Текст книги "Нейтрал: падение (СИ)"

Автор книги: Джексон Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц)

Глава 9

Уход

Может, Дарий уже слишком долго пробыл один. Он настолько изголодался по любви, взаимопониманию и привык рассчитывать только на себя, что и не верил уже, что его могут полюбить, приголубить. Маской, которую он надел на себя и вынужден теперь был ей соответствовать, была маска силы и безразличия. Пытаясь сделать иллюзию отсутствия слабых сторон, чтобы никто не смог в них ударить, он постепенно сделал из себя того робота, о котором упомянула Катрин. Ведь образ, который ты носишь на себе каждый день для других, постепенно становится частью тебя, твоей жизни, ты пытаешься ему соответствовать и в конечном итоге сливаешься с ним, становишься одним целым. И ты уже забываешь, где же ты, а где этот новый, уже не человек, а образ, за которым ты спрятал свои слабости.

Дарий действительно опомнился. Ему стало стыдно за себя самого. Свои мысли. Он понимал, что в последнее время вел себя крайне непрофессионально, и это замечали все. Так было и в ситуации с Максимом, и сейчас, после прихода этого Майка. А может быть, он уже просто устал от всего этого? Он уличил себя в измене. Нет, не физической, а моральной. Готовность и желание совершить преступление, подготовка к нему уже фиксируется как само преступление. И Дарий был намерен наказать себя со всей строгостью. Вернее, дать себе время на раздумья. Ему было просто необходимо решить для себя, что он хочет делать дальше. Одно он знал точно: в Организации места для него больше нет.

Он знал, что уже пойдут пересуды. И даже этот один ошибочный шаг с этими списками ему не простят. Нет, он не хотел, чтобы его выгнали отсюда с треском и стерли. Лучше он с гордо поднятой головой уйдет сам. У него уже опустились руки, все его планы в Организации потерпели крах. И, возможно, он и понимал, что ситуацию еще можно изменить, но знал он только одно: в конечном итоге он не достигнет ничего, потому что с другой стороны полное безучастие.

Он, Дарий, оказался никому не нужным. И если раньше его это никогда не смущало, то теперь он просто хотел уйти, абстрагироваться от всех обстоятельств и существ, которые бы напоминали ему о горькой правде о том, что планы и стратегии это одно, а жизнь и случай – совершенно другое. И что он, Дарий должен меняться. Перестать планировать жизнь, выстраивать в голове схемы, а стать более гибким и просто визуализировать то, что он хочет, но не делать это самоцелью. Быть готовым к тому, что вместо одной поставленной цели может быть достигнута другая. Он хотел полного перезапуска своей жизни. Уйти от этих двух миров, – Тьмы и Света, – сделать вид, что он ничего не знает относительно их существования и просто начать жить для себя. Один. Без любых посторонних влияний. И, тем более, без Организации. Как же ему хотелось просто посвятить время себе. Днями и ночами не спать, а делать то, что ему заблагорассудится.

Недолго думая, он последовал на другой этаж, где находилась комната транслирования записей, которые распространялись на Организацию. Записав свое прощальное обращение ко всем сотрудникам Организации и, даже смеясь сам с себя, он представлял, что подумают о нем все. Сбредивший начальник, ранее уважаемый человек. Для всех ведь он был эталоном мужества, выдержки, веры, силы воли и преданности делам Организации испокон веков. А тут такие перемены!

"Пусть списывают все на смерть Сергея. Как раз благоприятный момент",– сказал он себе.

Он поставил таймер на два часа. Это было то время, которое было ему необходимо, чтобы попрощаться с Организацией. Походить по ее коридорам– лабиринтам. Вспомнить себя, свою молодость, веселого Серегу, который наивно надеялся на великолепное и радостное будущее, которое ожидает их, и его вечного сопровождающего – скромного, угрюмого Дария.

Ухмыльнувшись себе, он проходил коридор за коридором, вспоминая связанные со всем этим моменты.

Вернувшись к себе, он первым делом взял лист бумаги и написал на него пару предложений, которые крутились у него в голове все время хождения по коридорам.

"Я проиграл. И готов признать это. Раньше мне казалось, что кто-то обязательно должен умереть, понести наказание за смерть моей возможной, но так и не ставшей ею, жены. Затем мне казалось, что я обрел утешение и надежду, у меня появился смысл жизни. Потом я снова его потерял. И вот, когда я даже в состоянии дотянуться до этого рукой, я абсолютно бессилен. И я сдаюсь", – написал он на листике, затем скомкал его. Передумав, он вообще порвал его на мелкие клочки и сжег. Таким образом, написав все это, он хотел избавиться от этих своих мыслей, переместить их из своей души на бумагу и, наконец, отпустить это все.

Затем, недолго думая, он решил уходить из Организации. Лицезреть свое собственное сообщение, затем видеть всех тех, кто сбежится к нему и потребует каких-то объяснений. Нет. Он не желал этого.

Он уходит и оставляет здесь все свои силы, а берет с собой только свои воспоминания, которые он, в ближайшее время, планировал уничтожить. Навсегда. Стереть начисто. У него в итоге должен был остаться только он сам.

Покинув Организацию, он отправился к себе в особняк. Никогда еще не чувствовал он себя более свободно и легко. Сможет ли он найти себя в чем-то другом в этом мире? Быть может, он погорячился с этим решением? Этого он пока не знал. Но все равно, отступать уже было некуда.

"А что, я воспользовался тем, о чем говорят: если не можешь решить ситуацию, выйди из нее. Вот и все. Начну новую жизнь",– улыбнулся он себе.

"Все с чистого листа. Стану полным Нейтралом или асоциалом. Попробую построить себя сам. С нуля достичь чего-то. Это даже интересно. Такие перезагрузки, на мой взгляд, просто необходимы",– обнадежил он сам себя.

Буквально через час после того, как Дарий покинул пределы Организации, все работники, находящиеся в это время в ее пределах смогли видеть перед собой запись его разговора. Появилось электронное изображение лица Дария, и под ним шел текст. Те же сотрудники Организации, которые были на выезде, слышали это все просто в своей голове.

Крайне ошарашенная такой неожиданностью, Организация замерла. Все просто молча вслушивались, вчитывались и не могли поверить ни ушам, ни глазам.

Лицо Дария и верх его рубашки и пиджака говорили следующее:

"Уважаемые Воины Света и ранее находящиеся в моем подчинении, глубокоуважаемые Нейтралы! Вынужден сообщить вам, что с этой минуты я более не являюсь главой Организации. Это решение принято мною лично и обсуждению более не принадлежит.

Знайте: наибольший враг всему – вы сами, ваши страхи и сомнения. Особенно последнее. Посеянное единожды семя сомнения способно разрушить не только вашу жизнь, но и жизни окружающих вас людей. Я допустил ошибку. Такую легкую, что она даже не имеет последствий. Но даже это подорвало мою веру в то, что я – часть вашего общества. Что я, с одной стороны, имею право, и, с другой, желаю сам быть членом Организации еще даже в течение одного часа.

Я устал. Мне надоела эта работа. И я ухожу. Я по своей воле становлюсь смертным и прошу дать мне возможность дожить свой век в раздумьях о себе и о смысле жизни. Счастья вам всем. И успехов в вашем нелегком труде. Знайте: каждого из вас я безмерно уважаю. Но более работать с вами плечом к плечу я не намерен. Все же, мы разные".

После прослушивания этого сообщения, те, кто находились рядом друг с другом, начали просто переглядываться между собой, желая, чтобы другой подтвердил услышанное только что. Каждый не хотел верить, и более того, не понимал причин и любых предпосылок к таким действиям своего начальника. Это было как удар посреди звездного неба.

Даже для Катрин это стало неожиданностью. Несмотря на весь ее негатив к Дарию, который вспыхнул в ней в последнее время, она полагала, что под его руководством Организация прожила очень хорошие времена. Он сумел всех дисциплинировать. Причем, его не боялись. Его просто уважали и к нему всегда с радостью прислушивались. Она даже начала несколько винить себя в таком его решении, и потому сразу же обратилась к Дениел, думая, что та сможет помочь исправить эту ситуацию. Она набрала ее номер. Та, через недолгий промежуток времени, ответила.

–Дениел, тебе срочно нужно поехать к Дарию. Насколько я понимаю, он дома.

– А что, с ним что-то случилось?– слыша тон Катрин, Дениел не на шутку испугалась.

Все же, Дарий был для нее родным человеком. Его она знала с самого детства. Он был самым близким другом ее семьи.

– Он покинул Организацию.

– Как это?– Дениел не поверила своим ушам.– Вы пытаетесь меня обмануть, да?

– Если бы. Он действительно ушел от нас. Вот сегодня. И пока он еще не успел ничего натворить, не пойти на другую сторону, ты еще можешь успеть. Поедь к нему.

– Хорошо, конечно. А вы? Вы поедете со мной?

– Нет, я не думаю, что это хорошая идея.

– Почему? Он вас очень уважает.

– Да уж,– ответила ей Катрин, и в то же время усмехнулась, ведь как живое проскочило в ней воспоминание о том, что он назвал ее марионеткой, – Нет, Деночка, ты лучше поезжай сама. Думаю, вам необходимо поговорить просто вдвоем.

– Хорошо, я сейчас соберусь и поеду.

– Договорились, родная. Да пребудет с тобой Бог.

Когда Даниэла достигла загородного дома Дария, он уже занимался тем, что затаскивал какие-то свои вещи в машину. Она просто стояла и наблюдала за всем этим процессом со стороны. Делал он все это энергично, и, казалось, помолодел на несколько лет. Когда же он уже закрыл калитку, ведущую в его владения, и стал забираться в машину, Дениел окликнула его:

– Дарий, постойте! А куда это вы собираетесь?

– Я ухожу из Организации, и уезжаю отсюда.

– Как? А куда?– Дениел просто опешила.

– Куда-нибудь или на дальний север, или в очень теплые края. Я еще не решил. Поживу один, в тишине, в покое. Может это и к добру, что меня уже здесь видеть не хотят или я себя здесь уже не вижу. Мне надо время для того, чтобы в себе разобраться. Подумать обо всем вообще.

– Что же вы там будете делать?

– Жить в одиночестве, мемуары писать.

– Но разве для этого надо уезжать? Даже если вы уже не в Организации, я все равно с вами. Мы же можем видеться.

Дарий отвернулся.

– Нет, не можем.

– Так, а что же с Организацией? Если вы из нее выходите... Вы становитесь простым человеком?

– Да, доживу этот век, да и все, – поморщился он.

– Послушайте, но вы, же не можете меня вот так оставить? У меня здесь никого нет, кроме вас.

– Заблуждаешься. Тебя все любят. У тебя все есть. Не то, что у меня.

– Кто меня любит? Да со смерти родителей меня никто и не искал, кроме вас. Так, чтобы я знала, что это было искренне, а не по принуждению. Нет, нет. Без вас мне будет очень одиноко.

– Дениел, я уже решил. Здесь стало все слишком тяжелым для меня. Или мне просто надоело. Но, в любом случае, именно сейчас самое благоприятное время для моего отъезда. Мне уже давно необходимо было начать новую жизнь.

Дениел поникла.

– Подождите. Пока вы еще не уехали. Если вы уже так решили... Я хочу спросить у вас: это правда?

– Что?

– Что вы всегда любили меня.

– С чего ты взяла?

– Я чувствую это. Женщины, как говорила моя мать, всегда чувствуют это.

– Может и любил когда-то, это уже не важно,– Дарий отвернулся от нее, но тут же, одумался.– Не обижайся, дитя. Я люблю тебя. Я с детства с тобой. Ты для меня – все. Вы с Сергеем были моей семьей. Ты же знаешь.

– Я подумала и поняла: я хочу поехать с вами. Я поеду с вами. Да, Дарий! – Дениел обрадовано кинулась к нему так, будто нашла выход.– Я еду с вами!

Но он был непреклонен. Изначально улыбнувшись как-то с надеждой, он затем снова сменил выражение лица на спокойное и безнадежное.

– Дениел, ты нужна здесь. То, на что я себя обрекаю, это явно тебя не прельстит. Да ты не протянешь со мной и дня. Тебе это будет просто скучно. Наши с тобой образы жизни абсолютно отличаются. Да и я уже ничего не могу тебе дать. Причем, ты еще очень понадобишься здесь, возможно, в ближайшее время.

– Нет, я поеду!– начала противиться и капризничать она.

– Это исключено.

– Хорошо! Ладно! – уперлась она, поставил руки в боки.– Тогда объясните мне. Предоставьте аргументы: почему нет?

Дарий озадаченно посмотрел на нее. Затем все же решил сказать то, что думает на самом деле. Как бы это ни звучало больно для него самого и странно для нее.

– Потому что ты меня не любишь. Мне не нужно твое подаяние, твоя жалость. Да, все что ты сейчас говоришь, диктуется только этим, жалостью. Ты думаешь, что мне что-то должна?

– Нет, нет, вы что!

– Да нет же, именно так ты и думаешь. Женщинам свойственно путать жалость к мужчине с любовью к нему. Пока я был главой Организации, я тебя не интересовал. Я с этим смирился.

– Да вы не показывали своих намерений относительно меня даже!– возмутилась Дениел.

– А зачем? Я и так наперед знал свою участь. Я для тебя старик. Причем, скучный. Тот, кто живет по правилам. Я никогда бы не смог найти для себя места в твоем сердце. Я просто твой друг, твой дядя, как ты считаешь. Так как же ты хочешь со мной ехать? В качестве кого? Нет, малышка. Я желаю тебе только добра и потому, как бы мне не хотелось, отвергаю это твое предложение. Спасибо тебе, маленькая милая Дениел, но нет. Ты знай: я не в обиде. Все, что я делал, было от чистого сердца. Я просто всегда хотел, чтобы тебе было лучше. И не буду кривить душой, чтобы ты была рядом. Видеть тебя, вот было очень часто причина тому, что я вообще жил на этом свете. Но нет, ты не поедешь со мной.

– Почему?– не унималась Дениел.

Она не хотела отпускать Дария сейчас. Хоть и понимала, что во всех его словах есть смысл. Но как всегда: как только что-то твое начинает вытекать, как вода, сквозь твои пальцы, ты не хочешь это отпускать и начинаешь хвататься за это все больше и больше.

– Потому что я, как ты говоришь, тебя все же люблю. А ты меня нет. Жертва и любовь – это две разные вещи. Ты не будешь счастлива со мной. А я хочу, чтобы ты была счастлива. И не вини себя в моих страданиях. Это я сам себе все накрутил что-то в голове. Ты же это понимаешь. А я, я бы всей душой хотел, чтобы ты правда хотела со мной поехать.

– Я полюблю вас,– все равно продолжала настаивать Дениел.

Дарий схватился за голову.

– Нет, не полюбишь. Ты просто привыкла ко мне. Но не переживай, ты сможешь и без меня. Между нами никогда и быть не могло любви. Ты всегда любила кого-то другого, но не меня. У тебя уже есть в душе любовь, и я всегда понимал, что там нет места для меня. Понимал, но не признавал. Старый дурак.

– Возможно, и так,– согласилась она.– Но вы много значите для меня. Я с вами чувствую себя в безопасности. Больше ни с кем так. Вы меня понимаете?

– Нет, вот здесь, ты заблуждаешься. Может, в общем, мы и прекрасно друг друга понимаем и ладим. Но мы совершенно разные. И никогда не поймем основного друг в друге.

На этом моменте Дениел уже окончательно поняла, что Дария уже не переубедить. Она сдалась и лишь сказала ему:

– Что же, уезжайте. Если вы уже так решили,– и надулась.

Она уже сейчас начинала ощущать потерю. Уже сейчас начала она скучать по Дарию. Да, она никогда не любила его. Но ведь, что, в сущности, любовь?

Любовь и страсть ведь две разные вещи. Любовь – чувство гораздо более спокойное. Это чувство уважения, терпения, безопасности, комфорта, заботы, поддержки. Все это ей давал Дарий, как она начала уже себе объяснять. И пусть даже да, она не хотела бы быть с ним вместе, но она уже настолько привыкла к нему, что понимая, что он может покинуть ее навсегда, в ней создавалось такое пустое место внутри, какого не было раньше. Места для мамы и папы были заполнены. Они были полны воспоминаниями и болью утраты, любовью к ним. Место же Дария оставалось пустым. Оно становилось тоской и разочарованием. Черной дырой, которая лишала ее веры потому что, возможно, единственный ее друг, наставник, спонсор и покровитель покидал ее. А без него ей было если и возможно жить, то скучно, и она лишалась всяческой поддержки. Потому что она знала, что была небезразлична ему. Даже просто по-человечески. И вот, во время его ухода он уносил с собой все, что давал ей. Пока она стояла и думала надо всем этим, уже лишалась надежды и закапывала все это в глубинах своей души, Дарий наблюдал за ней, затем промолвил:

– Помни меня. И храни в своем сердце,– на прощание промолвил он ей.

Она подошла к нему, обняла его. Как только ее волосы коснулись его лица, он вздрогнул и отодвинул ее.

– Не надо. Прощай,– и молниеносно заскочил в машину, завел мотор, надавил на газ и умчался.

За ним осталось лишь облачко пыли. Дениел стояла и долго смотрела на него. Она ассоциировала это облако с духом Дария. Вот и все, что осталось от него в ее жизни теперь. И по мере того, как пыль рассеивалась, он покидал ее. И вот его не стало совсем.

В груди у Дениел образовалось пустое место. Она не могла сказать, что Дарий ее предал. Она просто предчувствовала, что после того, как он покинул ее, ее жизнь может стать намного хуже. Он бы всегда ее защитил от любых жизненных невзгод. Как она могла пропустить тот момент, когда Дарий сам разуверился во всем? Почему не заметила она это при их последних встречах? Она думала, что он лукавит и делает все возможное, чтобы она сама стала членом Организации. Она просто упустила момент, потому что не хотела видеть правды. Искала что-то другое в простых вещах, где не нужно было тщательно выбирать подвох, и теперь сама поплатилась за свою слепоту и неверие. Так ожидая поддержки только себе после смерти родителей, может, она не заметила, что Дарий тоже потерял в лице ее отца все самое дорогое, что у него было. Она же видела, как он помрачнел после этого. Но это было общее горе, и винить себя за это она не хотела. Так ничего и, не добившись, решила она вернуться к себе. И пока забыться насчет всего этого.

После ухода Дария из Организации ее верхушка собралась для обсуждения дальнейших планов. За столом оказались Фиций, Петр, Эсма, Тройка Воинов Света, а так же Фиций.

– Как же мы будем без Дария? Сможем ли мы сами справиться со всеми возможно надвигающимися угрозами? – поинтересовался взволнованный Петр.

– Надо крепиться. В конце концов, Дарий – всего один человек, который всегда держался обособленно. А для единства требуется сила. И мы и есть эта сила. Мы сможем выстоять. Но только при одном условии: если мы будем все держаться вместе и искать компромиссы, а так же искренне хотеть работать на благо общего дела. Поэтому я считаю разумным сейчас провести чистку в наших рядах, а так же подумать о наборе новых сотрудников, новых стандартах их отбора. Давайте будем давать больше шансов. Нет, я не хочу взять количеством, просто, я полагаю, что стандарты необходимо менять.

– И что же ты предлагаешь, Фиций? Что тебя не устраивает сейчас в работе Организации и в наборе ее сторонников?

– При Дарие все было чрезвычайно жестко. Многие достойные не могли получить шанса, потому что он препятствовал этому. И все по той причине, что его критериями отбора были так называемая жесткость и правильность. Но не всегда это необходимо. Порой как раз такие качества приводят к предвзятым решениям. Именно такие члены Организации являются "лошадями в шорах". И Дария я считаю таким же. Новые времена требуют гибкости.

– Ты ведь сам всегда слыл дисциплинированным строгим человеком, я поражаюсь сейчас твоим словам,– возмутился Петр.– Может, Дарий еще вернется, а ты уже начинаешь обсуждать его. Нет, я считаю, все надо оставить таким же. Он хотел бороться против хаоса, поддерживать баланс, как бы сложно это ни было. И мы должны продолжать поддерживать его в этом.

Арсений поднял на Петра взгляд, полный презрения, и проговорил:

– Ты стар, Петр. Времена меняются. Самым младшим из нас является Фиций, и я сужу не только по возрасту, но и по свежести взглядов. Все, что ты пропагандируешь, безнадежно устарело. К тому же, сколько я тебя знаю, ты никогда не высказывал свое мнение, вечно повторял что-то за кем-то, а если и упирался на чем-то своем, то всегда требовал одобрения и поддержки. Поэтому ты обижайся или нет, но я считаю, что Дарий был рационалом, а сейчас времена требуют нового лидера, иррационального и хаотичного. Даже Фиций не полностью подходит, но он все равно является лучшей кандидатурой на данное время, как я считаю.

– Кандидатурой на что?– поинтересовалась Кара.

– На пост главы Организации. Мы ведь не сможем вечно быть без лидера и искать людей, которые будут "исполняющими обязанностей",– сказал Арсений и сморщился.

Петра при этих его словах передернуло. Ведь именно он сейчас как раз таки занимал эту должность. Все застыли. Естественно, они понимали необходимость назначения нового Главы Организации, но все ждали приказа сверху, зачем Арсений поднял эту тему сейчас, не понимал никто.

– Арс, что ты хочешь этим сказать? – манерно протянула Линда.

– Я предлагаю провести голосование самим. Ситуация сложная, нам всем необходим человек, который знает то, чем мы живем сейчас. Мы не можем ждать какого – то дядю или тетю, который прибудет. Мое предложение: выступить с инициативой самостоятельного выбора главы Организации, и как можно быстрее.

– То есть, ты предлагаешь сеять хаос, прямо начиная с нас?– холодным надменным тоном поинтересовалась Катрин.

– Что ты имеешь в виду? Тебя чем-то не устраивает кандидатура Фиция?– растерянно пожал плечами он.

– Сначала Дарий самовольно покидает Организацию, теперь мы прямо как какие-то мерзкие глупые революционеры будем устраивать местные выборы,– Катрин с отвращением покачала головой. – Вы все стали прямо как люди тревожиться по мелочам. Ты что, заразился эмоциями, Арсений? По-моему, холодная кровь, которая уже давненько так била в твоих жилах, не могла так просто нагреться.

– Это прошлое, зачем его теребить,– раздраженно отмахнулся рукой Арс.

– Так ты так просишь шансов для других и защищаешь Фиция, может быть, потому, что вы некогда были в одной упряжке? Своих не бросают, да? То, что тебе когда-то дали шанс, и ты сейчас блестяще справляешься со своими обязанностями, еще не оправдывает всех тех, кого вы хотите сюда втянуть,– поморщилась Катрин, будто у нее под носом что-то завоняло.

– Ты тоже издержка прошлого, Катрин,– желчно ответил ей он.– Клубок субъективизма. Странно, что ты стала плохо относиться к Дарию. По-моему, как раз ты и была достойнейшим членом его преданной скучной команды,– попытался ужалить ее Арс.

– А ты что, разве в ней не был? В этой команде?

Он опустил глаза, затем посмотрел прямо на Катрин и промолвил:

– Судя по тому, как ты сейчас ввернула опять сюда мое прошлое, то нет,– с горечью ответил он.

Линда особо встревожено и печально вздохнула и огляделась по сторонам: что они все делают?

– Как бы там ни было, я предлагаю организовать большое собрание, на котором мы сможем решить, проводить ли голосование в пределах Организации.

– Я считаю это лишним,– быстро вставил Фиций. – У нас уже сейчас достаточно полномочий, чтобы это инициировать прямо завтра. Просто среди пунктов будет предложение кандидатуры либо ожидание того, кого пришлют сюда.

Затем всем показалось, что Фиций намерился что-то сказать, и вот после нескольких секунд напряженного молчания, он все же обратился ко всем со словами:

– А ты, Катрин, не суди других. Что ты будешь басни рассказывать? Часто наш феномен вообще можно объяснить вспышками чумы. Люди были просто заживо погребены, дабы это заболевание не распространялось, а потом, когда они опоминались в гробах, выйти оттуда у них уже не было возможности. Вот они всячески и пытались выбраться, раздирая руки в кровь, а когда их тела в крови потом находили в склепах, где происходили эти захоронения, то все полагали, что это так называемые "вампиры".

При этих словах Фиция Катрин бешено расхохоталась. Такой ее еще не видели никогда.

– Боже, Фиций, чего-чего, но он тебя я такого бреда не ожидала. То есть, ты предлагаешь нам всем забыть о вашем прошлом и теперь поверить в эти отговорки? Я знаю правду!

– Да ты обо всех прямо знаешь правду... Была бы моя воля,– рассвирепел Фиций, но затем, спешно опомнился, и замолчал.

Лишь белые костяшки его пальцев и руки, которые он яростно сжимал в кулаки, напоминали о былой вспышке гнева.

– Вы охотились за наиболее ценным, по вашему мнению. За тем, что считали эликсиром жизни и молодости. Да, вы не были теми, кого наивные люди называют попросту вампирами, вы были ужасными существами, демонами, которые полагали, что кровь так ценна, ибо в ней находится душа человека. Я не понимаю, как вам удалось вымолить прощение, ведь только Бог имеет право властвовать над душой человека, да и то он отдает последнему поводья в его собственные руки, разрешая совершать ошибки и затем исправлять их.

Фицию это явно надоело, и он обратился к Катрин:

– Этот спор и ругня могут длиться вечно, поэтому разумным я считаю это остановить, уймись, – и он сверкнул темными глазами в ее сторону.

Действительно, мертвенная бледность и Арсения, и Фиция сохранились до сих пор, но это придавало им какую-то особую строгую красоту, словно они были детьми вечного холода, сыновьями самой Снежной королевы.

– Все равно ты не знаешь одного, всеведущая Катрин,– продолжил он.

– Чего же?– с вызовом поинтересовалась она.

– Ты, та, которая думает, что знает обо всех все. Но даже ты не смогла заглянуть в душу Дарию и предугадать его уход, ты не предвидела перемены, которые настигли Сергея Шветского, ты, как и все мы, не знаешь обстоятельств его смерти и его жены, а теперь, даже в случае с нами, ты упускаешь самое главное.

– И что же?– при упоминании о каждом новом событии, в котором Катрин прогадала, и Фиций не преминул ей об это напомнить, женщина вздрагивала.

– Я и Арсений – не просто с одной упряжки. Мы родные братья.

– Что за чушь?– взбеленилась Катрин.– Как будто бы я не читала ваши биографии.

Фиций лишь остановил ее взглядом, полным ухмылки.

– Детали, детали, то, что ты всегда упускаешь, смотря одну лишь суть. Да, мы не кровные родственники,– на слове кровь Фиций сделал особое ударение. – Нас действительно в свое время родили разные матери. Но такими, какими ты напомнила мы были, мы стали по вине, или "благодаря", даже не знаю, как сказать, одного и того же существа. Поэтому логичным я считаю полагать, что наше родство с Арсением гораздо более значительное, чем просто какие-то семейные связи. Да, когда-то мы были не такие, как вы. Ну, так что же? Мы уже веками вместе, все служим на благо Организации. И смею заметить, я никогда не думал, что в этих стенах мне будут напоминать, и тем более, корить меня за прошлое. Где же твое человеколюбие, Ангел Катрин? Может это ты довела Дария? – снова сверкнул он в ее сторону.

Она хотела снова что-то ответить ему, но, увидев взгляды всех присутствующих, направленные на нее, замолчала, просто сжав губы добела.

– Но,– едва слышно лишь проговорила она, и замерла.

– Я не прошу у вас меня никуда выбирать,– продолжил Фиций. – Хочу лишь добавить, что я могу быть полезен, ведь если уж действительно вспомнить о моем родстве, то на той стороне мой родной брат, Альберт. Единственный из ныне живущих чернокнижников, потенциал которого доселе неизвестен. Я надеюсь на то, что смогу найти с ним общий язык, после стольких лет раздора,– Фиций остановился, взгляд его замер и провалился во тьму его глаз.– Потому что, я не хотел бы видеть его с теми, кто намеревается расквитаться с нами за мнимое убийство Светланы, в котором никоим образом не замешано наше учреждение. И да, Организация действительно требует изменения порядков, и новых правил отбора,– снова добавил он.

Петр взмолился:

– А где же ты собираешься его искать?

– Я знаю, где он.

– Ты знал и всегда молчал?– шокировано пробормотала Кара.

Одарив ее уничтожающим взглядом, Фиций ответил:

– Если ты забыла, это мой единственный брат, каким бы он ни был. Так,– начал быстро подниматься со стула он.– Решайте, что делать дальше, а я ухожу. Ближайшее время я собираюсь посвятить его поиску.

Фиций встал, расправил черный бархатный костюм, поправил черные волосы, и молниеносно скрылся за дверью решительным шагом. Арсений порывался уйти за ним, но, все же, задержался.

– Зря ты так, Катрин, если наступит когда-то день, когда ты оступишься, и тебе самой придется встать перед судом, знай: тебя никто не пожалеет. По крайней мере, на наши с Фицием голоса ты можешь не рассчитывать.

Катрин сидела как в воду опущенная. Всем своим видом она напоминала скорее каменную глыбу, чем Стража Фемиды. Как могла она опуститься до каких-то низких распрей, пересказывания сплетен, откапывания деталей прошлого и обсуждения этих двух верных членов Организации? Что на нее нашло? Неужели и ее постиг "вирус Дария"? Она не могла ответить себе на все эти вопросы. Неужели их Организация трещит по швам? Что случилось со всеми ими? Да, быть может, Фиций прав, и они действительно требуют набора новых достойных членов?

Когда она очнулась от своих раздумий, она обнаружила, что осталась совсем одна в помещении. Все покинули ее. А на что она могла надеяться? На какую поддержку? С Линдой она никогда особо не дружила. А Кара? Видимо, даже ей было противно оставаться сейчас в ее обществе. Что же касается всех остальных, то Катрин попросту было стыдно перед ними за свое поведение. Она только что попыталась расшатать каноны Организации, в которую свято верила и которой отчаянно служила столько лет. Слеза раскаяния скатилась по ее щеке, и она медленно встала и тоже удалилась из кабинета. Единственными словами, которые она не восприняла всерьез, были последние угрозы Арсения. Она не сомневалась в своей непогрешимости. И не думала, что им когда-либо представится случай потопить ее корабль.