Текст книги "Нейтрал: падение (СИ)"

Автор книги: Джексон Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 33 страниц)

– Вы так часто говорите об этом, что мне кажется, все как раз таки наоборот.

–Это ваше мнение,– злобно бросил Макс.– Я свободен?

–Да, разумеется.

***

Разъяренный Фиций ворвался в подвал Альберта.

– Как ты посмел за спиной всех послать своих прислужников уничтожить Дениел? – он сотрясал кулаками воздух, казалось, ярости его не будет конца. Его еще никто таким доселе не видел.

Альберт же лежал на диване, свернувшись клубком и отвернувшись к спинке.

– Ты все давно распланировал, урод. И ты поплатишься за это! Возвращай теперь ее!

Альберт зашелся в смехе и медленно, бессильно повернулся к Фицию, затем приподнялся на правой руке и сел на диван.

– Ты же сам понимаешь, что это не возможно. Да и Дениел просто не противилась своей гибели. Ей была безразлична ее жизнь. Она ведь потеряла своего вожделенного Максимку,– Альберт издевательски возвел руки к тусклому потолку.

Фиций лишь махнул рукой.

– Максим просто запутался. Настанет день, и они снова будут вместе.

– Нет, он больше не захочет быть с ней,– уверенным, хоть и сиплым голосом, отрезал Альберт.– Он больше не способен любить. Его сердце замерло, и холодно, как лед. И никакие поиски, и время не смогут ему помочь. Его онемевшее сердце уже не подскажет ему, что это она, даже если они когда-то и встретятся. Если она его любит, это сделает и его, и ее самыми несчастными людьми, потому что любовь для него теперь тюрьма. И ей ничего не останется, как отпустить его. Просто Макса больше никто не удержит. И никакие мольбы, слова любви не смогут вернуть ее к нему. Она его отпустила, так как он сам этого захотел.

Фиций застыл, как в воду опущенный.

– Но ведь это все твоя магия, Альберт.

– Нет, он просто ее больше не любит. Благодаря мне, конечно,– и он отвесил на диване миниатюрный поклончик.– Его сердце вычеркнуло все. Как могла она его удержать, если любовь прошла?

– Ничто не могло ранее сломить Дениел, ее упрямство и сила духа под натиском любых жизненных трудностей все равно оставались непоколебимыми.

– Ты прав. Ничто ранее,– на последнем слове Альберт сделал ударение. – И, может, она возьмет перерыв и попытается его вернуть, но,– тут Альберт снова расхохотался.– Она будет бессильна,– его глаза засияли медным блеском.– Сердце Джексона окаменело навек. И с каждым днем будет все более покрываться льдом, взращивая в себе только отрешенность и отсутствие чувств.

– Она будет стойко держаться, потому что никогда не вычеркивала свое прошлое, прекрасно осознавая, что без воспоминаний у человека нет будущего,– продолжал противиться Фиций.

Альберт лишь уставился на него, как на умалишенного. Его взгляд был настолько пронизывающим, что тот невольно остановился.

– С уходом Джексона в Дениел уйдет все. За что ей бороться, если ее половина мертва? И наступит тот день, когда она вовсе потеряет надежду,– ухмыльнулся Альберт.– Главное: найти у человека слабое место, и потом он будет повержен. Дениел попросту поплатилась за то, что перешла мне дорогу. Хотя,– он на мгновение призадумался.– Она мне никогда не нравилась, вызывая во мне опасения, ведь я никогда не мог понять, чего от нее ожидать в следующий момент.

Фиций стоял, не в состоянии промолвить ни слова. Этот гадюка Альберт изрядно его вывел, и он был намерен сделать все в его силах, чтобы отомстить этому мерзкому чернокнижнику. Вспомнив, кто он и осознав, что он не будет опускаться до таких же низостей, Фиций сдержался.

– Она отречется от всего и уйдет в свое горе и не будет ей утешения. Никогда. Она опустит руки, и все потеряют в нее веру, даже ты, Фиций,– продолжил Альберт.– Вали отсюда, ей уже никто не поможет.

– Джексон все вспомнит,– твердо продолжал он стоять на своем.

– Ты идиот, старик! Он вмиг забыл все, что с ним было. Все. Его сердце покрылось туманом. Он и себя-то забыл.

– Ему могут рассказать. Помочь вспомнить, так сказать.

– Бестолку,– коварно зыркнул на него Альберт. – Только человек в силах восстановить былое, и без воспоминаний человек никогда не будет счастлив. Хотя он и так не мог похвастаться счастьем. Он никогда и не поймет, что с ним произошло. Пусть поблагодарит, что я избавил его от боли, которая сковывала все его естество. В этот раз они потеряли друг друга навек. Наконец, я достиг хоть чего-то. Она хотела уничтожить меня, но я оказался хитрей, и, лишь немного обождав, получил свое.

Даже когда Макс снова переродится, я лишь буду наслаждаться его мыслями, желаниями и воспоминаниями и только и ждать момента, когда эти дураки снова встретятся, чтобы нанести ей новый удар. Да, мне придется переждать, но момент упоения уже близко, я разрушу их любовь, и сделаю их обоих несчастными навсегда. Пусть эти слова врежутся тебе в голову, братишка. Знай: так и будет. Будь они прокляты!

– Да, ты убил ее, пусть. Но ты не сможешь растоптать их вечное чувство. Оно будет жить в их душах, и прорываться наверх, как хрупкий стебель растения. И так же, как вечнозеленая природа пробивает даже асфальт в качестве оды жизни, так и любовь возродится.

– Да что там убил, вернется еще. Я и не собирался вовек избавляться от нее. Зачем мне это? Я хочу, чтобы она жила и мучилась всегда, лишенная самого главного, в чем нуждается, в любви. Лишившись чувств Макса, она теряет все. Вовек больше ее никто не полюбит, а его холодное сердце теперь закрыто. Эта ваша пресловутая любовь и правда существует, но, ни Джексону, ни Дениел больше не дано этого увидеть. Зря она встала у меня на пути. Все было бы по-иному. Он тоже не сможет жить без нее. Пусть сам и не будет этого осознавать.

Хотя, что может осознавать камень кроме глубокой беспомощности и печали? Ничто не сможет помочь ему избавиться от своей боли и внутренней злобы, которая невидимо для него будет разрастаться, как естественное желание противиться такому ходу событий. И от того, что она будет видеть и знать это, все будет еще хуже. Они обречены жить вечно, и пусть их муки будут знаком для всех, кто еще захочет вплести в свою жизнь такое чудо, как любовь. Равно как и тем, кто захочет еще встать у меня на пути. К тому же ты ставку особо-то на Джексона не делай. Он не ваших кровей. В Организации, видишь, он не прижился. А я приложу все усилия, чтобы перетянуть его на нашу сторону. Ты уж поверь!

Альберт расхохотался.

– Мне жаль тебя, брат,– поникшим загробным голосом после недолгой паузы, разведя руками, промолвил Фиций.– Тебе уже недолго осталось. Тебя найдут свои же, Темные и уничтожат. Они не оставят смерть дочери Светланы безнаказанной никогда.

– Они не мои. Я всегда был отдельно. Ну, впрочем, я и так это знаю. Без тебя.

– В том-то и дело, ты – та часть, которая никогда не могла принадлежать ни к одному лагерю. Ты позоришь магию, обрекая ее, как и себя, лишь на сплошную ненависть и злой смысл. Магия знает таинства и добра, и зла. По вине таких как ты у людей возникают опасения. Они не верят в магию. Ты нивелируешь смысл сверхъестественных сил, вызывая у всех ассоциации только со злыми чарами. Волшебство можно творить мудро и в мирных целях, используя силы природы, свой потенциал. Но ты – сплошное зло. Ты возомнил себя Темным властелином, хотя ты просто жалок и хочешь лишь доказать себе право на существование и оправдать свою никчемность жестокостью. Ты порождаешь одно зло. Из-за тебя магию боятся, магов презирают, за ними охотятся, их хотят истреблять. Испокон веков человечество, ограниченное в своих магических возможностях, объединилось в борьбе с Темными силами, еще более провоцируя их разрастание своими запугиваниями невиновных, и все это по вине таких, как ты. Они сами стали заложниками мрака. Ты живешь во тьме и тащишь в нее и тех, у кого еще есть хоть малейшая надежда на спасение, обретение другого, светлого пути.

– Ой, развел тут демагогию,– Альберт замахал одновременно и головой и руками, сотрясая свои грязные волосы.– Уволь меня, я не хочу слушать этот бред.

Фиций совсем поник, и обреченно ответил.

– Любовь слишком чистая и беззащитная субстанция, которая, к сожалению, подвержена влиянию извне. И уже, какой раз находятся люди, желающие их разлучить. Но они снова находят друг друга. Неужели ты думаешь, Альберт, что сможешь тягаться с хоть и беззащитной, но как феникс возрождающейся из пепла и крушащей на своем пути все, силой любви, первоосновой всего на земле?

– Посмотрим. Я выбрал прекрасного кандидата. В его сердце уже были посеяны благоприятные семена. Мое участие, по большому счету, было уже и не столь важно. Я лишь стал катализатором этого процесса. А хочешь узнать, как я это провернул?

Будто вырвавшись из оцепенения и отряхнувшись, он обратился к Альберту:

– Ну и как же?– его глаза-угольки стали сверлить брата, который чрезвычайно походил на него.

Тот лишь завел руки за голову, и медленно, будто смакуя процесс, стал протяжно рассказывать.

– Ты ведь знаешь о Тигране?

– Каком еще Тигране?

– Он работает в вашей Организации. У них с Дениел был роман.

Брови Фиция поползли вверх. Он понял, кого Альберт имеет в виду. Да это же он сам проводил с ним одно из последних собеседований! И если этот Тигран замешан в смерти Дениел, то именно он, Фиций, получается, отчасти виновен в этом. Все это пролетало у него в голове, глаза яростно быстро бегали. Он лишь ждал, что будет еще говорить его братец. Но тот будто специально тянул время, наслаждаясь его волнением и бессилием.

– Тигран... Как же он привлекателен для Дениел! Так же, как и Макс работает в Организации, обладает теми же качествами, повадками, характером, что у него. Вот только, в то время как Макс, с каждым днем звереет и каменеет, остается таким же заботливым и отчаянно любящим ее, как тот при их знакомстве в прошлом.

Ты даже не представляешь себе, насколько тяжело было воссоздать в жизни идеальный образ Дениел, он получился даже лучше, чем его оригинал. Я долго планировал это и выжидал, взращивал прототип Макса, еще с того момента, как узнал, что это Дениел разрушила мои планы. Максима и так давно подтачивала жизнь. Но он отнюдь не собирался отказываться от своей вожделенной любовушки. Главным для меня было посеять зерно сомнений и поколебать и до того уже разрушенную веру Макса в жизнь. И выбрать момент, когда он оставит ее без своей поддержки. Я смог запудрить мозг этой дуры так, что она и сама не поняла, как изменила Джексону. Это стало для него окончательным ударом. И где же была твоя пресловутая всесильная любовь в этот момент?

Фиций проигнорировал его слова. Вся эта ситуация просто не могла уложиться в его голове.

– И как тебе удалось его к нам внедрить?

– Ну, это уже останется моей тайной, не открывать же тебе все карты,– подмигнул Альберт брату.

– И сколько ты еще подсунул уток к нам? – совсем вышел из себя Фиций.

Альберт пожал плечами.

– И не надо называть его изменником, он мастерски сыграл свою роль, да и мне как своему хозяину, он не изменил,– с наслаждением продолжал он добивать брата.

– Вроде бы ты мужик, а ведешь себя, как какая-то интриганка. Хотя, какой ты мужчина,– с отвращением посмотрел на скрюченного и злорадствующего Альберта Фиций и сплюнул.

Тот лишь скалился во все лицо.

– А вообще, я хочу добраться до них всех. Хочу, чтобы в моей власти очутились эти ваши падшие Ангелы, глупый гордый Дарий со своим Сереженькой. Вот только Дениел мне не нужна, я лишь буду радоваться, смотря, как от нее все отвернутся, когда она сдастся,– сморщился Альберт.

Фиций не мог более выносить этот разговор, поэтому прервал его.

– Ты вконец утомил и разочаровал меня. Никогда не думал, что злоба захлестнет тебя настолько. Что же, живи и знай: не далек тот час, попомни мои слова, что твои же тебя и уничтожат. Прощай, Альберт. Я более не хочу даже знать о возможности твоего существования. Ты мне противен, мерзкий червь, который прячется от света. Даже я, твой брат, сегодня отрекаюсь от тебя. А ты продолжай лелеять в себе ненависть и зло.

И Фиций развернулся на каблуках и покинул подвал своего гнусного братца. После его ухода лишь тень грусти едва заметно проступила на лице Альберта, затем это сменилось вновь коварной ухмылкой и он лишь вновь отвернулся к спинке своего вонючего дивана и, приняв позу, в которой его застал Фиций, замер, по всей видимости, снова окунувшись в продумывание своих планов.

***

Внезапно темная дымка снова сгустилась. Когда все стало видимым, перед глазами предстал нервный и потерянный взгляд Арсения, который метался, не зная, что ему делать. Он смотрел вслед Максиму, уходящему в свет. Макс шел на огромный шар огня, напоминающий солнце. Его шаги измеряли пространство. Чем дальше он уходил, тем более Арс ощущал смятение.

– Арсений, это сумасшествие! У тебя в Организации есть все. У тебя такое будущее! – орал ему издалека Макс.

Но, невзирая на это все, Арс полз, но был все ближе и ближе к своему обожаемому Максиму. Достигнув его, он от счастья схватился за его руки и, заглянув прямо в глаза, промолвил:

– Я был в Организации только из-за нее. Все, чем я когда-либо жил, это эта женщина, она моя Богиня. Она то, чем я живу и на что я молюсь. Без нее жизнь моя будет окончена, так что не переживай, я ничего не теряю. Я пойду за ней хоть в ад. И никому не позволю называть ее "падшим Ангелом". В ней вся жизнь, уж моя точно.

– Она не полюбит тебя никогда. И не впустит в свою жизнь. Я долго был с ней. У нее есть то, чем она живет. Ты ей не нужен. Она тебя и не заметит.

Арс понурил голову и сказал крайне приглушенно:

– Но ведь она нужна мне. Я выбираю чудо, которое может произойти. Пусть все будут думать по-другому, я приду к ней в тот момент, когда она будет думать, что все кончено. Я буду ее плащом, я буду ее защитой. Она всегда сможет обратиться ко мне. Ты так говоришь, Макс, будто во время нашей работы в Организации она обращала на меня внимание. Но, я жил каждым мгновением, каждым волнением воздуха, когда она проходила мимо меня. У меня каждый раз дрожало в груди, когда я ловил ее взгляды на собраниях и мог мечтать или надеяться, что она смотрит на меня, пусть даже, сквозь. Я любил ее, как никто. Я прислушивался к каждому ее слову. Я пытался запомнить ее тембр, желания, проблески ее мечтаний. Я знаю это. Она – мое все. Без нее для меня нет реальности. Как это я не услышу стука этих каблучков по коридорам, как это я не буду видеть взгляд этих глубоких синих одиноких глаз, о нет, это сродни смерти. Я пойду туда, куда и ты. И я найду Линду! Она самый нежный человек, которого я когда– либо знал. Самый ранимый и умеющий любить. Я не смогу оставить ее. Я опьянен ею.

Максим стоял и молча смотрел на Арса. Его взгляд был полон отвращения и злости. Благо, что Арс был занят в этот момент воспоминаниями о своей любви и не замечал этого.

– А причем здесь я? Чего ты не пошел за ними? Туда, куда пошли Дениел и Линда.

Арс замер. Он выпрямился и смотрел на Макса, желая что−то ему сказать, но, в то же время, боясь.

– Макс!

Максим резко отвернулся и отошел от Арсения.

– Ведь ты идешь последним. Я думал...

Макс резко повернул голову и посмотрел на Арса так, что у того подогнулись колени. Этот взгляд будто сбоку головы Максима просто впился в Арсения, да так, что он просто захотел провалиться.

– Что, идешь на подстраховку своей благоверной? Своей "извечной любви"? – язвительно сказал Макс.

Тот лишь молчал в ответ. Он не знал, как реагировать на этот выпад, может ему стоило уйти от Макса и просто начать свой путь самому. Арс уже даже стал жалеть, что подошел к нему. Но он был слишком слаб, а вот Максим, он был совсем другим. Арс знал, что только с ним в компании он осилит путь.

Максим заметил всю эту неразбериху, которая творилась в Арсение.

Как всегда, его настроение поменялось вмиг, он оживился, тень грусти спала с его лица, и он быстро подскочил к Арсу.

– Ты не ошибся, дружок. Ты должен бежать отсюда. Бежать за своей гордой дивой. Оставить все, чтобы прикоснуться к мечте. Неважно, чьей судьбой живет она. Каждый день что−то может поменяться. Линда любит играть роли.

– Но только не в любви, – твердо перебил его Арс.

Макс поднял бровь. Арс в ответ же просто поднял руку, желая отгородиться от него и его слов. А солнце все манило их, обдавая теплотой.

Арс замер и посмотрел обратно, в начало туннеля, откуда он стал догонять Максима. Немного замечтавшись, он произнес:

– А знаешь, когда человек на Земле переживает клиническую смерть или что– то наподобие, многие видят это, этот свет, – Арс повернулся к Максиму и указал на свет впереди них, который грел и лишал эмоций, иллюзий, желаний, просто согревал и манил. – И часто, когда кто−то стоит здесь и уже даже хочет туда, к свету, появляется образ, рука, которая оборвет это, потащит обратно, – глаза Арса выпучились.

Он и сам ждал эту руку. Макс захохотал. Его насмешливый смех разрывал пространство вокруг них.

– Еще заплачь! – стал он хлопать Арса по плечу. – Дурак! Нам там нечего делать больше, – и Макс указал пальцем на путь позади. – Потому что они там, – подмигнул он Арсению. – Меня позади больше ничего не держит. Моя любовь уже умерла. Я иду дальше, за ней. Это жестокая любовь, но у меня, как и у тебя, кроме нее, больше ничего нет. Пойдем, Арс. Доверься мне. Линда придет за мной. И ты снова ее увидишь. Даже если в ее сердце не живет любовь к тебе, ты хотя бы встретишься с ней.

Вдруг с Максима свалился в небытие этот образ шута, пришедший к нему на пару минут. И он стал ужасно серьезным. По его телу прошла дрожь.

– Ты ведь любишь ее. Ты всегда любил ее. Почему ты это не показывал? Лишь когда все уже ее забрало, ты, как дурак, бежишь следом?

Арсений задумался над его словами. Затем отряхнулся и молча пошел на свет сам. Макс побрел за ним.

***

Фиций заскочил в комнату. Невысокий поджарый человек в черных развевающихся одеяниях стоял к нему спиной, всматриваясь в свое отражение в зеркале, любуясь собой, обновленным.

– Что, передумал? Пойдешь со мной? – обратился к нему последний, даже не оборачиваясь.

– Почему ты не сказал мне обо всем сразу? Ты таил это все столько лет! Ты же мой брат! А я твой лучший друг, что бы там ни было.

– А что я должен был сказать?

– Правду. О том, что любишь ее. О том, что хочешь вернуть сына и свою принцессу. О том, что ты вытворил всю эту авантюру лишь бы выдернуть ее из Организации. Зачем ты скрывал от меня лучшее в себе?

Стоящего у зеркала передернуло. Фиций продолжил.

– Я твой брат. Я пошел бы за тобой, если бы узнал всю правду. Я бы пошел за тобой так же, как и ты всегда шел за мной.

– Я никогда не ходил за тобой, Фиций. Не льсти себе, – зловонно ответил человек в черном. – Я лишь хотел знать, где Линда. Как ты думаешь, она все еще любит меня, своего вампира? – загадочно спросил Альберт Фиция, поглаживая свое лицо, и, наконец, повернулся к нему.

Тот лишь промолчал в ответ.

– Твой бывший слуга уже пошел следом за вашим сыном. Он тоже любит ее и хочет побороться за ее сердце.

Немая злоба проступила на лице Альберта. Руки едва заметно сжались в кулаки. Он сплюнул и двинулся к брату. Его походка и все его естество были полны уверенности и сумасшествия.

– Когда-то я дал ему власть, о которой он не смел даже мечтать. А он профукал это все, безмозглый идиот. Он не стоит того, чтобы мы сейчас вспоминали о нем. Так что до Арса мне по большому счету, наплевать. Я его раздавлю.

– Плевать на Арса, да? А до Максима? Твоего сына?

– Не понял вопроса.

– Ты разрушил его любовь. Ты убил его дважды. В первый раз, уничтожив Светлану, а во второй– сотворив его копию Тиграна. Ты почти свел его с ума! Ты превратил его в монстра!

– Не смей! Я его отец! Я лучше знаю, что ему надо! – вышел из себя Альберт. – Я дам ему все. Деньги, славу, желание жить, я верну ему семью. И самое главное: я оставлю в прошлом все его страдания. Я помогу ему подняться из пепла и стать счастливым.

– Счастливым или пустым? – развел руками Фиций. – Ты хочешь сделать его счастливым, заставив его заплатить определенную цену. Но ты не спросил его, согласен ли он ее заплатить. Ты хочешь заставить его все забыть ценой его любви. Ценой его части. Ценой его жизни. Ты отнимаешь у него самое главное. Его выбор.

– Не утрируй, брат. С чего ты взял, что эта пресловутая любовь была ему нужна? Ему нужны родители. Я и Линда. Он так давно уже не жил с нами. А вернее, никогда. Что касается Светланы, она разрушила его жизнь еще до меня. Я просто вынужден был вывести ее из игры. Для этого я и постарался на время побороть состояние транса в Сергее, чтобы они оба погибли в тот момент. Понимаешь?

– Не знаю, кто разрушил жизнь твоему сыну: Светлана или ты сам. Но она хотя бы сделала это неосознанно. Я не дам тебе находиться очень близко к нему.

– Хорошо, брат. Будешь сам с ним жить, – подмигнул Альберт Фицию.

– Нам пора, брат. Давай поспешим. Я к сыну, а ты – к племяннику.

И, махнув полой своей черной накидки, недостающей до пола, Альберт стремительно покинул помещение. Фиций замер. Через несколько секунд его брат вернулся.

– Без меня Организация может пасть. Но я не могу не пойти...

В ответ на это Альберт лишь протянул Фицию бокал из старого серебра.

Фиций послушно взял его. Альберт осушил свой залпом и растворился в воздухе. Ни секунды более не сомневаясь, Фиций сделал то же самое.

Комната осталась пустой. Лишь в зеркале мелькали непонятные блики, похожие на две удаляющиеся светлые точки.

And let the truth be said...

***

Часом ранее по дороге к Альберту у Фиция в голове явственно всплыли воспоминания о его последнем разговоре с Дениел. Он помнил ее чистые глаза, полные тоски, боли, разочарования вперемешку с болью и надеждой. Он помнил ее манеру опускать голову и, отворачиваясь, возводить глаза к небу. Фиций сжал кулаки и полностью окунулся в эти крохи воспоминаний.

− Пойми, он не остановится. Единственная возможность, как мы решили с Арсом, просто потакать ему и не дать выйти из этого образа. Так он хотя бы безвредное гнилое существо, помешанное на идее того, что он и есть тот вампир, которого любила его жена, что он и есть Арсений в прошлом, и что он занимал его место, а не наоборот. Он называет сейчас Арсения своим былым слугой. Тебе лучше не видеть, как меняется выражение лица моего брата по крови, когда он об этом всем вспоминает. В такие моменты я начинаю вновь бояться, что в нем могут проснуться былые инстинкты и зло. Но, как видишь, этого не происходит. Арс умеет ждать, терпеть и он понимает, что любая ошибка, ход не в ту сторону, и последствия могут быть просто необратимы.

− А что если вы ошиблись? Зачем ему подыгрывать? Это ведь может быть бесконечно. Или, в конце концов, он вас в чем-то перехитрит и уничтожит то, что вам дорого более всего?

Фиций устало улыбнулся.

− Все мы были счастливы до появления этого мерзкого завистливого червяка. У него очень серьезные проблемы.

Брови Дениел поползли вверх. В ее глазах читался немой вопрос: какие? Фиций ответил на него.

− Тебе ведь знакомо понятие раздвоения личности?

Дениел кивнула.

− Так вот, все, что ты знала до этого, это просто ничто с проблемами Альберта. Он, скажем так, − Фиций замялся. − Любитель смены образов. Он настолько завидует другим людям или хочет быть на них похожим, что сам того не замечая, превращается в точные копии других. Создание копий другого из самого себя − это его призвание. Он может быть кем угодно, но всегда он там, где этот кто-то другой может навредить. Так было ранее, по крайней мере. Пока он не добрался до семьи моего брата по крови. Мерзкий червь!!!

Глаза Фиция наполнились кровью и стали черного цвета. Лицо застыло в гримасе злобы и побледнело в сотни раз. На нем обнажились синие вены. Дениел отпрянула в ужасе. Она никогда не видела в стенах Организации такого кошмара. Еще и в кабинете ее Главы.

Фиций, тем временем, успокоился.

− Ты говоришь, брата по крови. А кто это? У тебя есть брат?

− Брат... брат... Брат не в том смысле, в котором это обычно понимают люди. А в гораздо более глубоком и важном для меня. Брат по ощущениям, по судьбе, по жизни, по общему горю и награде. Мой брат − Арсений. Мы знакомы с ним уже очень долгое время. Давно мы встретились в Организации.

Мерзкий червь Альберт! Когда Арс встретил его впервые, это был хилый прыщавый выскочка низкого роста с ядовитым взглядом. По сравнению со статным и прекрасным Арсением в то время он был просто жалок. Уже тогда можно было заметить его злобу и ненависть, то, как он смотрел на его жену и облизывался. Его кровавые алчные глазки не сводили с нее взгляда. Он мечтал обладать ею, прикасаться к ней своими грязными руками.

Но Арсений, не смотря на всю свою проницательность и нрав, оказался слишком благороден и не мог увидеть всего этого зла, этой подлой змеи, которая прижилась в их замке. Нет, он жалел Альберта. Он позволял ему многое. Он дал ему силу и власть, о которой та ничтожная кочерыжка даже не смела мечтать. И как обычно бывает, чем больше добра мы делаем человеку, тем большим злом он нам потом все возместит. Ну не бывает так: чтобы добро победило в таких людях зло их сердца. Чем больше Арсений делал добра, тем злее становился Альберт.

Потому что в нем самом никогда не могло быть подобных качеств. Он завидовал Арсению. Он ненавидел его, презирая самого себя и свою неспособность стать им. И каждый день в нем все более зрела его болезнь. Сам того не осознавая, он захотел превратиться в моего брата... Он не просто захотел отобрать у него все. Нет! В некоторые моменты он начинал представлять себя им. Даже не просто представлять, − Фиций сбился. – Он, Боже, как это мерзко! Он был им! Для себя самого! Это страшно, ужасно и не поддается объяснению. Но это так! Он уже был не самим собой. Не Альбертом, а Арсом. Он представлял, что Арс – его подданный. Он поменял их местами в своем рассудке. Хотя, он просто лишился рассудка. Не заметить это было невозможно. Но Арс жалел его. Он оставил его в замке и решил его лечить. Помочь ему избавиться от этого его душевного недуга или овладения демонами, как он думал. Потом впоследствии он всю последующую жизнь жалел о своем решении. Потому что прошло время, и Арс оказался выкинутым за борт всего. Своей семьи. Памяти. Своего имени. Своего положения. Теперь он боится, что никогда больше не сможет вернуть все свое. То, что у него украли. Теперь он вынужден жить под маской, потому что если Альберт начнет сомневаться в том, что он и есть Арсений, все может стать еще хуже.

Дениел замахала руками.

− Это просто бред, этого не может быть. Все можно повернуть вспять! Да и что Альберт может сделать?

− Он убьет все, что Арс любит.

− А что Арс любит?

− Свою жену и сына. И меня. И тебя.

− Меня? Почему?

− Я расскажу тебе об этом позже.

− Пока Альберт верит в то, что он – это Арс в прошлом, жена Арса и его ребенок в безопасности. Арс не будет вмешиваться, пока не придет момент.

Именно его жена, его Ангел показала ему путь к Свету. Он как росток пытался пробить асфальт для того, чтобы дотянуться хоть кончиком пальца к добру, как бы оно его не жалило. Он кричал, он терпел, потому что это очень сложно: выйти из темноты, из собственного мрака, побороть зло, заключенное внутри тебя. Но он это сделал. Он дотянулся. Он вырвался из плена своих инстинктов, из Тьмы. Ради нее. Теперь он работает в Организации и является ценным посредником в общении с Темными. Но многих из них он действительно жалеет, понимая их путь боли и страданий. А некоторых ему не то, что не жалко, он их ненавидит, но опять же связан по рукам и ногам и не может уничтожить это зло, состоящее только из зла и агрессии. Он пленник. Пленник всего. Альберта. Организации. Своего прошлого. Единственное, что заставляет его жить дальше, не терять веру и быть счастливым, − возможность находиться рядом с женой и сыном. За это он готов отдать все. Без этого у него ничего не останется. Это смысл его жизни. Он делает все, чтобы быть рядом с ними. Пусть не постоянно, но косвенно. Чтобы хоть краешком глаза видеть их. И ради этого он готов лгать, терпеть, выдавать себя за другого.

− От этого с ума сойти можно.

− Да, наверное. Но Арс пока весел. Он еще живет надеждой и верит, что придет день расплаты. Он по−своему счастлив в своей надежде.

− А ты? Почему ты здесь? Почему ты поддержал Арса?

− Я? − тыкнул на себя пальцем Фиций. − Нет. Нет. И еще раз нет. Я ему сочувствую, но до его семьи мне почти нет дела. Я борюсь за другое.

− За что же?

− За счастье своего ребенка.

− Как ты живешь со всеми этими тайнами? Не думала, что в Организации столько проблем и недосказанности.

Фиций вздохнул.

− К сожалению, жизнь полна сложностей. Я ничего не могу исправить.

− А кто твой ребенок? И почему ты это все рассказываешь именно мне?

Фиций отвернулся.

− Пока я не могу сказать. Вскоре ты сама все поймешь. Позволь продолжить мою историю.

− Конечно, пожалуйста, − кивнула Дениел и присела.

Она уже была не в состоянии стоять от перегрузки информацией.

− Шло время, Альберт "лечился", лежа в кровати и обдумывая свои мерзкие планы. Арс ни о чем не подозревал, и тут в один совсем не прекрасный день его жена забеременела.

Он ликовал. Он был счастлив. Он готов был носить на руках весь мир и положить все к ее ногам. Все были счастливы, что сказать. Все, кроме Альберта. После того, как эта новость распространилась по замку, он пропал на долгое время. И вернулся. Но не с целью радоваться и поздравить их с рождением ребенка. Он привел с собой тех, кто давно собирался уничтожить Арса.

Вскоре эти твари налетели на них и попытались убить их. Жена Арса бросилась из окна, а его через много лет безжалостно уничтожили.

Дениел ответила ему.

− У меня, почему−то нет зла к Альберту. Он раб своей болезни и мне его жаль, − расстроилась Даниэла.

− Я все понимаю. Но его болезнь не касается только его. Его сущность портит жизнь другим. Она его душит. Эта мерзкая тварь не смеет косить под моего настоящего брата по крови и продолжать забирать у него его честное имя и все, что ему дорого. Он мечтает стать отцом сына Арса и мужем его жены.

Дениел стояла молча. Затем она задала неожиданный вопрос.

− Как я могу тебе верить?

− А смысл мне врать?

− Может быть, ты защищаешь Арса.

− Зачем? – развел руками Фиций. – Впрочем, я ничего тебе не докажу. Он тоже будет молчать. И я даже не скажу тебе, кто его сын. Потому что обещал ему это. Я просто расскажу историю. О Дракуле и Дракуле. Дракуле, Владе Тепеше при жизни. И Дракуле после смерти законного владельца этого имени.

У Дениел по спине прошел холодок.

− Все думали, что это Арс вернулся. Но после его смерти у него был совсем другой путь. Тот человек, который вернулся вместо него, совсем уже не был им. Мистер Дракула, как говорят, уже не тот. Понимаешь, в чем вся загадка этой истории? Я процитирую тебе то, что говорит современность и внесу некоторые поправки согласно с моими знаниями.