Текст книги "Путь убийцы (ЛП)"

Автор книги: Дж. М. Керл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Я положила свою ладонь поверх его руки, чтобы успокоить:

– Всё совсем иначе, и ты это знаешь. Ты не хочешь убивать меня.

Он вытолкнул из себя горький смешок:

– Нет. Совсем наоборот. – Он вложил резьбу, что я сделала для него, обратно мне в ладонь. – Не могла бы ты надеть её на меня? – Он продвинулся вперед, освобождая место, чтобы я могла зайти со спины. Я связала два конца кожи за его шеей, используя один из узлов, которым он сам меня научил. Я чувствовала его неловкость, подспудное течение его тревоги, переливавшееся в меня. Это тревожило, ведь обычно он оставался хладнокровным и собранным.

Я снова устроилась рядом с ним, и он сжал кулон между пальцев:

– Я буду носить его всегда.

– Моя мать говорила, что в этом защитном узле есть магия… от женщины, которой не безразличен мужчина, которому она его дарит.

Он улыбнулся:

– Вероятно, магии еще больше, если она вырезала его сама. – Между нами снова воцарилась тишина, пока он наконец не произнес: – Тебе не страшно быть так близко ко мне? Ты бежала от меня, ты приставляла к моему горлу меч еще и часа не прошло. О чем ты думаешь сейчас? Мне кажется, ты справляешься с этим слишком легко.

Часть меня всё еще находилась в состоянии шока. То, что он вампир, не казалось реальным. Он был всё тем же человеком, которого я узнала. Ничего не изменилось, кроме моего знания об этом.

– Сначала я была шокирована, сбита с толку и в каком-то смысле чувствовала себя преданной.

Он наклонил голову, будто говоря: «Очевидно».

– Но я понимаю, почему ты никогда мне не рассказывал. Я бы тоже никому не сказала на твоем месте.

– Ты все еще в шоке. Он пройдет, и придет осознание.

Я запустила пальцы в волосы:

– Ты хотел, чтобы я убила тебя, а я решила этого не делать. Я приняла то, кто ты есть, и это не изменило того, что ты всё еще Вандер. Я была близка с тобой с прошлого лета. Мы всё делали вместе и создали связь, которой у меня никогда ни с кем не было, даже с моей семьей. Думаю, в глубине души я знала, кто ты. Мне снился сон⁠—

– Сон, где я укусил тебя, и ты убежала.

Я захлопала глазами, застигнутая врасплох:

– Это тот, который ты прожил вместе со мной?

Он кивнул.

Я судорожно перевела дыхание. Было жутко осознавать, что он разделяет со мной такую связь. Особенно когда я думала о чувственности того сна перед тем, как он укусил меня в нем.

– И я заметила, что ты всегда холодный. Даже когда погода теплая, твои прикосновения прохладны. Единственный раз, когда ты казался теплым, был тогда, когда мы лежали вместе.

– Вампиры в каком-то смысле хладнокровны, но мне не нужно внешнее тепло, чтобы жить. Я не чувствую холода. Я согреваюсь на солнце, и близость к тебе согревала меня. Думаю, мое тело подстраивалось под твое.

– Ты можешь совершать теневой переход?

Он глубоко вздохнул:

– Могу.

От этого по моему позвоночнику пробежали мурашки. Я видела, как это делает только женщина-вампир в пещере, и это выглядело жутко.

– Можешь мне показать? – Вспыхнула идея. – Я могла бы научиться сражаться против теневого перехода, если мы будем тренироваться⁠—

– Может быть, когда-нибудь я покажу тебе, но не сегодня. Думаю, с тебя на сегодня достаточно и без этого.

Я снова взяла его за руку и сжала её:

– Ты ведь не собираешься уходить после того, как убьешь Дрейвина? Или, что еще хуже, идти к командиру Эйсу или Локку… правда?

– Я еще не решил.

У меня отвисла челюсть:

– Ты не можешь. Ты должен остаться со мной.

Он поднял подбородок, и наши лица оказались в считанных дюймах друг от друга:

– Рано или поздно меня раскроют. Каждый день я думаю, что этот день может стать последним, и я не могу потащить тебя за собой на дно. Настанет время, когда мне придется уйти или умереть. И когда это произойдет, если я не буду в ЛОА, если я не буду принят своим народом, то ради чего мне жить?

Мою грудь сжало:

– Нет. Ты пробыл здесь так долго, и никто ничего не узнал.

– Ты узнала. Бист узнал. Что-то произойдет, и моей фальши придет конец.

Слезы навернулись у меня на глазах:

– Тогда останься ради меня. Живи ради меня. И ради твоей тёти Мьюриэл. У тебя есть люди, которым ты небезразличен, вампир ты или нет. Ты не можешь пойти к Командирам, чтобы покончить с жизнью. Даже если они узнают – беги.

Костяшки его пальцев коснулись моей щеки, смахнув капельку слезы:

– Я никуда не уйду, пока не буду уверен, что с тобой всё будет в порядке без меня.

«Со мной никогда не будет всё в порядке без тебя, никогда», – хотелось мне закричать. Желание прижаться к нему охватило меня. Я хотела ощутить его губы на себе, где угодно, везде. Мое сердце забилось неравномерно.

Он закрыл глаза, прижавшись лбом к моему лбу, и издал тихий стон:

– Эйсира. – Мое имя прозвучало как мольба. – Ты снова это делаешь.

– Что? – шепнула я.

– Я вижу твои мысли так же отчетливо, как сон, и с тобой всё будет в порядке без меня.

Я вспыхнула, но он и так уже знал, что я хочу его. Куда сильнее меня пугало то, что ощущалось, будто он уже уходит. Будто он уже всё решил. Я хотела это изменить. Если мы поцелуемся, если он любит меня, у него появится причина остаться. Какая разница, если мы переступим черту между учеником и наставником, когда само его существование здесь, в Дракхаре, было не просто нарушением правил, а смертным приговором?

Я подалась вперед, остановившись в половине вдоха от него, где и замерла в ожидании.

«Пожалуйста». Напряжение между нами закипало, готовое выплеснуться через край. Его дыхание участилось. А затем он отстранился и оторвал свой взгляд от моего:

– Помнишь, я говорил, что между нами никогда не будет никаких чувств, кроме преданности? Я говорил это всерьез.

Воздух выбило из моих легких. Жар в моих венах превратился в лед. Я думала, что видеть, как он пьет кровь, было самым тяжелым ударом, который я могла получить.

Я ошибалась.

Даже если я знала, что он чувствует ко мне что-то помимо преданности, я была слишком гордой, чтобы умолять.

Слишком раздавлена, чтобы говорить.

Я медленно поднялась, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ногу за ногой, пока не забралась на свою кровать и не натянула одеяло. Я не дала боли вырваться наружу. Я сдержала обжигающие слезы. Несмотря на то, что за эту ночь я получила два удара под дых, я не могла позволить себе злиться на него. Он предупреждал меня еще тогда, когда я только прибыла сюда.

Я хотела бы вернуть назад последние пять минут. Вот почему я никогда не позволяла себе поцеловать Кейса. Я не хотела, чтобы мое сердце уничтожили.

Если Вандер и вожделел меня, то одна половина этого, вероятно, была жаждой моей крови, а другая – следствием моих нелепых фантазий и моей же виной за то, что я их отправляла. Всё этой ночью казалось бредовым сном, и я надеялась, что утром проснусь и обнаружу, что ничего из этого не было наяву.

Глава 24

На следующее утро я так и не смогла заснуть, и, к сожалению, произошедшее прошлой ночью не было сном. Я оделась в свою форму и проделала обычные упражнения на растяжку, пока Вандер умывался и готовился к новому дню. Я надеялась, что ночной мрак рассеется с лучами утреннего солнца, но стало только хуже.

Дверь в ванную скрипнула, открываясь. От звука его шагов все мое тело напряглось. Я наклонилась вперед к колену и уставилась в пол, чтобы не встречаться с ним взглядом. В конце концов, я всегда могла отрицать, что пыталась поцеловать его. Ведь он сам наклонился и почти поцеловал меня после того, как зашил мне руку, и мы никогда больше об этом не говорили.

Но я не могла отрицать те глупые, интимные мысли, которые то и дело случайно ему отправляла. Сегодня я могла бы посылать ему совсем другие мысли – о том, как я даю ему пинка между ног за его жестокость. Теперь, когда шок прошёл, во мне закипела злость от того, что он пытался приказывать мне и убеждать меня убить его. Я была в бешенстве из-за того, что, расправившись с Дрейвином Ноксом, он вообще всерьез раздумывал над тем, чтобы покинуть Найтхейвен и Лигу, или, что еще хуже, позволить командиру Эйсу казнить себя. А его рассказ о том, как он видел меня в лесу возле моего дома, как назвал меня красивой и признался, что часами наблюдал за мной только для того, чтобы потом отвергнуть, просто сжигал меня изнутри.

Зачем рассказывать мне эту историю? Зачем говорить, что я – причина, по которой он не сдался и не расстался с жизнью в тот день, если он все равно планировал сделать это позже?

Чем дольше я варилась в этих мыслях, тем меньше во мне оставалось разбитого сердца и тем сильнее закипала обида. В шкафу я заметила одно из тех красивых платьев, что он мне купил, и меня так и подмывало сначала поджечь его, а потом выбросить из окна башни.

Нервы были на пределе. Мне нужно было побегать. Я сделала несколько глубоких очищающих вдохов, чтобы успокоить бешеный пульс. В поле зрения появились носы черных сапог Вандера. Я стиснула зубы, прежде чем поднять подбородок:

– Да?

Он сузил глаза, услышав мой тон, прислонился к стене и скрестил руки на груди:

– Если ты все еще хочешь, мы могли бы навестить твоих родных сегодня. Если только ты не против моего присутствия рядом с ними.

В мыслях я влепила ему пощечину за такую глупую реплику. Разумеется, я хотела их видеть, и то, что он был вампиром, явно не изменило моего отношения к нему, иначе я сама пошла бы к командиру Эйсу. У меня не было ни малейшего страха, что он внезапно потеряет контроль и навредит моей семье.

Уголок его губ дернулся вверх:

– Ты только что подумала о том, чтобы дать мне пощечину?

Я вскочила на ноги и смерила его свирепым взглядом:

– Еще как. – Я развернулась на каблуках и тяжело пошагала к двери. Я спустилась по лестнице и прошла через переход наружу из Дракхара до того, как Вандер поравнялся со мной.

– Почему?

– Разве ты не отчетливо это видел? – огрызнулась я, сжимая пальцы в кулаки по бокам.

Он нахмурился:

– Как только окажемся за стеной, сможешь показывать дорогу к своему дому.

– Ха! – Я качнула головой и прибавила шагу по траве под кронами деревьев. Солнце светило вовсю, но на горизонте, похоже, собирался весенний дождь. – А ты разве не знаешь, где он? Ты же шпионил за мной там.

Его лицо изменилось, и он потянул меня за руку, заставив остановиться:

– Ты злишься из-за того, что я не рассказал тебе раньше, будто видел тебя еще до Обряда распределения? Я не понимаю.

– Что ж, я тоже ничего не понимаю. Считай, мы в расчете. – Я сорвалась с места, устремившись к стене Найтхейвена так быстро, как только могли нести меня ноги. На такой скорости ветер свистел в ушах. Я натянула капюшон и маску, а когда добралась до подножия, канат на стене уже ждал. Я взобралась по нему с такой легкостью, о которой могла только мечтать, когда впервые оказалась здесь. Едва мои ноги коснулись земли с другой стороны, я побежала дальше.

Мне нужно было домой. Мне были нужны теплые объятия отца, смех сестры, подшучивания брата, стряпня бабушки и… мамины… Я прибавила ходу.

Я стояла на коленях у маминой могилы. Я обнимала надгробие с её именем и именем моего младшего братика, которого я так и не увидела: Эйден. Это было первое, что я увидела, спустившись по знакомой грунтовке к нашему дому. Цветы в оконных ящиках пышно цвели – лютики, ромашки и мамина любимая лаванда. Англор, наш гнедой конь, щипал траву на пастбище вместе с горсткой белых овец. Из трубы шел дым, и пахло свежеиспеченным хлебом. Мое сердце рвалось сюда, и, хотя все выглядело так же, каким я его оставила, все было иначе. Без мамы над домом висела невидимая тень.

Мои слезы капали на траву перед могилой. Я еще не заходила внутрь. Никто из моих родных не знал, что я здесь. Вандер ждал в тени сарая, сидя на тюке сена. Я прислонила к камню букет полевых цветов, что нарвала по дороге:

– Извини, что меня не было рядом, мама. Я хотела быть. Иногда мне кажется, что я чувствую тебя рядом с собой. – Я смахнула слезу со щеки. – Надеюсь, это правда. Мне бы сейчас не помешала твоя помощь. Я всегда знала, что жизнь штука тяжелая, но кажется, чем старше я становлюсь, тем всё сложнее. Ты всегда говорила мне делать правильный выбор. Но ты не говорила, как быть, когда выбор не делится на хороший и плохой. – Горло сжалось и заболело. – Можно ли сделать что-то неправильное из благих побуждений? – На надгробие села желто-красная бабочка. Она была величиной с мою ладонь и невероятно красивая. Я протянула к ней руку, и она перелетела мне на палец. Я улыбнулась. Мама обожала бабочек.

Я знала, что отец и мама сказали бы мне выдать Вандера. Лига тоже заставила бы меня это сделать. Даже сам Вандер хотел, чтобы я покончила с ним.

– Твоя мама всегда говорила тебе доверять своему сердцу. – Бабочка всплеснула крыльями и взмыла вверх с моего пальца, а я повернулась к отцу, возвышавшемуся надо мной. Я подскочила и бросилась в его объятия. От него пахло кедром и древесным дымом. В его бороде и волосах прибавилось седины с тех пор, как я видела его в последний раз.

– Я так скучала по тебе.

Он ласково похлопал меня по спине и отстранил на расстояние вытянутой руки.

– Мы тоже скучали по тебе. – Он сиял, глядя на меня. – Посмотри на себя, моя Сеси, в форме ассасина и со всем этим оружием. Моя малышка совсем выросла.

Я улыбнулась детскому прозвищу, которым он называл меня с самых малых лет. От этого я внезапно почувствовала себя моложе, хотя он говорил совсем об обратном.

– Прости, что не могла прийти раньше. Я даже не знала о том, что случилось с мамой и малышом, пока несколько недель назад… Я бы хотела знать, что она больна, я была бы здесь. Я бы…

– Ты здесь сейчас. И твоя мама знает, как сильно ты ее любила.

– Как ты себя чувствовал все это время?

– Ох. – Его взгляд скользнул к маминому надгробию. – Насколько это возможно. Без нее было тяжело. А увядание ее на моих глазах, когда я ничем не мог помочь, было еще тяжелее, а потом мой сын… – Его подбородок задрожал, и он навзрыд сглотнул. Мне пришлось подавить слезы, рвавшиеся наружу. – Если бы у меня не было твоей сестры и бабушки, о которых нужно заботиться, не знаю, как бы я справился.

– Не забывай и про меня, – сказала я.

– Ты и твой брат больше во мне не нуждаетесь. – Он печально улыбнулся и слегка сжал мое плечо.

– Ты всегда будешь мне нужен, папа. Даже когда я постарею. Девочке всегда нужен папа.

Он хмыкнул и провел рукой по густой черной бороде:

– Рад это слышать.

– Эйсира, это ты? – Кейда стояла на пороге черного хода. На ней была одна из моих старых темно-синих блузок, которая красиво контрастировала с ее нежной молочной кожей. С теми же темными волосами и большими глазами она была похожа на нашу маму больше, чем когда-либо. Моя грудь сжалась. Мне нужно было держаться. В конце концов, я старшая сестра. Я помахала рукой, и она повернулась к дому: – Эйсира вернулась!

Кейда добежала до меня первой и сжала в объятиях так крепко, что, казалось, мои ребра сейчас треснут. Она потянула за эфес моего меча и пискнула:

– Не могу поверить, что у тебя за спиной меч! Я тебя едва узнала! Без тебя здесь все совсем не так!

Мой брат Айварр держал бабушку за руку и вел её к нам. За то время, что меня не было, Айварр заметно вырос. Теперь он выглядел скорее как мужчина, а не как мальчик. Он был высоким, как отец, но не таким плечистым. Наша мама всегда говорила, что сложением он пошел в ее отца.

– Эйсира, ассасин! – взвыл от радости Айварр. – И как тебя только выбрали с такими тощими руками. – У Айварра всегда была наготове улыбка и шутка.

– Ага, ага, я бы всыпала тебе, тощие у меня руки или нет.

Он ухмыльнулся:

– Я бы на это посмотрел!

– Я устрою тебе демонстрацию позже. Обещаю не заставлять тебя слишком сильно плакать.

Моя седовласая бабушка сгребла меня в охапку. От нее пахло мятным маслом, и это согрело мое сердце. Это был приятный жест после нашей прошлой встречи, когда она влепила мне пощечину.

– Эйсира, милая, мы так скучали по тебе. Твой отец насмерть соскучился без своей напарницы по резьбе.

Были и объятия, и слезы, и град вопросов от моих брата и сестры. Они хотели знать абсолютно всё о Найтхейвене и ассасинах, но отец поднял руки, призывая всех к тишине:

– Давайте зайдем в дом и поговорим за едой. Я уверен, она с радостью ответит на все ваши вопросы за столом.

– Наперегонки, бабушка? – поддразнила Кейда.

– О да, я ведь так быстра в своем почтенном возрасте, – прокудахтала та.

Они рассмеялись, и они с Айварром повели бабушку обратно в дом. Отец повернулся к сараю, где одна из наших кошек устроилась прямо на коленях у Вандера. Это была Несси, пушистая оранжево-белая любимица, которая ловила больше мышей, чем все остальные. Я бы никогда не подумала, что Вандер любит кошек. И я думала, что она тоже будет его бояться. Обычно она не жалела чужих мужчин – или вампиров.

Отец прокашлялся:

– Ты собираешься пригласить своего друга или оставишь его ждать вместе с животиной?

Даже если я и была на него зла, сейчас было не время это показывать.

– Это Вайпер. Вы уже встречались.

– Твой наставник, значит? – раздумчиво произнес отец, пропуская пальцы сквозь бороду. – Я-то думал, ты привела мужчину домой по другой причине.

Оглушительное напоминание о том, что мы с Вандером всегда будем только друзьями, снова ударило мне под дых.

– Эм, нет, он мой наставник, только и всего. – Я помахала Вандеру, приглашая присоединиться. – Иди сюда!

Он осторожно опустил Несси на землю и скинул капюшон. Поравнявшись с моим отцом, он протянул руку. Отец пожал её. Судя по напряжению на его лице, я была уверена, что он сжал руку Вандера мертвой хваткой.

– Вайпер, верно?

Вандер, казалось, даже не бровью не повел:

– Да, сэр.

– Что это за имя такое?

– Это ассасинское имя.

– А какое имя дали тебе твои отец и мать? – Отец наконец разжал руку и наклонил голову.

– Вандер Вьерросон. У вас замечательная дочь, Хавар. Она исключительный ученик-ассасин – храбрая, преданная и сильная.

Я стояла как вкопанная, пораженная тем, что он назвал ему свое полное имя.

Ассасинам не полагалось так делать, находясь в форме. По правде говоря, ему не следовало и сбрасывать капюшон с маской.

– Это у нее большей частью от матери, – отец мазнул по мне взглядом. – Значит, он хорошо справляется со своей работой?

Я улыбнулась и уже хотела было ляпнуть что-то язвительное, но мне хотелось, чтобы у отца сложилось о нем наилучшее впечатление.

– Говорят, он лучший ассасин в Лиге. Он отлично делает свое дело, пап.

– Рад это слышать, – отец обнял меня своей огромной рукой за плечи и слегка прижал к себе. – Что ж, давайте-ка зайдём в дом и перекусим. Ты любишь оленину, Вандер? Я как раз её копчу.

– Одно из моих любимых блюд, сэр.

Кейда и даже бабушка Эша глазели на Вандера так сильно, что я была уверена: ему становится не по себе, хотя я их и не винила. Наверное, я вела себя точно так же, когда впервые его увидела. В Неверглейде не было никого настолько красивого, как Вандер, а ведь они уже перевидали всех мужчин, которых только могла предложить наша маленькая деревня. Он был чем-то новым и диковинным. Единственным новым в этом доме. Всё остальное выглядело ровно так же, как и в день моего отбытия. Тот же длинный деревянный стол, вырезанный вручную моим прадедушкой. Зеленый гобелен с семейным древом кремового цвета, который вышивала мама. Новая веточка с именем малыша Эйдена была уже закончена. Должно быть, Кейдой. Ей нравилось шить так же, как мне – вырезать из кости. Те же металлические ставни, готовые запереть окна с наступлением темноты.

У меня перехватило горло, когда я уставилась на пустое мамино место. Я гадала, сядет ли кто-нибудь туда снова. Мы не говорили о ее утрате, за что я была благодарна. Мой брат пару раз вскользь упомянул её. О том, как он скучает по ее печенью и как хотел бы, чтобы она присутствовала на его предстоящей свадьбе.

Я удивленно хлопнула глазами:

– Ты женишься и говоришь мне об этом только сейчас?

Он улыбнулся, разрезая мясо на своей тарелке:

– Ты же знала, что я женюсь на Эрике. Мы с отцом почти закончили мой новый дом. Разве ты не видела его позади сарая?

– Я так спешила к маминому упокоению, что ничего не заметила.

– Ты сможешь прийти? Она хочет свадьбу в июле, через пару недель после Мидсаммера.

Тётя Вандера, Мьюриэл, упоминала о королевском празднике с его семьей на Мидсаммер. Я повернулась к Вандеру. В июне исполнится ровно год с момента моего вступления в ЛОА, но это вовсе не означало, что я получу ранг полноценного ассасина, если провалю испытания. Я не думала, что провалюсь, но он и Командиры должны были поверить в мою готовность.

Его взгляд метнулся от моего брата ко мне:

– Это возможно.

– К чему такая неуверенность? – спросил Айварр. – Вы ведь уже здесь.

– И тем самым мы нарушаем правила. Ей не положено возвращаться домой с визитами, пока обучение не будет окончено и она не станет работать самостоятельно, – пояснил Вандер. – Хотя она очень близка к выпуску. Финальные испытания пройдут в первую неделю мая, до прихода новых учеников. – Его манеры за столом были безупречны. То, как он резал еду, как держал приборы. Даже то, как он поднимал стакан. Он всегда сидел за столом наставников, поэтому мы редко ели вместе в официальной обстановке за пределами нашей комнаты.

Отец кивнул:

– Что ж, мы благодарны за то, что ты привел ее сюда, пусть даже только на один этот день.

Мне хотелось сказать им, что однажды они, возможно, смогут присоединиться ко мне в городе, но я не хотела давать им ложную надежду на случай, если что-то пойдет не так. Или ввязываться в спор с отцом. Я знала, что потребуется немало времени, чтобы убедить его покинуть наш дом, землю и деревню.

Теперь, когда я знала тайну Вандера, всё в будущем виделось иначе. Если он собирался уйти, я не была уверена, хочу ли оставаться в Найтхейвене. Моя преданность должна была принадлежать ЛОА, но прошлая ночь доказала, что моя преданность принадлежит ему.

Мы провели часы за разговорами о моих тренировках, жизни в городе и о том, каково это – убивать вампиров. Моя бабушка ахнула и приложила руку к сердцу, когда я рассказала, как сбила вампира с дерева и вогнала кинжал ему прямо в сердце.

Я была благодарна отцу за то, что он не разразился тирадами о дукаях и их отношении ко всем, кто живет за стеной. Вандер знал, что я чувствую, но мой отец относился к этому куда жестче, чем я когда-либо.

– Вандер, если ты лучший ассасин в Лиге, сколько вампиров ты убил? – небрежно спросил отец.

Вандер отложил вилку:

– Я сбился со счета.

– Больше или меньше пятидесяти?

– Больше.

Отец удивленно поднял брови:

– Больше или меньше сотни?

Вандер изо всех сил пытался не улыбнуться:

– Больше.

– Двести? – вмешался Айварр.

– Больше.

– Триста? – изумился отец.

Вандер промокнул уголок рта салфеткой:

– Как я и сказал, я сбился со счета, но я убиваю любого вампира, которого встречаю, и я в этом хорош.

Айварр издал тихий свист:

– Тебе стоит выйти за него замуж, Эйсира. С ним ты будешь в безопасности.

Я вспыхнула, а мои глаза расширились:

– Айварр!

– Что? Мы твоя семья. Я твой старший брат, мой долг – заботиться о тебе. Он твой аскаир?

Кейда хихикнула. Бабушка пробормотала что-то о неприличности подобных разговоров за обеденным столом. Отец выглядел довольным, словно радовался, что ему не пришлось задавать эти вопросы самому. Я была благодарна тому, что прядь волос заслоняла мое лицо от реакции Вандера. Я уже пожалела, что рассказала ему о том, что аскаир – это возлюбленный.

– Я его ученица. Ничего больше. Пожалуйста, прекрати.

Айварр поднял кубок и поднес его к губам, уставившись на Вандера поверх края.

Вандер тихо прокашлялся:

– Я серьезно отношусь к своей роли ее наставника, и она была бы поставлена под угрозу, если бы между нами было что-то помимо наставничества.

Я мысленно простонала и затолкнула в рот кусок картофеля.

– То есть ты хочешь сказать, что не считаешь мою сестру красивой?

Я чуть не подавилась и сжала вилку с такой силой, что заныла рука. Не верилось, что Айварр устроил мне такое.

– Я этого не говорил, – возразил Вандер.

– Значит, считаешь?

Я взглянула на Вандера сквозь прядь волос; он наклонил голову, словно раскусил эту игру, и улыбнулся:

– Она очень красивая. И она учится на ассасина, причем отличного. Ей не нужен муж, чтобы защищать ее. В гильдии ассасинов жизнь устроена иначе.

– Ей захочется иметь мужа, – не уступал Айварр. – Гильдия ассасинов не так уж сильно отличается. Знаешь ли, у меня глаз на такие вещи наметан. Я знаю, что между вами что-то есть. Разбей ей сердце – и мне плевать, сколько вампиров ты убил, я сломаю тебе нос.

– Айварр, хватит, – наконец пожурил его отец.

Рановато же ты, пап. Я отодвинулась от стола. В Неверглейде отцы переживали о том, чтобы их дочери нашли хороших мужей, способных защитить, сберечь и прокормить. У нас часто выходили замуж рано, в двадцать с небольшим, но моя жизнь больше не принадлежала этому месту. Большинство ассасинов не вступали в брак до самого зрелого возраста. Отношения существовали, но брак рассматривался скорее ради продолжения рода и обустройства жизни после выхода в отставку, а поскольку детей не заводили как минимум после двадцати пяти лет службы, большинство не спешило.

– Айварр, на улицу. Я покажу тебе, чему научилась, чтобы ты прекратил меня позорить.

Айварр рассмеялся, будто это была шутка, а отец поднялся изо стола, чтобы собрать тарелки:

– Эйсира, я бы не хотел причинить тебе вред. Ты же моя младшая сестренка.

– А ты попробуй.

– Ладно.

– Будь осторожен, – заметил отец от раковины. Бабушка осталась помочь ему с уборкой, а остальные вышли на задний двор.

Айварр засучил рукава и зачесал темные волосы со лба:

– Ну давай, Эйсира, покажи, на что способна.

Мой брат мог забросить тяжелый тюк сена на телегу так легко, словно тот ничего не весил, но он не обладал силой дукая и никогда не обучался бою в официальной обстановке. И все же он был моим старшим братом, и я по-прежнему чувствовала перед ним некоторую робость. Я сняла с головы перевязь с мечом, и Вандер протянул руку.

– Я подержу. Не калечь его слишком сильно, – произнес он с ухмылкой.

Брат ткнул в него пальцем:

– Я видел этот подмиг.

– Ой, да заткнись! – Я сделала шаг влево, затем прыгнула вправо и зашла ему за спину. Он развернулся, но недостаточно быстро, чтобы помешать мне вскочить ему на спину и обхватить рукой горло, зафиксировав мертвую хватку. Вдавив колено ему в позвоночник, я заставила его согнуться. Едва я надавила бы сильнее на шею, он потерял бы сознание за считанные секунды.

Айварр поднял мозолистую руку и прохрипел:

– Ладно, сдаюсь.

Я ухмыльнулась, спрыгнула на землю и похлопала его по плечу. Месть была сладкой.

– Не волнуйся, я не скажу Эрике, что твоя младшая сестра может навалять тебе.

Он выглядел впечатленным, растирая покрасневшую шею:

– Я горжусь тобой, сестренка. Это было быстро, и ты сильнее, чем я думал. Все эти годы ты поддавалась, когда мы дрались за последний кусок пирога! Но я-то все равно знаю. – Он погрозил пальцем то мне, то Вандеру.

Я закатила глаза:

– Ты невозможен, но спасибо. Я много работала.

– Я вижу. – Он улыбнулся Вандеру и провел рукой по щетинистому подбородку. – Ты научил ее этому приему?

– Я научил ее всем ее приемам.

– Покажешь мне пару вещей?

Вандер склонил голову, мгновенно собравшись. Я думала, брат шутит, но Вандер расцепил руки и вернул мне меч:

– Конечно.

– Серьезно?

– Да, ты семья Эйсиры.

Искорка озорства в его глазах меня насторожила. Мой брат вот-вот пожалеет о допросе за столом.

Усевшись на траву с Кейдой и скрестив ноги, я наблюдала, как Вандер объясняет основы рукопашного боя – точно так же, как когда-то мне. Не прошло и пары минут, как он уложил моего брата на задницу.

– Так тебе и надо! – крикнула я.

Айварр потер затылок прямо перед тем, как Вандер потянул его за руку, помогая подняться.

– Еще раз, – произнес Вандер.

Кейда толкнула меня локтем в плечо. В прошлом месяце ей исполнилось восемнадцать. Еще через год она окажется на Обряде распределения. Часть меня надеялась, что ее выберут и она присоединится ко мне, а другая часть желала, чтобы ей не пришлось через это проходить.

– Слушай, я знаю, что Айварр ужасно позорится, но Вандер – красавчик.

Я улыбнулась:

– Так и есть.

– Ну, расскажи мне, как у вас все на самом деле? И я имею в виду детали, о которых ты умолчала за обедом. Вы двое выглядите очень близкими.

Я вздохнула и сорвала головку клевера. Было так приятно снова поговорить с Кейдой. Казалось, разлука заставила нас скучать друг по другу настолько, что это наконец исцелило любую трещину, существовавшую между нами прежде.

– Мы близки. Мы всегда вместе. Сначала было странно жить в одной комнате

⁠

– Она ахнула:

– Вы делите одну комнату? – снизила она голос до шепота, пораженная таким скандалом. – Так он всё-таки твой аскаир? Не волнуйся, я не скажу папе и Айварру.

Я вспыхнула, гадая, не слышит ли нас Вандер. К счастью, он, казалось, был полностью занят моим братом.

– Нет, я не врала, но мы действительно живем в одной комнате. Так устроено во время обучения. – Вчерашнее отвержение снова отозвалось болью в груди. Я хотела, чтобы он был моим аскаиром. Это напряжение все еще висело между нами, пусть даже мы и сбежали от него на этот день. Сегодня вечером, когда мы вернемся в нашу комнату, оно снова станет тяжелым грузом, давящим на нас.

Я объяснила наши бытовые условия, о которых намеренно умолчала за столом. Отец, брат и бабушка ни за что не посчитали бы приемлемым, чтобы я жила с мужчиной, с которым не состою в романтических отношениях, независимо от причин.

– Но он тебе нравится? – Уголок губ Кейды изгибался. – Я имею в виду, нравится-нравится? Ты смотришь на него так же, как раньше смотрела на Кейса, а он смотрит на тебя почти так… будто боится отойти от тебя слишком далеко или вроде того. Вы двое даже движения друг друга повторяете.

– Я так долго ходила за ним тенью на тренировках, что, думаю, делаю это уже не задумываясь.

– Не только ты так делаешь. – Она пошевелила бровями. – Ему нравится быть рядом с тобой. Я это вижу.

Я хмыкнула и изобразила неведение, пожав плечами. Я не видела того, что замечала она, но то, что у меня было с Кейсом, было лишь девичьим увлечением. В случае с Вандером я сорвалась в бездонную пропасть и продолжала падать, ожидая, когда он меня поймает. Я боялась, что буду падать вечно.

– Мне его общество нравится больше, чем следовало бы.

Кейда хихикнула, прикрыв рот рукой:

– Вы целовались?

– Нет, – зашипела я, а затем улыбнулась. – Ты не лучше Айварра.

– Сира. – Мое сердце замерло, едва я услышала знакомый мужской голос. Я обернулась и увидела Кейса.