Текст книги "Нейтрал: падение (СИ)"

Автор книги: Джексон Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 33 страниц)

Глава 17

Расставание

" -Вы так много хотите, Максим, но реально ничего не делаете.

–А когда у него будет время что-то делать, если он все время страдает?

– Знаете, тот, кто страдает, действительно посвящает массу времени этому, думает, что он занят, и за этим не замечает, как мимо проносится его жизнь. Но я еще не видел несчастных после того, как они отстрадали. Знаете ли, в одиночестве и ежедневных истязаниях себя самого находишь много смыслов. И еще можно надеяться, что когда-то тебе надоест все это. Все ведь заканчивается рано или поздно".

Еще долго, после того, как Максим вышел из Организации в тот день, он все прокручивал данный диалог раз за разом, пытаясь понять, как он довел себя до такого состояния. Как изо дня в день мог вести себя одинаково, полностью просто зависнув непонятно, в чем и отрекаясь от счастья или хотя бы свободы.

Зачем? Ради чего? Чего он достиг? Испортил жизнь себе и другому человеку. Прокручивая и прокручивая это все, он просто летел на своей машине домой. Он прозрел, и сегодня был твердо намерен завершить все это, начать жить как нормальный человек. Хотя бы что-то поменять.

Еще в его голове так и крутились слова Дениел, которые она, то ли от отчаяния, то ли от ярости бросила недавно в его адрес:

"Своей работой ты сломал мне жизнь. Ты самый худший наставник из всех, которые, наверное, существуют в этом мире".

Да. Возможно, это и так. И он не стыдился самому себе в этом признаться. Не зря ведь в Организации существует негласное правило: нельзя мешать личную жизнь и работу. Так как субъективные мнения, чувства мешают просто нормально непредвзято выполнять свою работу.

Ведь главное: не навредить. И тут он, своими грязными руками влез в ее жизнь под видом того, что у нее нет иного выбора, как с ним видеться. Он ведь видите ли наставник. Ему стало мерзко и противно за самого себя. Но что было, уже не вернешь. Эх, если бы он мог все вернуть вспять.

Затем как наяву предстала перед ним Линда. Да так явственно, что он чуть было, не врезался в ехавшую по соседней полосе машину. Вовремя успел убрать руль в другую сторону!

"Как же эта Линда всегда не понимала, что ей все равно меня не переубедить!",– возмущался про себя Макс.

Сколько было споров, желаний Линды пытаться помочь ему даже просто разобраться в себе. Да, он пропустил это мимо себя, потому что просто у него было свое мнение, и ее помощь была ему абсолютно не нужна.

Да. Все. Максим решил прямо сегодня закончить все это. Он прекрасно понимал, что ему нельзя вот так, взять и бросить Дениел. Оставить ее без поддержки. Но ему вдруг стало абсолютно все равно, и единственное, о чем он думал, и чего желал сейчас, было порвать на себе эти путы. Освободиться и взлететь или покатиться вниз. Что будет дальше, об этом он пока не думал. Быстро нажав кнопку, он начал вызывать Дениел. Он готов был подъехать куда угодно, лишь бы она была там, чтобы, наконец, сказать это желанное "прощай".

– Где ты?– не дождавшись даже "алло" от жены, рявкнул Макс.

Дениел, озадаченная такой формулировкой вопроса, промолвила:

– Я в Организации. Мы, наверное, разминулись. Говорят, тебя недавно тоже видели здесь.

– Надо увидеться, – быстро проговорил Макс, и, не дослушав ее ответ, продолжил. – Где ты хочешь?

– Если ты не хочешь ждать до дома, можем увидеться в парке. Помнишь, нам нравилось проводить там время?– на удивление голос Ден звучал очень мягко, и Максим уже даже начал сомневаться в своем таком выборе, и поэтому решил все же не поддаваться сомнениям и довести до конца начатое.

– Да. Давай через час.

– Ты хочешь сделать мне романтический сюрприз? Чтобы помириться?– хихикающим и ничего не подозревающим тоном произнесла Дениел.

В ней при этих словах Макса проснулись нотки надежды.

– Да. Сюрприз будет, – отрезал Макс.

– А какой? Ты так говоришь, будто плохой.

– Не знаю. Сюрприз обещаю. А какой, судить уже тебе. Давай, до встречи.

– Целую,– проговорила Дениел в уже гудящую трубку.

Этот разговор с Максом ее встревожил, но она попыталась не придать этому внимания, но, все же, отложив все, поспешила к нему на встречу.

Время пролетело удивительно быстро. И вот уже Дениел на такси подъехала к парку, и прямо-таки побежала к их любимой лавочке с видом на озеро. Максим уже сидел там. Он что-то теребил в руках, и выглядел крайне загадочно.

– И сколько ты уже здесь?– подходя, издалека крикнула ему Дениел.

– Достаточно,– выдавил он из себя улыбку.

Ее поразило то, что по обыкновению не бросился к ней. А сидел как каменное изваяние на скамье и просто пронизывал ее своим взглядом. Так и подмывало спросить его: а ты что меня даже не обнимешь? Но Дениел воздержалась. Что-то висело в атмосфере тяжелое. Казалось, сейчас на них обоих должен был упасть какой-то тяжелый предмет, и она не знала, с какой стороны опасаться этого падения, чтобы обезопасить себя.

Максим же сидел отрешенный. Она подошла и начала гладить его волосы. Обнимать его. Он прильнул к ее груди. Сделал это так нежно и ласково, что она даже испугалась. Как тот, кому дают последнюю возможность прикоснуться к любимому, утопал он в ней, прижимался всем своим лицом к ее телу, льнул к ее груди, как младенец к матери. Так они пробыли достаточно долго. Она стояла над ним, а он просто сидел и обнимал ее, пока она теребила его волосы. Неожиданно в голове у нее проскочило: он никогда не сможет забыть, как я запускаю руку в его волосы, потому что так больше никто не сделает.

Но что-то во всем этом смущало ее. Никогда еще до этого не вел он себя так, даже не безразлично, а будто не живой. Ему было тяжело находиться даже просто рядом с ней. Что он всем своим естеством желает быть с ней. Но будто ему сказали, что завтра придется с ней расстаться. И вот он уже сейчас начинает с ней прощаться. И это становится будто пыткой для него. Тем, что он хочет прервать. Когда он, наконец, смог разжать свои объятия, Дениел села рядом с ним и прижалась к нему. Он отвернулся и просто смотрел в сторону.

Атмосфера все более накалялась. Она трогала его, целовала все места, которые попадались. Он же был непоколебим.

– Что-то случилось? – тихо и взволнованно промолвила она.

– И да, и нет. Я принял решение. Мне очень тяжело говорить это тебе. Но прости, сейчас я не могу сказать ничего, кроме того, что я думаю на самом деле. Я знаю, что возможно, сделаю тебе этим больно. Но у меня просто нет другого выбора.

– О чем ты, Макс? Что случилось?– Дениел отпрянула от него и подскочила на ноги, желая заглянуть в его глаза.

В голове пролетела мысль о том, что, возможно, заклятье спало с него. Или он узнал об этом. Вихрь мыслей все крутился и крутился в голове Дениел. Она и не знала, что делать, с чего начать.

– Мы много прошли с тобой, Дениел.

При этих словах она начала пятиться от него, отступая шаг за шагом, она лишь качала головой в разные стороны, как бы, не желая продолжать слушать то, что он хотел ей сказать.

– Нет, нет,– лишь лепетала она.

Максим же решил довести до конца то, что он начал.

– Я любил тебя. Я жил для тебя, – он сделал паузу.

Затем, пристально посмотрев ей в глаза, продолжил:

– А теперь я хочу пожить для себя. Без тебя,– помедлив, добавил он.

Дениел вышла из себя. Волна злобы, ненависти и агрессии накатила на нее. Этот человек перед ней, которому она только начала доверять, которому прощала все его издевательства, преследования, возможное убийство своих родителей. И что? Он теперь просто решил так выйти из игры? Нет! У него это не получится!

–Ты приручил меня, а теперь что?!– воскликнула она.

Он же продолжал сидеть, просто глядя в другую сторону, будто не обращая внимания на нее.

–Ты испортил мне жизнь!– выкрикнула она ему.

Не желая больше быть свидетелем никаких ее истерик, которых за жизнь он и так вдоволь насмотрелся, и роль этой подушки для выплескивания слез ему уже здорово надоела, он просто поднялся с лавочки и стал уходить от нее.

– Куда ты? Что такое? Макс? Куда ты уходишь? Я люблю тебя! Я хочу быть с тобой,– кинулась за ним Дениел.

– Ты никогда не хотела быть со мной. Что теперь уже говорить. Ты просто привыкла ко мне. А я устал от всего этого. Я больше не хочу.

– Не хочешь что?– Дениел бежала за Максом.

– Будь ты проклята! Мы никогда не будем вместе! – у Макса уже сдали нервы и он пошел от нее еще быстрее.

Он не хотел ругаться. Он просто хотел как можно быстрее покончить с этим всем. Но, как он прекрасно понимал, она не собиралась дать возможность ему это сделать. И волны негодования так и накатывали на него.

– Подожди. Я и так проклята. Послушай,– она быстро схватила его за руку, пытаясь встретить его взгляд.

Она не знала, к чему приведет ее это признание, но она должна. Она просто обязана была облегчить свою совесть прямо здесь и прямо сейчас. Она уже давно чувствовала свою вину за то, что наделала когда-то. Заклятье ударило и по ней, разрушив ее спокойную жизнь, и Макса, сделав из него какого-то маниакально-разъяренного зверя.

Дениел понимала, что теперь заклятье ударит по ней. Но она была готова к этому. Ей и так было тяжело. Куда еще тяжелее? Хотя она не представляла, что, возможно, ей придется выплатить в десятки раз больше и прочувствовать все намного интенсивнее, чем это было с Максом.

Он же, тем временем, стоял и молча смотрел на нее, ожидая, что же она хочет сказать, и, отсчитывая минуты, когда уже сможет уйти от нее.

– Макс, когда-то я сделала ужасную ошибку. Я прошу меня простить. Я приворожила тебя. Я обрекла тебя на все это. И себя, – Дениел сникла.

Она не знала, какой будет реакция Макса. На удивление, он просто стоял, немного выпучив глаза, и, так сказать, прикидывая ответ, то выпячивая нижнюю губу, то возвращая ее в былое положение.

Она неправильно оценила ситуацию, и подумала, что он либо знал это, либо простил ее и не придал этому никакого значения. Она двинулась к нему с фразой:

– Я хочу быть с тобой. Мы еще можем быть вместе,– но тут увидела такой дикий огонь в его глазах, что даже испугалась.

– Ну-ну!– взбесился он.– Ничего у тебя больше не получится, ведьма проклятая! Я никогда не буду твоим. Так вот, что это было! Совсем не любовь. Ты хоть понимаешь, что ты сделала со мной и моей жизнью?

– Ты же говорил, что ты будешь со мной всегда! – со слезами в глазах издала такой себе крик души Ден.– Получается, ты обманул меня? Я любила тебя всегда! Просто все так сложилось. Это жизнь, Макс, подожди.

Она снова побежала за ним.

– Не прикасайся ко мне, мерзкое ведьминское отродье! Я не хочу видеть тебя перед своими глазами. Пусть даже я буду чувствовать к тебе тягу и любовь, ты меня больше никогда не получишь! О Боже, сколько я позорился!– Макс обхватил голову руками, и как пьяный, покачиваясь, быстро пошел от Ден, виляя от одного конца аллеи к другому.

Она снова побежала за ним, пытаясь схватить его, чтобы не дать ему уйти.

– Сгинь! Уйди!– крикнул он ей.

Его лицо скривилось от злобы. Она вмиг увидела всю боль, отчаяние и непреодолимую тоску, пытку, в которой жил Макс. Жизнь его была для него пыткой. Он не хотел помощи. Он сам уже настолько погряз в своем болоте, что никому бы не позволил себя из него вытащить, для него жизнь ассоциировалась с болью, бездействием. Он не знал и не видел других вариантов. Так уж он уже привык.

– Это ты меня обманула, а не я тебя, – наконец сказал он после долгой паузы, смотря ей прямо в глаза.

– В чем, Макс?

– Значит, мы обоюдно испортили жизнь друг другу, – стал он хлопать в ладоши и, как какой-то психопат, смеяться.– Наверное, мы с тобой и, правда, идеальная пара,– повалился он на землю от смеха и стал качаться по грязной земле.

– Макс, вставай, – подбежала к нему Дениел.

Но как только она прикоснулась к нему, он отмахнулся от нее, будто ее рука была горящими углями, прикасающимися к его телу.

– Когда-то и ты познаешь все то, что пережил я. Когда-то!– стал он тыкать пальцем.

Карабкаясь, чтобы встать на две ноги, наконец, когда он смог подняться, он продолжил:

– Все ударит по тебе бумерангом! Ведьма проклятая!

Дениел застыла в абсолютном непонимании и неприятии ситуации. Ее мир был разрушен только что, как карточный домик. Она и не подозревала всю свою жизнь, что ее Вселенная сходилась лишь к одному человеку-Максу. Она замыкалась на нем. А теперь, когда он уходил, и было понятно, что он ее уже не любит, она абсолютно не знала, как ей жить дальше. Что же сделать ей, чтобы вернуть его. Как такое вообще могло произойти? Как все пришло к такому исходу?

Неужели он теперь возненавидит ее, и она никогда уже не сможет его вернуть? Нет, в это верить она отказывалась. Дениел в ужасе схватилась за голову. В немом крике она снова подскочила к Максу и схватила его за рукав.

– А ты помнишь? Ведь я знаю, ты уже тоже все понял, – в момент его злоба ушла.

В ее глазах он увидел картинки и блики того, о чем она хотела ему напомнить. Волна тепла и нежности будто поднялась из глубин его души, стирая на своем пути всю злобу, которую он только что чувствовал по отношению к Ден. Максим смотрел на нее невидящим взглядом, просто медленно выдирая рукав из ее холодной руки.

– Макс! Как мы стали такими? Когда произошел тот момент, настал тот день, когда мы медленно стали превращаться в людей, сделанных изо льда? В тех, кто бьет того, кто любит именно в то место, где болит? Чего ты молчишь, Макс?– она стала трясти его руку, вцепляясь в него.

Еще немного помолчав, он все же обратил на нее свой взор, полный печали, безысходности и отчаяния. Это был уже взгляд мертвых глаз, в которых не было жизненного огня.

– Знаешь, если бы ты тогда согласилась уйти со мной...

Дениел перебила его.

– Нет, Макс. Если бы мы остались тогда в лесу навсегда.

Максим, пользуясь моментом, все же изловчился и вырвал свою руку из цепких пальцев Ден, покачал правой рукой туда-сюда, обратив взгляд Ден на свой второй палец, который, как маятник раскачивался туда-сюда.

– Почему же. Вот тут ты не права,– обратился он к ней.– Мы как раз остались там. В лесу. А вот это, то, что сейчас стоит друг перед другом, это уже не мы. Все наше я, наши чувства, стремления и человечность, а так же наша жизнь остались там.

– Но мы ведь еще можем все вернуть,– сама в это не веря, сказала Дениел.

– Нет. Я больше не люблю тебя.

– Но если ты не любишь меня, то разве ты сможешь полюбить кого-то? Ведь мы две половины одного целого. Ты все равно вернешься ко мне.

– Я слишком долго, с начала своей жизни был в заточении этих чувств. Я не принадлежал себе. А теперь я устал. Я хочу свободы. Мне больше не нужна любовь.

Дениел, в силу своего упрямства, просто пропускала его слова мимо ушей.

– Нет, Макс, ты отдохнешь, и мы снова будем вместе. Я хочу начать все сначала. Снова увидеть того мальчика, который тогда спас во мне веру в жизнь и в людей, когда у меня болел не шрам на лице, а на сердце.

Максим просто стоял и качал головой из стороны в сторону. Ему внезапно ужасно захотелось прекратить это все. Он действительно только сейчас понял, как устал от этого всего. Он ненавидел себя за свои поступки. А Дениел была ему безразлична. Да, действительно, им было хорошо вместе. Там. Тогда. Далеко. Но то, что было после? Нет, этого Макс не смог бы никогда вычеркнуть из своей памяти. Он подошел к Дениел, схватил ее за плечи и, посмотрев прямо в глаза, чтобы донести до нее всю суть своих ощущений на тот момент, промолвил:

– Очнись, Дениел. Мы ничего не сможем вернуть. После всего, что мы натворили. Мы слишком долго ранили друг друга, били лицом в грязь. Любыми методами, желая подчинить другого себе. Никто из нас не был счастлив. Возможно, нам просто необходимо расстаться. И это и будет наилучшим вариантом. Но будь спокойна, я не собираюсь любить более никого. Так сказать, я останусь тебе верным. Это то, в чем я точно уверен. Просто признаю, что я не создан для любви.

– Максим, да что ты говоришь. Да. Давай просто возьмем паузу. Вот и все.

Он продолжал стоять и качать головой, которой уже просто скоро мог биться об стену. Он понимал, что до Дениел не доходят его слова. Он был бессилен и уже собирался ее покидать.

– Знаешь, что я чувствую сейчас? Вот здесь?– и он тыкнул себя в район груди.

– Что?– внимательно посмотрев на него, сказала Дениел, собираясь внимательно прислушиваться к каждой его фразе.

Он же не спешил продолжить свою речь.

– Оставь меня, если ты не хочешь продолжать оставаться несчастной. Я и так уже принес тебе столько боли. Тебе просто кажется, что ты меня любишь. Это потому что я ухожу. А ведь тебе казалось, что я тебе принадлежал. Люди так тяжело расстаются со своими вещами. Я закрываю свое сердце не только для тебя, а для всех. Так что, мое сердце так вспыхнуло в любви, что стенки его не выдержали, и все лопнуло, как лопается стакан от горячей воды. Сейчас я предпочитаю стать трусом, который будет выбирать легкие пути, лишенные чувств, и как по мне, забить на все и всех, самый простой путь. А "просто" – это то, что мне нужно сейчас. После стольких лет лишений. Я больше не хочу сложностей. И ни о чем не собираюсь жалеть. А тебе вот придется привыкнуть, что на твоем пути будет много боли. Если ты еще готова бороться.

– Я буду бороться за тебя всегда, Макс. Я выплачу долг за то, что приворожила тебя.

Макс усмехнулся.

– Это твое решение. То, за что ты чувствуешь свою вину. На самом деле, я ведь любил тебя уже задолго до этого твоего "приворота". Разница оказалась только в одном – этим своим дурным действием ты сделала из меня зверя. А так, быть может, все и было бы по-другому.

– О, Макс,– Ден рванула к нему.

Он отшатнулся от нее.

– Нет. Прошу. Избавь меня от твоих слез и признаний. Я больше не тот, кто готов это выслушивать. Если раньше я тебя любил, и это было для меня в радость, сейчас мне просто придется это терпеть. А более терпеть я ничего не намерен. Прощай. Я ухожу.

– До встречи, Макс.

Он снова усмехнулся

– Что же, желаю удачи. Раньше я думал так же.

И он повернулся к ней спиной и стал уходить. Она вглядывалась в эту спину и понимала, что сейчас вот это самое дорогое на земле для нее. Она готова была вот так стоять, затаив дыхание и любоваться этой спиной вечно, чувствуя от нее необычайное тепло, которое исходило от тела ее любимого человека.

– Ты не учитываешь одного, все меняются. И я стал другим. Я больше не тот Джексон, которого ты знала. Я это уже и сам понимаю.

И он исчез, растворился в нарастающей тьме, которая уже образовалась вокруг него в вечернем парке.

Да уж. Любовь либо выскакивает перед двоими, как в "Мастере и Маргарите", с ножом перед ними на дороге, и поражает обоих, либо же любит один, а у второго это вызывает какие-то странные ощущения. Причем, если бы первым полюбил второй, было бы так же. Тот, кто не любит, ни причем. В данный момент: как он может любить? Он опоздал на этот праздник жизни. Амур либо заснул со своей стрелой, либо промазал, либо уже вонзил в него некогда свое копье, а теперь по ошибке, не просмотрев сводки и данные о уже простреленном любовью человеке, подстрелил другого, и тот теперь мучается.

Да. Тот, кто любит не вызывает в другом уважения, как бы прискорбно это ни было. Может вызывать презрение, равнодушие, насмешку, но никогда не будет цениться. Возможно, до того момента, когда тот, кто любил, наконец согласится на терапию, поймёт, вытянет стрелу, и то место зарастет. В таком случае он покинет объект своих терзаний и уйдет восвояси. Проследим теперь судьбу того, бездушного, который отвергал любовь, которую ему приносили на тарелке. Он может успокоиться, порадоваться, что второй отстал от него, – это в том случае, если он не успел к нему, привыкнуть, привязаться, быть королем положения, чувствовать себя на пьедестале и знать, что где-то в этой Вселенной тебя любят. Это если любящий не постарался, а так, потыкал пальцем в небо в попытках влюбить в себя другого или донести ему свою любовь.

И тут наступает самый интересный момент: ощущение потери. Ты начинаешь явственно осознавать и чувствовать, вернее, обманывать себя, что тот, другой все еще рядом, что он заботится о тебе, что это так сказать, ангел, который всегда за твоим плечом, тот, кто у тебя всегда есть. Черт побери, может быть, единственный человек в мире, которому ты нужен и который готов о тебе заботиться, кто воспринял тебя таким, какой ты есть, терпел все, включая тебя самого. И он же еще рядом. А тут твои иллюзии каждый день начинают полниться расхождениями с реальностью, набираться опровержений из нее.

Твой раб, которым ты его до сих пор считал, втайне, а может быть, и нет. Тот над кем ты издевался, смеялся, пел на всех углах о том, что у тебя есть верный человек, который как тупая собака прибежит в любую минуту, караулит под твоим домом, найдет тебя из-под земли и почувствует момент, когда тебе плохо, чтобы примчаться и помочь тебе, вдруг исчез. Или он еще есть рядом, но совсем не такой как раньше, или его вообще нет. Нет нигде. Он не то, что не крутится рядом, не набивается на встречи, не оказывается в твоем доме, не назначает свиданий, он даже более того, не звонит и не пишет. А ты же к нему вроде уже как привязался. И вот тут ты начинаешь чувствовать это. Боль потери.

Потеря. Одно из самых неприятных ощущений, и огромных по потенциалу силы своего воздействия на душевный мир человека. Одинаково сильное по ощущению с понятием "предательство", ибо предать может только близкий человек, тот, которого ты пустил в свою душу, ради которого готов был отдать жизнь. Тот, который был вроде второй ты, -либо это был родственник, либо близкий друг. Ведь знакомые или простые прохожие не предают. Тем более, не предадут враги. Наверное, очень несчастен человек, у которого нет врагов. Он их не заслужил своей жизнью и своим поведением. Ибо именно предательство врага в итоге может вылиться только во благо. Он станет одним из вернейших твоих друзей. Разумеется, потом уже либо ты, либо он сможет предать. Но это будет уже потом. А сейчас можно только наслаждаться моментом того, что этот друг здесь. Новый друг? Старый враг? Как бы контроверсийно это ни звучало.

Затем идет отвержение. Тот объект любви отвергал того, кто его любил. Возможно, это было больно обоим. Возможно, только отверженному. Часто второе. И тут на сцену во всей своей красе выступает "потеря". Тот, кого любили, вдруг с каждым днем все больше и больше, чувствует, что его покинули. Причем он думает, что зря. Он уже так привык к тому, к призрачному второму, как к своей собственности, как к самому святому человеку, в которого он, видите ли, верил. Верил, что тот до конца будет с ним. Правда, где с ним, и как с ним, это он уже уточнить не может. То есть, он хотел пророчить тому страдания по гроб жизни? И думал, что того вечно будет устраивать такая мука? И тут он говорит ключевую фразу: "Я ее потерял". Или: "Я его потеряла".

Как потеряли? А вы брали? А вы сразу сделали что-то, чтобы этот человек вам принадлежал? Или лучше спросим так: а вы вообще его нашли? Ответ: " Да. Он вам принадлежал, но вы его не нашли".

Он никогда не был вашим, потому что вы этого не хотели. И вы всячески дали ему понять это. Он каждый день пробивал головой стену, которую вы возводили. И когда он уже добивал ее до крови, вы смотрели на это место двери вашей души, все таки пробитое немного за день, все-таки, ведь он подобрался к вам, и латали это место. Но к тому времени, как он собрал сумку и, все же, ушел, много осталось в этой стене свежих, незалатанных мест. И вы стремительно, чтобы догнать его, разбиваете эти места, они еще свеженькие, они быстро поддаются. И вы смотрите в дырку: где он? Его нет.

Вас мучает любопытство, вы вылазите из этой дырки, пролазите в мир за вашей стеной. И тут останавливаетесь. Начинаете его искать. Дальше идет новое разветвление сюжета. Вы решаете: идти за ним или нет. Ведь тут все неизвестно. Теперь уже не вы для него, а он для вас представляется самым вожделенным и недостижимым объектом. Тем, чем вы хотите обладать более всего, ведь это уже было вашим. И вы просто хотите вроде бы вернуть справедливость. Восстановить свою собственность на этот объект. И тут вы решаете, либо обидеться на него, "забить", так сказать, и вернуться, латать раны души, говоря: " Он меня предал", – о, как смешно и лицемерно с вашей стороны. Либо быстро бежать за ним, веря и надеясь на его возвращение. Вы каждый день будете лелеять в памяти моменты его заботы, ваши редкие встречи, все, что напоминает вам о нем, будете плакать крокодильими слезами, вспоминая всю его доброту, нежность и теплоту к вам.

И тут, когда вы его догнали, и вот уже в предвкушении, в вере в то, что вот же он, предмет вашей собственности, и все: "Попался! Сейчас я поведу тебя домой. Мой родной и любимый!".

И опять сценарий расходится на две части. На арену выходит "он", ваш бывший благодетель. У него может быть три вида чувств.

1. Он вас еще любит. Это то, во что свято верите вы. Ведь если любил, обещал любить всегда, это была настоящая любовь, то не может же он не любить. Ведь так? Да? Тысячу раз переспросите меня вы.

2. Да. Он, правда, вас любит. Но он еще в раздумьях, возвращаться ли ему туда, где ему уже сделали больно. Вы можете у него ассоциироваться лишь с неприятными ощущениями. Тут уж ничего не поделаешь. Он вам не верит. Вы сами все это "заварили". И он, увидев вас, стремглав помчится от вас, будет бежать, как от прокаженного. Но бегите за ним. Еще есть шанс все вернуть. Да, шанс у вас есть, но его легко спугнуть.

3. Ему уже все равно. Он устал. И единственное, чего он хочет более всего, – новой жизни. Без вас.

Тут вы четко должны осознать разницу между вторым и третьим пунктом. Потому что внешне это будет выглядеть одинаково. Бежать или не бежать. "Добивать" или не "добивать". Единственное верное решение здесь, – назначить какой-то временной срок. Допустим, полгода. Побегать за ним еще полгода. Доказать теперь вашу любовь. Главное, не заиграться и не встать на его былые роли тогда, когда он был на вашем месте. А то так всю жизнь и будете страдать. Сделать все возможное, чтобы уверить его, что вы заблуждались, что вы, правда, его любите. Если любит, растает, сдастся и прибежит обратно. И тут Амур уже расщедрится и подарит вам обоим по стреле. Дальше фанфары. Фейерверки. Брызги шампанского. Конфетти. Дети. Свадьба. Радостные заплаканные лица.

Фразы:

– какими же дураками мы были;

– сколько времени потеряли;

– я любил тебя всегда.

И прочие плаксивые штуки дураков.

Но погодите, это был лишь оптимистичный сценарий. Но вернитесь к третьему пункту. Да. Ему уже все равно. Если по истечении этого срока, и, в конвульсиях где-то недели две после вашего исчезновения из его жизни он все-таки не вернется, – пейте водку. И перелистывайте свою книгу на новую жизнь. Вы проиграли. Причем, в самом начале. Тогда, когда вы не обратили внимания на его любовь. И затем, когда сделали все, чтобы ее убить и избавиться от этой навязчивой особи, предлагающей вам свои чувства, несущей их "на тарелке". Прямо как в ресторане. Просто бери и ешь. А вы просто отказались от этого блюда. А ингредиенты на него уже закончились. Во всех ресторанах страны. Нет, лучше мира. Да и вообще, такой товар производиться больше не будет, последние копии и все такое.

Расслабьтесь. Проигрыш – тоже часть игры, которую вы некогда устроили. И часть жизни. Порой, проигрывая одно, можно получить крупный выигрыш совсем в другом. И, может быть, вскоре вы выиграете именно то, что вам надо.

Не ведитесь, только, пожалуйста, на это глупое чувство собственного достоинства и право собственности. Ведь вам предлагали. Очень долго. Вы не хотели. Теперь пеняйте на себя.

Тем временем, Макс направился к Линде домой. Он хотел быстрее порвать все связи, все, что связывало его с этим миром. Миром Организации. Миром, который разрушил его жизнь.

Он долго стоял и настырно нажимал на дверной звонок.

– Спит что ли? – спрашивал он про себя, продолжая маниакально все сильнее нажимать и нажимать, казалось, он сейчас вдавит этот несчастный звонок в стену.

Наконец, дверь открылась. Перед ним стояла изрядно постаревшая и осунувшаяся Линда. Ее лицо было без косметики, выглядела она, мягко сказать, не очень. Он и не заметил, как быстро пролетело время. Как оно унесло всю ее былую красоту, от которой осталось лишь легкое дыхание.

– Я даже заходить не хочу. Короче, я больше Дениел не хранитель. Я бросаю ее и Вас. Я бросаю все и ухожу.

Линда стояла, просто опешив, абсолютно не понимая, что действительно сейчас является свидетелем всего этого. Затем, все же собравшись с мыслями, она выдавила из себя:

– Ты что, хочешь ее подставить? Ты не можешь сейчас лишить ее своего покровительства. На днях ей предстоят серьезные встречи. Она очень рискует ради Организации и может в них пострадать.

– Мне плевать.

– Плевать на что?

– На вас. На нее. На себя. И на Организацию.

И молниеносно он покинул порог ее квартиры, оставив ее стоять в прямом смысле с открытым от удивления ртом.

Никогда Дениел еще не чувствовала себя ужаснее, чем в тот вечер. Мир ее рассыпался на части. Сколько еще может быть потерь? Ей казалось, что она вся только и состоит из них. Зачем вообще приобретать, чтобы потом терять. Как будто этих людей вырезали из нее, как куски и вырывали прямо с кровью и плотью. Нет, такую динамику жизни она не понимала. Сначала потеря родителей, потом Дария. И вот, теперь и Максим ее покидает. Нет. Она не могла поверить в это. Просто не могла.

Разумеется, она не думала, что он сможет терпеть все это вечно. Да. Она никогда не говорила ему, что любила его. И, в своем роде, истязала его. Но ведь он был ее жизнью. А теперь она чувствовала, как ее жизнь от нее уходит. Да. Он не подумал, что останется у нее, когда уйдет он. Погруженная в эти мрачные мысли, шла Дениел ночным осенним парком. Легкий ветерок в полутьме развеивал редкие опавшие листья. Когда же сила воздуха усиливалась, листья начинали собираться в кучи и парить по воздуху в таком себе странном танце, маленьким вихрем.

Внезапно перед Дениел возникли три фигуры в темной облегающей одежде. Она без труда узнала в них, так сказать, своих бывших "соратников".

"Еще только их сегодня не хватало",– подумала она про себя.

Их отношения не то, что ухудшились. Их не стало вовсе. Она знала, что они испытывают к ней крайнюю неприязнь, думая, что она предала их взгляды. И так как объяснять им она ничего не собиралась, теперь они общались лишь на языке насилия.

– Что, сегодня без Джексона?– насмешливо прокряхтел голос одного из мужчин.

– Да мне не верится,– вторил ему женский пронзительный визг.

И все трое зашлись в адском хохоте. Дениел была слишком подавлена всем, что не собиралась им отвечать. Она просто шла дальше, приближаясь к ним. Она даже и не думала их обходить. И вот, практически наткнулась на одного из них, который сразу же сделал какой-то агрессивный выпад в ее сторону.