Текст книги "Нейтрал: падение (СИ)"

Автор книги: Джексон Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)

Пропустив ее вперед, Дарий оглянулся по сторонам, это издавна стало его привычкой: сразу же сканировать местность вокруг на любой случай. Гостиная ничем не отличалась от тщательно убранной прихожей и коридора. Все было методично сложено, на столе лежала белая скатерть. По сторонам на комодах и в шкафу то здесь, то там висели различные вышивки. Возле окна стоял стенд с плакатным листом, на котором был рисунок.

– Вы?– показывая на это, обратился к Лике Дарий.

– Да, иной раз хочется побыть дома с собой наедине и порисовать.

– Что же, – Дарий отодвинул из-за стола стул и присел на него.– Значит, это ваш дом, да?

– Да,– Лика тоже присела, только на диван, подальше от Дария.

Она его опасалась, его энергия и уверенность в себе, а так же крайняя непоколебимость разливались по комнате, и она тонула в этих лучах даже на расстоянии. В отличие от него она села еле−еле, расположившись на краешке дивана, он же развалился на стуле.

– Вы прекрасная хозяйка, рисуете. Чего вы приютили у себя Дениел?– перескочил Дарий на интересующую его тему.

– Ну как, почему? – внезапно выражение лица Лики поменялось.

Она даже привстала с дивана. Стало понятно, что в ней все же есть огонь и бывают моменты, когда она может и поспорить, потеряв контроль над собой.

– Я уже давно знаю Дени, мы дружим практически с детства, как же я должна была оставить свою подругу в беде, в такое тяжелое время?

– Да это я все понимаю, но, как бы это сказать,– здесь Дарий явно стал нервничать и ерзать на стуле, было заметно, что он готов приступить к вопросу, интересующему его наиболее всего. – До меня дошли слухи, что вы не просто сожители, ну в смысле, друзья. А что вы, как бы правильнее выразиться, любовницы.

Лика лукаво усмехнулась, и спросила в ответ:

– Ах, вот что, а вы сами как думаете?

– Я спросил у вас,– непоколебимым тоном сказал Дарий.

После такого его ответа Лика поняла, что надо образумиться и натянуть поводья, а то она стала позволять себе в разговоре с Дарием слишком много. Снова сев, и опять быстро поднявшись с дивана, она направилась к шкафу, и стала вынимать из него предметы один за другим, протирая их, и, стоя спиной к Дарию, начала отвечать на столь терзающий его вопрос.

– Да, мы живем вместе. В разных смыслах. Но Даниела – бисексуал, более того, мне кажется, она вообще гетеро−ориентации, просто она пока что не доверяет мужчинам. Право, стоит признаться, у нее есть человек, которого она любит. И он мужчина. Я – это так, инструмент для выживания. Ей просто удобно со мной. И легко.

– Вот как?

– И кто же этот человек? Почему вы так уверены, что она в кого-то влюблена?

Лика обернулась на Дария, и он увидел взгляд двух несчастных глаз, которые уставились на него

– Я повторюсь, но скажу. Я знаю Дени уже давно. Больше мне нечего добавить. Вы знаете,– она вздохнула и опустилась на диван снова.– Нам обоим это не нравится. Эти интимные отношения между нами. Каждая из нас хотела бы чего−то другого. Но, к сожалению, что имеем, то имеем. Я люблю Дениел и согласна заботиться о ней. Не скажу, что она не приспособлена к жизни, но она просто даже уникально нуждается в заботе. Может быть, это позволяет ей чувствовать, что она кому−то нужна, может у нее банально не хватает энергии на все эти хозяйственные дела, а может быть, она так привыкла при жизни со Светой, я не знаю. Но факт остается фактом. Я убираю, стираю ее вещи, готовлю ей еду, ношу кофе в постель. И мне нравится за ней ухаживать, и для нее это как раз является продолжением того образа жизни, который у нее был. Так что у нас все обоюдно.

– Что же, мне все ясно. Теперь я бы хотел поговорить с Дениел. Лика, вы не могли бы...?– Дарий не успел завершить фразу, как Лика сама помогла ему, продолжив.

– Уйти? Да, конечно же. Мне как раз нужно было пойти в магазин за продуктами. Сколько вам нужно времени? Я побуду вне дома столько, сколько нужно.

– Где−то час. И возвращайтесь,– улыбнулся Дарий. – Не сидеть же вам вечно где−то, пока в вашей собственной,– на это слово он сделал ударение.– Квартире общаются другие люди.

– Это не проблема, не переживайте,– улыбнулась ему в ответ Лика.– Лишь бы Дениел это пошло на пользу.

Выйдя из гостиной, они разошлись в разные стороны: Лика пошла к двери, надевать обувь для ухода в магазин, Дарий же пошел по тому направлению, куда ему показала Лика, и где находилась Дениел.

Открыв дверь кухни, он увидел ее сидящей за кухонным столом. По всей видимости, она уже закончила ужинать, и сидела, держа на коленях портативный компьютер, то ли читая на нем книгу, то ли смотря фильм или просто слушая музыку.

Дарий застыл на пороге. Он уже очень долго не видел Даниэлу. Даже за миллион миль он хотел бы сказать ей хоть слово, увидеть ее, полюбоваться улыбкой на ее лице. Находясь рядом с ней, он всегда чувствовал рядом с собой маленького ангела, который кружился вокруг него в танце. Да что там работники Организации! Дениел, вот кто был для него ангелом.

Он помнил, как впервые в жизни взял ее на руки, когда она еще была младенцем. Это было его дитя, его маленький эмбрион, за которого он нес ответственность, которого должен был содержать в комфорте, уюте и защищать от всех жизненных трудностей. Но и он оказался не всесилен и "проморгал" тот момент, который разделил жизнь Ден на две части: "до" и "после". Сейчас перед ним сидела изрядно похудевшая бледная Дениел. Она была какой-то измученной и абсолютно безучастной, по сравнению с тем последним разом, когда он видел ее в Организации, разговаривая с ней в кабинете относительно ее дальнейших решений.

Пока он застыл, наблюдая за тем, как она кивает головой туда сюда, все же, наверное, в той музыке, которая доносилась из ее наушников. Она подняла голову, почувствовав присутствие другого на кухне, и уперлась в него взглядом. Странно, но в ней не было и тени удивления. Она просто улыбнулась, лицо ее озарилось светом. Ему сразу же стало понятно, что она рада его видеть и с сердца упал чрезвычайно тяжелый камень.

– Я знала, что вы меня найдете,– обратилась она к нему.

– Можно?– поинтересовался Дарий, немного продвигаясь по кухне к Дениел.

– Конечно!– прикрикнула она с вызовом, так и не вставая со стула.

Сидела она в позе лотоса, с поджатыми под себя ногами, выставляя напоказ свои обнаженные ноги в коротких домашних шортах. Поставив компьютер на стол, она дала понять Дарию, что готова к разговору с ним.

– Ну что, рассказывай, как ты тут, – обратился к ней Дарий. – Поверь, я уж с ног сбился в поисках тебя.

Он решил не напоминать ей о похоронах, чтобы не бередить рану снова.

– Как, как,– проговорила она, уставившись в одну точку и стиснув зубы, ее глаза выражали какую-то невыносимую тоску, злобу и безучастность.– Никак. Слава Богу, у человека еще существуют воспоминания. Вот и я, живя сейчас, такое впечатление, что не здесь. Я там, в прошлом. С мамой и папой.

Дарий понурил голову. Он не хотел затрагивать тему Шветских. Но с другой стороны понимал, что Дениел это важно, и, пусть ей и тяжело об этом говорить, если уж она хочет, пусть говорит.

– Знаете, что самое страшное в жизни, Дарий?

– Что?– вопросительно кивнул он

– Динамика. Все заканчивается. Зачем тогда жить, если ты знаешь, что и этот момент когда−то закончится. Если то, что ты держишь в руках сейчас, будто уже вытекает сквозь пальцы, если ты понимаешь, что ты уже никогда не сможешь вернуть былых дней, близких людей, моменты. И ты остаешься только с воспоминаниями.

– Но ведь жить в прошлом вредно, тогда ты пропускаешь настоящее.

– Любое настоящее когда−то станет прошлым. Мы теряем все. Сейчас даже если я буду иметь что−то новое, я буду бояться уже даже, когда оно окажется у меня в руках, что я это потеряю, что и это у меня отберут, и что наступит тот момент, когда все это безвозвратно уйдет.

– Малышка, если тебе что−то действительно ценно, оно никогда не уйдет. И не только в воспоминаниях оно будет, и не только вокруг тебя, и ты не только будешь носить это в себе, но для того и существует новое перерождение, чтобы снова обрести то, что было когда-то для тебя самым дорогим. Некоторые люди проходят века и столетия, чтобы снова вернуть себе некогда украденное у них самым жестоким фактором: временем.

– Так вы думаете, мама, и папа еще ко мне вернутся?

– Я не знаю.

– Но вы же сами сказали.

– Я не знаю, захочешь ли ты их вернуть. Если да, то, конечно же.

– А они?

– Что они?

– Как вы думаете, захотят ли они? – встревожено выпалила Дениел.

– Разумеется, дурашка, что за вопросы ты задаешь! Они ведь любили тебя больше всего на свете.

Хотя это Дарий сказал ей не в глаза. Он сам не был в этом уверен. Но эти слова были необходимы ей. Он это осознавал. И понял, что не ошибся, произнеся это, когда увидел блеск, который зажегся в ее глазах, после этих его слов.

– Что же, тогда я буду ждать. Ладно, а что вы хотели?

– Да так, узнать, как ты, и поспрашивать у тебя кое−что.

– Давайте, спрашивайте.

– Даниэла, почему ты живешь с этой девушкой, Ликой? У тебя ведь есть защита от Организации, возможные материальные блага, другие друзья, наконец.

– Так легче. Я чувствую о себе заботу, и главное, я не боюсь.

– А чего тебе бояться?

– Агрессии. Я ощущаю себя крайне запуганной в мужском присутствии. Я мужчинам не доверяю. Особенно, когда они старше. Сразу же вспоминается отец,– тут Дениел передернуло. – И его домогательства. Я помню этот маниакальный железный блеск в его глазах. Казалось, ничего не сможет его остановить.

Дарию стало очень жалко Даниэлу. Его дыхание сбилось. Всеми силами он хотел бы сейчас доказать ей, что не все мужчины такие. Что в мужском обществе можно чувствовать еще ласку, заботу, уверить ее в том, что можно быть счастливой и защищенной с мужчиной. Но он понимал, что Дениел еще необходимо самой к этому прийти. Должен был произойти какой−то щелчок, который бы переключил ее сознание. Он хотел было протянуть к ней руку, но отдернул ее обратно, испугавшись возможной реакции Даниэлы. Он не хотел еще более усугублять ситуации. Действовать с ней необходимо было крайне деликатно.

– Так, как бы выразиться мягче, – начал крутить Дарий,

– Да выражайтесь уже, как получится,– засмеялась Ден.

– А ты находишься в сексуальных отношениях с ней?

Дениел рассмеялась так громко, что стены будто начали сотрясаться от ее хохота.

– Я не дам вам ответа на этот вопрос.

– Ты просто боишься мужчин. И насилия с их стороны.

– Почему же, у меня есть контакты и с мужчинами. Но я предпочитаю одноразовые контакты, где я ничего не обещаю.

– Ты просто боишься, что кто−то тебя полюбит, привяжется к тебе. Все опять же сводится к страху перед мужским полом у тебя.

Дениел разозлилась и очень болезненно и печально посмотрела на Дария. Ему даже стало ее жаль.

– Знаете, я, быть может, скажу вам крайне интимный момент, но я и сама предпочитаю с мужчинами насильственные контакты.

– Потому что ты не знаешь, как это бывает по-другому. Пока что. Но ничего, Дени, время пройдет, и ты научишься быть счастливой и получать удовольствие от жизни, доверять. И мужчинам в том числе. Я чего пришел сюда, Даниэла. Конечно же, я очень хотел тебя увидеть, и прилагал все усилия все это время, чтобы тебя найти, но у меня есть еще к тебе несколько важных вопросов, которые необходимо решить.

Даниэла вопросительно посмотрела на Дария.

– Нет, нет, не думай, что я каким−то образом хочу тебя использовать, – сразу же поменял он свой тон.

Вообще поражало, как менялся Дарий в присутствии Даниэлы. Он и сам это понимал. И ему это нравилось. Он чувствовал себя маленьким мальчишкой, просто парил в воздухе, ощущал неописуемую легкость и даже минимальное безрассудство.

Все капризы Дениел, смены ее настроения, неописуемые эмоции, которые она никогда не стеснялась показать, за исключением тех моментов, когда уходила в себя. Таких моментов Дарий боялся больше всего. Игнорирование для него, как и для любого человека, было самым тяжким испытанием.

– А чего вы, глава Организации, вообще со мной возитесь? Зачем я вам? Оставьте меня! Я не думаю, что вы сможете мне помочь.

– Глава Организации?– засмеялся Дарий, почесывая затылок.– Если бы меня еще там слушались. В последнее время все совсем стало выходить из−под контроля.

Тут он на мгновение помрачнел. Дениел подошла к нему, и, посмотрев прямо в глаза, спросила:

– А что такое? Вы чем−то опечалены?

Взгляд серых глаз вдруг на мгновение задержавшись на направленных на него, вопрошающих круглых зрачках Ден, перекинулся вниз, на ее тело. И одновременно, ужасно смутившись, Дарий подскочил, испугавшись себя самого, сделав этим только хуже, потому что, учитывая, что Ден наклонилась к нему, и находилась в непосредственной близости, их тела мгновенно соприкоснулись, Дария обдало электрическим ударом. Дениел же начала ужасно смущаться.

Нельзя сказать, что Дария она боялась. Возможно, это был единственный мужчина, который был намного старше ее, и которому она доверяла. Но если раньше она этого не замечала, сегодня всплыло то, что в его присутствии ее обдает странным жаром. Она одновременно и стеснялась его, и ее к нему тянуло, таким образом, в ней происходила постоянная внутренняя борьба. Самым главным фактором в этом было то, что она знала Дария с раннего детства и видела иногда больше чем своего отца, поэтому в ней сочетались чувства к нему, как к родителю, которые боролись с его простым мужским обаянием.

И вот она решила пойти "ва-банк". Ей было очень интересно узнать это уже давно, и она довольно часто заводила подобные разговоры, но сегодня она решила копнуть глубже.

– Вы пьете?

– Да нет, ты же знаешь.

– А я буду, – сказала Дениел, и направилась к бутылке, оставленной Ликой.

– Бережете себя?– спросила она, уже наполнив стакан.

Дарий усмехнулся.

– Нет, просто люблю трезвый рассудок.

– Вы всегда слишком много думаете.

– Может в этом и моя проблема, малышка. Я вечно строю планы, схемы, но на практике все оказывается совсем не так. Я уже начинаю сомневаться в правильности такого своего поведения, может быть, стоит уже довериться случаю. Жить, полагаясь на случайности, просто отправляя в эфир свои желания.

Дениел так нравились моменты, когда Дарий начинал разговаривать, будто сам с собой, обращаясь к ней. Она черпала такой кладезь информации, слушая его. Порой она силилась запомнить все, что он ей говорит, чтобы потом, когда его не будет рядом, ничего не упустить.

– Но зато вы все планируете. Ведь вы глава Организации, без четких целей и планов ничего бы не функционировало. А на что вы готовы, Дарий, ради достижения собственных целей?– после некой заминки поинтересовалась у него Дениел.

Лишь на момент Дарий, нахмурив лоб, задумался. Затем, без промедления четко и даже несколько грубо ответил:

– На все. В полных смыслах этого слова.

Дениел даже стало страшно. Она не видела в этом человеке ни жалости, ни любви. Видела лишь машину, биологического робота. И этот человек работает на Организацию, которая вроде как борется за добро, хочет нести свет и освещать им даже тьму. А перед ней сидел бесчувственный человек, напрочь лишенный духовных качеств. Беспощадный зомби. А зомбированный человек всего−навсего биоробот, он не способен на добро.

Дарий немного отошел от того состояния смятения, в котором он был и снова начал улыбаться.

– Так что вы хотели меня спросить? И вы так и не ответили, чего вы со мной возитесь? А еще, – Дениел застыла, в ней проснулось какое-то непонятное кокетство. – Вот скажите, почему у всех в Организации нет семьи? Ну, кроме моего отца.

Тут Дениел замолчала. Затем, собравшись с эмоциями, она продолжила:

– Вот разве вы никого не любите?– приподняв голос к концу предложения, спросила она.

– Как много вопросов!

– Пытаетесь увильнуть?– надменно подняла брови Дениел.

Дария очень раздражала эта маска, которую она иногда надевала. При этом она приподнимала брови, морщила лоб, ее глаза смотрели одновременно удивленно и злобно, словно видели перед собой идиота, который несет бред и все это сопровождалось уничтожающим взглядом.

– Дениел, девочка моя, сними эту маску,– вдруг сам не узнавая свой голос, сказал Дарий.

Он обращался к ней не как отец, и не как друг, а как жизненный партнер.

– Пойми, то, что ты делаешь сейчас лишь проявление самозащиты. Желание сделать видимость, что в душе у тебя тоже есть злость. Но никто не сказал, что это настоящие эмоции, а не только гримаса.

– Что вы от меня хотите? Не отвечаете на вопросы, ну и не надо!

– Да причем тут вопросы? – немного даже вышел из себя, обычно спокойный как удав Дарий. – Я лишь хочу, чтобы тебе было жить удобнее и приятнее. Ты должна перестать обороняться и видеть одни угрозы. Поверь, существует достаточно людей, которые хотят и могут тебя защитить. Огромное количество людей на твоей стороне, любят тебя и поддерживают.

– А где же они? Кто они? Что-то я их не вижу. По крайней мере, с вашей стороны.

– А как же Катрин, допустим?

– Тетя Катрин, да, она всегда была ко мне добра. Ладно, уйдем с этой темы. А почему вы говорите, что во мне нет зла?

– Оно может быть в тебе и есть, только твое зло напоминает мне игрушечный пластмассовый меч в руках ребенка. Вроде, как и меч, но ведь смешной и ненастоящий. Тот, кто творит зло, должен искренне получать наслаждение от этого. Ты же пытаешься проявить агрессию или казаться хуже, чем ты есть просто в качестве защиты, и еще ты все еще пытаешься казаться хуже для того, чтобы другие поняли, какая ты есть на самом деле и помогли тебе показать твою истинную сущность.

Дениел на миг застыла. Казалось бы, Дарий читал ее как раскрытую книгу. Она очень расстроилась. Соскользнула на пол, прижавшись спиной к стене, опустила голову на руки и начала сотрясаться от рыданий. Когда она подняла голову с глазами, полными слез, она обратилась к Дарию со всхлипываниями:

– Так, а что же мне делать? Как мне выживать? Я не хочу быть сильной. У меня нет сил. Я устаю от того, что мне надо притворяться злой. Хотя вы знаете, я даже не притворяюсь. Но мое зло, оно какое−то не такое. Знаете, я бы никогда не смогла выбрать сторону, вот как мой отец или моя мать. Потому что я не подниму руку против своих Темных. Там мне всегда рады. Но и Организация заботится обо мне, и Светлым хочется помочь, я не знаю что делать,– Дениел обессилено опустила голову, закрыв волосы руками.

–Ты – коктейль, Дениел. Абсолютная смесь Темного и Светлого, пятьдесят на пятьдесят. Может быть, потому ты так и нуждаешься в советах, и, в отличие от других, к ним прислушиваешься. Даже если ты их и не просишь. Другой человек разбивает твой абсолютный нейтралитет. Дает тебе тот необходимый один процент перевеса, и ты уже легко можешь принять решение.

– Но ведь как мне так жить: пятьдесят на пятьдесят? Это ни туда, ни сюда.

– Почему же? Просто поставь перед собой задачу это совместить. Перемешай свой коктейль. Сделай это целью своей жизни: понять, как это объединить.

– Но ведь в каждом есть и хорошее и плохое.

– Да, но каждый меняет сторону в зависимости от ситуации, да и перевес в каждом не ровный. Твоя же задача именно сделать эту смесь постоянной. И я тебе скажу, у тебя это и так получается. Не получается лишь одно: нормально функционировать. В тебе зло, смягченное добром, в итоге это зло не может причинить вреда. Все его попытки такое сделать обречены на провал, потому что тебе станет жалко и, если ты и будешь делать плохо, это будет искусственно. А добро не может быстро идти дальше, тормозимое грузом твоих травм и боли прошлого, тьма тянет вниз, затягивает в омут. Узел на твоей шее становится все крепче: образ жизни, все противостоит твоему развитию. Твоему восхождению вверх. Ты должна решить, и не про сторону, а про синтез.

Дениел впервые задумалась над этими словами Дария всерьез. Он всегда твердил одно и то же. И она никогда это не понимала, или не придавала этому всему значения. Но ее никогда не раздирали сомнения: добро или зло. Действительно, как песок разного цвета в сосуде, который распределяется равномерно, так и в ней прекрасно себе сосуществовали добро и зло. Ей очень хотелось к свету, но тьма напоминала обо всей боли и страданиях. Дениел казалось, что только любовь вытянет ее. И она отчаянно к этому стремилась. Пока ее крылья не подрезали. Пока все иллюзии не были разбиты. В первую очередь, враньем, которое жило в ее семье еще со дня ее рождения.

– Твоя проблема, малышка, в том, что тебя очень сильно любили, и тебе кажется, что это закончилось.

– А как я буду жить без мамы, Дарий? И даже без отца,– Дениел сплюнула при этом.

– Ты все еще держишь зло на Сергея?

Она опять одарила Дария уничтожающим взглядом.

– Ты считаешь его предателем? А он был просто мужчиной, который поддался чувствам, он не был святым, и воля его была слабой. Слово "долг" отсутствовало для него вовсе. Но если ты попытаешься поставить себя на его место...

– Я не собираюсь ставить никого ни на чье место,– крикнула Дениел.

– То ты поймешь,– не прерываясь продолжил Дарий.– Никто не знает, как бы другой поступил на его месте.

– Я не хочу ничего слышать,– Дениел начала колотить ногами по полу и затыкать уши руками.

– Хорошо, хорошо. Может быть, когда-то ты все поймешь и простишь его.

– Никогда! Он предал нас с мамой.

– Твоя мать тоже была не святой. Так, так, все, я больше ничего не говорю,– поднял руки вверх Дарий в знак примирения. – Ты спрашивала, чего я с тобой вожусь. Так вот: ты для меня родной человек,– при этих словах Дарий отвел взгляд в сторону, но Дениел этого не заметила, так как продолжала рыдать на полу. – Насчет того, что в Организации никого не любят, что там люди все одни,– это неправда. Когда−то я расскажу тебе больше. А теперь мой вопрос: по всем сводкам в городе увеличивается негативный фон. Я знаю, что многие представители Темных собираются и что-то замышляют. Тебе что-то известно насчет этого?

– Вы что хотите, чтобы я сдала вам "своих"?

– Ну, ты же только что сказала, что для тебя нет "своих". Пойми, главное для меня, чтобы в стычках между силами Света и Тьмы не пострадали простые люди. Им эти проблемы ни к чему. И так живется порой не сладко.

– Послушайте, вы, правда, так думаете? Мне кажется, что вы сейчас врете. Вам же плевать на всех,– кинула ему раздраженная Дениел.– Я чувствую вашу фальшь!

– Не надо быть такой категоричной. Может быть, мне и все равно. Я тебе давно говорил, когда кто−то умирает, в любом возрасте, насильственным путем или натуральным, я понимаю, что этот человек привел своей жизнью, своими поступками к такому исходу. Все мы здесь познаем уроки. Но сейчас уровень негатива растет с каждым днем, баланс постепенно нарушается. Мне необходимо знать, если у тебя есть какая-то информация, я...

– Есть, – перебила его Дениел. – Я была на собрании Совета на днях.

– Какого еще Совета? Насколько я знаю, каждый из Темных считает себя сверхличностью и иерархия у вас вообще не допустима. Особенно в Высших слоях.

– Да, но ведь можно быть без управления, построить все на принципах дружбы.

– Каждый все равно будет тянуть одеяло на себя. Темным, в силу их разрозненности, никогда не победить.

– Да думайте, что хотите. Мне плевать. И вообще, мне лень рассказывать вам все.

– Тебе совершенно не нужно напрягаться, малышка. Дай мне свою руку, я хочу увидеть это все сам.

Дениел покорно послушалась Дария и протянула ему свою руку, когда он опустился рядом с ней на пол. Внезапно она почувствовала, что из нее что−то выжимают, мгновенно какое−то непонятное ощущение усталости накатило на нее, в этот же момент за одно мгновение Дарий перенесся в достаточно мрачное место, затхлая прохлада которого сразу же показалась ему странно знакомой.

Немного напрягшись, по интерьеру и атмосфере помещения, Дарий без труда узнал особняк Седого. Одного из самых неприятных ему самому, но крайне уважаемому Темному. Еще с раннего детства Седой стал оборотнем, но в данное время промышлял он тем, что создал свою определенную секту, куда привлекал не только Темных, но и Нейтралов, настроенных на Протемную сторону. Сколько простых людей, абсолютно не подозревающих ничего, погибло в страшных муках при их жертвоприношениях.

От всех этих обрядов у работников Организации и Светлых дыбом вставали волосы, потому что со временем они становились все изощреннее и изощреннее, а так же были крайне непредсказуемыми. Менялись члены этой секты, менялись места их сбора. Казалось, что это вообще было наваждение и всем только казалось. Настолько неуловимым был и сам Седой, и его последователи. Никто не знал, к каким новым граням магии приблизились они, что приоткрыли для себя за завесой тайны благодаря своим действиям, но почему Дарий припомнил это помещение, так это от того, что довелось ему некогда посетить самого Седого для разговора и побыть в его ужасном месте обитания.

Случайные посетители были редкостью в этом доме и все по причине того, что он находился достаточно далеко от ритмов мегаполиса, в чертах пригорода, замаскированный огромным высоким забором, в крайне тихом месте, практически глуши. С первого взгляда было чрезвычайно сложно понять все прелести, скрытые в этом особняке внутри. Потрясающая прохлада, старинная атмосфера, гобелены, подсвечники, легкий полумрак и огромные залы.

Но увиденное на этот раз происходило не в той комнате, где Дарий встречался с Седым, по всей видимости, то был его основной кабинет. В данное же время Дарий перенесся в огромный зал, посередине которого стоял длинный коричневый древесный стол старого образца. В одном конце комнаты находилось некое подобие сцены, которое, скорее всего, предназначалось совсем не для выступлений, а для неких обрядов. Стены зала были покрыты простой серой известкой, стояла неимоверная прохлада. Никаких яств на столе не было, лишь стояло несколько графинов с алкоголем, и все желающие могли добавить себе различных напитков.

То, что видел Дарий, постоянно обрывалось, все это происходило в дымке, и он мог различать только обрывки фраз. Видимо, Дениел боролась сама с собой: показывать ему все это или нет. Но пусть и с преградами, Дарий смог различить некоторые фрагменты разговора.

– Этот случай прекрасно дал понять, как они стоят за "своих". О каком балансе может идти речь? Все мы для них – никто, и если они не испугались даже такую сильную из "наших" пустить в свою мясорубку, то значит, они вообще страх потеряли. О каком доверии, минимальном перемирии можно вообще говорить?– произнес на надрыве один из собравшихся, тучный мужчина с красным раздутым лицом, как у какого−то бывалого алкоголика, соломенными жидкими волосами, которые были прикреплены к его голове как куча коровьего навоза и налитыми кровью глазами.

В нем Дарий без особых проблем сразу же узнал Давида, одного из крайне неприятных участников агрессивных событий на Дальнем Востоке.

– Да, это мы можем посчитать негласным поводом для войны,– ответил ему долговязый поджарый брюнет с бледной кожей лица и черными тонкими бровями, а так же такими же губами лет тридцати, возможно, самый молодой из собравшихся там, Темный.

Он Дарию был не знаком.

– А нужна ли она нам? Может быть не нужно ничего бередить? Все же худой мир лучше доброй ссоры,– начал вторить ему мелкий мужчина средних лет с крысиным носом и трясущимися руками.

Он постоянно ерзал по стулу, по всем его движениям можно было отчетливо понять, что он находится в сомнениях и пока не понимает, какое решение ему стоит принять.

– Ты что, Эдуард, вообще трус?– напал на него Давид с другой части стола.– Да я тебя сам здесь прямо на месте порешу,– брызгая слюной и, краснея, сотрясая кулаками, чуть не кричал он. – Или ты продался им? Шлюха!– плюнул он в сторону Эдуарда. – Да если мы не среагируем сейчас, они подумают, что им это так прокатило. И все, потом пиши-пропало. Эти твари решат, что так можно делать. Нет, мы просто обязаны дать достойный отпор,– продолжил он.

– Не переживай, Давид, мы отомстим за Светлану, – вклинился в разговор другой мужчина, по кличке Бэвз.

Он напоминал старого истощалого льва, высокий, иссохший, с вытянутым лицом, на котором прорисовывались лишь впавшие глаза и с ужасающе отпугивающей кожей, полной холмов и впадин. Таковой она стала под действием множества заклятий и трансформаций, которые претерпел он за свой долгий жизненный путь. Сейчас он напоминал человека, перенесшего оспу. Славился он среди "своих" небывалой щедростью, умением тратить деньги направо и налево, а так же каким−то непонятным ни для кого великодушием и даже спокойствием.

– Она не была каким-то рядовым членом среди нас. Все восхищались выдающимися душевными качествами этой женщины. Да куда там всем этим с их Организации да Светлым до нее.

–Только необходимо решить, насколько сильным будет наш отпор, и в чем он будет заключаться,– медленно промолвил Седой, расположив сморщенные грубые руки с надутыми венами на столе, и постукивая ими.

Все при этом останавливали взгляд на его массивном серебряном перстне на мизинце.

– Давайте не будем достаточно наивными. Наши лагеря всегда существовали, и всегда будут стоять на своих местах. Пока есть одни, будут и другие. Не хотелось бы терять много своих просто так, по−глупому. Только от нашей агрессии и стремления к простому насилию. Но припугнуть их просто необходимо. Чтобы не было дальнейших потерь. Немного пусть затянут пояса.

– А мне плевать, сколько пострадает и сдохнет. Пусть даже миллионы. Особенно не "наших",– поднял бокал вина Давид, стукнув им по столу и разбрызгав капли, а затем осушил его до дна.

– Да, ты прав, – вторил ему молодой поджарый незнакомый Дарию Темный.

"Кто же это такой?",– пронеслось у него в голове.

Тем временем, молодой продолжал:

– Есть цена, которую необходимо платить за все, что ты делаешь. И за Светлану они заплатят в десятки раз больше. Я не пожалею ни сил, ни людей. Да и это просто интересно. Ну что, поиграем, друзья?! – поднял бокал он, привстав.

– Да! – раздались восторженные возгласы.

Бегло посчитав собравшихся, Дарий насчитал человек двенадцать, среди них трех женщин, которые молча сидели и пока что только слушали, быть может, лишь любуясь собой и продолжая думать о чем−то своем. На самом деле, женщин было четверо. Четвертой была Дениел. Но ее Дарий видеть не мог, так как он смотрел на все это ее глазами.

– Сделаем вечеринку?– крикнул Давид, явно уже смакуя возможности от их какой−то призрачной победы.

– Так, а какова цель всего этого?– не унимался трусливый мужик с крысиным носом.

– Не цель, а цена. Мы возьмем цену жизни Светы. А она ух какая,– издевательски ухмыляясь, поднял палец бледный долговязый и снова поднял бокал, доверху заполненный ярко−бордовым вином.– И здорово повеселимся!