Текст книги "Путь убийцы (ЛП)"

Автор книги: Дж. М. Керл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

Глава 14

С влажными волосами и урчащим от голода животом я открыла дверь, чтобы отправиться во двор, и обнаружила снаружи небольшую деревянную шкатулку со своим именем на крышке. Вандер оставил меня мыться одну и уже ушел вниз ужинать вместе с остальными. После сундука, набитого моей стандартной одеждой ассасина, я больше не получала ничего нового. Я открыла шкатулку на кровати и обнаружила, что внутри лежат некоторые из моих домашних вещей. Я достала розовое одеяло, которое было у меня с самого детства. Его сшила для меня мама. Оно было мягким, а некоторые края потерлись от времени, но я прижала его к груди. Оно пахло домом и принесло мне утешение.

Под одеялом ждала пара резных костяных браслетов, которые отец подарил мне на тринадцатилетие. Я с улыбкой провела пальцами по декоративной гравировке. На одном из них было вырезано мое имя. Я вздохнула, заскучав по семье еще сильнее, и натянула браслеты на левое запястье. Достав пару своих хлопковых туник и бежевые штаны, я заметила, как на кровать выпал обрывок бумаги. Должно быть, он был спрятан среди одежды.

Как только я увидела «Сира» вверху страницы, то сразу поняла: это записка от Кейса.

– Сира,

Я скучаю по тебе. Мы так долго не разлучались дольше чем на пару дней, что без тебя я просто потерян. Я только сейчас понял, насколько же в Неверглейде скучно. Даже вампиры во время ночных дежурств стали редкими гостями. Твой брат все время проводит с Эрикой, а Стигр и Кольр оба женятся через несколько недель. Так что я застрял в длинном доме со сварливыми стариками, слушая одни и те же избитые истории.

Это несправедливо, что тебя у нас забрали. Мы с отцом все еще кое-что предпринимаем, чтобы вернуть тебя домой. Просто это оказалось сложнее, чем я думал. Но ты не сдавайся.

Надеюсь, с тобой хорошо обращаются. Я знаю, что думают о лотолтонцах, и очень переживаю. Как ни странно, твой отец настроен оптимистичнее всех, но, думаю, ему приходится быть таким, чтобы самому не сорваться. Твоя мама лежит в постели каждый раз, когда я заглядываю, но она все равно улыбается и говорит, что не может дождаться ребенка.

В общем, если ты это читаешь, значит, они ее не нашли. Береги себя.

Шлю тебе свою любовь, пока мы снова не встретимся,

Кейс.

Скрип заставил меня вздрогнуть. Я быстро спрятала записку обратно в одежду и резко обернулась, но в комнате никого не было. С вздохом облегчения я провела рукой по волосам, чувствуя, как сжимается сердце от боли. Мне стало стыдно за то, что я мало думала о Кейсе, и захотелось отправить ему ответное письмо. Но это нарушало правила: наказанием могло стать отстранение Вандера как моего наставника и лишение нас обоих жалованья на месяц. К тому же я понятия не имела, как доставить ему весточку. Если все его друзья женились, интересно, не найдет ли он себе кого-то еще до того, как закончится мое ученичество? Я была не единственной девушкой в нашей деревне, желавшей выйти за него замуж. Если он и застрял, слушая стариков и их байки, то только по собственному выбору. У него был богатый выбор и в Неверглейде, и в окрестных деревнях. Во мне вспыхнул легкий укол ревности при мысли о том, что он может быть с кем-то другой.

Часть меня хотела, чтобы он подождал, и чтобы у нас оставался шанс быть вместе позже, а другая часть надеялась, что он двигается дальше и будет счастлив. Жизнь с Кейсом казалась настолько далекой, что я даже не могла ее разглядеть. Я была связана клятвой секретности, опасностью и как минимум двадцатью пятью годами без детей, в то время как он должен был стать следующим вождем Неверглейда. Я знала, что ему захочется малышей скорее раньше, чем позже.

Мой живот снова заурчал, прерывая мысли. После того как я бегала весь день, мне нужно было поесть.

Теперь Кейс не выйдет у меня из головы до самого вечера.

Я оставила розовое одеяло сложенным в ногах кровати, убрала браслеты в выдвижной ящик ночного столика, а остальные вещи сложила обратно в шкатулку и задвинула её под кровать.

Я спустилась во двор. Запах выпечки и жареного мяса заставил мои слюнки течь. Мой взгляд скользнул к Вандеру, сидевшему за столом наставников. Он вскинул подбородок и подарил мне полуулыбку. Я проводила с ним почти всё свое время, и всё же мне по-прежнему хотелось сидеть рядом с ним во время еды. Даже если бы мы молчали, мне просто нравилось быть поблизости. С ним было легко, комфортно, даже в тишине. Похоже на то, как легко мне было с Кейсом, хотя они были настолько разными, что их сложно было сравнить.

Прохладный вечерний воздух был как нельзя кстати после беготни под палящим солнцем весь день. Я нашла Тэйвина на нашем обычном месте. К нам уже направлялась Селин. Она тяжело плюхнулась рядом со мной с наигранным стоном:

– Ох, спасибо милым служанкам из кухни за то, что испекли нам свежий хлеб и приготовили оленину.

Хлеб всё ещё был теплым. Я уже съела половину своего куска, густо намазанного маслом и малиновым джемом.

– Это так вкусно, – проговорила я с набитым ртом.

– Да? Похоже на то, – хихикнула она.

– Клянусь, они нам этого просто так не спустят, – Тэйвин кивнул подбородком в сторону соседнего стола. Там как раз насмехались над глазом Фоксглав и тем, как она визжала, сдавая наше местоположение, когда они так сильно заломили ей руку за спину, что едва не сломали. Она сидела за столом рядом с нашим, и, хотя её глаз больше не был заплывшим, он оставался черным, как сажа. Мы не сидели ни с кем, кто был в другой команде. На самом деле мы все разделились. Некоторые друзья, которые обычно сидели вместе, расселись в разные стороны. Пайро сидела за столом с Морроу и его привычной компанией, а также с парой других девушек. Не верилось, что она связалась с ним и его сбродом.

– В конце концов мы им отплатим, – сказала я. – В следующей игре мы будем готовы. До нее еще несколько месяцев.

– Значит, у них есть месяцы, чтобы злорадствовать, – Селин вонзила зубы в хлеб.

– Да какая разница? – я пожала плечами. – Игнорируй их.

Тэйвин прочистил горло:

– Морроу – извините, Бист – глазеет на нас. Прямо-таки испепеляет взглядом.

– А разве он не всегда так на нас смотрит? – Но это не был его обычный высокомерный вид, с помощью которого он пытался нас спровоцировать. Он был в ярости.

– Думаю, ему попало за то, что он ударил тебя, Косторез.

– Надеюсь. Так ему и надо.

Вандер ушел вчера вечером, едва я легла в кровать, сказав, что собирается разобраться с проблемой Морроу. Но в итоге это только обострило ситуацию.

Даже Дред бросал на меня, Тэйвина и Селин косые, злобные взгляды.

– Нам лучше какое-то время оглядываться по сторонам, – тихо произнесла я.

Когда большинство закончили есть, наставники начали собирать своих учеников и уходить. Зажигались факелы, а несколько слуг пришли, чтобы убрать наше месиво. Вандер все еще разговаривал со Скаутом и Фэлкон, так что у нас с Тэйвином и Селин было еще немного времени. Мои друзья спорили о том, какой джем лучше – малиновый или клубничный, когда Бист поднялся из-за своего стола и направился к нам. Я толкнула их обоих локтем, и они замолкли.

Злая складка между его бровями стала еще глубже, когда он остановился.

– Полагаю, вы трое чертовски довольны собой из-за того, что настучали на меня. Я всего лишь выиграл эту игру, а вы пошли и наврали командиру Локку.

– Нам не нужно было ни ябедничать, ни врать. Все видели, как ты ударил ее после того, как она сдалась, – возразил Тэйвин.

– Ну и что? – Его темные глаза уставились на меня. – Вайпер взбесился, что тебе надрали задницу? Я бы тоже взбесился, будь у меня в учениках вшивый лотлтонец. Если бы ты была моей проблемой, я бы давно отдал тебя на съедение вампирам.

Вандер, Скаут и Фэлкон обратили внимание на наш стол. Скаут, наставник Тэйвина, уже стоял на ногах, наблюдая за происходящим со скрещенными на груди руками.

– Неважно, откуда она, теперь она одна из нас. И то, что ты сделал, было против правил, – твердо сказал Тэйвин. – Это был подлый удар, и ты это знаешь. И вообще, зачем ты задираешь тех, кто слабее тебя? Лучше ты от этого не выглядишь. Ты выглядишь как трус.

Бист схватил Тэйвина за грудки формы и с силой швырнул его на стол, опрокинув еду и напитки. Вода выплеснулась мне на колени, и я вскочила. Что не так с этим человеком? Как кто-то может испытывать такую ненависть к людям, плечом к плечу с которыми должен сражаться?

Бист загреб горсть картофельного пюре и размазал его по лицу Тэйвина.

– Мелкая сучка, – пробормотал он.

Это был мой друг. Первый человек, который отнесся ко мне здесь по-человечески. Что-то дикое и необузданное взревело внутри меня. Как и свою скорость, я всегда запирала эту часть себя глубоко внутри, прятала ее от всего мира.

Прежде чем я успела сообразить, что делаю, я схватила свой пустой стакан и со всей силы размозжила его о бок головы Биста. Он разлетелся вдребезги, изрезав его кожу. Жгучий гнев пылал во мне, а капли крови, обсыпавшие его лицо, только подлили масла в огонь, и я толкнула его. Он перелетел через нашу скамью и грохнулся на землю.

– И кто теперь мелкая сучка?

Дыхание перехватило. Адреналин ударил в кровь. Но на этот раз я не боялась. Мне было страшно дать ему отпор во время игр, но не сейчас. Я ждала, что придут страх и сожаление, но их не было.

Пальцы Селин впились в мои плечи, и она потянула меня назад.

– Тебе не следовало этого делать, – прошипела она мне на ухо.

Холодная ярость стала примешиваться к моему пылающему гневу, когда Бист поднялся на ноги, а в его глазах вспыхнуло жажда убийства. В его руке блеснул металл. Я точно знала, что это такое. Мне не следовало удивляться, когда нож устремился ко мне.

Я отступила назад, выбросила руку, чтобы заблокировать удар, и острие прорезало мою ладонь, оставив огненную полосу поверх моего старого шрама. Я резко втянула воздух сквозь зубы и тихо ахнула. Он что, пытался меня убить? Я споткнулась, попятилась назад и прижала окровавленную руку к груди.

– Все именно так, как я и сказала: ты мелкая сучка, которой приходится использовать нож против безоружной женщины.

Капли багрянца стекали по левой стороне его лица, когда он снова двинулся на меня.

Селин закричала за моей спиной:

– Морроу, нет! – Она бросилась на него; он жестко отмахнулся локтем, попав ей прямо в лицо и сбив на землю. С сочащейся из носа кровью она в шоке уставилась на него.

Его ярость снова обратилась на меня. Бист пошел на второй удар, его лицо выглядело безумным и жутким. Я отпрыгнула назад, чтобы уклониться,

– Вандер перехватил его руку и выкрутил её, пока тот не выронил нож.

Орудие со звяканьем упало на камни под нашими ногами. Издав звериный рык, Вандер сжал его горло, впиваясь пальцами глубоко в кожу и мышцы Биста. Он потащил его назад и с силой впечатал в ствол ближайшего дерева.

– Если ты еще хоть раз прикоснешься к моему ученику, я, блядь, убью тебя. – Он наклонился ближе и что-то шепнул ему на ухо. Глаза Биста расширились. Казалось, с его лица сбежала вся краска.

Моё сердце колотилось. Я хватала ртом воздух, борясь за каждый вдох. Всё изменилось так быстро, что голова шла кругом.

Бист хотел убить меня, а не просто покалечить.

Я с трудом сглотнула комок в горле.

Темный вспышка и длинная коса привлекли мое внимание. Дред бесшумно подкрадывался к Вандеру сзади.

– Вайпер, берегись⁠!

Он выхватил клинок. Острие коснулось груди Дреда.

– Шаг назад. – Его спокойный, но пугающий приказ заставил мурашки побежать по моей спине.

– Отпусти моего ученика.

Что-то задело мое плечо, и я резко повернула голову, обнаружив рядом Фэлкон. Ее кулаки были сжаты, челюсть сведена.

Вандер отпустил Биста и шагнул к Дреду, надавив клинком так, что на его рубашке осталась вмятина. Дред отступил на несколько шагов с поднятыми руками, пока они не оказались прямо перед нами с Фэлкон и Селин.

Темные глаза Дреда горели злобой.

– Остынь, Вайпер.

– Если твой ученик снова прикоснется к ней, если он хотя бы просто взглянет в ее сторону, он будет драться со мной. И когда от него останется только холодный, блядь, труп, сможешь отправить соболезнования его мамочке и папочке. – Оба мужчины стояли лицом к лицу, готовые вцепиться друг другу в глотки. Я никогда не видела этой дикой стороны Вандера.

Сердце молотило в груди, оглушительно набатом отдаваясь в ушах. Фэлкон схватила меня за бицепс и отвела нас с Селин за угол стола. Из носа Селин ручьем текла кровь, но она даже не пыталась ее вытереть. Словно хотела, чтобы Бист видел, что он сделал.

– Ты не можешь убить⁠…

– После того как он только что попытался убить мою ученицу? Да, могу.

Челюсть Дреда напряглась:

– Он защищался после того, как она на него напала. Он всего лишь оставил бы ей небольшой шрам на память, не более того.

– Не перекручивай. Мы все видели, что произошло.

Гоуст, Скаут и еще несколько наставников осторожно подошли ближе. Некоторые, чьих имен я не знала, медленно подобрались, чтобы поддержать Дреда. Воздух казался грозовыми черными тучами, застывшими в ожидании грохота грома после вспышки молнии. В одном из окон я заметила движение. Командир Эйс наблюдал сверху с задумчивым выражением лица.

– Я видел, как он слегка поддразнивал парнишку, а она размозжила стакан о его голову. Может, тебе стоит взять свою ученицу под контроль?

– О, так вот что ты видел? – голос Вандера был низким, ядовитым, в нем слышался настоящий Вайпер. – У тебя не получится выкрутиться с помощью лжи. Я за Костореза, ты за Биста.

Желваки на челюсти Дреда задвигались, глаз дернулся. На его лбу блеснула капелька пота.

– Давай просто считаем это ударом за удар. Твоя ученица ударила моего, а мой – твою. Все кончено.

– Я чую твой страх, Дред. Похоже, твой ученик – не единственная мелкая сучка в этом дворе.

Фэлкон рядом со мной напряглась и медленно обхватила пальцами рукоять своего кинжала.

Он за меня – что это значит?

– Что происходит? – напряжение искрило, его можно было нащупать в воздухе.

– По старому обычаю, – прошептала Фэлкон. – Вызов. Дред теперь не может отступить.

Дред облизнул нижнюю губу:

—Я принимаю твой вызов, Вайпер.

Вандер держал мою руку над медной раковиной в нашей купальне. Перчатка, которую я носила не снимая, отсырела и слиплась от крови. Позже придется зашивать этот порез на коже.

– Я и сама могу ее промыть.

– Сними перчатку. Тебе нужно наложить швы, а не просто промыть.

Прошли годы с тех пор, как кто-либо видел мою руку. Я не показывала ее даже семье. Это напоминало им о том, что произошло со мной и бабушкой Торой. Напоминало о том, что я отличаюсь, что во мне есть нечто оскверненное.

– Вайпер, мне не нужна твоя помощь. Я справлюсь.

Он смахнул с тумбы у раковины немногочисленные банные принадлежности, и те со звоном грохнулись на пол.

– Садись.

Живот сжало от нервного напряжения. Я попыталась вырвать запястье из его пальцев, но его хватка была железной.

– Я… пожалуйста, я сама могу о себе позаботиться.

– Твои шрамы не заставят меня думать о тебе иначе. Садись, Косторез.

Его тон не оставлял места для споров. Я стиснула зубы и запрыгнула на тумбу. Он раздвинул мои колени и встал между ними. Я едва могла здраво мыслить, когда он стоял так близко. Пожалуй, именно поэтому он и находился в считаных дюймах от меня – знал, что это заставит меня замолчать.

Он потянул за ткань моей перчатки, но она прилипла, и я поморщилась. Его брови сдвинулись к переносице, и он остановился. Мгновение спустя он уже держал ножницы: просунув их вдоль моей ладони, он разрезал ткань. Рваная рана оказалась шире, чем я думала – виднелась мышечная ткань и даже белая кость. Почувствовав легкую тошноту, я отвернулась. Теплая вода потекла по коже, обжигая ее.

– Ты должен мне новую перчатку, Вайпер.

– Я достану тебе новую.

Мягкая ткань, которую он обернул вокруг моей руки, была кремового цвета. Теперь она навсегда останется в пятнах. Когда он убрал ее, подушечки его пальцев скользнули по моей изуродованной шрамами плоти. Его глаза поднялись к моим, в них читался немой вопрос. Меня затошнило ещё сильнее. Я не хотела, чтобы он видел эти шрамы.

– Что произошло? Думаю, мы уже прошли тот этап, когда ты скрывала это от меня.

– Волк. – Я встретила его взгляд и солгала, как лгала годами. Эту историю мы рассказывали всегда. На меня напал волк, а отец меня спас.

– Волк, – произнес он абсолютно сухим тоном.

– Да, волк. Вампиры – не единственные хищники в Лотлтоне.

Он провел кончиком пальца по розовато-серебристым шрамам, образующим полукруг. Я знала, как это выглядит, знала, о чем он думает.

– Некоторые из них похожи на… следы зубов.

– У волков есть зубы, насколько я помню.

Воздух стал плотным. Он не верил мне, но и догадаться о правде не мог. Это было невозможно. Я доверяла Вандеру до определенного предела, но никогда и ни за что не рассказала бы ему, что произошло на самом деле. Я не могла. Он бы убил меня. Вонзил бы свой кинжал прямо мне в сердце. Я не была вампиром, но он бы не стал разбираться. Он услышал бы, что на меня напали и укусили, и его реакция была бы однозначной. Он был ассасином, рожденным и обученным для того, чтобы убивать вампиров.

Я не знала, почему я отличаюсь, почему не сгораю на солнце и не жажду крови, почему не умерла в ту ночь. Я читала, что большинство детей не переживают обращения, но я выжила. И я не превратилась в монстра. Я не знала, почему единственными последствиями укуса того вампира стали эти шрамы да то, что радужка моего глаза потемнела до черноты с той стороны, куда меня укусили.

Но я не могла сказать ему ничего из этого. Даже если бы он прислушался к разуму и поверил, что я не вампир, он рассказал бы другим, и меня бы забрали. Я не хотела даже представлять, что они со мной сделают. Стали бы ученые резать меня и проверять, что я могу выдержать, чтобы исследовать меня для своих книг и уроков? Заперли бы меня маги в клетке до конца моих дней, чтобы цедить мою кровь и использовать ее для своих заклинаний? Они, вероятно, натравили бы на меня другого вампира, просто чтобы проверить, правда ли это. Я не знала, что произойдет, если меня укусят во второй раз. Может быть, в первый мне просто повезло.

– Сколько тебе было лет? – спросил Вандер.

– Десять. Я вышла собирать яблоки возле дома. Волк погнался за мной и сбил с ног. Когда я попыталась оттолкнуть его, он впился мне в руку. – Я чеканила слова, словно заученные строки из книги. Никто, кроме моей семьи, не знал правды. Эта тайна никогда не покидала стен моего дома. Я сомневалась, что отец рассказал бы даже моим братьям и сестре, если бы они не услышали мои крики и панику родителей.

Я все еще помнила, как они спорили о том, что им делать, если я переживу эту ночь. Мама не могла перестать рыдать. Это был первый и последний раз, когда я видела, как плачет мой отец. На следующее утро он держал меня на руках и сказал, что хочет вместе посмотреть на восход солнца, и что он будет прекрасен – самый прекрасный рассвет, который только был. Он пытался сдержать эмоции, но его глаза были красными, а слезы продолжали скатываться по щекам. Я знала, что это значит. Он крепко прижимал меня к своей груди, плача мне в плечо, пока мы стояли у дверного проема. Мама лежала, свернувшись калачиком, на полу кухни, а братья и сестра пытались ее утешить. Думаю, она хотела встать, чтобы обнять меня, попрощаться, но не смогла.

– Все в порядке, папа, – сказала я, вытирая его щеки. Я знала, что означает укус вампира. Я также знала, что означает выйти на солнце. Я слышала истории о своем дедушке, о том, каким благородным и храбрым он был. – Я храбрая, как дедушка.

Когда отец распахнул дверь, мы шагнули наружу, в прохладный утренний воздух. Мы сели на скамейку, и он не снимал руки с моего плеча. Он напевал мою любимую песню, и мы смотрели, как встает солнце. И оно действительно было прекрасным – багровым и розовым, как он и обещал. Тепло света разлилось по моему лицу, и я закрыла глаза, ожидая. Будет ли больно? Встретят ли меня дедушки в загробной жизни?

Но ничего не произошло. Утренние птицы щебетали, солнце согревало меня, но не меняло. Я не превратилась в камень. Жажда крови так и не пришла. Отец плакал еще сильнее, но на этот раз это были слезы счастья. Он назвал меня своим маленьким чудом.

Вандер достал из шкафчика иголку и нить.

– Ты все еще думаешь о том, чтобы вернуться домой, верно? Все еще жалеешь, что не можешь вернуться.

Часть меня действительно жалела. Я скучала по своей семье, по своему дому и по Кейсу. Мне хотелось увидеть его и спросить, как прошло лето. Осенний праздник должен был начаться совсем скоро. Лето подходило к концу. Я пропустила празднование Мидсаммера, где мы пели бы и танцевали до самых сумерек. Кейс танцевал бы со мной. Мы, возможно, были бы уже обручены, если бы я не ушла. Здесь Мидсаммер не праздновали. По крайней мере, Вандер не водил меня ни на какие праздники, если они и были.

Но то, что сказал Вандер, было правдой лишь наполовину. От мысли о том, что я больше никогда не увижу Вандера, мне становилось немного дурно. Даже если бы мы не провели вместе столько времени, я бы думала о нем. Наверное, до конца своих дней – о красивом, таинственном ассасине, который часто приходил в мои сны. Я боялась даже признаться себе в тех чувствах, которые он во мне вызывал. Они были запретными.

– Я знаю, что это не вариант.

– Но ты бы вернулась, если бы могла.

Я пожала плечами, не совсем понимая, к чему он клонит. Мои желания перестали иметь значение с того самого момента, как Аваки объявила меня дукаем.

– Я не знаю, но это ведь не имеет значения, правда? Так что я об этом не думаю.

– Если ты будешь стараться достаточно хорошо, то сможешь перевести свою семью за Стену.

Я моргнула, уставившись на него. На меня нахлынул вихрь предвкушения и изумления.

– Как?

– Появятся возможности, как только ты станешь полноценным ассасином.

Это меняло все. Я была здесь только потому, что была обязана. Я тренировалась, потому что мне приказывали. Я хотела утереть нос Бисту и этим другим заносчивым дукаям из города за Стеной из чистого упрямства, но если бы я могла спасти свою семью от жизни, полной мучений, от необходимости прятаться и жить в страхе перед темнотой, я сделала бы все что угодно. А Кейс… Мог бы Кейс тоже прийти сюда? Пошел бы он? А мой отец? Я переживала, что отец скорее предпочтет рисковать в опасном Лотлтоне, чем жить в Найтхейвене из-за своей ненависти к дукаям.

– Почему ты говоришь мне это только сейчас?

– Ты не любишь нас, ты не хочешь быть здесь и считаешь, что дукаи порочны, потому что бросили людей за Стеной выживать один на один с вампирами. Ты злишься из-за местного богатства и из-за того, как большинство дукаев считают себя выше людей. Даже если ты одна из нас, ты все равно считаешь себя одной из них. Тебе нужна более весомая причина, чтобы хотеть быть здесь. Я могу сказать тебе, что ты сдохнешь там, если не выложишься по полной, но ты и сама это знаешь. Ты и так боишься вампиров. Я не могу заставить тебя стать элитой. Иногда даже выживания недостаточно, чтобы заставить тебя стать лучшей. Ты просто делала то, что от тебя требовали, и ты прогрессировала, не пойми меня неправильно. Я вижу, что в тебе есть огонь, но за выживание сражаются все. Ассасины – это нечто большее. Ассасины не просто сражаются: золотые воины сражаются, люди сражаются. Мы не используем оружие, мы и есть оружие. Ты видишь в Бисте ублюдка, и он таковым и является, но он агрессивен по своей природе. Как и ты глубоко внутри. Дукаи рождаются такими же опасными и смертоносными, как и вампиры, со всеми хорошими и плохими человеческими чертами. Иногда эти темные порывы трудно укротить.

Я никогда не смотрела на это с такой стороны. Он сравнивал дукаев скорее с вампирами, чем с людьми. Я всегда считала дукаев – и себя в том числе – людьми, просто… более быстрыми и сильными.

– Если ты думаешь, что я ненавижу тебя и это место, почему ты вызвал Дреда ради меня?

Все, что он сказал, было правдой, но я не ненавидела здесь всех подряд только потому, что их ненавидел мой отец. Я вообще никого не хотела ненавидеть. Я просто пыталась выжить, как и все остальные в этом несправедливом мире.

– Неважно, что бы я о тебе думал: его ученик открыто напал на тебя с ножом, и это нельзя просто так спустить на тормозах. Это вопрос чести для меня и для тебя. По правилам ЛОА наставник может драться вместо своего ученика. – Он пролил холодную прозрачную жидкость на рану у меня на ладони, и та за считаные секунды заблокировала боль. – Ты почувствуешь укол, но больно почти не будет. Не шевелись. – Он был удивительно ловок и осторожен, когда взял меня за запястье, чтобы зафиксировать раненую руку. – И отчасти агрессия Биста по отношению к тебе, вероятно, из-за Дреда. Из-за меня.

Я об этом не думала.

– Почему вы с Дредом ненавидите друг друга? – Последовал первый укол, и он начал сшивать мою рану точным, умелым движением. Он делал это раньше, и неоднократно.

– Помнишь, я говорил тебе, что проиграл только один бой? Это был бой с ним. Он избил меня так сильно, что я не мог ходить и два дня ссал кровью. Я сказал отцу, что упал с лошади и она меня затоптала. Дред месяцами хвастался этим в школе. Он всегда был самодовольным придурком, но после этого стал просто невыносим.

– Ауч. – Ссать кровью звучало особенно паршиво. – И вы больше не дрались?

– Нет. Люди хотели этого. Однажды даже устроили реванш, но воинам, должно быть, кто-то донес, и они разогнали толпу до того, как мы успели начать. Мы дрались грязно, ночью, подальше от школы. Это не было санкционировано.

– Значит, он продолжал задирать тебя и здесь?

Он улыбнулся, продевая иглу сквозь мою рассеченную плоть:

– Никто не задирает меня, Косторез. Дред опасен. Но Дред также знает, что у меня тогда была неудачная ночь, и что, если мы будем драться снова, я могу его победить – особенно теперь. Я был не в том состоянии, когда шел на тот бой. Я вышел злым и расфокусированным.

– А что произошло перед боем?

Его кадык дернулся. Он умолк. Тишина стала густой и тяжелой. Он замер с иглой прямо над моей ладонью, а его пальцы на моем запястье сжались сильнее. Воздух между нами изменился. Когда его голова была наклонена, наши лица почти соприкасались. Я знала, что у него есть тайны. Как человек, у которого были свои секреты, я видела это в других. На ум пришли его частые исчезновения по ночам.

– Забудь, что я спросила.

– Тогда мой отец слишком сильно увлекался виски, – хватка на моем запястье немного ослабла, словно сам рассказ его расслаблял. Он сделал последний стежок, бросил иглу в раковину и начал обматывать мою руку бинтом.

– Виски делал его злым? – Я много раз видела подобное в длинном доме. Какой-нибудь пьяница бушевал, орал, кричал и калечил других.

Он кивнул:

– Иногда он срывал свой гнев на мне и на маме. К счастью, не на моих сестрах. В ту ночь он ударил маму по лицу, и я выставил его прямо через окно. Соседи выскочили на улицу и увидели, как он лежит пьяный на разбитом стекле. Он один из главных ученых в институте и очень печется о своей репутации, а мы были лишь его продолжением. Я всегда должен был получать хорошие оценки в школе, и если бы он когда-нибудь узнал о моих подпольных боях, то содрал бы с меня три шкуры. В общем, после этого он сказал мне убираться. Я его опозорил. Я пришел сюда жить к своему дяде. До Обряда все равно оставалось пару месяцев. Я уже твердо решил стать ассасином и по своим прошлым тестам знал, что смогу.

– Но твой отец хотел, чтобы ты стал ученым.

Он полуулыбнулся:

– Само собой.

– Должно быть, его разозлило то, что у тебя был выбор, и ты все равно стал ассасином.

– Ты даже не представляешь, насколько.

Может быть, жизнь в городе за Стеной не была такой уж идеальной, в конце концов. Я могла бояться того, что находилось за пределами моего дома, но никогда – того, что было внутри.

Его темные волосы прилипли ко лбу, падая на глаза. Я не знала, что заставило меня сделать это, но я осторожно смахнула их в сторону. Он замер от моего прикосновения, затем вскинул подбородок, встретившись со мной взглядом. Его губы, рот, дыхание были на расстоянии одного вдоха. Он жаждал меня, но в каком смысле – я не знала наверняка. Я чувствовала, как он борется с самим собой. Не представляла, откуда я это знаю. Но я знала.

Мое сердце заколотилось. Я остро ощутила тяжесть его бедер, прижимающихся к внутренней стороне моих ног. Внизу живота отозвалось непривычной приятной болью.

– Поэтому ты не пьешь виски? – прошептала я. Бутылка у него в шкафу была покрыта пылью и налита до самого верха.

– Я никогда к нему не прикасался, – его голос изменился, стал хриплым и напряженным. – У меня и без того хватает своих демонов.

Сегодня, когда Бист порезал меня, я впервые мельком увидела его гнев. Даже сражаясь с вампирами, он оставался мастером контроля. Я не понимала, почему он считает, что в нем живут демоны. Я прижалась спиной к стене. Он медленно наклонился ближе. Я даже не была уверена, осознает ли он, что повторяет движения за мной.

Пульс отбивал дробь под кожей. Желание, чтобы он наклонился еще ближе, еще, пока его губы не прижмутся к моим, охватило меня. Его глаза удерживали мои, его дыхание стало частым и неровным, как и мое. Я хотела податься вперед, позволить своим губам коснуться его губ. Я не должна была этого хотеть. Это было запретно. Это была черта, которую мы не могли переступить, и даже если поддавалась искушению, я не хотела последствий.

– Поэтому твои родители тебя не навещают? – тихо спросила я.

Он качнул головой:

– Нет.

Я не осмелилась спросить почему. Было что-то еще. Что-то более темное. Я это чувствовала.

Стук в дверь спальни разбил то пламя, что горело между нами. Он зажмурился, отшатнувшись, словно только что осознал, насколько близко мы были. В следующее мгновение он исчез, а я осталась тяжело дышать на тумбе в ванной. Я закрыла глаза и прижалась затылком к стене. Что я делала?

– Командир Локк и командир Эйс согласились проконтролировать вызов, – это была Фэлкон. – Но командир Эйс хочет поговорить с тобой. Наедине.

– Ты подождешь здесь, пока я не вернусь? – спросил он.

– Подожду.

Я сползла с тумбы и обнаружила Фэлкон, стоящую у подножия моей кровати. Она улыбнулась мне, когда Вандер выскользнул за дверь.

– Присядь, Косторез.

Я нахмурилась:

– Есть причина, почему он попросил тебя остаться? – Дред или Бист ведь не нападут на меня в моей собственной комнате, так?

– Я не считаю, что тебе безопасно оставаться одной прямо сейчас, и Вайпер тоже так не считает. Надеюсь, ты поблагодаришь его после всего этого. Ты еще не знаешь наших обычаев, но это не рядовой случай. Вызов между ассасинами – редкость, а заступиться за ученика – еще большая редкость. Большинство наставников не стали бы делать этого для своего ученика. Они предоставили бы верхушке право назначить наказание или заставили бы ученика самого принимать вызов.