Текст книги "Путь убийцы (ЛП)"
Автор книги: Дж. М. Керл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)
Глава 5
Тёмный туннель, по которому мы шли, был перекрыт сводчатым каменным потолком, казавшимся таким же высоким, как и в той комнате в башне, которую я теперь делила с Вандером. Флаги ЛОА висели на стенах примерно каждые двадцать шагов. В небольших нишах были установлены изысканные серебряные канделябры с пятью горящими свечами из чёрного воска. Эхо голосов с другого конца гуляло вокруг нас, а затем мы повернули за угол и вошли в огромное открытое помещение.
Я замерла, поражённая его величием: стремительные арки потолка и готические чёрные люстры, свисавшие с деревянных балок, не были похожи ни на что из того, что я видела раньше. Витражные окна по обеим сторонам зала пропускали достаточно света, так что в это время суток не было необходимости в свечах. Гул разговоров, доносившийся от учеников и наставников, отдавался эхом от остроконечной крыши. Внутри, несмотря на закрытое помещение, пахло лесом – кедром и сосной. Это напоминало мне о доме, хотя само место выглядело чужим. С тех пор как я ступила за стену Найтхейвена, меня не покидало ощущение, будто я прошла через портал в другой мир.
Во главе зала находился возвышающийся помост с длинным деревянным столом. Он явно предназначался для руководства. Я задумалась, дозволено ли королевской семье бывать здесь, если никому за пределами ЛОА не полагалось знать, где находится это место.
За помостом возвышалась бронзовая статуя мужчины в ассасинском снаряжении в полный рост; он стоял с мечом в руке, остриё которого было направлено в землю. А рядом с ним присела бронзовая женщина, вытянув одну ногу в сторону, словно собираясь сделать подсечку сопернику, и одновременно тянулась назад, чтобы сжать рукоять своего клинка.
– Основатели Лиги убийц, – произнёс Вандер, заметив мой взгляд. – Эмерисс и Эйлия. Брат и сестра.
– Как давно была основана ЛОА?
– Сто девяносто восемь лет назад.
– Они были среди первых дукаев?
– Мы можем проследить первые упоминания о вампирах вплоть до событий двухсот пятидесятилетней давности. Легенда гласит, что они пришли из-за Громового моря на спинах великих крылатых тварей – драконов. Поколение спустя стали рождаться люди с необычайными способностями. Некоторые говорят, что первые дукаи были потомками вампиров и человеческих женщин и продолжением их кровных линий, в то время как другие…
– Как это вообще возможно? Вампиры способны только питаться и убивать. – От одной мысли об этом меня чуть не вырвало.
– Это правда, большинство из них подвластны жажде крови, особенно те вампиры, с которыми сталкивалась ты, но не все они дикари – те одичавшие твари, которых ты видела в лесу. Есть вампиры расчётливые, хитрые, и живут они куда роскошнее, чем мы.
Я нахмурилась, пытаясь хотя бы представить подобное. За всю мою жизнь те, кого я видела и о ком слышала, вели себя как дикие звери, жаждущие только охоты и крови. И всё же существовали вампиры, жившие роскошнее жителей Найтхейвена? У меня сохранились смутные воспоминания о том, как бабушка Тора рассказывала мне сказки о вампирском городе с сияющим чёрным замком, но чтобы ложиться в постель с человеческими женщинами и не убивать их? Невозможность подобного заставляла мою голову раскалываться.
– И что же говорят другие?
– Другие – и именно этому нас учат в академии – говорят, что дукаи рождаются с прикосновением богов, чтобы спасти человечество от вампиров.
Именно эту историю и рассказывала моя бабушка. Но первая версия казалась более правдоподобной, учитывая, что дукаи обладали многими чертами вампиров, но без жажды крови и без превращения в камень на солнечном свету. Я никогда особо не задумывалась о богах, хотя мать учила меня, что существует богиня всей жизни, стоящая как над животными, так и над людьми и дукаями, и бог природы, отвечающий за деревья, реки и горы. Насколько я знала, это были просто старые сказки, объясняющие, почему всё устроено именно так, но порой во мне теплилась надежда. Я молилась о том, чтобы кто-нибудь спас мою бабушку… Никто не пришёл.
– Значит, это боги послали и вампиров?
Вандер слегка опустил подбородок. Его пытливый взгляд заставил меня улыбнуться.
– Что?
– Есть хищники, а есть добыча. Таков путь, независимо от того, повелели так боги или нет. И прямо сейчас мы находимся на войне, чтобы выяснить, кто из нас высший хищник, а кто уничтожит другого.
– Разве не было бы замечательно, если бы они просто оставались на своей земле, а мы – на своей, – пробормотала я.
– Только не тогда, когда мы являемся для них источником пищи, и не тогда, когда природа человека и дукая требует обеспечить своё выживание – а делаем мы это, убивая всё, что может этому угрожать. Или мы, или они. И если победят они, то убьют дукаев, а людей поработят.
Я никогда не думала об этом под таким углом. Возможно, потому, что всегда видела в себе добычу, а не высшего хищника. Вроде моего детского кролика Эдвина, которого я нашла окровавленным и растерзанным каким-то свирепым зверем. Моё сердце было разбито, когда я хоронила его.
Он махнул рукой, призывая меня следовать за ним. Я наконец посмотрела на учеников, сидевших на табуретах, рядом с каждым из которых находился его наставник. У Фэлкон в руке была игла, а на маленьком боковом столике возле неё стояла баночка с чёрными чернилами.
– Посвящение – это татуировка? – Я замерла возле Селин и Фэлкон. Я не хотела, чтобы на моём теле навсегда запечатлели что-то уродливое.
Вандер кивнул в сторону свободного места рядом с Селин.
– ЛОА – твоя татуировка посвящения. Она есть у всех нас. Садись.
Закусив губу, я села и принялась нервно дергать ногой.
– Это не так уж и больно, Эйсира, – объяснила Селин. – Если ты смогла принять удар коленом в лицо и подняться, то и с этим справишься. Кстати, тебе нужно спланировать месть за это. Он хладнокровно избил тебя на глазах у всех.
Она оглянулась через плечо, и я последовала за её взглядом к Морроу, который в данный момент разгуливал без рубашки и играл мускулами. Каким-то образом у него образовалась целая кучка поклонниц. Не все еще сели делать татуировку. Некоторые собирались группами, дожидаясь своей очереди.
– И он сделает это снова, если представится случай, – тихо сказала я. – Я не хочу мстить, и я не умею драться так, как вы все.
– Пока не умеешь, – Вандер сел на табурет передо мной и подтянул к себе столик с инструментами.
Меня волновала вовсе не боль. Не прошло и дня, чтобы я успела привыкнуть к новой жизни, а мне уже делают татуировку. Став частью ЛОА, вы остаётесь в ЛОА до самой смерти. Возврата домой действительно не было, что бы ни сделал Кейс или его отец. Только не после того, как мне набьют знак одной из них. Я подалась вперед, собираясь соскользнуть с сиденья, но Вандер прижал руку к моей груди, останавливая меня. Возможно, во мне заговорила старшая дочь, но я подавила желание отбить его руку и высказать ему всё, что думаю.
– Татуировку делают все, ты не исключение.
– Я думала, мне стоит получить её после того, как я пройду обучение, понимаешь? После того, как я стану ассасином, а не ученицей. А что, если я провалюсь? Вдруг я для этого не создана?
– Ты справишься, провал не рассматривается. Неважно, уйдет у тебя на это год или пять, ты дослужишься до ассасина первого уровня. Единственный способ покинуть Лигу теперь, когда тебя выбрали, – это смерть. Даже когда ты постареешь и уйдешь на покой – а это произойдет еще очень нескоро, ведь дукаи живут вдвое дольше людей, – ты всё равно останешься одной из нас. Ты ведь не хочешь умереть?
Что за глупый вопрос? Никто не хотел умирать.
– Если бы у меня было желание умереть, всё, что мне нужно было бы сделать, – это выйти ночью за дверь и ждать, пока вампиры не заберут меня на ужин.
– Это был риторический вопрос, Эйсира. Я знаю, что ты не хочешь умирать. – Он наконец убрал руку с моей груди и похлопал по моему левому бицепсу.
– А у меня был риторический ответ.
Фэлкон взглянула на нас, а Селин тихонько рассмеялась, но Вандера это ничуть не развеселило. Он покрутил головой и взял иглу.
Значит, вот и всё. Моё сердце бешено колотилось, и вовсе не потому, что игла выглядела острой.
– Ты ведь уже делал это раньше, правда?
– Нет. В первый раз, – безэмоционально ответил он. – Все получают её на одном и том же месте. Это считается частью формы.
– В первый раз? И я твой подопытный кролик?
Фэлкон заправила короткие волосы за ухо и хмыкнула:
– Он делал это много раз. Не волнуйся, мы используем трафарет, так что ЛОА у всех выглядит одинаково.
Я стянула чёрную кофту с длинными рукавами, оставшись в облегающей майке. Я увязла в этом до самой смерти, так какая разница, есть ли татуировка? Я вспомнила татуировку Вандера и решила, что она достаточно простая и привлекательная, чтобы не жаловаться.
Вандер обмакнул марлю в прозрачную жидкость, а затем протёр мою кожу на пару дюймов ниже плечевого сустава с внешней стороны руки. Пахло алкоголем. Как только надпись ЛОА была нанесена по трафарету насыщенной чёрной пастой, казавшейся немного липкой, он обхватил мой локоть своей прохладной рукой:
– Не дергайся.
Это было не так больно, как я думала. Скорее раздражало.
– И как давно ты в ЛОА?
– С девятнадцати лет. – Он поднял свои ярко-голубые глаза, в которых мелькнула искорка игривости.
– Ну разумеется, – ухмыльнулась я.
– Мне двадцать шесть. Посчитай… ты ведь знаешь базовую математику? Или мне нужно тебя научить?
Это задело. Злой жар подступил к моим щекам.
– Ты правда думаешь, что те из нас, кто живёт за стеной, просто кучка некомпетентных дураков, не так ли? – Я почувствовала, как челюсть заныла от того, насколько сильно я стиснула зубы. Всё, что мой отец когда-либо говорил об этих людях и о том, что они о нас думают, было правдой.
Он запнулся лишь на мгновение, но не оторвал глаз от работы:
– Я этого не говорил.
– Тебе и не нужно было говорить.
После этого мы больше не разговаривали. Я смотрела прямо перед собой, позволяя незнакомцу метить меня вечными чернилами, и жалела, что не могу увидеть своих брата и сестру. Я бы сказала им, что отец всё время был прав. Что нам здесь не место. Что они считают нас всего лишь скотом, оставленным на съедение вампирам. Но я не была скотом, и мне придётся это доказать.
Через пару часов моя татуировка была готова, и мы вернулись в комнату Вандера. За время нашего отсутствия мебель переставили. Диван заменили второй кроватью, а между его половиной комнаты и моей повесили чёрную штору, создавая хоть какое-то подобие уединения. Я провела рукой по хрустящим белым простыням и мягкому иссиня-чёрному покрывалу. Если спрашивать меня, оформление всего и вся исключительно в чёрных, серых и белых тонах выглядело мрачновато, но меня никто не спрашивал. На чёрном сундуке, обтянутом кожей, ждала новая пара сапог. Я надеялась, что они подойдут, и Вандер больше не сможет ехидничать по поводу размера моих ног.
Я подняла крышку и обнаружила внутри новую форму, одно толстое пальто с капюшоном и несколько пар бежевых туник с короткими и длинными рукавами, предназначенных, видимо, для сна. О, одна оказалась тёмно-пурпурной – какой-то бунтарь пошёл против цветового кода. Ещё там лежали два чёрных корсета с чашечками для груди, доходившие, судя по виду, до талии. Я никогда раньше их не носила. Ткань была податливой и могла подойти лучше, чем моя простая полоса ткани с самодельными лямками через плечо.
Я выглянула из-за шторы и увидела Вандера, спящего поверх своего одеяла. На нём были штаны чуть выше колен и серая майка без рукавов. Когда он спал, то казался меньшим мудаком, а по правде говоря – даже в чём-то красивым. Он сказал мне ознакомиться с руководством, поэтому я шлёпнулась на свою кровать и раскрыла тяжёлую книгу. Я провела пальцами по гладким страницам и поднесла её к носу, вдыхая запах. Пахло старой бумагой и чернилами. Это вернуло меня в детство, когда мы с мамой читали перед сном.
Я прочитала об основателях в главном зале – брате и сестре, живших почти двести лет назад. Обоих убили вампиры сто двадцать три года назад во время жестокого нападения, за год до того, как было завершено строительство стены. На постройку стены высотой более шестидесяти футов и площадью почти в десять квадратных миль ушло почти сто лет. Стена не была идеальным кругом, скорее продолговатой формы. Карта показывала, что штаб-квартира ЛОА находилась на юго-западном углу. Было очевидно, что здесь нет пахотных земель для пропитания населения, и они сильно зависели от деревень за стеной в плане поставки определённых припасов вроде пшеницы и овса, но платили хорошо. Я помнила, как фермеры в городе говорили об этом. По сути, это было единственное связующее звено между теми, кто жил в городе, и теми, кто оставался в Лотлтоне.
Самой интересной информацией в руководстве оказались сведения о наших врагах – вампирах. Там говорилось об их способности совершать теневой переход, что я никак не могла себе представить, и о том, как жажда крови может доводить их до безумия. Я потеряла счёт времени, изучая историю ЛОА, правила и то, чего от меня ждут. Убивать вампиров. Вот к чему всё сводилось. Убивать вампиров, защищать своего напарника и беречь эти земли. Стать оружием.
Лишь услышав, как он откашлялся, я наконец оторвала взгляд от страниц. Солнце уже преодолело половину пути по небу. Он скрестил руки на груди, и между его бровями пролегла складка. Насупившийся – мог бы поспать и подольше. Я осторожно закрыла книгу и стала ждать, пока он заговорит. Это неловкое разглядывание выглядело странно, но уж с неловкостью я справиться могла. В детстве я постоянно выигрывала у брата и сестры в гляделки. Они всегда не выдерживали и улыбались. Я же была кремнем.
Судя по всему, Вандер тоже.
– Ты читаешь? – наконец произнёс он. Сдался.
– Нет, сэр, мне просто нравится разглядывать картинки, – протянула я. Единственной картинкой там была карта.
Он прищурился.
– Так ты умеешь читать?
– Да. Вас это удивляет, сэр?
– Вообще-то да. Мой первый ученик был из-за стены. Он не умел читать. И даже букв никогда не видел. – Он опустил руки. – Кто тебя научил?
В моей деревне грамотность не была распространенным делом, и я полагала, что так дело обстоит у многих простых людей вроде меня, поэтому не могла сильно обижаться на его домыслы. Кейс умел читать, но он был сыном вождя, и его обучали, чтобы он мог иметь дело с городскими.
– Моя бабушка научила маму, а мама научила своих детей, сэр. Моя бабушка была из Найтхейвена.
Его брови слегка приподнялись.
– Любопытно. Из какой ты деревни?
– Неверглейд. Это примерно в пяти милях к западу от входных ворот. Сэр.
– Не обязательно говорить мне «сэр» после каждого предложения.
– Тогда буду действовать по обстановке. – Я полуулыбнулась. И сделала себе мысленную пометку называть его «сэр» только тогда, когда он ведёт себя как скотина или пыжится, теша своё эго.
Он зашагал по каменному полу, заложив руки за спину.
– Твоя бабушка – дукай?
– Нет, но её родители были дукаями. Её отец отослал её жить к кузине, когда узнал, что она… обычная.
Он даже бровью не повёл. Должно быть, здесь это обычное дело. Выбрасывать неполноценный скот.
– Ты единственный дукай в своей семье? – спросил он.
– Если только моя сестра им не окажется. Не считая прабабушки и прадедушки, которых я никогда не видела. Лилиус Весдоттер и Андерс Эриксон. Думаю, они были – или есть – учёными. Вы говорили, что дукаи живут дольше, так что я полагаю, они живы, если их не убили.
Он остановился и перевёл взгляд на меня.
– Они живы. Я знаю Лилиус. Не близко, но она подруга моей матери.
– Мир тесен, – пробормотала я. Значит, его мать, скорее всего, была учёным, и всё же он стал ассасином. Это заставило меня задуматься, не приходится ли ему командир Локк отцом или хотя бы родственником. То, как они разговаривали друг с другом, отдавало семейным теплом.
Затем он перешёл к допросу по руководству.
– Кто король вампиров?
– Король? В единственном числе? – Я открыла книгу в поисках нужной страницы. Я загнула уголки на нескольких страницах, чтобы точно найти их снова. – Я думала, там написано, что правят два короля? Близнецы, Марс и Квинтон, и они делят одну королеву, Белладонну. – Кейс рассказывал мне слухи о могущественной королеве вампиров и о том, как воины отбивались от вампиров на далёких полях сражений, но я никогда не слышала имён или подробностей – да и раньше меня это не волновало. Мой отец говорил, что все эти воины только и делают, что защищают свой собственный город, убивая вампиров, когда те подбираются слишком близко, и что ассасины выслеживают вампиров в лесах. Он утверждал, что слухи о вампирах, живущих в далёком красивом городе – это нелепая ложь дукаев, чтобы запугать нас и заставить думать, будто вампиры сильнее, чем есть на самом деле, и мы отдавали им своих самых одарённых детей.
Но азарт познания удерживал мою горечь в узде. Я хотела знать больше.
Я быстро пролистывала страницы, пока не наткнулась на нужное место. Вот оно. Близнецы-короли…
– Ты что, загнула страницы в моей книге? – он выглядел искренне оскорблённым.
– А это… плохо? – поморщилась я.
Он вздохнул и покачал головой, будто я в очередной раз напомнила ему, что была лишь грязной крестьянкой, пока он занимал высокий ранг и принадлежал к знати. То, как тщательно он выговаривал каждое слово и слог, лишь подчеркивало пропасть между нами.
– Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, что ты не соврала, когда сказала, что умеешь читать. Я почти этого ожидал.
О, ну всё. Я скинула книгу с колен и встала с кровати.
– С чего бы мне врать, если было очевидно, что ты станешь задавать вопросы? – Если бы я не знала его лучше, то решила бы, что ему просто нравится меня выводить.
– Потому что люди врут, чтобы казаться лучше.
– Я – нет.
– Хорошо. Я не люблю лжецов и не хочу видеть одного из них в качестве ученика. Лжецам нельзя доверять, а в таких отношениях, как наши, доверие необходимо для выживания.
– Что ж, к счастью, я не такая. Так что тебе придётся терпеть меня, даже если я для тебя – одно сплошное позорище.
Молчаливый и напряжённый, он прищурился. Прошло несколько ударов сердца, прежде чем он нарушил тишину.
– С чего ты это взяла?
Горячие слёзы подступили к глазам. Как же я ненавидела плакать, когда злилась. Из-за этого я казалась слабой. Я отвернулась и села на кровать, намереваясь сделать вид, будто его здесь нет и он не ждёт ответа. Если бы это не было так по-детски, я бы укрылась одеялом с головой.
Его сапоги тяжело простучали по полу, и он навис прямо надо мной.
– С чего ты это взяла? – повторил он.
Я перекатилась на бок, повернувшись к нему спиной.
– Я не собираюсь просто испариться. Я разговариваю с тобой. Посмотри на меня.
Тяжело вздохнув, я наконец повернулась, и наши взгляды столкнулись. Он был воплощением красоты и смертоносности, и его близость заставила меня отодвинуться назад. Его колени упирались в край моей кровати. Из-за того, что я лежала на уровне его бёдер, его высокий рост ощущался ещё сильнее.
– Я слышала, как ты говорил с командиром Локком сегодня утром, – призналась я и села, скрестив ноги. – Ты не хочешь быть моим наставником. И увидев другие варианты, я тебя понимаю.
Хищное хмурое выражение его лица сменилось чем-то более мягким, словно грозовые белые волны утихали после шторма.
– Дело не в тебе. Я просто не планировал брать ученика в этом году.
– Правда? Потому что ты просил другого ученика. Я хочу вернуться домой ничуть не меньше, чем ты не хочешь быть моим наставником, но я здесь без права выбора – так же, как и ты. Я знаю, что мне многому нужно научиться, и тебя это может раздражать, но я сделаю всё возможное. От этого зависит моя жизнь. И моя жизнь также зависит от того, обучишь ли ты меня как следует. А это будет трудно сделать, если бы ты предпочёл видеть на моём месте кого-то другого. – Моё дыхание участилось. Обычно я не была столь дерзкой, но я до смерти боялась этого места и того, чего от меня ждали. Уголки его губ медленно поползли вверх от усмешки. Я впилась пальцами в бёдра, чувствуя, как к шее приливает жар. – Тебе смешно? Я для тебя просто расходный материал, потому что я крестьянка из-за стены? Лотл? Я просто девчонка, которую выбросили бы и забыли в Лотлтоне, если бы вы, люди, не посчитали мои способности потенциально полезными. Так какая разница тебе или кому-то ещё здесь, если я умру?
Мы для них – просто корм. Я ненавидела его и всех остальных здесь за то, что они игнорировали нас, за то, что бросали нас умирать снаружи, пока сами находились тут в полной безопасности. Я ощутила во рту вкус меди и коснулась губ – кончики пальцев окрасились в алый. Рана на губе снова открылась.
– Ты не расходный материал. Никто не думает о тебе в таком ключе. – На его лице мелькнула вспышка боли, и сапог скребнул по полу, когда он сделал шаг назад. В один миг он выглядел и разъярённым, и несчастным.
Я лизнула губу, слизывая кровь.
– Морроу сказал, что меня следует выбросить обратно, и я сомневаюсь, что он единственный, кто так думает.
– Нахуй Морроу. Теперь ты одна из нас.
– Я бы хотела ею не быть, но ты, блядь, усердно постарался, когда набил мне эту татуировку.
– Да, постарался. И из-за этой татуировки я умру за тебя. – Его ярость, казалось, накрыла меня с головой и повисла в воздухе, словно дым от костра, который въедается в одежду и волосы. У меня на миг перехватило дыхание. – Ты не просто мой ученик. Ты – мой долг, моя честь. Так что выбей дурь из головы о том, будто мне наплевать на твою жизнь. Прямо сейчас. – Его сапоги тяжело пропечатали шаги по полу, когда он направился к двери. – И отдохни. Завтра мы идем охотиться на вампира.
Он вышел из спальни, и через окно я увидела, как он опирается на зубчатую стену, выходящую во двор. Он сжимал её так сильно, что костяшки пальцев побелели, став цвета кости под кожей.
