Текст книги "Нейтрал: падение (СИ)"

Автор книги: Джексон Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)

Жак сморщился.

– Лично я с ним не знаком, – Жак на минуту остановился.– И, слава Богу,– добавил он. – Ты что, боишься его? Да мы убежим, и никакая Инквизиция нас не догонит! Один раз нам же уже удалось улизнуть,– он снова подскочил к ней.

Она отвергла его, и отошла. Встав к нему спиной, она продолжила.

– Вот кого-кого, а Аделарда я как раз боюсь менее всего. Я просто работаю на него.

Последние слова она произнесла настолько быстро, что сама испугалась этого. Затем бегло обернулась и уперлась в Жака взглядом. Он же не воспринял то, что она сказала, и ожидал ее дальнейших объяснений, всем своим видом подбадривая ее.

– Что непонятного? Жак...Ты помнишь ...Тогда, после всего... Я оказалась в Саргемине,– Мартина пропустила столько событий, которые в момент пауз бегали у нее в голове, что Жак вообще не понял нить ее рассказа, но она все равно продолжила.– Если бы я не согласилась тогда, меня бы убили. Понимаешь! Или повесили бы какое-то дело. Ну, уже потом... если бы я отказалась сотрудничать! А так... у меня не было выбора, пойми.

– Так, так, что-то я ничего не понимаю. Объясни мне: ты работаешь на Инквизицию? Но как?

– Как? Даю необходимую информацию. Причем, и туда, и оттуда. Аделард называет это поддержанием баланса. Ему не нужен хаос. Те, кого боятся и считают ведьмаками, на самом деле, часто простые люди. Именно те, кого наша святая Инквизиция дает на расправу. Настоящих же, тех, кто действительно этим всем занимается, они держат так, про запас. Хотя не скажу, что их не трогают. Пока есть зло, у Аделарда есть работа, как он говорит. А иллюзию своей деятельности он уж создаст. И пока его собратья часто набивают карманы, а те, на чьей стороне я сейчас, делают свои грязные дела, простые люди зачастую страдают и отвечают за грехи других. Я не ведьма, Жак. Ты же знаешь. Просто почему−то люди так часто думают. Что во мне такого, – Мартина задумалась.

Жак же не хотел с ней спорить, но не признать он не мог: все же она ведьма. Он знал это. Пусть и так ругался с другими, когда так ее называли. И ей говорил, что это не так. Но правду он знал. И этого хватало.

– Когда я, как в тумане, обреченно продвигалась к Саргемину, я и сама не знала, какие силы меня ведут, что я хочу найти здесь. И лишь после встречи с Аделардом, я поняла, что именно в этом городе я обрела свою судьбу.

Услышав эти слова, Жак хотел вмешаться, ведь судьбу Мартины он видел совсем в другом русле: своей женой, с детьми. Но теперь он стал гнать от себя эти мысли, да и перебивать ее он не желал, вот и, собравшись с силами, решил просто спокойно сосредоточиться и дослушать ее.

Она же продолжала:

– С детства я не знала друзей. У меня не было ничего. Потом судьба послала мне тебя. И снова отобрала. Я уже хотела думать, что Господь от меня отвернулся, но он возразил мне, прислав в мою жизнь своего верного слугу, Аделарда. Я до сих пор не считаю себя ведьмой. Да и в своем окружении не вижу всех этих ведьмаков, о которых люди разводят сплетни, пускают слухи. Да, возможно, наш образ жизни и то, чем мы порой занимаемся, и противоречит жизни простых горожан, но это не что-то сверхъестественное. Мы не совокупляемся с дьяволом, не пьем кровь младенцев, не убиваем простых прохожих просто так. Быть может, каждый из нас научился больше прислушиваться к себе и силам природы, ощущать их и получать необходимое.

Все человеческие желания могут быть реализованы с помощью того, что нас окружает. Необходимо только попробовать это, с неиссякаемой верой. Силы огня, земли, воды и воздуха и умелое их использование, – ключ к отгадке ведьмовской силы. Но это все только начало. А я не хочу тебя надолго заговаривать,– Мартина махнула рукой, и продолжила. – Своей целью Аделард видит поддержание баланса и поддержание своей руки на пульсе, так сказать. Ему нужна полностью подконтрольная верхушка темного общества. И во мне он увидел потенциал ею стать. Внегласным поводырем и, по совместительству идиотом, был Вейлр. Моей задачей было уничтожить его и занять его место, запугав таким своим действием других, ну и одновременно, вызвав к себе уважение.

Сам по себе Вэйлр был просто тупым бараном, зарезать которого не составило много усилий. В этом мне помогла его племянница, Моника, которая ненавидела его всеми фибрами души. Когда−то просто он пытался ее домогаться. Чем закончилась тогда эта история, я не знаю, но зло она затаила на него навсегда. Моника заманила Вейлра в одно пустое место, и там мы его и прикончили. После этого все его приспешники разбежались, я и не думала, что их как ветром сдует. Эсм сбежал с женой и дочерью, а Дэгейра прикончили те, кто ненавидел Вэйлра. Именно они были его приближенными друзьями. С тех пор я очень сдружилась с Моникой и ее подругой Мелиссой. Они для меня, как свет во тьме. Подобных друзей в жизни у меня еще не было. Пусть мы и мало с ними видимся, но они много для меня значат. Ну и, одни приспешники Вейлра бежали, другие примкнули к нам. Ашиль пока не появлялся,– Мартина развела руками.– А с нами теперь еще и члены белого лагеря, так сказать. Они вышли из подполья и теперь могут жить нормально, без стеснений этого идиота. Вот так,– остановилась она и вопросительно посмотрела на Жака.

Он же молчал, даже не поднимая на нее глаза. Лишь сидел, положив голову на руки, качая ею из стороны в сторону, и смотрел на пол. Затем, неожиданно, он все же кинул на нее свой взгляд и, одновременно и отрешенно, и удивленно, спросил:

– Мартина, зачем ты вообще на это согласилась?

Она лишь пожала плечами.

– У меня не было другого выхода.

– Ладно, сейчас это уже не важно. Все это в прошлом, и я безумно рад, что ты осталась целой после всех этих перипетий. Я представляю, сколько всего тебе пришлось перетерпеть и пережить!– и он кинулся к ней, чтобы заключить ее в свои объятия.

Через пару секунд, Жак отпрянул от нее с фразой:

– Давай сбежим!– воскликнул он.

– Милый, пойми: необходимо лишь немного потерпеть! Я что-то придумаю. Пока мы ничего не можем предпринять.

Он снова кинулся к ней:

– Нет, давай, прямо сегодня. Пока никто не следит за нами,– он хватал ее за руки, за талию.

Она вырывалась и лишь выдыхала:

"Они найдут нас. Они найдут меня. Они меня не отпустят!".

О, как бы она действительно хотела поверить ему. И сбежать с ним. Но вот так вот просто им никто не даст уйти. И это она понимала просто прекрасно.

– Мне нужно уходить,– бегло проговорила она, останавливая и останавливая его.– Никто не должен знать о тебе!– ее всю затрясло.

Она очень боялась потерять его, не успев снова обрести.

– Поклянись мне, посмотри мне в глаза, Жак, и поклянись, что ты не выдашь, что мы знакомы. Мы придумаем, как мы сможем видеться. Я не хочу тебя потерять,– она содрогалась и задыхалась от страха.

Он понял, что ее страшно запугали, и решил быстро успокоить.

– Клянусь!

Она немного успокоилась, он же, целуя ее руку, обратился к ней:

– Так как мы будем видеться?

– Я буду приходить к тебе. Тебе ко мне нельзя!– закричала она.– Потом... в кабаке, куда ты приходил,– она начала думать.– Там тоже нельзя.

– А ты часто там бываешь?

– По четвергам всегда. Там я встречаюсь со звеном, по которому передаю информацию Аделарду.

– Хорошо.

Но Жак уже наметил себе в голове день, когда он сможет видеть Мартину, пусть и издалека.

– И когда ты придёшь ко мне? Я не отпущу тебя, пока ты мне не скажешь,– он снова начал осыпать ее поцелуями.

– Скажи мне, когда ты здесь бываешь.

– Я буду ждать тебя хоть каждый день.

Мартина засмеялась. Наконец−то, искренне и от души. Тяжелый груз упал с плеч. Она видела, что Жак ее поддерживает, и они будут бороться вместе.

– Я буду ждать тебя столько, сколько нужно. Только...

– Только что?– спросила она.

– Если ты не врешь мне и ты, правда, еще хочешь быть со мной, а не хочешь меня не обидеть. И вот сейчас уйдешь и все.

Мартина кинулась ему в ноги. Она начала клясться ему в любви, говорить о том, как страдала по нему все это время. Действительно, никого она не любила, кроме него, и жизни без него для нее не было.

Он поверил ей. Хотя и не мог поставить себя на ее место и осознать все. Понять, что она чувствует, и как сейчас протекает ее жизнь. Ему почему−то казалось, что она просто не хочет отказываться от того, что у нее сейчас есть: люди, власть, вот эти связи с этим сомнительным Аделардом. А он жил только ей. Он свято верил в то, что они могли сбежать, и был глуп в этом. Не понимал всех сложностей, строил наивные мечты.

Она ушла. Он даже не знал, что ему думать после этой встречи. Все представлял он себе не так. О самом главном же, том, что так волновало его, он так и не успел поинтересоваться. Вернее, не смог. Где сейчас находился их ребенок, осталось для него загадкой.

Это была уже не та Мартина, которую он знал когда-то. И это его пугало. Он не знал, любит ли он эту новую Мартину. Или просто это привычка из прошлого. Он боялся, что та Мартина осталась там в лесу. Как и он. А как жить дальше вот так, он не понимал.

Еле доплелась Мартина до дома. Она не могла поверить своему счастью. Не знала, что это: дар или очередная насмешка судьбы? Ей хотелось встать, открыть рот и просто дышать и не верить тому, что сегодня произошло. Он жив. Он снова рядом. Время не унесло чувств Мартины. Снова каждая ее клетка насытилась энергией, в душе появился теплый огонек, к ней вернулись силы, и вся она светилась. Пока она не собиралась думать, как там оно будет дальше. Она и думать не могла, допустим, год назад, что на нее свалится такое счастье, что ее любовь вернется в ее жизнь. Это уже было то, что она похоронила.

Хотя по своему обыкновению Николь рано ложилась спать, сегодня она поджидала Мартину дома. Ее взгляд был вопросительный. Ее так и подмывало спросить: что там произошло? И прямо с двери, решив ничего не скрывать от подруги, Мартина кинула ей:

– Это правда. Он вернулся.

Хотя у Николь в голове уже примерно был ответ, она все же решила переспросить Мартину: а кто же вернулся? И та ответила ей:

– Жак.

Сердце Николь упало на землю и с глухим стуком покатилось по полу. Но она не собиралась ничего показывать. Появление этого человека в их жизни знаменовало то, что теперь жизнь может идти по-иному. Ей уже казалось, что Мартина выскальзывает из ее рук.

А она ведь так сроднилась с ней! Считала ее частью своей семьи. У них был общий быт, они жили одной жизнью. Мартина заменила в для нее мать. И так просто делиться Мартиной с каким−то Жаком она не собиралась. Ее мир рушился прямо сейчас, разрывался на части, а почва уходила из−под ног. Она встала с кровати и, подойдя к Мартине и пронзительно посмотрев прямо в дно ее темных глаз, проговорила:

– Вы не сможете быть вместе. Ты же сама это понимаешь.

Эти слова послужили для Мартины ударом. Николь произнесла вслух то, что она так хотела зарыть глубоко в душе. То, в чем она даже сама себе не хотела признаваться. Да, это крутилось у Мартины в голове, но она собиралась развернуть колесо своей жизни в сторону Жака. Если уж она снова нашла, обрела его, это была судьба. И она не собирается терять его вновь.

– Я сделаю все, чтобы быть с ним вместе,– сглотнув, горько сказала она.

Увидев медный блеск в ее, невидящих ничего, кроме этого своего Жака сейчас, глазах, Николь решила ее не расстраивать, и корчить из себя благодетель, промолвив:

– Ладно, просто вам нельзя будет видеться на людях, ты же понимаешь, что тогда все поймут, что это твое слабое место, и ты его потеряешь, потому что его попросту уничтожат.

Так спокойно она ответила Мартине. Ее излюбленным делом было давать советы, тогда ей казалось, что она очень важна для другого человека и необходима ему. Разумеется, она никому не собиралась об этом рассказывать. Порой ей казалось, что у нее существует маленькая шкатулка, куда она бережно прятала чужие тайны и секреты и лишь временами доставала их оттуда, любуясь ими как своим самым большим в жизни сокровищем.

Мартина сдержанно кивнула. Ее душа все более овевалась легким, нарастающим дымком черной грусти. Она понимала всю безысходность ситуации, которая возникла перед ней. Сейчас Николь впервые в жизни захотелось обрести способность читать мысли других. Так и хотелось открыть ей голову Мартины и увидеть, что там происходит. Жадно ловила она ее взгляды, следила за жестами. Затем решила снова нарушить тяжкое молчание, которое воцарилось, питаемое чувственностью ее подруги.

– Я просто не умею любить,– начала быстро, будто сама себе, говорить Николь.– И еще я не такая смелая, рисковая, азартная, как ты. Я бы никогда не боролась за эту любовь. Да, возможно, я не могу так глубоко чувствовать, как ты, я более поверхностна и не хочу проблем. У меня, наверное, другой диапазон души.

Мартине стало очень жаль подругу в этот момент. Она всегда была рядом с ней и жила ее жизнью так, будто у нее не было своей собственной. И только сейчас Мартина поняла то, что никогда не обращала на нее внимания, не придавала значения ее чувствам, более того, – даже не интересовалась ими, но все же, ни о чем, кроме Жака, думать сейчас она не могла, и решила к этому вернуться позже. Николь же продолжала тем временем:

– Я помогу вам. Вы сможете видеться у меня. Ну и будешь ходить к нему. На первых порах это самое нормальное решение. Разумеется, никто не должен знать о нем. Так что приводи своего Жака, познакомимся наконец−то,– выдавила она из себя в конце и замаскировала все это невинной натянутой улыбкой, которая показалась Мартине чрезвычайно искренней.

Она подскочила к Николь и прижалась к ней всем телом, пытаясь в этом движении передать ей всю глубину своей признательности и почтения. Она была безгранично благодарна ей за такое соучастие и содействие, не понимая, что на самом деле, задачей, которую поставила та сейчас перед собой, было просто доказать Мартине, что Жак ей не пара.

" Тоже мне, явился тут, да лучше б ты издох там где-то. И откуда ты взялся на мою голову? Ну ладно, посмотрим на тебя еще, Жак. Сколько ты продержишься".

Глава 3

Ошибочное дежавю

"В кризисы человеческое всегда раскладывается на

божественное и дьявольское, а потом в новом витке-собирается.

Мы сейчас находимся в такой стадии нового

переформатирования человечества. Этот момент явно назрел".

Олег Кулик

Максим очнулся в холодном поту. Первое время он абсолютно не понимал, где находится, кто он или что он. Даже когда он открыл глаза, его рассудок был настолько расплывчатым, и его тело никоим образом не стремилось к жизни, словно вместо мозга у него прикрепили цветную капусту. Затем, наконец, осознав, что все-таки его жизнь продолжается, вспомнив все последние события, облокотившись на локоть, он судорожно схватился за часы и отметил, что будильник должен был прозвучать через пять минут.

– Ну, хоть интуиция еще осталась,– выдохнул он и снова повалился на кровать.

К нему снова вернулись ощущения, с которыми он ложился вчера. Бесцельно проторчав в Организации достаточно долгое время, ему объявили, что результаты он сможет узнать лишь завтра, в пять вечера.

Странным образом, чувствуя себя в Организации свежим, очищенным изнутри и с приподнятым состоянием духа, будто его пропустили сквозь холодную родниковую воду, смывающую все негативное и грязное на своем пути, приносящую облегчение, отсутствие воспоминаний, покинув ее, к Максиму вернулось его былое расположение духа. Хоть Линда и говорила ему, что одним из критериев, к которому ему необходимо приблизиться, было бросить пить, выйдя за пределы Организации, Макс отправился в первый попавшийся бар.

Там он насмехался над словами Линды, которая еще твердила ему, что главное требование для него,– быть счастливым. Сделать это самое большое усилие над собой.

Поэтому Максиму чрезвычайно хотелось туда вернуться. Он понял, насколько он слаб. В тех стенах он был совершенно другим. Новым человеком. Сверхчеловеком. То же, что лежало здесь сейчас, опять погруженное в свое извечное состояние депрессии, чувствующее себя покинутым, с бесчувственным телом, которое ломило после очередного перепоя, он просто ненавидел. Сколько было в нем желания все изменить, перестать так жить, и как его стремления и надежды крушились о стены действительности. Он не понимал цели своего существования. Зачем такого, как он вообще держат на этой земле? Почему он вынужден постоянно страдать?

"О Боже, когда же это закончится?",– схватился он, лежа за голову руками.

Да, он действительно жаждал что-то поменять в своей вонючей жизни, динамика которой унесла у него все, что у него было. Нельзя сказать, что у него в принципе что-то было. Желанный сын для матери, отвергнутый отцом и впоследствии сам отрекшийся от матери из-за невыносимости присутствия отчима-тирана, потерянный в жизни, обрел он был, наконец, какое-то подобие семьи.

Да, он ненавидел Светлану. Всем своим существом ненавидел. Но Боже, как жадно наблюдал он за ее любовью к своей дочери, за ее стремлением сохранить семью, отношением к мужу. Он и сам боялся себе признаться, что, несмотря на все преимущества и душевные качества его матери, ее он уважал меньше и с легкостью променял бы все, что было связано с ней только ради того, чтобы почувствовать себя маленьким младенцем в руках Светланы. Почувствовать эту возможную родительскую любовь на себе. Пусть Светлана и не воспринимала его с первого же дня их знакомства, он втайне любовался налаженной жизнью их семьи. Вроде у него ничего и не было, но именно потеряв все это, он почувствовал боль и осадок этой потери. Осознал, что теперь он вообще абсолютно один.

У него не осталось ни стремлений, ни желаний. Хотя нет, его преследовала слепая тяга к Дениел. Он видел ее, засыпая и просыпаясь, ее образ сопровождал его везде. В каждой незнакомке с темными волосами видел он ее. Его сердце замирало, но отходило от этого состояния каждый раз, когда он, наконец, понимал, что это очередная иллюзия.

Более всего его самого поражало его бездействие. Он боялся себя самого, своих возможных действий. Боролся сам с собой. Самым поражающим было то, что любовь к этой девушке не смогли убить ни ее мать, ни отец, ни вся ситуация, ни даже она сама.

" Вот интересно: с кем она просыпается сегодня?",– пронеслось в голове у Макса.

Он боялся встречи с ней, трепетал перед этим. Ему казалось, что чем далее оттянуть этот момент, тем, быть может, чувства отступят. Он боялся их. Они казались ему несколько маниакальными.

Все это представлялось ему, как колесо, которое если запустить, будет раскручиваться еще сильней. Он желал ее как никого в жизни. Он хотел обладать ей. Но прекрасно понимал, что если это все начнется, остановиться он уже не сможет. Он боялся и себя, и этих сильных чувств, потому что не знал, к чему они могут его привести. Быть может, он испортит ими жизнь и себе, и ей.

Еще после того, как Максим покинул кабинет, где он сидел с Тройкой, его стали истязать сомнения, мучить какие-то несбыточные планы и надежды. Его постиг эффект лестницы. Уже выйдя, он стал перекручивать, как нужно было ответить там и там, чтобы потом предстать в более выгодном свете. Да и сам он просто разрывался во мнениях. С одной стороны, он был абсолютно уверен, что дабы не спустить свою жизнь "в унитаз" и наполнить ее смыслом, ему просто необходимо было приступить к работе в Организации. Но с двух других сторон он, во−первых, был абсолютно не готов к такой ответственности, потому что чужая жизнь и доверие – это не шутка, а, с другой, – позади его держал такой груз, который скинуть с себя он был просто не в силах. Столько было нерешенных проблем, которые даже смерть не смогла унести с собой в могилу вместе с Сергеем и Светланой. Еще и его любовь нависла над ним, как проклятие.

Мысль о Дениел висела над ним, жила в нем, каждый день, развиваясь все больше, и не давала ни есть, ни спать. Максим, не успев собраться, и уже намерившись выйти из квартиры, услышал телефонный звонок.

– Добрый день, Максим, узнали?– услышал он приторно ванильный голос в телефоне.

Как же он ему опротивел.

– Да, Линда, конечно. Что, что-то поменялось?

– Да нет, наоборот, спешу сказать вам приятную новость: вам не нужно приходить сегодня в Организацию.

При этих словах Линды сердце Макса упало: неужели его не взяли? Ему откажут? Вот так вот-дали надежду, он уже загорелся этим, и тут все накрывается медным тазом?! А он ведь только-только обрел смысл.

– Максим, что вы молчите? Алло, алло?– медленно протягивала Линда в телефоне.

– Я слушаю вас. Не томите. Что вы хотели мне сообщить, а то я уже как раз собираюсь выезжать. Не хочется опоздать в Организацию.

– А какое вы думаете принято решение относительно вас?

– Этого знать точно я не могу, но очень надеюсь на положительный ответ.

– И вы правы, Максим. Правильно надеялись. Вам не нужно приходить сегодня, приходите в следующую субботу на десять утра. У вас начнется курс тренингов. Затем мы уже будем подбирать вам воспитанника. Насчет этого пока что еще много вопросов.

– Спасибо, Линда.

Максим уже силился быстрее закончить этот разговор. Необходимую информацию он уже получил, и затягивать с общением больше не желал.

– Как вы? Чем занимались вчера после ухода из Организации?– не унималась Линда.

– Да что, пришел домой и заснул.

– И даже не пили?

– Нет,– соврал Максим.

– Вот видите, как все хорошо складывается. Работа в Организации придаст вам сил и вдохновит на какие−то новые планы, цели.

– Да. Еще раз спасибо, Линда. До свидания.

– До встречи, Максим. Если что, у вас есть мой номер. Можете звонить в любое время суток, – мягким, практически родительским голосом проговорила в трубке Линда.

Дослушав эту фразу, Максим сразу же бросил трубку.

"Да, наберу, как же",– фыркнул он про себя.

Его раздражало то, что эта "гламурная тупица" лезет в его жизнь, пытается сделать вид, что понимает его. Если бы она это делала искренне, а так, создавать видимость построения каких−то хороших отношений. Нет, в такие игры он играть не хотел. Это была просто ее работа. Зачем лезть ему в душу? Своими ручонками выворачивать внутренности другого человека?

Линде он не доверял, и при всем ее желании стать его другом, больше чем просто его координатором, он никогда не собирался дать ей хоть приблизиться к себе и своему внутреннему миру. Если хочет, пусть приходит, пусть болтает о чем−то своем, но открывать ей душу и тем более дружить с ней он был не намерен. Только чисто рабочие отношения. И то, желательно поменьше.

Не понятным для себя образом он был крайне опечален тем, что сегодня ему не получится попасть в Организацию и снова ощутить весь тот спектр облегчения. Единственное, что его утешало: его утвердили. И совсем скоро у него уже начнутся эти тренинги. Вот только куда ему идти сегодня?

" Какой прекрасный предстоит вечер! В принципе, ничего не меняется",– сказал он про себя и поплелся обратно от двери на кухню.

Открыв холодильник, и обнаружив остатки залежей алкоголя и полное отсутствие еды, Максим облегченно вздохнул. Он обожал в себе качество, которого лишены многие. Считал это даже своим маленьким талантом, усмехаясь сам себе пока это никто не видел.

Ведь что обычно случается с людьми, которые употребляют алкоголь? Купленного количества всегда не хватает. А Максим удивительным образом мог не прогадать с оценкой своего потенциала и всегда покупал даже про запас, тем самым обезопасив себя изначально от дальнейших ночных пробежек к ближайшему магазину.

Покрутившись немного на кухне, и открыв холодильник несколько раз, все бросая взгляд на бутылки, стоящие там, он внезапно принял решение не сидеть дома. Уж слишком ему хотелось выйти из мира своей квартиры и окунуться в динамику жизни за окном.

Учитывая раннее время, он решил все же немного посидеть дома и затем уже, когда стемнеет куда−то выйти. Макс обладал еще одним талантом, связанным с алкоголем. Ему абсолютно не было сложно прийти куда−то одному. Он не чувствовал на себе груз проблем одиночества и возможных предрассудков. Более того, по своему обыкновению он никогда не общался в таких заведениях ни с кем. Было у него одно место, которое он предпочитал, но иногда ему нравилось, как он это называл "поводить козу": ходить из заведения в заведение либо просто каждый вечер навещать разные бары.

Вот и сегодня он выбрал абсолютно незнакомое для себя место. Он слышал, что когда−то о нем говорила мать Даниэлы, Светлана. Это было последнее из мест, где он надеялся встретить Дениел. Наивно было полагать, что именно в тот вечер она окажется в каком−то из именно этих мест, причем, чтобы еще и Максим там сидел. Поэтому сегодня он шел уже абсолютно без надежды, просто какая-то невидимая сила повела его. Особенно прельщало его то, что это заведение "грязное". Туда часто захаживали Темные, и в нем засело желание посмотреть, так сказать, на своих потенциальных кандидатов в "воспитанники".

В это же время в другой части города Дарий направлялся домой к Дениел, он, наконец−то, узнал, где она находится, и поспешил к ней. Назрел один нерешенный вопрос, да и ему просто уже хотелось с ней повидаться.

Насколько Дарию стало известно, ноги Дениел после смерти родителей, в их доме не было. Сейчас проживала она у своей подруги, или, как доложили Дарию, любовницы, Лики. Но в это верить он просто отказывался. В силу своего характера и образа жизни он полностью отвергал все возможные извращения. Его претила даже одна мысль о том, что люди предпочитают сексуальные связи с существами своего же пола.

Их дом он отыскал без труда, поразившись беднотой квартала. Это был один из простых спальных районов. По адресу, который ему дали в Организации, он увидел простую бедную высотку, которая навеяла на него некую тоску. Как маленькая Дениел может жить в таких условиях после всего, что у нее было? Он был просто поражен. Как будто кто−то натянул вокруг его горла тугую нить и стал медленно душить.

Ему хотелось вернуть этой девочке былое счастье, радость, достаток, и просто семейное тепло. Но он абсолютно не знал, как ему удастся это сделать. Над разгадкой он ломал голову. Но пока что его целью было просто хотя бы дать понять малышке, что есть еще люди, которым она нужна, кто всегда будет в нее верить, может если и не заменить семью, то подарить такое же тепло и помочь подняться с колен. По счастливому стечению обстоятельств из подъезда выходила женщина выгуливать собаку, и поэтому ему беспрепятственно удалось проникнуть внутрь. Лишь на минуту он замер перед дверью в их квартиру, продумывая возможные варианты развития событий. Самое последнее, чего он боялся, было то, что Дениел не захочет его видеть, разговаривать с ним и выбросит, как часть своей прошлой жизни. То, что она пока не хочет ничего вспоминать, чтобы не бередить еще только недавно обретенную рану. Продумав в голове все возможные, по его мнению комбинации, он, наконец, прикоснулся к дверному звонку.

Ждать пришлось недолго. Вскоре на пороге появилась та самая Лика, которую Дарий пусть хоть никогда и не видел, но просматривал перед выходом из Организации ее Биографию. Это была хрупкая, ничем не примечательная девушка среднего роста с русыми прямыми волосами, которые она никогда не красила, и серо−голубыми большими глазами. Ее можно было запомнить по абсолютному минимализму косметики на лице, а так же особым предпочтениям в одежде: нельзя сказать, что она была бедной, просто уже старой. Все вещи были чистыми, тщательно выстиранными и свежими, но было понятно, что носит их она уже давно. Неяркие оттенки, закрытые фасоны. Излюбленной одеждой ее были простые джинсы и свитера, желательно под горло. То ли она была чрезвычайно скромная, то ли жадная, это не понятно, но что−то в ее внешности говорило о явном аскетизме.

Сейчас, появившись перед Дарием, она на секунду замерла, узнав, кто находится перед ней и быстро, без лишних слов и торгов пропустила его внутрь. Она явно не хотела портить с ним отношения.

Еще с порога Дарий заметил, что хоть квартира была бедно обставлена, и была не большой, но отличалась удивительной чистотой и уютом. Так же в ней очень приятно пахло, было понятно, что совсем недавно какая−то хозяюшка хлопотала, готовя здесь что−то вкусное.

– Даниела сейчас кушает на кухне, вы ведь к ней?– тихо и с боязнью быстро проговорила она.

– Да,– ответил ей Дарий, смотря сквозь Лику так, словно ее здесь вообще не было.– А кто наводит порядок здесь? У вас удивительно чисто,– продолжил он.

– Я, признаться, люблю чистоту, чувствуя себя лучше, когда даже просто убираю.

– Это странно для такой, как вы.

– Простите?– поинтересовалась у него Лика.

Пронзительно посмотрев на нее, Дарий ответил:

– О, умоляю вас, не смешите меня. Я в своей жизни не видел еще ведьму, которая способна продержать свое помещение в чистоте, как бы ей этого даже не хотелось. Так само собой получается, что бардак образуется сам собой. Причем, с ужасающей быстротой. И сколько бы эта несчастная не боролась с этим, против сущности своей не попрешь. Бесполезно,– развел руками Дарий, и его лицо озарилось улыбкой.

Весь страх Лики перед этим человеком сняло, как рукой. Она поняла, что бояться его не нужно, потому что его глаза не говорили о том, что он способен причинить ей какое−либо зло.

– Значит, бывают исключения,– смутилась Лика.

Ее щеки зарделись, она восприняла это как комплимент.

– А почему Даниела не выходит? – осторожно начал Дарий.– Может, ей сейчас не хочется видеть гостей?– сник он, теребя в руке первую попавшуюся бумажку.

– Нет, нет, что вы. Она просто кушает и слушает музыку в наушниках. Она и не слышала, что вы позвонили!– махнула рукой Лика, успокаивая Дария.– Кстати, она о вас вспоминала. Даже несколько раз хотела набрать ваш номер, но передумывала, боясь вас побеспокоить.

– Да?– быстро вцепившись в эти слова, спросил он, пытаясь выразить на своем лице как можно больше удивления и изумления.

– Да, конечно же. Она вас очень ценит. Вы единственный для нее человек, которого она считает членом своей семьи. То есть получается, что вы остались у нее одни. Ну, как близкий человек,– наконец собрала в кучу все свои слова Лика.

– То есть она сейчас нас не слышит, правильно я понимаю?– переспросил Лику Дарий.

– Да.

– Тогда, может быть, не будем стоять в коридоре, – немного обняв за плечи хрупкую Лику, Дарий повел ее дальше по коридору с такой уверенностью и упорством, будто это был его дом, а не ее. И он вел ее, как свою гостью в покои.– Я предлагаю нам сначала не беспокоить малышку Дениел, а поговорить наедине. Что скажете?– обратился он к ней, явно даже не собираясь слушать ее ответ.

– Конечно же, – тихо и смущенно ответила она.– Давайте зайдем в гостиную пока. Вот сюда, проходите, пожалуйста,– обратилась она к нему дрожащим голосом.