Текст книги "Путь убийцы (ЛП)"

Автор книги: Дж. М. Керл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

Кейс станет вождём; он не мог переехать в Найтхейвен.

– Я всё равно сказала ему «нет». Я больше не чувствую того же.

Тэйвин выпрямился и выгнул бровь:

– Вандер.

Было просто жалко, насколько очевидно я хотела Вандера. Похоже, все об этом знали.

– Это лишь отчасти из-за Вандера.

– Нет, Вандер. – Он качнул кружкой, указывая мне за спину.

Я обернулась, и всё моё тело загудело. Вандер стоял у самого входа, оглядывая помещение. На нём была простая чёрная туника и повседневные тёмные брюки – вовсе не благородный наряд, как в прошлый раз, когда мы выбирались в город на вечер отдыха. Он был самым красивым мужчиной из всех, кого я видела. Не имело значения, во что он одет.

– Я не говорила ему, что мы идём сюда, – тихо сказала я, сжимая спинку своего стула. – И он сказал, что не присоединится к нам.

Тэйвин фыркнул:

– Это же Вандер. Ты правда думала, что он отпустит свою ученицу, не зная, куда ты направляешься?

И то правда. Наконец он повернулся в нашу сторону, и наши глаза встретились. Легкая улыбка тронула уголки его прекрасных губ. Что-то жаркое и огненное вспыхнуло у меня внутри. Я поднялась со стула, а он направился сквозь толпу. Гул голосов, музыка, шум – всё размылось и стихло.

– Привет, Вандер. – Томящая боль по нему утихла. Я снова могла дышать полной грудью. – Что ты здесь делаешь?

– Мне было скучно без тебя.

Я накинула руки ему на шею и закружилась из стороны в сторону под музыку:

– Ты уже соскучился по мне?

Он тихо засмеялся и сжал мою талию. Ощущение его рук на мне отозвалось покалыванием по всему телу. Он наклонился ближе к моему уху:

– Соскучился. Я пойду возьму выпить. Принести тебе что-нибудь? – Его глубокий, бархатный голос вызвал мурашки на моих руках.

– Ещё медовухи, пожалуйста. – Я сняла руки с его шеи и шлёпнулась на своё место. Я смотрела, как он идёт к барной стойке, любуясь тем, как он двигается – будто ничто в этом мире не могло его напугать. Но этот человек пугал меня. Наводил ужас. Я всё ещё летела в эту бесконечную бездну, ожидая, поймает ли он меня когда-нибудь и притянет ли к себе.

– Ты любишь его. – Тэйвин улыбнулся мне из-за своей кружки.

– Перестань, – прошипела я.

– Не-а, любишь.

Я запрокинула голову и застонала:

– Заткнись, Тэйвин, или я сдам тебя и Ингрид.

Он сделал вид, что застёгивает губы на замок, а потом расхохотался. Вандер вернулся с тремя кружками. Мою он поставил первой, а затем пододвинул одну Тэйвину:

– Ух ты, спасибо, сэр, – просиял Тэйвин.

– Не за что.

– Я думала, ты не пьёшь с учениками? – поддразнила я его и игриво хлопнула по колену.

Он улыбнулся и откинулся на спинку старого деревянного стула:

– Ну, один из учеников не так уж плох, так что я сделал исключение.

– Должно быть, ты пришёл ради Тэйвина, – добавила я и подавила смех, сделав глоток. Наверное, вторая кружка медовухи была лишней, если подумать.

Он закатил глаза, затем подался вперёд, положив предплечья на стол:

– Как ты догадалась?

– Дикая догадка.

Он хмыкнул и поднял свою кружку.

Тэйвин отодвинулся от стола:

– Пойду попробую свои силы в картах. Увидимся позже, ребят. – Проходя мимо, он задел мой стул и подмигнул мне. Можно вообще быть ещё более прозрачным?

– Ты правда здесь потому, что соскучился по мне, или есть что-то ещё? – После событий последних дней я беспокоилась.

– У меня нет никаких других мотивов, Эйсира.

Я обожала, когда он произносил моё имя. То, как оно слетало с его языка, звучало словно песня. Я поджала губы, пытаясь не улыбаться.

– Раньше, когда я был моложе, я часто сюда приходил. Я не был здесь несколько лет, но всё выглядит точно так же. И лица во многом те же самые. – Он быстро окинул взглядом помещение. – Мои сёстры обожали это место. Нашего отца раздражало, что нас видят в заведении, куда люди с деньгами и статусом не должны ступать ногой. Его слова, не мои. Я слишком много пил, находил незнакомку для танцев, обещал женщинам то, чего не собирался выполнять, и спускал половину своего месячного содержания на азартные игры. Я этим не горжусь.

Я поставила кружку. Было трудно представить Вандера бунтарём. Я никогда даже не видела его пьяным или заигрывающим с женщиной. Он редко разговаривал с кем-либо из женщин, кроме меня и Фэлкон. Изредка с Гоуст, но между ними всё ещё ощущалась трещина из-за меня.

– А была когда-нибудь женщина, которую ты любил? – Мы никогда не говорили о его прошлом с женщинами или вообще о его личной жизни.

Он покачал головой:

– Тогда меня не волновала любовь, а после того, как я стал тем, кто я есть, я её не хотел. Мой отец всегда вбивал себе в голову, что устроит брак между мной и… моей подругой-магом. Он говорил, что это будет могущественный союз, который объединит наши семьи. Семья у неё безумно богатая. Но он не разговаривал со мной с тех пор, как погибла Ориана, так что я уверен, он забросил эту идею.

Сердце забилось быстрее. Холодный ужас затопил моё тело.

– А ты хотел жениться на… – Я попыталась произнести имя Джейды и снова не смогла, – …ней? Хочешь? – Мой голос прозвучал куда более пискляво, чем мне хотелось.

– Она красива и очаровательна, но ни один из нас никогда не чувствовал ничего, кроме дружбы. И, к счастью, я всегда слишком уважал её, чтобы пытаться сделать что-то большее, даже когда был моложе и глупее.

Я перевела дыхание с облегчением. Вандер сегодня был сам не свой. Его откровенность застала меня врасплох.

– А ты был… – я помедлила с вопросом, но мне хотелось знать, – …близок с кем-нибудь с того дня? – Учитывая то, как он рассказывал о своём прошлом с женщинами, я не могла представить, чтобы он был девственником.

– Нет. – Он уставился на пену в своей кружке. – Я боюсь. – Он сказал это так тихо, что я едва услышала его сквозь музыку и пьяные возгласы компании игроков. – Жизнь со мной теперь опасна. Ты знаешь это. И не только потому, что из-за моей репутации среди вампиров на её спине оказалась бы мишень. Потакание этому удовольствию могло бы сильно затруднить для меня способность не поддаваться… другим моим желаниям.

Я сглотнула:

– Ты думаешь, что можешь потерять контроль.

Он поднял на меня глаза, и ему не нужно было отвечать, чтобы я поняла, о чём он думает.

– Я думаю, ты самый хладнокровный и сдержанный человек из всех, кого я встречала.

– Если бы это было так, меня бы здесь сегодня не было.

Мой пульс участился, и странная волна жара пробежала по венам. Я была уверена, что он слышит безумный стук моего сердца, несмотря на толпу вокруг.

– Ты переживаешь из-за завтрашнего дня?

– Не за себя. Я почти жалею, что твоя команда выиграла. Чем больше я об этом думаю, тем меньше мне хочется, чтобы ты вообще приближалась к Дрейвину Ноксу. Не потому, что ты не готова. Я не могу выбросить из головы то, что случилось с Орианой, и если он знает, что ты важна для меня… если что-то пойдёт не так… – Он покачал головой и запустил руку в свои густые волнистые волосы.

– Но ты ведь хочешь его убить. Я должна была выиграть эту игру, чтобы ты смог это сделать.

– Я знаю. Я давно хотел отомстить ему, но эти «а что если» грызут меня изнутри. Завтра держись ближе ко мне. Для этого задания нам обеспечат стрелковую поддержку воинов – учитывая слухи об этих крылатых конях, – но это всё равно будет опасно.

Я вздрогнула:

– Я всегда держусь рядом с тобой. Всё пройдет гладко. Мы убьём Дрейвина Нокса и спасём тех людей, которых они хотят забрать. – Командиры перед уходом сказали нам, что Дрейвин планирует напасть на деревню Нортбенд и захватить множество людей. Мы должны были устроить там засаду ещё до наступления темноты. Хотя Дрейвин и был дэйуокером, далеко не весь его батальон мог ходить под солнцем.

Горло Вандера вздрогнуло, а голубые глаза затуманились:

– Мне нравится, когда твои волосы распущены. Ты красивая и когда убираешь их назад, но с этими спадающими волнами ты просто чаруешь.

Я потормошила кончики волос, слишком ошеломлённая, чтобы подобрать слова. Он нечасто делал мне комплименты по поводу внешности. Он намекал, что я красивая, но никогда не говорил этого напрямую.

– Почему у тебя тогда потемнел глаз? Что на самом деле случилось с твоей рукой?

Я сглотнула и взяла свою кружку. Он видел достаточно моих снов.

– Думаю, ты и сам знаешь ответ.

Он пододвинул свой стул вплотную к моему, и его пальцы касались моей руки, лежащей на столе:

– Если всё так, как я думаю, то почему ты не похожа на меня?

Я уставилась в его гипнотические голубые глаза. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: не пытается ли он обольстить меня, чтобы я во всём призналась, и не потому ли он сегодня другой?

– Я не знаю, – призналась я. – Это невозможно.

– Твоя кровь и правда пахнет необычно, как и говорил тот вампир. Люди и дукаи пахнут слегка по-разному, у дукаев более выраженный металлический запах. Кровь вампиров пахнет их последней жертвой. Твоя же… слова бессильны это объяснить. Я просто знаю, что она другая.

Я понизила голос до шепота:

– А что, если я никогда не была дукаем? Что, если тот укус изменил меня, но не так, как он меняет остальных?

– Напиток распределения доказал, что ты дукай. – Его дыхание изменилось, стало чаще и тяжелее. – Но никому и никогда не рассказывай о том, что с тобой произошло.

– Не расскажу, – пообещала я и прислонилась головой к его плечу. Его тяжелые руки обхватили мои бёдра, он поднял меня к себе на колени и защитным жестом обвил своими крепкими, мускулистыми руками. Моё сердце заколотилось, и горячий жар волной пробежал по венам. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с духом, прежде чем повернуться к нему лицом. Прохладные пальцы убрали прядь с моей щеки, и он заправил её мне за ухо. Он разглядывал моё лицо так, словно запоминал его, любовался им.

– Здесь же люди из ЛОА, – прошептала я.

– И что они сделают? Расскажут командиру Локк, что ты сидела у меня на коленях в «Ночном колпаке»?

Я облизнула нижнюю губу:

– Могут.

Он тихо засмеялся, и эта вибрация отдалась во всём моём теле:

– Тебя это задевает?

– Я думала, это заденет тебя. «Между нами никогда не будет никаких чувств, кроме верности». – Я повторила ему его же собственные слова.

Его грудь тяжело вздымалась от глубоких вдохов:

– Я сказал это потому, что испугался. Меня слишком сильно потянуло к тебе, хотя мы только познакомились.

– Ты повторил это снова несколько дней назад.

Он нахмурился и опустил взгляд:

– Потому что я боюсь за тебя. Я не хочу, чтобы кто-то причинил тебе вред из-за меня, но уйти от тебя – тоже не выход. Мне позволено изменить своё мнение?

– Смотря как. Понятия не имею, знаешь ли ты, как больно мне было это слышать.

Его руки сжались едва заметно сильнее:

– Прости меня, Эйсира. Я не хотел причинять тебе боль. Мне самому было больно даже произносить это.

– Эта перемена мнения как-то связана с Кейсом? Я знаю, ты видел, как он поцеловал меня. – Я повернулась, чтобы дотянуться до кружки, но он сжал мой подбородок и снова развернул моё лицо к себе. Его взгляд, его прикосновение повелевали мне остаться.

– Разозлило ли это меня до безумной ревности? Да. Но это ничего не изменило. Я и так знал, что хочу тебя сильнее, чем хотел что-либо в своей жизни. И знаю, что не должен этого хотеть.

Я сжала его плотные бёдра под собой. Мне нужно было за что-то держаться:

– Когда он поцеловал меня, всё, о чём я могла думать – чтобы на его месте был ты.

Один удар сердца. Один вдох. И его губы накрыли мои.

Мой живот ухнул вниз. Волна адреналина захлестнула всё тело. Мышцы на его бёдрах напряглись под моими ладонями. Что-то дикое и необузданное вырвалось из меня наружу; мои пальцы запутались в его волосах, его язык сплёлся с моим. Я застонала, и он притянул меня к себе ещё сильнее. Я не могла насытиться этой близостью. От него исходили жажда и желание обладать мной, заставляя всё внутри сладко ныть.

Я отстранилась, чтобы глотнуть воздуха, и застыла при виде его клыков, задевающих нижнюю губу, и свечения его глаз. Он казался опасным, опьяняющим. Между его бровями пролегла складка. Безмолвный вопрос завис между нами: испугалась ли я его теперь?

Я поцеловала его снова. Искушение захлестнуло меня настолько густой волной, что я буквально ощущала его вкус. Он запустил пальцы в мои волосы. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это было похоже на то, как стоишь на краю водопада, готовая сделать прыжок, но не зная, насколько глубок омут внизу.

Моё сердце громыхало. Оно стучало в ушах. Я чувствовала, как его сердце бушует под моей ладонью, бьётся так же бешено, как и моё. Мой язык задел его клык, и с низким рокотом в горле он мягко отстранил меня:

– Осторожнее, Эйсира.

Наконец-то он поймал меня в моём падении и начал притягивать к себе.

– Это что, тот, о ком я думаю? – пискнула Селин, сбивая накативший между нами жар.

Он отвернул лицо. Я прижала щеку к его щеке и обвила руками его шею, закрывая его собой, пока его вампирская натура не улеглась.

– Селин, – сбившимся дыханием проговорила я. – Ты можешь вернуться минут через пять?

– Я так и знала!

– Что происходит в «Ночном колпаке», остаётся в «Ночном колпаке».

Она расхохоталась, и Шэдоухоук взял её за руку, увлекая в сторону игорной зоны. Она подняла свой бокал, салютуя мне, и поиграла бровями.

Я бы, может, и посмеялась, если бы не закрывала собой вампира от моих друзей, убивающих вампиров.

– Теперь я в порядке, – прошептал Вандер мне на ухо. – Спасибо. – Его глаза пробежались по людям за соседними столиками, но все, казалось, были заняты своими разговорами. Никто не закричал «вампир!». – Нам придётся быть очень осторожными на людях.

– Я вижу. – Клыки должны были вызвать у меня отвращение, ну или хотя бы напугать, но я чувствовала себя спокойно в его руках, у него на коленях.

Вандер усмехнулся и тихо засмеялся:

– Ты для меня такая загадка. Ходячее противоречие.

– А ты нет?

– Мы с тобой – сплошная путаница. – Он прижался своим лбом к моему и закрыл глаза. – Я боюсь, мы только что открыли дверь, которая больше никогда не закроется.

Я обняла ладонями его лицо, касаясь пальцами его мягкой кожи:

– Я не хочу, чтобы она закрывалась, и мне всё равно, что говорят правила.

Он взял мою руку и поднес костяшки моих пальцев к своим губам:

– Меня это правило тоже не особо волнует, за исключением того, что командир Эйс попытается назначить тебе другого наставника.

– Попытается? – Мы вообще-то говорили о командире Эйс.

Он улыбнулся:

– Я бы ей не позволил. Я бы сказал ей не лезть не в своё дело. Я не ребёнок, и ты тоже. К тому же, правило о запрете романтических отношений с учеником существует для того, чтобы пресекать поверхностные интрижки, которые плохо заканчиваются. То, что я чувствую к тебе, как угодно, только не поверхностно, да и технически мы это правило всё равно не нарушили. – Его пальцы скользнули вниз по моему позвоночнику. – Мы просто танцуем на грани.

«Да уж, совсем не поверхностно», – подумала я, просунув палец под кожаный шнурок защитного амулета, вытащила его из-под туники и положила ему на грудь:

– Ты снова надел его.

– Я же сказал тебе, что буду носить его всегда. Ему просто нужен был новый шнурок.

– Мне жаль, что Кейс повёл себя как последний мудак.

– Не извиняйся за него. Ты не должна за него отвечать.

Ревность в его голосе вызвала у меня улыбку, и я подалась вперёд, снова нежно целуя его мягкие губы. Я могла бы целовать его всю ночь и не устать от этого.

Его руки двигались вверх и вниз по моей спине:

– Я понял, что этот защитный узел особый, но что именно он означает?

Мои щёки вспыхнули жаром. После того как отреагировал Кейс, сослаться на ложь у меня бы не получилось, но мне было страшно признаться ему. Мы поцеловались, я знала его секрет, а он мой, но я не была уверена, кем именно это нас делает. Я прикусила нижнюю губу и покрутила головой.

– Ты не собираешься мне говорить?

Я схватила свой стакан и пожала плечами, прежде чем сделать глоток.

– Это для твоего аскаира?

Я поставила кружку обратно на стол и закрыла лицо руками.

Он взял меня за запястья и мягко опустил их вниз:

– Эйсира, перестань. Скажи мне, пожалуйста.

Я вздохнула. Его нежный тон, эти глаза – я была совершенно бессильна перед ним.

– В Неверглейде девушка дарит его мужчине, который владеет её сердцем, чтобы сердца обоих были защищены, пока он далеко от неё.

Вот и всё. Я выложила всё напрямую. Страх кружился и разрастался вместе с предвкушением и тоской, пока я ждала его реакции.

Уголок его рта изогнулся, а пальцы легко провели по моей ладони, после чего он переплёл свои пальцы с моими:

– А что мужчина дарит девушке, если чувствует то же самое?

Моё дыхание пресеклось:

– Эм… он дарит ей кинжал с таким же защитным узлом, вырезанным на набалдашнике, чтобы она могла беречь его сердце, пока он далеко.

– Понимаю. – Он дотянулся до своего бедра, вытащил кинжал Вайпера и вложил рукоять мне в ладонь. Слезы обожгли глаза с внутренней стороны. – У меня пока нет такого особенного кинжала, но я достану его. А пока я отдаю тебе этот. Держи его при себе. Носи на бедре.

Никто здесь, в Найтхейвене или в Дракхаре, не знал значения защитного узла, который он носил. Это был обычай только Неверглейда. Если бы они увидели его, то приняли бы за обычное украшение, но, если бы я надела сделанный на заказ, крайне узнаваемый змеиный кинжал Вандера, все бы поняли, что за этим кроется особый смысл.

– Он ведь так важен для тебя. Это твой…

Он улыбнулся, взялся за мой подбородок и притянул меня к себе для поцелуя:

– И ты думаешь, что ты не важна?

Я коснулась клинка с выгравированной надписью ВАЙПЕР. Он только что назвал меня своей. Не просто своей ученицей… своей. Своим сердцем. Он вытащил кинжал, который висел у меня на поясе, и кивнул на пустые ножны.

Я сглотнула подступивший к горлу ком эмоций. Придётся списать эти подступающие слёзы на алкоголь:

– Ты временами слишком требователен.

– Тебе это нравится.

Я тихо засмеялась и вложила золотой кинжал Вайпера в ножны на бедре:

– Что именно заставило тебя изменить своё решение? – Ведь всего несколько дней назад он пытался задавить эти чувства между нами.

– Сегодня вечером я понял, что у меня есть выбор.

Я кивнула. Я чувствовала это, когда уходила от него.

– Я мог уйти и никогда не возвращаться, либо пришло время выбрать тебя. И не как мою ученицу, Эйсира. И вот я здесь. Я волновался, и всё ещё волнуюсь о том, насколько всё это опасно между нами. Но даже зная, кто я такой, ты не отвернулась от меня, и с моей стороны было эгоистично думать, будто решать должен я один. Так что если ты хочешь быть со мной, со всеми моими изъянами, рисками… – он провёл языком по клыку и снова чуть улыбнулся, – …и зубами, то я твой. Я хочу тебя. Я вожделел тебя с того самого момента, как впервые увидел. – Он убрал кинжал и провел шершавой ладонью по моей шее. Он был без оружия, уязвим; он позволил мне увидеть свои настоящие эмоции вместо привычной маски. – Было время, когда я хотел умереть, но ты дала мне повод жить, Эйсира.

Слеза скатилась по моей щеке:

– Я хочу тебя, Вандер. Я подарила тебе тот амулет уже после того, как узнала, кто ты. Я хочу тебя. – Я сжала пальцы вокруг защитного узла у него на груди и прижалась поцелуем к его мягким губам, пока далекие крики не коснулись моего слуха. Я едва разделила их за музыкой и шумом буйной толпы, но жизнь в Лотлтоне научила меня сразу распознавать крики.

Я глянула в сторону окна. Может, это дети визжат от веселья? В такой час большинство из них уже должны быть дома… Несколько человек пробежали снаружи. Свет факела у входа задрожал от быстрого движения.

Снова крики – всё ещё далёкие, но абсолютно точно не игровые. Это была опасность. Вандер вгляделся в окно и медленно убрал от меня руки.

– Там что-то происходит, – сказала я. – Пожар?

Вандер мягко ссадил меня со своих колен, и мы встали бок о бок. Он повернулся к игорным столам. Игры продолжались. Люди ликовали и недовольно гудели при проигрыше. Никто больше внутри заведения, похоже, не замечал суматохи снаружи. Вандер издал короткий свист:

– Тэйвин, Селин, Кэмден. – Он махнул им рукой, подзывая к нам.

Они мгновенно бросили игру и подошли.

– Что-то не так, сэр? – спросил Кэмден.

В животе у меня всё сжалось. Жуткое предчувствие захлестнуло меня, и мой глаз метнулся к нашему оружию на стене.

Крик прямо за дверью заставил большую часть зала затихнуть. Музыка всё ещё играла, но трёп утих. Воины за столиком в нескольких шагах от нас поднялись на ноги.

– Что происходит? – спросил кто-то.

Входная дверь с треском распахнулась, и на пороге возник объятый ужасом мужчина:

– На город напали! Вампиры внутри стены!