Текст книги "Нейтрал: падение (СИ)"

Автор книги: Джексон Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 33 страниц)

Ведь часто для человека страдание или какие-то мнимые уроки, которые он принимает, как развлечение, и является его жизнью. Человек самостоятельно создает для себя такие американские горки. Падает из счастья и горе, чтобы почувствовать счастье больше. Чтобы, видите ли, не лишить себя чувств. Ценить, как говорят. Учатся ценить они, да.

Почему-то ходят у людей легенды, что счастье должно быть коротким мигом. А кто вам это сказал? Жизнь человеческая, за которую вы должны осуществить восхождение своего духа, и так мала, а вы еще тратите столько времени, усилия, усердий на страдания. Да вы просто тратите свое время.

Глава 15

Пустыня

Умоляю, не пытайся вытащить меня.

Все равно не уцеплюсь за сброшенную вниз веревку я.

Группа "Король и Шут". Песня "Тяни".

Внезапно, наступил момент, когда Дениел поняла, что она совсем одна. И впервые в жизни она захотела побывать на могиле родителей. Они были единственными, кто мог сейчас спасти ее от холода в душе. Найдя их могилу, она села на землю, прислонилась к надгробью, и просто замерла. Словно призрачные видения пролетали над ней воспоминания об их прекрасной жизни, единственных счастливых моментах, которые были у нее вообще. В последнее время она стала все более задумываться о себе и своем предназначении. На что обрекли ее родители и Ее Величество Судьба? На принятие решения. Ее стали претить злоба, агрессия, и все более желала она вникнуть в тайны душ Темных, почему же они такие. Ведь они не плохие. Они – не настоящее зло, так, зачем же они творят такие вещи.

В ее голове проскочила мысль:

"Моя мать была человеком с величайшей душой, она обладала удивительной способностью любить без поощрения. В меня она вложила всю любовь. Возможно, благодаря этой теплоте я и могу идти к Свету. А быть может, злыми являются те, кого просто не любили? Поэтому чего мне решать? Ведь родители дали мне "фору". Отец дал мне свою светлую часть, а мать наделила меня даром светлой материнской любви. Мы же все пошли от Бога. И если в каждом из нас есть и плохое, и хорошее, Бог и Дьявол тоже две стороны одной монеты. И неудивительно, что у каждого есть выбор. И мне необходимо решить, как быть дальше".

Хоть Дария уже и не было рядом, его высказывания явственно шли с ней рядом, так, будто он прямо сейчас стоял напротив и давал ей советы. Да. Никто не может оставаться на одном месте, жизнь динамична, и человек всегда должен делать выбор, отталкиваясь от того, что ему сейчас нравится, и что его претит.

Если раньше ее устраивала темная сторона, сейчас же бурей поднимались воспоминания об отце. Невзирая на всю ненависть к нему за его предательство, она глубоко уважала его и считала себя его возможным достойным последователем. Проблема была лишь в том, что она не могла работать и на Организацию, и на Темных. Это было крайне лицемерно. Да и уже не конфиденциально.

Темные знали, что она часто присутствует в Организации, что ее Хранитель Макс. После многих перепалок с Темными, она часто выходила с ранами. Причем, не только физическими, но и моральными. Слава Богу, Макс всегда хорошо справлялся со своей работой, и быстро ее исцелял. Многое поменялось в Шветской со смерти родителей. Никто не мог ей посоветовать, как жить дальше. Любви в жизни становилось все меньше, что могло бы ее озлобить, а на самом деле, дало простор для развития.

Она впервые столкнулась с проблемой выбора. Она хотела работать и на Организацию, и не хотела подставлять Темных, отношение которых в последнее время просто убивало ее. Некоторые из них начали ненавидеть ее, считать, что она ставит себя выше других. В ее же планах такого не было. Ее вины в том, что она чем-то от них отличалась и ее жизнь имела в себе большее количество аспектов, не было. Нельзя одновременно работать на два лагеря, поскольку, таким образом, играешь с огнем и не понимаешь своей принадлежности. Выбор сейчас представлялся для Дениел самым страшным, что только могло ее постигнуть, но оттягивать это было невозможно. Собравшись с силами, она покинула кладбище и поехала в Организацию.

– Арсений, я могу с вами поговорить?– наткнувшись на распределяющего координатора, сразу же выпалила Ден. – Меня беспокоит, что я больше не чувствую отдачи от Макса. Он стал замкнутым, холодным, бездушным, будто его вообще нет рядом. Я уже молчу про приступы агрессии, которые иногда на него накатывают.

– Дениел, не будьте к нему несправедливы. Понимаете, всему есть предел. И его человеческим возможностям тоже. Возможно, он слишком долго сталкивался с болью и непониманием. Как вы считаете?

Дениел замолчала и опустила глаза.

– Да что там долго, всегда,– подняла она глаза на Арсения. – Но, понимаете, сейчас мы уже живем вместе, наконец можем быть счастливы, а я не чувствую от него отдачи. Рядом со мной какая-то глыба изо льда, до которой не достучаться.

– Вы говорите прямо, как Линда,– искренне улыбнулся Арсений.– Да, возможно, это ему свойственно. Но, по правде сказать, я этого никогда не замечал.

– А вы, вы Арсений, его ведь знаете, так может, вы знаете, что ему нужно? Что вообще может сделать его счастливым? Как вы думаете?

– Макса? Счастливым? Вы, Дениел, должны понять одну вещь. Макс человек достаточно непредсказуемый, и, в своем роде, опасный. Ему нравится жить его иллюзиями, которые часто не пересекаются с реальностью. Это и есть его мир. Великий и прекрасный, и он никогда бы не хотел соприкоснуться с реальностью лицом к лицу. И ваша совместная жизнь, скажем так, хочу быть мягким, но все же, скажу, как есть, не очень входила в его планы. Он когда-то обещал вам сложить к ногам весь мир, если вы будете вместе? Он обещал вам вечную любовь? А вы вообще когда-то знали вот эту любовь? Вдвоем?

Дениел молчала, задумавшись. Арсений обнял ее за талию и медленно повел по коридору.

– Да, Максим человек сложный, опасный, и, бесспорно, интересный, я уважаю вас и вашу любовь. И, поверьте, я бы отдал все на ставку, что вы будете вместе всегда. Подумайте, что вы сейчас во сне. В плохом и страшном сне. Но ведь, как за закатом идет рассвет, так и после сна наступает пробуждение. Поверьте, когда-то распахнутся двери Вселенной, и вы посмотрите друг на друга новыми глазами, сотрется след обид, непонимания, боли, и вы просто будете счастливы.

Дениел уставилась на него удивленно, ее глаза округлились.

– Да, да, считайте меня безумцем или бесконечным романтиком, но, несмотря на все, я верю именно в это. Только знайте один секрет: Максим ваш лишь тогда, когда не догадывается, что вам нужен. Такое уж устройство всех людей на Земле. Всем необходимо, чтобы что-то выскальзывало из рук, потому что погоня интереснее момента получения. Никто не хочет просто наслаждаться своим счастьем, это скучно и вскоре надоедает. Парадокс, но, быть может и движущая сила прогресса. Я пока не знаю ответа на это.

– Но как тогда люди вообще живут вместе? Есть ведь пары, которые любят друг друга, и у них идиллия всю жизнь?

Арсений лишь ухмыльнулся в ответ и шепнул Даниэле на ухо:

– О, поверьте, это не любовь.

Она снова подняла брови и посмотрела на него удивленно.

– А что же?

– Да называйте, как хотите: следование общим правилам и нормам, привычка, боязнь одиночества. Знаете, вот вы и Макс, я уважаю вас. Вы не слепцы, не трусы, которые не могут столкнуться с собой самим в одинокие часы, а вот многими, слишком многими,– Арсений отвернулся.– Руководит страх одиночества, и они готовы продать и отдать все, дабы с ним не столкнуться. Чтобы не дай Бог не оказаться наедине со своими мыслями и познанием себя. Вы сейчас еще, возможно, не любите Макса,– резко сменил тему Арсений.

– Почему вы так думаете?

– Вы только начинаете его видеть, замечать, пытаться понять, заглянуть в его душу, его мир. Вот только не наделайте ошибок и поспешных выводов. А знаете почему?

Дениел вопросительно на него посмотрела.

– Я могу сказать все о вас, о Дарие, о себе, о ком угодно. Но, увольте, – развел руками он.– Я в своей жизни видал много фокусов, но такой тайны, как Макс, еще никогда. Я не знаю, что у него в голове, и никогда не знал. И знаете, что, быть может, самое смешное?

Дениел опять вопросительно кивнула головой.

– Он и сам не знает. Вернее, ему кажется, что он знает, но он настолько неадекватен и оторван от реальности, что вынужден быть гибким и просто под нее подстраиваться или уходить от нее, менять свои решения по мере получения новой информации, событий. Поэтому и невозможно предугадать его поведение.

– Но мне почему-то всегда казалось, что на Макса можно положиться.

Арсений хмыкнул.

– А вам представлялся случай когда-то на него положиться? – он немного понаблюдал за Шветской.– Вот видите, нет. Всегда он делал все лишь так, как он хочет, и это было непредсказуемо. Насколько я уже понял, договориться с ним о чем-то просто невозможно. Мне даже жаль вас,– внезапно его голос сник, и он о чем-то задумался.

– Почему это?– возмутилась Дениел, абсолютно не понимая, к чему он ведет.

– Вы полюбите его. И это станет самым страшным днем в вашей жизни.

– А чего вы взяли, что я его сейчас не люблю?

– Любите, безусловно, но по-своему. Как любят своего кота, сестру или друга. Макс всегда был рядом с вами. Вы привыкли к нему. Но, к сожалению, это не будет вечным, и обязательно наступит момент, когда вы его потеряете. Такой уж закон Вселенной. Он отдал вам столько энергии, что вполне вправе попросить что-то себе обратно. И вот тогда, когда его уже не будет рядом с вами, вы сможете понять, увидеть его со стороны. И вы полюбите его как никого в жизни. Даже, может, сильнее, чем он любил вас. Вы вообще когда-то знали Максима? Это человек, которым можно восхищаться, которого можно любить. Вы быстро ему надоедите. Мечта о вас никогда не могла ему надоесть, а вы – да.

Дениел эти слова обошли стороной, Арсений стал казаться ей каким-то чокнутым. Ей показалось, что это он сам был влюблен в Макса. С таким воодушевлением он о нем говорил.

– Вообще-то я пришла по другой причине.

Арсений покачал головой.

– Если вы сразу же стали говорить о Максе, это и было первопричиной. Не врите сами себе. Вы ведь не верите в совпадения, а, Ден?

– Нет. Но все же, мне необходимо понять, что мне выбрать. Вы поможете мне?

Арсений стоял напротив Дениел, она даже слышала его дыхание. Оно было беспристрастным и в то же время таким близким, она поняла, что может ему доверять, и что он все же ей поможет. Теперь она уже точно не верила в совпадения.

– Боюсь, я ничем не смогу помочь вам, Дениел. Все ответы в вас и есть такие вещи в этой жизни, которые вы можете и должны постичь только самостоятельно.

– Но все же,– настояла еще раз Ден.

– Что вас смущает?

– То, что я не могу понять, какой выбор сделать: быть с Организацией или полностью принять сторону Темных.

Арсений хмыкнул.

– Не будьте наивны, Ден. Вы уже не сможете покатиться вниз. Хотя я, безусловно, уважаю вторую сторону, и даже более того считаю, что мы равноправны. Светлые и Темные. Сферы нашего влияния и глубины наших душ играют огромным спектром красок. Но вот вы, Дениел, потому так и путаетесь в выборе, что вы, я не осмелюсь сказать, нейтральны по своей сути, вы просто другая. И выбор для вас – это самое сложное. Я посоветую вам одно: не переживать и меньше задумываться.

Плывите по течению. Дайте всему развиваться, как оно должно быть. Молю: не будьте Дарием, вы ведь знаете, куда его привело его планирование, абсолютная концентрация на результате, просчет вариантов и невозможность расширения мышления. Не повторяйте чужих ошибок, вам ведь повезло, вы можете их видеть. Зачем же делать то же самое? Просто идите за своим сердцем, за обстоятельствами. Плывите в реке жизни, и она вас вынесет, куда необходимо, потому что не будет чувствовать сопротивления. А то Дарий вечно напоминал мне одинокого путешественника во время ужасной бури, который в лодке пытался бороться со стихией. И такое поведение, безусловно, не может принести ничего, кроме поражения.

Арсений отвернулся и задумался о чем-то.

– Вы скучаете по Дарию?– поинтересовалась Дениел.

– Я?– тыкнул в себя пальцем Арсений.– Нисколько. Я не любил его. Мы просто не понимали друг друга, были далеки. Я не видел в нем человеческих качеств. Он никому так и не открыл свою душу, поэтому остается вопросом спорным, есть ли она у него.

– А у меня?

– У вас?

– Да, Арсений. Есть ли у меня душа?!

– У вас, безусловно, есть. Вы просто маленькая девочка, которая никак не может обрести то, что вам необходимо. Единственное, безусловное, то, что у вас было, пока была жива ваша мать,– это любовь, ласка, понимание, и приятие вас такой, как вы есть.

Дениел стала сотрясаться от рыданий, Арсений задел ее больное место, но в то же время она была крайне благодарна, что он это заметил.

– Меня нечасто спрашивают о том, как я себя чувствую. Бывает, спросят, ела ли я, спала ли я, как мое самочувствие физическое после всего, что я делаю со своей жизнью, и лишь поучают. А вот спросить: как мое настроение, как моя душа, о чем я сейчас думаю, о чем мечтаю, что меня тревожит, – Дениел осеклась.

– Все еще будет. Знаешь, почему не спрашивают?– вопросительно посмотрел на нее он.

– Почему?– кивнула она ему.

– Потому что они этого не понимают. Это не то, чем эти люди живут. У них нет тех эмоций и чувств, что у тебя. Потому что если бы были, они бы обязательно спросили. Ведь это была бы часть их мира.

– Мне так надоело лицемерие, Арсений. В первую очередь, к самой себе. Они злы. Они прячутся за этой маской злобы. А там, на дне их душ все еще хуже. Они замазывают все эти чувства чем угодно. Выпивкой, агрессией, манипуляциями. Им кажется, что так они живы, так они в движении, что они не потерпели поражение. Хотя они уже проиграли. Они сами предрекают себе несчастную участь. Знаете, о чем я думаю, Арсений?

Он качнул головой.

– А ведь и по ту, и по другую сторону я еще не видела счастливых людей. Где вы все прячете счастье? Быть может, счастье в любви и в надежде? Все равно все идут ко дну, но пока в нас есть любовь, появляется блеск глаз, душа открывается, потому что верит, и именно надежда ее ведет. Моя мать, несмотря на все ее прегрешения, была счастлива и делала других счастливыми, когда любила. Вот, допустим, отца. Пока она верила, что он ее любит. А когда он убил ее надежду, она стала другой. Она сама вынесла себе приговор. Это убило ее. И всю нашу семью.

Дениел опустила глаза.

– Не переживайте, Дениел. Может, пройдет время, и вы снова встретите ее. И будете уже на одной стороне.

Дениел подняла на него глаза и пристально посмотрела в течение минуты, уже зная ответ на этот вопрос.

– Я буду очень скучать по ней. Мне всегда будет ее не хватать. Но боюсь, если мы встретимся в будущем, все уже не будет, как прежде, и мы станем врагами. Потому что я изменилась. И я не знаю, что время сделало с ней. Если она осталась со старыми убеждениями, нам не найти больше общего языка. Так что пусть все остается, как есть. Пусть я просто буду помнить лучшую мать в мире, ее улыбку, руки, мягкие, нежные, тонкие пальцы с длинными зелеными ногтями, ее высокое статное тело в мини-юбке и майке.

Дениел остановилась.

– Но моя мать не понимала одного: нельзя заставить другого чувствовать что-то, поступать так, как хочешь ты. И она, как и все Темные, брала это силой, подавляла волю человека. И научила меня этому же. Она не научила меня прощать. Никто из моих знакомых не учил меня этому. А я хочу прощать. Я хочу любить, дружить и прощать. Мне жаль Линду, которая не верит в дружбу, жаль Дария и Катрин, которые нивелируют понятие любви. Их сердца черствы, и там мало места для новых лучей света. Единственное, о чем я жалею, и за что не смогу простить саму себя, это за то, что я когда-то сделала. Я просто тогда не думала. Вернее, я думала, как моя мать.

Арсений протянул руку к Дениел, желая ее успокоить, и она прильнула к нему.

– Прости себя, деточка. Прости, иначе ты не сможешь идти дальше,– приговаривал он, гладя ее волосы.

Внезапно их нежную сцену прервали, подошла незнакомая Дениел девушка, и спросила Арсения: не забыл ли он о посвящении?

– Нет, конечно же. Я скоро подойду,– и он махнул рукой, давая девушке знак удалиться.

– Я тогда пойду,– начала Дениел, но он остановил ее.

– Подожди, – повернулся он к ней быстро.– Я хочу отвлечь тебя от тоски и хоть немного вернуть улыбку твоим глазам. Сейчас в одном из залов будет посвящение одних Хранителей. Хочешь там присутствовать?

– Я? Но я же ...

– Ничего, ничего. Быть может, ты когда-то выберешь Организацию. И вот тогда,– он поднял брови и улыбнулся. – Ты вспомнишь это Посвящение,– и он подмигнул ей.

– Я думаю, что это вы должны были занять место Дария, – Дениел остановилась и замолчала, выражая уважение Арсению.

– О, поверь, я не столь амбициозен. Мне вполне хорошо и на своем месте. Дарий был очень жадный, алчный до власти. Это его и сгубило. Кто знает, быть может, оказавшись, и я на его месте, я бы тоже не выдержал. Много соблазнов, ответственности, не хочу рисковать. Пойдем быстрее, а то уже скоро все начнется.

– Да, конечно,– и, взяв Арсения под руку, Дениел проследовала с ним по коридору.

По дороге к Залу Дениел не смогла сдержаться и снова обратилась к Арсению.

– Мне надоело лицемерить. Прежде всего, перед самой собой. Я хочу понять, какая я, и мне неприятно, что люди меня не воспринимают, завидуют, думают, что я ставлю себя выше их. Но это ведь не так.

Он же просто поднял руку в ответ, призывая ее замолчать.

– Людям всегда сложно понять того, кто отличается от них. Ты не такая, как тебе подобные, очень многих это бесит, они начинают чувствовать свою ущербность, находясь рядом с твоей уникальностью. Такие люди злы, их сердца закрыты. Они никогда не будут движущей силой прогресса. Все, что они могут нести, лишь разрушение. Поэтому, зачем тебе на них вообще ориентироваться? Тебе тяжело. Значит, ты чем-то отличаешься от остальных, поэтому не надо лицемерить. Познай себя, признай и живи, как тебе нравится, не обращая внимания на недоброжелателей. Всегда найдутся и те, кому ты будешь нравиться, и наоборот. Не стоит даже задумываться по этому поводу. Ведь не все будут тебя поощрять, многие будут критиковать, ненавидеть. Но ты есть ты. И плевать на мнение большинства.

Задумавшись о чем-то лишь на мгновение, Арсений продолжил, правда, переключившись совсем на другую тему. Было видно, что, либо он вынашивал эти слова в себе уже давно, либо просто сейчас произошел некий инсайт.

– Хотя ты знаешь, Дениел, врать я не хочу. Это касается Дария. Мое глубокое убеждение в том, что он любил тебя. Своей, только одному ему известной любовью. Помню, когда-то заговорили мы с ним о Максе, и он такой говорит: никогда не понимал конкуренции этого мудака. Эх,– выдохнул Арсений.– Дарий всегда был наивен. Честный, глупый Дарий. Нет, безусловно, он умен, но не было в нем этой гибкости, иррациональности, полной неадекватности, которая позволяет катиться по волнам жизни более легко. Лично я считаю, что, безусловно, в игре с Максом, он бы проиграл. Возможно, в Организации вообще ошибаются с выбором Главы. Вот за Макса я бы проголосовал.

– Вы? За Макса?

– Да, у него нет правил, нет законов, а в мире хаоса, в котором мы живем, именно человек-хаос, возможно и смог бы навести порядок. Нам не нужен баланс. Этот баланс – это то, в чем вечно кто-то должен чем-то жертвовать, идти на компромиссы, нам же необходимо просто движение, динамика, понимаешь. И Макс был бы идеальной кандидатурой. Но проблема в том, что у Дария много честолюбия. Максу же вообще это ничего не надо, – Арсений почесал затылок. – Незадача. Ладно, пойдем, вот уже эта дверь, заходи.

Арсений открыл двери, и перед глазами Дениел возник большой зал, посередине которого стоял округлый длинный стол, за которым практически не было свободных мест. Обойдя его весь, Дениел, наконец, нашла один стул, плотно придвинутый к столу, и быстро ринулась к нему, потому, что работники Организации уже призывали присутствующих к тишине, чтобы начать Посвящение, и остаться одной, которая будет стоять и привлекать взгляды окружающих, она не очень хотела.

Потому быстро подвинула стул на себя. Парень странного вида, сидящий рядом, помог ей усесться. Он напоминал какого-то большого, но доброго и запуганного медведя. Волосы его были всклокочены, и одного цвета с глазами. Под глазами сияли большие синяки. Так и подмывало ее спросить: что, так плоха жизнь? Но было видно, что шутку он может не понять: уж слишком серьезно он выглядел. Немного присмотревшись к нему, Дениел поняла, что же именно смущает и смешит ее в нем одновременно.

При всем его большом и грозном виде, повадками он напоминал маленького ребенка, которому была нужна поддержка. Постоянно дергался туда-обратно, прислушивался, переспрашивал, стеснялся. Дениел захотелось отвернуться от него. Он перестал быть объектом ее интереса. Взгляд ее упал на тот фактор, который тормозил начало данного собрания, как она поняла,– очередь из будущих Хранителей, которая выстроилась за чем-то. Дениел вынуждена снова была прибегнуть к помощи этого неприятного человека рядом, и, повернувшись к нему, спросила, кивнув на очередь:

– А чего они все ждут?

– Они получают бейджи. Ты уже получила свой? Нет? Пойди, получи, быстрее, а то неизвестно, когда потом еще будут раздавать,– стал паниковать парень.

– Ой, да какой бейдж,– Дениел махнула рукой и, улыбнувшись, отвернулась.

Дверь в зал снова распахнулась, вот только теперь с большей силой. Все сразу же почувствовали поток энергии. И в зал вошел Фиций, новый Глава Организации. Он по манере Дария был одет в длинный плащ, полы которого развивались как на ветру. Дениел всегда поражалась: как им удаются эти спецэффекты?

Минув зал, он занял место у трибуны и, подождав, когда воцарится полная тишина, улыбнулся. Такой искренней улыбки на его лице Дениел не видела еще никогда. Даже в коридорах Организации он был совсем другим. Здесь же тепло от него распространялось на них всех.

– Поздравляю вас! Сегодня начинается новый этап в вашей жизни. Я рад, что зал практически переполнен, знаете, я помню, было время, когда здесь практически никого не было. Это свидетельствует о том, что мы движемся в правильную сторону, что мы совершенствуемся, и пусть и медленно, но идем к заветным целям.

Он замолчал, по всему залу раздались аплодисменты. Кивая и улыбаясь, Фиций, дождавшись окончания аплодисментов, начал свою речь.

– Знайте, теперь Вы свои. Вы уникальны. Здесь вам всегда рады и всегда помогут. Мы можем помочь всем, и помогаем, но вы, оказавшись в этих стенах, и получив то, что у вас есть сейчас, так сказать избранные, наши. И прошу вас: только не испортьте этот шанс. По максимуму живите и делайте то, что необходимо. Потому что вы так же легко можете снова стать не "своими".

Вчера, когда я готовил речь, с которой хочу к вам обращаться, долго думал, как бы ее назвать. Что именно я хочу сказать, донести новому поколению наставников? Что самое актуальное по опыту прошлых ошибок? И я понял. Это баланс. Я назвал свою речь "Жизненный баланс для вас".

За Фицием развернулся огромный экран, и там поочередно шли фотографии, наполненные веселыми улыбающимися людьми, людьми в смешных позах, обнимающимися парами и многими другими. Как поняла Дениел, это были прошлые наставники с их воспитанниками или своими детьми.

Фиций же продолжал:

"Итак, первое, что я хочу вам сказать: у вас не должна быть одна деятельность-наставничество, вы должны жить своей жизнью! Вам необходимо иметь в жизни баланс. Тот, кто не умеет создать свою жизнь в балансе, никогда не сможет научить этому других. Вы будете очень сильно расходовать себя, надо восполнять силы. Важно постоянно общаться и находиться с другими наставниками, которые могут понять все. Друзья, семья, другие наставники – это все может быть вашим социальным кругом. Очень важно обрести круг друзей, которые бы помогали вам в стрессе до того, как вы нагнетесь. Не ждите, чтобы вас поглотила проблема. Потому что потом другие может уже не смогут вам оказать помощь. Просто потому, что они не будут готовы. Еще раз делаю ударение: постоянно восполняйте себя. У вас должна быть другая жизнь, вне той, что вы делаете. Когда вам покажется, что вам сложно и тяжело, и всем плевать, живете ли вы вообще или уже давно умерли, важно иметь рядом с собой тех, кто занимается тем же делом, что и вы. Потому что только они понимают, через что вы проходите. Это ваша принадлежность, то, что вы делаете.

Хорошая группа поддержки обеспечивает чувство защищенности, вы можете выговариваться. Это касается не только вас, но и ваших воспитанников. Вместе с ними вы будете сталкиваться с разными проблемами, всяческими трудностями. Никогда не спорьте с ними и с другими наставниками, помните: у всех разные личности. Уважайте выбор. Некоторые воспитанники очень хорошо чувствуют себя с наставником, другие более отдаленные, и у каждого из них своя личная травма. Может быть, многие травмы даже кажутся одинаковыми, но запомните: у всех они уникальны. Когда пытаешься понять, углубиться в это, можно либо разобраться, либо запутаться еще сильней.

Запомните еще и следующее: никогда не перегружай ни себя, ни других. При перегрузке надо делиться этим. Но с тем, кто знает, чем вы живете, чем вы занимаетесь. Это труднее сделать вашим воспитанникам. Им зачастую просто не с кем делиться. Они не могут показать свою слабость друзьям, и еще более накручивают, собирают в себе весь негатив. Никогда не думайте, что вы все понимаете! Будьте осторожны. В общении с другими наставниками, или любыми другими людьми никогда не говорите имя вашего воспитанника сразу. Потому что вы создаете впечатление о нем. Вы высказываете не более чем свое субъективное мнение. Говорите или имя, или грех. Но не вместе! Никогда не вместе! Важно благодарить, говорить "спасибо" тем, кто вам помогают. Постарайтесь, чтобы ваша группа поддержки вас не истощала. А вы не истощали их. Ищите мудрого, того, кто знает, что сейчас не время освободиться от самого себя и своих проблем. Никогда не меняйте негатив на негатив. Этот бартер вам не поможет.

У всех из нас есть стрессы. Одна из вещей, которая поможет избавиться от стресса,– физическая нагрузка или просто прогулка. Улучшайте свое настроение. Верьте в себя. Для того чтобы оставаться физически, морально и духовно здоровым, необходимо иметь баланс в своей жизни. Вы не можете решить все проблемы ваших воспитанников. Это развивает совместную зависимость. Не живите их жизнью. Обучайте и помогайте им справляться со своими проблемами самостоятельно. Вы не можете отвечать за их поступки. Ну, пойдут они напьются, так не пытайтесь на следующий день помогать им. Сделайте так, чтобы им было еще хуже. Чтобы им стало плохо, чтобы они не хотели делать этого больше. Не сохраняйте проблему, не уходите от нее, покажите, что у проблемы есть последствия. Скажите: не звони после девяти, если только ты не в больнице. Если ты не умираешь.

Они ищут внимания от вас, будут хотеть быть с вами постоянно, будут хвастаться перед другими: вот, я могу вызвать его в любое время суток, вы должны жить полноценной жизнь не быть полностью открытым, уступать во всем. Это вас утомит.

Берите перерывы, отдыхайте. Если они, конечно же, будут истекать кровью, тогда да, спешите им навстречу. Можете вести дневник. Высказывайте, выписывайте туда весь ваш негатив. Выражайте свои негативные эмоции, их надо выражать! Так как система приучила нас сдерживать слова, эмоции, переживания, нет большого арсенала, чтобы это все высказать. Практикуйте высказывание эмоций. У Темных огромный запас плохих слов, хороших им не говорят. Негативного знают они много, хорошего нет. Говорит им больше теплых слов. Кормите и ваш дух. Найдите кого-то или что-то, что принесет смысл в вашу жизнь. Если вы думаете, что наставничество – единственная важная вещь в вашей жизни, вы тонете, потому что заблуждаетесь. У вас должна быть семья, любовь, дети, работа, социальная жизнь. Ведь часто вы видите не своего воспитанника, а воображаемый образ, каким вы хотели бы его видеть. Что же будет, если любить вот этот воображаемый образ, если его не существует. Ваша жизнь разрушится. Запомните: вы вкладываете по семечку в каждую жизнь. И это задача уже самого того, в кого вы вложили: поливать это или нет. Вы даже можете не знать, взойдет оно или нет. Мы часто не видим плода нашей работы. Могут пройти столетия, пока он появится. И если у вас в жизни не будет большего призвания, вы не заметите себя. Мы люди – просто материал. Очень важно любить человека таким, каков он есть. Тогда каждый человек из своего материала способен себя построить.

Давайте веру, надежду и любовь. Учитесь смеяться над собой. Темные очень часто не могут смеяться, даже просто так. Над ними часто смеялись, их подкалывали, гнобили. Показывайте на своем примере, что над собой можно и нужно смеяться! Над своими ошибками тем более. В жизни всегда будет присутствовать боль, раздражение, разочарование, у смеха есть привилегия, он помогает это побороть. От того, что вы храните в себе негативные эмоции, вы не выиграете. Со смехом вы выпускаете все во вне. И этот негатив тает в воздухе. И в вас сохраняется лишь позитив.

Темным зачастую тяжелее, чем вам. Их не понимают и не принимают. Как вы думаете: почему часто их внешний вид не соответствует стандартам? Почему они выглядят злобно, вызывающе: одежда, макияж, волосы и так далее. Они хотят сделать что-то, что испугает людей еще больше. Хотят намекнуть: вот он я, тот урод, которого вы все ненавидите. Они хотят показать всем, что могут сделать что-то плохое. Что они не хотят быть монахами.

Помните о том чуде, ради которого вы стали наставниками: внести позитивные изменения в чью-то жизнь. Когда они отвергают вас, отталкивают, прогоняют, не берут трубку, знайте: вы несете надежду для них. Для тех людей, которые не чувствуют себя нужными, они отвергнуты. То, что вы находитесь все сегодня в этом зале – это необыкновенная привилегия, иметь возможность влиять на чью-то жизнь. Общество привыкло считать Темных своими отбросами, опасаться их, уничтожать. Это еще более сеет среди них злобу и агрессию. Они оставлены всеми, кроме таких, как они. Но что такие же, как они, могут дать друг другу? Они сделаны плохими. Никто ведь не оставит хорошего, как они думают. И все продолжают напоминать им, что они плохие. Никто не хочет их принять. Им говорят, навязывают, что надо взяться за ум.

Но помните, откуда они пришли. Помните, где они были раньше. Представьте, каково это: жить в таких условиях, в постоянной тьме, месте, спрятанном от глаз общества? В общем, не много людей побывало там. И, слава Богу.