побуждения, как Светлые. Она была чистой в душе. Просто ее внутренности были изранены. Она любила других, верила в дружбу, готова была на все в верности, в отношениях, обладала чувством долга и всегда ничем не готова была пожертвовать ради справедливости. Она прекрасно вдруг осознала, что темный период ее жизни стал подходить к концу, что она больше не хочет погибать в пучине ненависти, подчинения других своей воле. Это ее больше "не вставляло", потому что не принесло счастья. Даже в случае с Джексоном. Это испортило и ее жизнь, и его, действительно превратив его в зверя. А быть может, это и дар, и ей останется лишь найти тот баланс. Ту формулу, о которой говорил ей когда-то Дарий. Познав тьму, идти к свету и впитать в себя и то и другое, а потом выдать именно комбинацию, чистое совмещение.

Обведя взглядом собравшихся здесь этих мерзостей и почувствовав к ним ужасающее отвращение, она обвела их надменным взглядом и лишь вымолвила:

– Прокляты вы. Вы сами себя прокляли.

При этих ее словах они, все как один, как разъяренные звери, накинулись на нее. Она даже не стала применять какие-либо силы, чтобы обороняться от них.

Когда Темные начали бороться с ней, она даже не собиралась сопротивляться, они же ничего не заметили. И она дала себя убить просто потому, что больше не хотела, да и не могла нести ту жизнь. Ей нужна была перезагрузка. Время. Покой для развития. Ей предстояло так много понять. Так многих простить. Так много ситуаций пережить. Так много долгов заплатить. И она быстро устремилась навстречу вечности.

Глава 18

Падший ангел, дверь в рай тебе теперь закрыта

Дьявол начинается с пены на губах ангела,

вступившего в бой за святое правое дело.

Г.С. Померанц.

После этого внезапного прихода Максима Линда еще долго не могла прийти в себя. И, в конце концов, отставив все, преодолев сон, который и так уже был развеян, она собралась и поехала к нему.

Придя в эту ночь к Максиму, в его пустой дом, и войдя в незакрытую дверь, она поразилась. Ее смущала и терзала мысль:

"Как два человека, которые так любят друг друга, могут быть так несчастливы?".

Ее взяла немая дрожь. Все ее тело похолодело. Она даже не знала, хватит ли у нее сил на то, чтобы сделать следующий шаг. Но, все же, войдя в холл их дома, она решила подняться на этаж выше, где была кухня, в которой по обычаю сидел Макс, если Дениел дома. А сейчас? Сейчас она просто не могла ошибаться: Дениел действительно не было.

Еле-еле переставляя ватные ноги, она поднималась все выше по крутой лестнице, сделанной полукругом. Ей вдруг захотелось либо застыть, либо идти настолько тихо и невесомо, чтобы Максим и не понял, что она снова здесь, снова пришла. Сколько у них уже было разговоров, и всегда все заканчивалось одним и тем же. Она уже и не знала, как достучаться до этого человека. Выбора у нее было мало. Да и желания оставлять его она не имела.

В последнее время она стала понимать Дениел. Понимать, что та все же любит Максима, пусть даже боится себе в этом признаться. Просто у бедной девушки было столько проблем и бед с раннего детства, что она не могла. Даже если бы и захотела вот так сразу открыться. Макс должен был ей помочь. Но была одна беда. И Линда начинала видеть ее все более отчетливо.

– А, это опять ты,– не успела она войти на кухню, как рявкнул Макс.– Ну кто бы сомневался, что именно ты сегодня припрешься! Сколько вообще можно сюда ходить! Да что ты к нам пристала? Свою жизнь налаживай!

Но, несмотря на все слова Макса, она ощущала такую необходимость своего присутствия сейчас подле него, что сделала над собой усилие, и вошла в полутемную кухню. Оказывается, Макс сидел при свете двух свеч. Его ноги были расставлены. Руки согнуты в локтях. Головой он упирался в бутылку перед ним. Затем он все же поднял голову. Линда не нарушала паузу и даже не продвигалась вперед. Ей казалось, что она даже хочет перестать дышать.

–Я прогнал ее. Ее больше нет. Я уже сейчас чувствую эту пустоту, – Максим смотрел на бутылку перед ним невидящим взглядом.

Линда стояла, застыв в дверях. Он резко поднял голову, и показал жестом руки ей подойти к столу, где он сидел. Как раз перед ним стоял пустой табурет.

– Ну?– обратился он к ней, когда она подошла к нему. – Теперь ты,– сказал он.

– Что я?

– Я все сказал. Твоя очередь гласить. Не вижу препятствий,– и тут он быстро встал с табурета и будто снял в воздухе незримую шляпу.

– Послушай, Максим.

– Нет! Вот только не надо таких интонаций! Я знаю, ты будешь меня обнадеживать, как всегда. Такое впечатление, что я уже должен тебе миллионы оплаты за годы обещаний и дачи мне пустых надежд. Да и,– он поднял палец в воздух.– Ты не права. Сегодня другой день, – расхохотался он жутким потусторонним смехом.

– Что? Почему?– наивным и действительно ничего не подозревающим голосом промолвила Линда.

– Теперь я свободен!– воскликнул Макс и сделал маленький прыжок в воздух. – Ура! Теперь иди отсюда! – и он указал рукой на дверь.

– Куда идти? О чем ты?– Линда сидела с открытым ртом, ничего не понимая.

Она сейчас воспринимала состояние Макса как простую белку. Вот и все. Но, все же, атмосфера незримым образом накалялась. Она ощущала, как что-то выскальзывает, уходит прямо из ее пальцев.

– Теперь иди к ней. Я не люблю ее больше! Я свободен! От тебя и от нее. От всех вас. От этой чертовой Организации. Я устал. Понимаешь? И, наконец, я смог освободиться! Я нашел в себе силы. И я счастлив. Мне стало так легко.

– То есть?– категоричным тоном вставила Линда, поразившись его словам.– Ты что, ее оставляешь?

Максим замер на секунду, затем снова рассмеялся от души. Ему даже не хотелось издеваться над Линдой. Но именно это он и хотел делать.

– Ты больная,– вымолвил ей он.– Да, теперь тебе лучше к ней!

Но Линда совсем не обиделась. За все годы она уже привыкла к его отношению. И ему уже было до этого все равно. Все равно было ему даже до него сейчас. Она уже давно опустила руки в том, чтобы сделать его счастливым и прояснить сознание. Ему нравились страдания. Он сам выбрал этот путь. А против выбора человека ничего нельзя предпринять. Она вдруг резко встала и начала уходить. В этот момент Макс тихо, но отчетливо проговорил фразу таким голосом, от которого у Линды застыла кровь.

– Ты думаешь, я не любил ее?

Она остановилась на пороге из кухни. И просто стояла молча. Она даже боялась сейчас обернуться и посмотреть на Макса. Так боялась она сейчас его взгляда. Она просто не знала, чего там ожидать. Все варианты, которые она могла увидеть, начиная от страшного бешенства, заканчивая безысходностью или безразличием, ее не устраивали. Он же продолжил:

– Я устал. Просто устал.

– Она любила тебя.

– Нет, она хотела владеть мной, подчинить меня своей воле. А быть может, я вообще уже давно не любил ее, а это просто был образ.

– Но ведь ты не чувствовал ничего того, что ты чувствовал рядом с ней с другими. Ведь суди даже по ощущениям,– четко, но, так же тихо, вымолвила Линда.

Она хотела признаться, что тоже устала. Может больше, чем Макс и Дениел от этой ситуации, из которой она не видела выхода.

– Знаешь, вот сейчас, когда она уходила раньше. К женщинам. К мужчинам. К своей жизни, я сначала старался заменить ее вереницей новых встреч, выпивкой. Затем вдруг в один прекрасный, ну хотя это слово тут совсем не катит, но все же, вечер, когда я остался опять один на один с этим своим наваждением, и мне вдруг не захотелось ее ничем замещать. Да просто потому, что заместить-то особо было и нечем. Вот когда я оказался без нее, я понял, что все, она вырезана из моей жизни. И стало так пусто. Передо мной были новые реалии, без нее, которые меня, впрочем, устраивали. Главное там было для меня не оказаться слабым. И суметь признать то, что никто не может ее заменить. И что мне нужна одна она.

Я вдруг совершенно не захотел быть тем, кто включает телевизор лишь для того, чтобы не быть просто в одиночестве. И когда передо мной предстала она, та безмолвная пустота, которой нет названия, по крайней мере, ее не было для меня, я понял, что буду ждать ее вечность. Или если она так и не вернется, я буду всегда один. А сегодня я сам ее выгнал. И она ушла, пусть она и хотела бороться,– сказал Макс. – Но мне стало так все равно! Я отчётливо понял, что это мне больше не нужно. Я стал свободным. Я слишком долго страдал. Я просто захотел уйти от этого. И я не знаю, как я буду жить дальше. Может, мне будет еще хуже, чем с ней, когда ее совсем не будет рядом. Но что-то мне подсказывает, что моя жизнь поменяется.

Линда стояла и смотрела на Макса. Она не перебивала его. Внезапно к ней пришло озарение. Ей всегда, впрочем, было свойственно искать виновных. И тут она навесила этот ярлык на Макса. Она поняла, что вот, кто, оказывается, был виноват во всем, что происходило с этой парой.

Это, конечно, нельзя было назвать правдой. Она продолжала быть на его стороне. Но ее глаза начали открываться. Ей хотелось назвать его бараном, слепцом и кучей других неприятных слов. Хотелось обвинить во всем. Она прозрела для себя в том, что всю жизнь поддерживала не того человека. Или человек может вот так поменяться в один момент? И тут как дождь из ее глаз полились слезы. Она просто выскочила из дома Дениел и Макса и мчалась.

Мчалась, не бежала, а просто быстро как робот шла во тьму. Слезы лились из ее глаз. Она не оборачивалась. Да и было незачем. Она прекрасно понимала, что Макс не собирался за ней бежать. Она была ему абсолютно безразлична. За все эти годы они так и не сумели сродниться. А с кем он мог бы сродниться? Его душа была как камень. Так сейчас казалось Линде. Она не могла больше идти. И просто сползла по дереву на землю и зарыдала. Слезы так и лились дождем из ее глаз. Ей внезапно сейчас так сильно захотелось очутиться рядом с Дениел.

– О Боже!– промолвила она.

Сколько же времени они потеряли. Почему она раньше не общалась с ней. Возможно, она была бы ей нужна. И Дениел ценила бы ее больше, чем Максим. Но ничего поменять уже было просто невозможно. Так и не дозвонившись ей, Линда нашла в себе силы и поехала домой навстречу сну и новому дню, который, как она надеялась, должен был для нее что-то прояснить.

Проснувшись на следующее утро, будто в забытьи, Макс попил воды, попытался вспомнить, что же он натворил вчера под влиянием алкоголя и подошел к телефону. Лишь секунду обдумав, включать его или нет, он все же стал слушать автоответчик. И тут для него, как гром среди ясного неба прозвучали слова Линды. Холодные и каменные, как лед.

– Дениел убили сегодня ночью. Мои соболезнования, Макс. Вы добились своего.

Его сердце, казалось, остановилось. Даже после всех их последних разборок жизни без Ден он пока не представлял и уже даже думал помириться, у него в голове не укладывалось, что он видел ее тогда в последний раз. И что ее больше нет.

"Как же я устал от этой своей вонючей жизни",– подумал он и медленно сполз по стене на пол.

Его жизнь была окончена. Он потерял самое дорогое, подставив ее. Лишил ее своей защиты в самое страшное и важное время.

– Ничтожество. Да, ты была права, я худший наставник. Я ничто. Я не заслуживаю ничего,– поник он, опустив голову в свои руки.

Тем временем, в Организации, Линда, как и все остальные, были поражены новостью, которую она только что сообщила Максу. Все поникли, не понимая, что им делать дальше. Какое-то проклятье нависло над семьей Шветских. Непонятные смерти. Уходы из жизни, которые невозможно было объяснить. Ведь не верил никто в то, что Дениел не смогла бы отбиться. Да. Она могла быть ранена. Но чтобы умереть? Мистика.

После звонка Линды Максиму раздался новый звонок. Его пригласили в Организацию для объяснения обстоятельств. Он просто бросил трубку и отрекся этим от мира, наглухо забился у себя в квартире. Линду призвали на собрание, в котором она должна была сделать отчет о том, почему, по ее мнению, так произошло: как мог Максим оставить Дениел, нарушить свой долг.

Выйдя перед многочисленной публикой, Линда, с померкшими глазами, начала свой рассказ. Все слушали ее молча. Никто даже не собирался задавать ей вопросы. Всем было интересно то, о чем она, как тот, кто был ближе всех и постоянно участвовал в жизни этих двух странных личностей, Максима и Даниэлы, будет говорить. Какие тайны, неизвестные никому она выскажет.

Окинув всех взглядом, и даже почувствовав к ним неприязнь, как к тем, кто пришел на шоу, она все же начала говорить.

–У нас были душевные разговоры, но он ничего так и не понял. Это не то, что я себя как бы восхваляю, доношу истину. Просто мне самое главное– это помощь человеку, который нуждается в этом. Пусть он это не понимает, думает, что он прав. Я не говорю, что я Бог, Дева Мария. Я не говорю истину, я говорю, как чувствую человека. То, что для него самое главное: чтобы он был собой, чтобы помочь ему получить от жизни приятные ощущения, чтобы он был, так сказать, в своей тарелке.

А как он мог понять это все, если он это не хотел слышать? Я стучусь по стене, сделанной из ста стен, миллиарда стен. Вот как так? Я немного добиваюсь, начинаю эту стену разрушать, но до сих пор не дохожу до конца.

Опять бьюсь в эту стену – и руки свои в кровь. А эта стена до сих пор стоит. Но ведь это тоже больно. Невыносимо больно. Ты понимаешь, что стучишься к человеку. А он тебя отвергает, выбрасывает. Будто ты говоришь ему такое злобное, неосуществимое, наперекор. И зачем дальше это все ему рассказывать?

Но я никогда не сдавалась. Мне всегда казалось, что осталось еще совсем немного, и он уже откроет свое сердце. Мне, миру, счастью. Впустит в свою жизнь свет. Работа в Организации ничего ему не дала. Он был слишком закрыт, в своем сером темном мире, полном страданий. Быть может, ему просто нужен был другой воспитанник. Но уже ничего не вернуть.

Она запнулась. Кто-то хотел о чем-то ее спросить, но другой поднял руку в знак протеста и указал на Линду. Видно было, что она еще не закончила, а лишь продумывает дальнейшие слова.

– В этом человеке, на самом деле, объединены замечательные качества. Вот только определенное неверие, даже в то, что он сможет выйти из круга этой обреченности, это его и погубило. Ведь, если по сути, то Макс, из достаточно престижной семьи. У него было все, кроме любви. Ну, по крайней мере, он так думал. На самом деле, он просто судил своих родителей, в этом делая наибольшую в мире ошибку. То, чего он бы мог добиться. С его эмоциями, потенциалом, умом...

Линда возвела глаза к потолку.

– Он думал, что это все просто чепуха, достижимая, возможно. Да, он, возможно, и будет это делать, но потом ему покажется, что это все просто глупо. К чему оно идет такое пустое, к чему не надо двигаться дальше? Лучше зарыть все в себе. И сесть в клочок и просто уйти. Но для чего?

Линда замолчала, уйдя в свои мысли. Сейчас она отчетливо поняла, что уже давно живет лишь жизнью Макса и Ден, а не жизнью Организации, что она зависла в этой ситуации. Макс оказался так чем-то похож на нее, – закрытостью от мира, отсутствием друзей, вернее доверия к людям. Он покорил ее. Она видела в нем часть себя. Своего брата. Эмбриона, что ли, как она говорила всегда. А он так и не воспринял ее за всю эту жизнь. И не привык к ней. Абсолютно не впустил в свою жизнь.

– Я больше не хочу нести ответственность за эту боль,– загробным голосом, полным отчаяния и раскаяния произнесла она. – Мне уже давно кажется, что меня настигнет проклятие свыше, если он сделает что-то не так, а может он уже и есть мое проклятие, и пока я не разберу эту ситуацию, я не найду себе покоя и собственного счастья, – она сжала руки в кулаки и скривила губы. – Будто то, что он сделал, переносится на меня. За что я это заслужила? Если я не хотела никогда ничего такого. У меня всегда был вопрос. С самого начала, видя его отношение: а зачем? А зачем бороться с этим всем, если это все никто не поймет, не оценит? Воспримут– да, есть человек. Он это сделал. И что дальше?

Не то, чтобы он смог вытрясти из меня душу. Это я ему прощаю. Но как он мерзко и подло поступил в самом конце! И он отверг меня, будто я чужая. Не из этой семьи, будто я демон, Сатана. Он никогда не воспринимал мою поддержку. Он все понимал не так. Мои слова он перекручивал, в своей голове воспринимал все по-другому. То, как я хотела достучаться, помочь ему. Все было до сраки, – Линда уже просто накалила атмосферу в зале настолько, что никто не мог усидеть на месте, видя ее, ее непредвзятость и ее боль.– Это хорошо, что я его защищаю. Потому что он мое дитя. Я останусь светом для него навсегда. Если я когда-то увижу его, я захочу ему помочь.

Помню, как он говорил: " Все твои советы – это просто тяжесть для меня. То, что ты говоришь, я воспринимаю, но я не хочу к этому прислушиваться, понимать. Я понимаю только свою точку зрения. Для него есть только одно. Все твои фразы– ничто для меня". А я отвечала ему: все не так. Ты просто сам все строишь и сам в один момент все разрушаешь.

А он тогда улыбнулся так мне по-хитрому в ответ. Улыбается, смотрит как на дурочку. Его взгляд тогда был жалящим, настолько проникающим и совершенно равнодушным. Он смотрел и понимал, что это все настолько дурно и смешно звучит. То, что его мысли, это самое главное, самое оно. Самое естественное, самое возвышенное. А все, что говорят, самый низ. "Самое дерьмо",– Линда уже не подбирала выражений.

Она рассказывала все так, как думала. Вся ситуация доконала ее. И она уже не думала о приличиях.

– А я такая смотрю на него и думаю, что делала для человека все. А он смотрит на меня как на идиотку. Как я могла в него столько вкладывать? И напоследок, – Линда обвела взглядом зал, видя к себе в этих глазах уже только презрение и неприятие. По крайней мере, так она думала.– Я хочу, чтобы вы знали: это человек, у которого на лице, вот так вот: большими буквами написано: "Мне все равно!". И я не думаю, что что-либо на этой земле имеет для него какую-нибудь ценность.

И она вышла из зала. Стремительными шагами, идя четко, как робот, хотела она покинуть Организацию. Она прекрасно понимала, что после всех этих разговоров ей уже не быть Ангелом. Тем, которым она была. Но ей это надоело. Она не выдержала этих лишений и ответственности. Для нее это был период постоянного одиночества. Потому она и стала жить ситуацией "живых", так сказать. Она искренне нуждалась в таких чувствах сама. И, не имея сейчас возможности самой проживать это, она хотя бы была в этой ситуации с ними.