Текст книги "Нейтрал: падение (СИ)"

Автор книги: Джексон Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

Помните: вы несете свет. Вы несете исцеление для разбитых сердец, разбитых надежд. Когда я пришел работать в Организацию, я почувствовал призыв, начал работать с Темными на улицах. Я могу вам сказать, что я участвовал в исцелении разбитых сердец. Я могу вам сказать: и у вас есть сила и возможность исцелить их. Вы пророки. Вы высвобождаете из тьмы тех, кто находится в заключении. Вы делаете красоту из пепла. Вы делаете удовлетворение из страданий. Вы сотворите хвалу вместо горя. Вы помогаете восстановить руины в мире, обновить жизни. Вы будете названы священниками, и Божья верность вознаградит вас навечно. Бог заключит с вами вечный завет, контракт. Вы его люди. Люди, которых благословил сам Господь. Вы работаете всего с одним, а в то же время помогаете восстановить всю страну. Европу. Мир. Вселенную.

Вы достойны чести и славы, медалей за то, что делаете. Спасибо за то, что вы делаете для людей мира!"

Фиций остановился. Все замерли. Никто не ожидал, что он закончит речь именно на этом моменте. В зале повисла тишина, затем он взорвался аплодисментами.

Глава Организации же начал осматривать всю аудиторию, пытаясь посмотреть в глаза каждому. На минуту его взгляд замер на Даниэле. Ее сердце упало. Она подумала, что он сейчас покажет на нее пальцем и крикнет, чтобы ее вывели отсюда. Но, на удивление, она не увидела в нем злобы. Наоборот, былая теплота сохранилась в нем, и ей даже показалось, что он едва заметно кивнул именно ей.

Махнув головой, пытаясь отогнать это видение, Дениел стала тоже осматриваться по сторонам, пытаясь понять реакцию окружающих после этой основательной речи, которая вдохновила ее, заставила слезам появиться на ее глазах. Она безумно уважала Организацию и всех людей, которые несут свет таким, как она. И вдруг начала отчетливо понимать, что Макс, по сути, ужасный наставник. Вообще никакой. Потому что все пункты, которым в речи Фиция хранитель не должен соответствовать, он как раз таки репрезентовал.

Парень рядом продолжил паниковать и дергаться, и начал шептать ей. Как только она повернулась в его сторону:

– Что-то я не вижу никого из "своих", тех, с кем ходил на Тренинги. Ты видишь "своих"? А они что не всех берут?

Дениел невольно пришлось сделать вид, что она тоже высматривает кого-то из знакомых, и тут ее взгляд упал на парня, сидящего напротив нее. Ее глаза замерли, и она поняла, что никуда более смотреть уже не намерена. Что-то в ней упало. Волна тепла прильнула к груди. Давно забытые чувства проснулись в ней. Она проводила взглядом по каждой черте лица этого молодого человека, рассматривала каждую деталь его гардероба. Все это вызывало в ней недюжинный интерес. Она чувствовала себя вором, который собирается ограбить банк, и тут стоит и высматривает все, для дальнейшего планирования ограбления, боясь, что его уличат в слежке. Но оторвать глаз она просто не могла. Ей показалось, что она нашла то, что искала всю жизнь. И ей хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Пусть все еще так посидят. Пожалуйста. Еще немного, пусть он даже не смотрит на нее. Нет, это совершенно не обязательно. Пусть просто она понаблюдает за ним еще немного, полюбуется.

Она даже и не хотела, чтобы он ее заметил, но вдруг стала нарастать волна волнения. Ей казалось, что он уже ее видит, рассматривает, и что все вообще замечают ее взгляд. Испуганно стала она озираться по сторонам, боясь уличить кого-то в слежке и за ней. Но всем, вроде, было все равно, и она снова посмотрела на него. Ее сердце сделало сальто. О Боже, он тоже посмотрел на нее. Глаза их встретились. Она быстро отвела взгляд и опустила. Затем снова посмотрела на него. И он тоже. Интересно, подумала Дениел, а чувствует ли он сейчас, то же, что и она.

Ее взгляд скользил по нему, пытаясь рассмотреть каждую деталь его внешности. Что-то в нем чрезвычайно напоминало ей Максима в молодости, и ее сердце стало биться еще сильней. Этот нос, этот профиль, эта едва уловимая улыбка, спокойствие и серьезность: он явно не был балаболом. И какая-то необычайная мягкость, гибкость всего. Никакой агрессии в нем не чувствовалось.

От него веяло даже какой-то своеобразной скромностью, он был немного зажат. Когда Фиций говорил какие-то фразы, где можно было улыбнуться, эта долгожданная улыбка все же появлялась на его лице, и он весь начинал сиять. Прежде грустное задумчивое лицо кардинально менялось и становилось совершенно иным, глаза его сверкали. Он был немного плотнее Макса, но его руки, как ей казалось, были такими же нежными.

Одет он был скромно и этим даже выбивался из толпы. Сразу же было понятно, что он отнюдь не пижон, что очень нравилось Даниэле. Большинство мужчин пришли сюда в костюмах с иголочки, и уже хвастовски нацепили на себя бейджи Организации. То, как они гордились собой, чувствовалось прямо за километр, и Дениел начинало от этого тошнить. Этот же парень был совершенно иным. Он пришел в простом свитере голубого ненавязчивого цвета, единственным его аксессуаром были обычные мужские часы. Но ему более ничего и не требовалось. Его лицо, мимика, жесты, все это так притягивало ее, что она просто не могла оторваться.

Впервые за столько лет лишений и боли почувствовала она себя живой, забыла все горести. Ей вдруг захотелось начать все с нуля. И она действительно, быть может, впервые в жизни, свято поверила, что сможет начать все сначала.

Собрание закончилось. Все стали расходиться. Парень – медведь потащил ее куда-то, потому что она принадлежала к его стране. Парень же, который ей понравился, как она поняла, был из другой страны. И тут возле одного стенда в зале она увидела его, стоящего и высматривающего какую-то информацию. Он был достаточно высоким. Она быстро подошла и тыкнула пальцем на что-то, показав, будто это и есть то, что он искал.

– Быстрее, побежали, а то не успеем,– подскочил к ней Медведь и потащил ее куда-то.

Сама не понимая зачем, она последовала за ним. Не зря он ей сразу так не понравился. Вот сейчас он ей все испортил. Да что испортил? А что бы у них получилось? Дома ее ждёт этот зверь, Макс. Она сейчас возненавидела его. Хотя нет, ей стало все равно. Она хотела еще немного побыть в этом моменте. Просто помечтать и подумать об этом парне. Она еще встретится с ним. По крайней мере, по-другому она теперь своей жизни уже не представляла. Он был нужен ей как воздух. То было сладкое приятное наваждение, просто оазис в пустыне печали, в которой она жила.

Чувствуя себя разбитой, и даже действительно немного приболев, – на днях Дениел одолела простуда, – она покинула Организацию. Ее знобило, поднялась температура. Голова раскалывалась, нос был заложен. Единственное, чего ей сейчас хотелось, – прибежать домой, и, как и раньше оказаться возле Макса, который всегда ухаживал за ней. Он бы приголубил ее, уложил, укрыл, принес чего-то горячего и потом рассказывал что-то, гладил ее, жалел, пока она не уснет. И она помчалась домой. Приехав, Ден обнаружила, что в окнах горел свет, значит он дома. А может ей все это показалось сегодня в Организации? Да что тот парень. Она ведь даже его не знает. Ведение. Образ. Не более того. Она любит Макса. И так счастлива, что они, наконец, вместе.

Пройдя двор, она открыла парадную дверь и вошла в дом. Он не кинулся ее встречать. Это раньше он всегда прибегал, как только она приходила. Да еще и звонил, узнавал, где она. В последнее время ему стало вообще плевать, где она и что с ней. Об это говорило его поведение. По крайней мере, ей так казалось.

Миновав их длинный коридор и не найдя его на первом этаже, она поднялась на второй, зашла в его кабинет. Он сидел на диване и что-то просматривал на компьютере. Он был без наушников, поэтому должен был услышать то, как она зашла. Да что должен был, конечно же, он услышал.

Она стояла на пороге и только шмыгала носом. Затем, видя, что он не обращает на нее ни малейшего внимания, она пошла дальше. Присела рядом с ним на кожаный диван. Попыталась заглянуть в его компьютер, посмотреть в профиль глаз. Он делал вид, что ее не замечает.

– Макс,– еле слышно проговорила она.

– Ах, да. Что ты хочешь? Чего стояла так долго?– наконец отвлекся он от компьютера и посмотрел на нее абсолютно равнодушным и безучастным взглядом, повернув голову.

Сердце Дениел упало. Она устала от его безразличия. Оно убивало ее. Неужели ему стало действительно все равно, как она и что с ней. Но, предприняв последнюю попытку привлечь к себе внимание, она проговорила так же едва слышно:

– Я заболела и очень плохо себя чувствую.

Лицо Максима скривилось от злобы.

– Так, а я здесь причем?– пожал плечами он, и снова уткнулся в свой компьютер.

–Ты ведь мой муж.

– Ну, так пойди, полечись,– сказал он в негодовании. – Я тут причем. Что ты хочешь? Кухня там. Лекарства сама знаешь где.

Проглотив скопившуюся слюну, которая, как Дениел казалось, не хотела проходить из-за кома в горле, она тоже замерла, как и Макс, и абсолютно обреченно и беспристрастно сказала

– Окей.

Он же фыркнул и проговорил самую болезненную фразу за вечер.

– Знаешь, надоели мне эти твои штучки. Это напоминает манипуляцию. Не любите, так хотя бы пожалейте. Учись сама решать свои проблемы.

Дениел казалось, что он сейчас потихоньку вынимает из ее души пласт за пластом, и комкает их как салфетки. Перемена его отношения к ней просто убивала ее и была ей абсолютно не понятна. У них ведь ничего не изменилось. Собравшись с силами и набравшись смелости, она сказала:

– Если ты не хочешь жить со мной, так и скажи.

Макс, который в этот момент уже снова был залипшим в компьютер, снова повернулся к ней и указал рукой на дверь:

– Я тебя здесь не держу. Хочешь, уходи. Это мой дом.

От этих слов кровь Дениел просто застыла. Она больше не могла терпеть эту боль, унижение и, несмотря на свое ужаснейшее состояние, практически падая с ног, она все же пересилила себя, и, давясь рыданиями, покинула этот дом. Она решила, что поедет куда угодно, только лишь бы не оставаться здесь.

Оставшись на ночной улице под горящими окнами совсем одна, она обернулась, сердце ее щемило. Она думала, что Макс пойдет за ней, побежит, или хотя бы будет стоять у окна и смотреть, где же она, куда она делась. Но она стояла и ждала, а его все не было и не было. Окончательно потеряв веру, она пошла по направлению к дороге, и, поймав такси, решила отправиться в какой-то ночной клуб, а затем в отель. Друзей она тревожить не хотела. Да и не так много их у нее уже и осталось. Она, конечно, могла обратиться к любому из Темных, но с большинством из них она сама уже не горела желанием общаться. Ей было бы просто неприятно. Они потеряли общие интересы уже давно. Вот и поехала она в ночь, мчась по улицам с горящими огнями.

Она просто уткнулась в окно и, наслаждаясь мерцающими и мелькающими пролетающими огоньками, которые сливались в одну бесконечную радугу, просто рыдала. Она не понимала, как они с Максом докатились до такой жизни. Где был ее промах? Что с ним произошло? В последнее время она даже предпринимала попытки поговорить с ним, попытаться расспросить, в чем проблема, что с ним происходит, чего он так закрылся в себе, отстранился от нее, но добиться от него чего−то было просто невозможно. Между ними выросла каменная стена, которая с каждым днем становилась все выше и плотнее: Макс все достраивал ее со своей стороны. А учитывая, что Дениел не особо пыталась ее разбивать, толщина стены могла скоро оказаться просто ужасающей и непреодолимой.

Наблюдая все это мелькание огней, Дениел вдруг подумала об ужасной правде, которая только сейчас дошла до нее.

" Я все поняла. Он любил совсем не меня, а лишь то одиночество, которое я ему дарила. Вернее, право на него. Я была его естественным оправданием этому состоянию. Как для него самого, так и для общества. И именно потому он сейчас так и бесится, когда меня видит. Он и не планировал впускать меня в свою жизнь. А тут я влезла. У него просто всегда была пустыня внутри. Он никого не любит, даже себя. Ладно бы там он был нарциссом, или эгоистичным парнем. А так, он просто отрешенный. Все, чем он живет, – бесконечная жажда тоски, одиночества. У него нет ни любви, ни сострадания. Ему просто плевать. Он безразличен ко всем. Безжизненный покойник. Даже Линда, Ангел, оказалась бессильна спасти его. Что уже говорить обо мне самой, какой-то Дениел и ее любви".

В принципе, если так подумать, но ему никогда и не было ее жалко. Все это было наигранно. Он всю жизнь был абсолютно бесчувственным внутри. И лишь изображал теплоту и любовь.

"Лицемерная тварь. Мечты, мечты. Никакой жизни",– приговаривала про себя Ден.

Нет, Дениел не разлюбила Джексона в этот момент. Он просто открылся ей с новой стороны, которую ей хотелось либо принять, либо забыть. И она выбрала второй вариант. Зайдя в клуб, она уже кляла все на свете, что заставило ее сюда приехать. Ее качало даже без алкоголя. Хотелось просто выспаться, принять какие-то таблетки или очутиться в объятиях. Но не каких-то, а именно любящих. Какие-то объятия она могла запросто получить. А вот любовь? Она уже как никогда понимала, что вот ее не купишь.

Не планируя веселиться, она просто проследовала к барной стойке и, заказав себе напиток, просто повернулась ко всем спиной и видела все происходящее сзади только в зеркале за баром. Людей было много. От отсутствия воздуха и такого количества пьяных и не только, ей стало еще хуже. Правда, алкоголь сделал свое дело. Она немного расслабилась.

Дениел не верила в судьбу. Она была, как Дарий, который все планировал. Да, быть может, он был прав. Когда твердил ей, что когда-то она станет похожей на него. И она и представить себе не могла, что может наступить момент, когда ты уже будешь на грани, твоя надежда уйдет, ты перестанешь чего-то ждать, выглядывать кого-то, и просто опустишь руки. Вот тогда Бог протянет тебе свою. Именно это и произошло с ней в этот момент.

"Ты бесчувственная хладнокровная тварь, Джексон" – все стояла и приговаривала про себя она, попивая виски у барной стойки, и тут вдруг какой-то парень потеснил ее.

В клубе было много людей, и ему ничего не оставалось, как протискиваться для заказа бармену. Желая сказать ему что-то неприятное, она повернулась налево, и опешила. Рядом с ней стояло воплощение ее мечты. Тот парень, которого она видела на собрании. Ее дыхание сбилось: как? Как именно его она увидела? Именно в это время, в этом месте. Как так могли совпасть все события, действия? Она ведь могла поехать куда угодно или вообще остаться дома. Да и он тоже.

Хуже, чем сегодня выглядеть она уже просто не могла. Но ей было уже наплевать. Она решила идти "ва-банк". Когда-то мужчины дали женщинам, которые так хотели право на феминизм, право выбора и поступка, и Дениел сейчас собиралась этим правом воспользоваться. И будь что будет. Улыбнувшись этому парню, она протянула ему меню.

Он взял его из ее руки, но тут же отложил, и, улыбнувшись в ответ, проговорил ей на ухо:

– Спасибо, я уже знаю, что заказать.

Он заказал три виски, которые бармен поставил на салфетки. Пытаясь поднять два из них, он столкнулся с тем, что салфетки прилипли к стаканам, и Дениел быстро помогла ему придержать салфетку. Он передал виски двум друзьям, которые были с ним. В них она узнала парней, которые тоже присутствовали на Посвящении сегодня. Они были уже страшно пьяны. Ее же зазноба еще держался. Он нес за них ответственность, и это сдерживало его в состоянии трезвости. Его стакан она не помогла ему поднять, потому что просто не успела. С ней стал разговаривать его друг, который был каким-то страшно веселым и говорливым. А именно эти качества всегда раздражали Ден в мужчинах более всего. Что это вообще за мужчина, если он разговорчивый? Где же его солидность, достоинство? Нет, Дениел это просто терпеть не могла.

Но, как ни в чем не бывало, она все же стала с ним общаться, даже пытаясь кокетничать. Угловым взглядом следила она за тем парнем, который ей понравился, и не могла не заметить, что его не на шутку вывело из себя то, что она стала обращать внимание не на него, а на его друга. Он заказал напиток и ей, и протянул, пододвигаясь к ним. Затем, видя, что его друг продолжает к ней приставать, он небрежно толкнул его под локоть и что-то ему шепнул. Тот лишь пожал плечами, засмеялся и пошел на танцпол. Дениел осталась стоять с понравившимся парнем.

– Как тебя зовут?– прокричала она, пытаясь заглушить музыку.

– Тигран, – ответил он.

– Я Дениел,– снова прокричала она.

Поначалу она хотела сказать ему, что видела его сегодня в Организации, но музыка заглушала ее слова, поэтому она отказалась от этой затеи. Да и он многозначительно кивнул, когда она сказала ему свое имя. Быть может, он ее уже знал до этого, пролетело у нее в голове. Так и стояли они молча друг подле друга, но, невзирая на абсолютную тишину между ними, что-то было такое, что их объединяло без слов. Движения, жесты, все происходило синхронно. Возле этого Тиграна Дениел чувствовала себя в полной безопасности и находилась в состоянии расслабления. Что-то мужественное и надежное было в нем. Во всей его внешности, выдержке, поведении. Он ухаживал за Дениел в каждом движении. Она чувствовала тепло и уверенность, которые волной шли от него, и просто наслаждалась моментом.

Но самочувствие Дениел оставляло желать лучшего, болезнь не собиралась отступать, и Тигран это заметил. Жестом указал он пойти к месту, где музыка играла, не так громко, чтобы поговорить. Дениел послушно последовала за ним.

– Ты плохо себя чувствуешь? – Тигран прислонился к ней, как старый знакомый и обнял за талию.

Ничего не говоря, она просто кивнула и хлюпнула носом.

– Давай я отвезу тебя домой.

– Нет, туда я не хочу сегодня возвращаться,– резко ответила ему она.

Он сделал вид, что не заметил ее грубости, и, обняв ее посильней, продолжил, смотря ей прямо в глаза так, что ей становилось не по себе:

– Может, тогда ко мне в гости?

Без малейших колебаний, Дениел согласилась. Конечно же, это было чрезвычайно легкомысленно: ехать домой к первому встречному, но, учитывая, что он работал в Организации, она ему доверяла. Да и что скрывать, он просто ей понравился.

– А как же твои друзья? Ты что, оставишь их здесь?– поправляя на нем свитер, обратилась к нему Дениел.

Он удивился вопросу.

– Конечно. Они же не маленькие. Поехали, я найду нам какое-то такси. А то ты уже совсем плохо стоишь на ногах,– быстро проговорил он и погнал Дениел к выходу.

Время для нее летело очень быстро, она чуть не заснула в такси, и не успела опомниться, как они уже подъехали к дому Тиграна. Все время поездки он сидел впереди, чтобы она могла спокойно полежать на заднем сидении, растянуться там во весь рост. Открыв дверцу такси, он подал ей руку и повел за собой в подъезд. Его квартира находилась в старом доме с высокими потолками на первом этаже. Зайдя в подъезд, и пройдя через него, они оказались в маленьком дворике между домами, который вел к нескольким новым подъездам. Тигран указал на дверь на первом этаже, которая находилась рядом с ними. На крылечко необходимо было подняться по ступенькам.

Квартира оказалась очень масштабной внутри. Дениел подняла голову и долго стояла и смотрела на высоту потолка, чувствуя себя совсем маленькой.

– Ты живешь один?

– Да,– кивнул Тигран.

Он был немногословен.

– Давай, располагайся, если хочешь, иди в ванную, и быстро спать. А то совсем разболеешься,– командным тоном обратился к ней он.– А я пока поищу тебе лекарства. И чай, кофе, какао? Что тебе приготовить?

Он был так добр, что Дениел просто стояла в замешательстве.

– Я же тебе совсем чужой человек, чего ты обо мне так заботишься?– удивленно спросила она.

Сделав непонятное выражение лица, Тигран небрежно ответил:

– Сам не знаю,– и куда-то удалился.

Дениел пошла в ванну, а затем быстро нырнула под одеяло на кровати в одной из комнат. Тигран принес ей какао, который она послушно выпила, и, наслаждаясь мягкой постелью и послевкусием напитка, Дениел и сама не поняла, как отключилась. Так приятно и хорошо не чувствовала она себя уже очень давно.

В это же время Максим, наконец, опомнился. Он четко осознал, что Дениел нет дома. Вспомнив, как она себя чувствовала в тот момент, когда покидала его, он задумался.

"Что со мной? Что произошло?".

Макс лежал все на том же диване и смотрел на горящую луну, закинув руки за голову. В его сердце произошел пожар, все сгорело дотла, и на месте всех чувств остался лишь пепел. Может, его сердце всю жизнь пылало любовью к Дениел, а потом просто сгорело со всеми вытекающими последствиями? Макс лежал, смотрел в потолок, и просто не мог понять себя и самого своего состояния.

Он так долго шел к этому, проделал такой долгий путь. Неужели все это было зря? Теперь, оказавшись лицом к лицу со счастьем, к которому он так стремился, и которому мог в любой момент посмотреть в глаза, он просто разрешал ему ускользать сквозь его пальцы. Пути обратно уже не было. А удержать счастье он уже не мог, не потому что не хотел, а просто силы оставили его. Он стал слишком слаб, и именно эту необъяснимую для него самого слабость другие теперь принимали за бесчувственность. Он просто устал. Устал приносить себя в жертву. Особенно свое сердце. Да и что там уже было приносить. Один пепел. Он чувствовал себя безумно одиноким.

"Что же со мной происходит?",– раз за разом повторял он про себя, так и не находя ответа.

Да и, не пытаясь даже ответить, задуматься. Он просто это говорил, вроде как констатируя факт шока с себя самого. Так и не ответив себе, он просто заснул, погрузившись в океан собственных бесчувственных грез.