Текст книги "Путь убийцы (ЛП)"

Автор книги: Дж. М. Керл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Мой живот ухнул куда-то в пятки. Меня сейчас тошнота скрутит.

– Выбравшись из этого места, я спрятался в пещере. Я собирался выйти на солнечный свет. И мне следовало это сделать. Но чем дольше я сидел и ждал восхода солнца, тем сильнее во мне зрела месть. Я сказал себе, что проживу ровно столько, чтобы прикончить Дрейвина, а потом со всем покончу. Но Дрейвин исчез на долгие годы, и где-то в глубине души я знал, что я просто трус, который не хочет умирать. Я был лицемером, который сам лишал жизни друзей, если их укусили. В утро последнего Обряда распределения я принял решение: этим вечером я все расскажу Локку. Я пройду через церемонию подле него, как он и просил, а затем открою ему правду, и он прекратит мои мучения.

Слеза скатилась по моей щеке.

– А потом я увидел тебя.

Мое дыхание перехватило.

– Я не мог оторвать взгляда. Твои глаза – разного цвета, прямо как предсказывала моя тётя. И я ведь уже видел тебя раньше, когда только-только обратился. Я шел по следу вампира, и он привел меня к тебе – ты сидела на краю ручья, опустив босые ноги в воду. Ты была слишком далеко, чтобы я мог разглядеть цвет твоих глаз, но я чувствовал непреодолимое желание заговорить с тобой. Я передумал тысячу разных способов, как подойти к тебе, чтобы не испугать, но потом решил, что не могу навязывать столь прекрасному созданию такого монстра, как я. А потом ты швырнула камень дальше, чем смог бы любой человек. – Вандер улыбнулся этому воспоминанию. – Я наблюдал за тобой, пока солнце не склонилось совсем низко. Я едва не закричал тебе, чтобы ты бежала в дом, потому что знал: за тобой охотится вампир, а я его еще не нашел. Ты повернула голову в мою сторону, будто услышала мой немой крик, а потом подхватила обувь и побежала. Быстро. Быстрее, чем смогла бы обычная человеческая девушка. Я убил того вампира и больше никогда не возвращался, хотя часто думал о тебе. Эгоистично я надеялся, что тебя выберут на следующем Обряде, но в тот год ты не появилась. Зато появилась в этом. Сначала я решил, что ты мне мерещишься. Но потом ты посмотрела на меня в ответ, и я понял, что ты настоящая. Ты оказалась дукаем, как я и знал. Когда Бист ранил тебя в том первом бою, у меня кровь закипела. Когда Локк назначил тебя мне, я был в ярости. Нет человека с худшим везением, чем у меня. Мою сестру убили, моего первого ученика убили, а сам я стал вампиром. С кем угодно другим ты была бы в большей безопасности. Я не хотел, чтобы ты погибла из-за моих провалов. – Он сделал долгий глубокий вдох, его глаза блестели. Я была настолько захвачена его рассказом, что едва могла дышать, не то что думать.

Его взгляд метался между моими глазами, и он надавил грудью на острие моего клинка, все еще направленного ему в грудную клетку.

– Как только Локк дал понять, что выбора у меня нет, я дал клятву сохранить тебе жизнь во что бы то ни стало. Ровно настолько, чтобы провести тебя через обучение, а потом я пошел бы к Локку, как и планировал сделать в день Обряда. Но то, что ты знаешь, кто я такой, подвергает тебя опасности. Мне следовало выйти на солнце в тот самый день, когда меня укусили. Сама моя жизнь противоречит всему, чем я являюсь. Мы с тобой заключили пакт. Убить всех вампиров. Я хочу, чтобы ты сделала это. Это мой последний приказ как твоего наставника.

Я моргнула, глядя на него в смятении – в ужасе. И медленно покачала головой.

– Я обучал тебя именно для этого. Это всё, кто мы есть. – Он сжал клинок ладонью и наставил острие прямо напротив своего сердца. – Ты дала мне обещание. Убить всех вампиров. Тебя казнят за то, что ты знаешь, если ты не убьешь меня прямо сейчас. Бист им расскажет. Всё кончено.

Слеза скатилась по моей щеке:

– Я не могу, Вандер. Ты не можешь просить меня об этом.

– Я вампир! – Его голос резáл прямо по сердцу, и я зажмурилась. – Я всё то, что мы ненавидим. Я не позволю тебе умереть за меня. Это твой долг. Лишить меня жизни – единственный честный и благородный поступок. Я смирился с этим.

Я выронила меч. Он со звоном упал на пол, и я спрятала лицо в ладонях. Мое тело сотрясалось от рыданий.

– Я не могу убить тебя, Вандер.

Он не хотел быть вампиром. Это сделали с ним против его воли. Но это не должно было иметь значения. Ассасинам всё равно.

Но он был из ЛОА. Он всё еще исполнял свой долг и убивал вампиров. Он был здесь, а не с ними.

– Это то, что делают ассасины. Если бы Селин или Тэйвина укусили, ты бы убила их. Ты обязана! Слабых ассасинов не бывает. Теперь ты знаешь, кто я.

Я подняла лицо. Всё мое тело дрожало. Даже зная, кто он такой, даже когда это стояло у меня прямо перед глазами, я не могла. Мысль о том, что он умрет от моей руки или от чьей-либо еще, была невыносимой. Будь он остервенелым монстром, забивающим людей, которые мне дороги, всё было бы иначе. Но это был Вандер – благородный, заботливый и справедливый.

– Я не сделаю этого.

– Почему? – прорычал он.

– Я не такая, как ты! Ты мне дорог куда больше, чем ЛОА. Мне плевать на эти чертовы правила. – Это было неразумно, это было неправильно, но даже знание того, кто он, не меняло моих чувств. Даже если это ложь, и он шпион вампиров – во что я не верила всем сердцем, – я не могла. Я бы просто дала ему уйти.

Он полностью замер:

– Ты не понимаешь, что говоришь. Дело даже не в ЛОА, дело в твоем инстинкте самосохранения. Человека, которым ты меня считала, не существует. Я не твой наставник-дукай. Я твой враг. Я вампир. А теперь делай то, что, блять, должна сделать.

Это было неправдой. Он не был таким, как они. Будь он таким, он бы разгуливал снаружи и убивал ради крови. Будь он как другие вампиры, он держал бы ту красивую женщину на цепи ради ее крови. А она добровольно наливала ему стакан из своей вены, пока они мило беседовали. Она явно могла уйти в любой момент, когда захочет. И она была магом. Если бы она хотела его убить, она бы смогла.

– Если ты мой враг, почему ты еще не выпустил мне кишки ради моей крови? Они ведь именно так и поступают, верно? Ты сам говорил, что они не такие, как мы, и все же вот он ты. – Я сделала шаг к нему, и на этот раз отступил уже он.

– Они не такие, как мы. Вампиры – это всё то, что я о них говорил, и всё то, что ты о них знаешь.

– Но ты другой.

– Я в ЛОА, и буду здесь, пока мое сердце не остановится. Но пусть даже против моей воли, я – враг. Мне все еще нужна кровь, чтобы жить, и я ее пью. Я жажду ее. Я жажду твоей крови. Ты должна меня бояться.

Мое дыхание участилось:

– Но ты не взял мою кровь. Я знаю, что ты этого не сделаешь. – У него были тысячи шансов. Он мог с легкостью убить меня в лесу два года назад, когда увидел. Он мог сделать это во время любого из наших выходов и свалить всё на другого вампира.

Его руки были сжаты в кулаки по бокам, но взгляд смягчился. Я выигрывала этот спор.

– А что, если в один день монстр победит? Я боюсь этого каждый божий день.

– Не победит. Прошло уже больше двух лет, и ты никого не убил ради крови… ведь так?

Он сделал долгий медленный вдох и сжал губы.

– Убил? – Я со стыдом поняла, что даже это не изменит моего решения. Даже если командир Эйс войдет в библиотеку прямо сейчас и прикажет мне казнить его, я не сделаю этого.

Он провел ладонью по лицу и застонал:

– Сейчас у меня больше контроля, но в самом начале мне это было необходимо. Я ходил в тюрьмы и убивал плохих людей, Эйсира. Людей, которые совершали ужасные вещи, но я все равно убивал их ради их крови.

Это было вполне в его духе.

– Значит, ты тот самый человек, которым я тебя считала, даже будучи вампиром. Ты защищаешь невиновных и уничтожаешь зло. Ты все тот же Вандер, которого я всегда знала.

– Но это не так. Это ложь. Неужели ты не понимаешь?

Слезы снова подступили к глазам:

– Ты бы убил меня, если бы мы поменялись ролями?

Жвачные мышцы на его челюсти дернулись, и он отвел взгляд.

– Убил бы? – потребовала я ответа. – Ты говорил, что не колеблясь прикончил бы меня, если бы меня укусили.

Он повернулся обратно:

– Я соврал.

– Значит, не убил бы.

– Даже если мы убьем Биста, чтобы сохранить этот секрет, это лишь вопрос времени, когда кто-то еще узнает, и меня казнят, как и должны. – Он посмотрел сверху вниз на Биста. – Было бы неправильно лишать его жизни ради сохранения моей тайны. Есть только одна причина лишить жизни члена ЛОА – это если ты становишься тем, кто я есть. Я и так переступил слишком много черт, я не могу сделать этого. Это сделает меня ничем не лучше вампиров в Ноктурнусе. Как бы я жил с собой после такого? Я и сейчас-то с трудом оправдываю свое существование.

Мне казалось, что я схожу с ума, но я не могла вынести мысли о том, что кто-то узнает секрет, который должен был бы вызывать у меня отвращение. Я должна была бы испытывать омерзение и страх от того, что он стоит так близко. Мои инстинкты где-то глубоко внутри всегда твердили мне, что он хищник, но я никогда его не боялась.

– Изменит ли это твое решение, если я скажу тебе, что Бист пытался убить меня еще до того, как я нашла тебя? Вот почему он вообще здесь. Он следил за мной. Он сказал, что отец велел ему избавиться от меня за то, что я опозорила имя его семьи.

Что-то изменилось в Вандере – промелькнула тьма, проблеск того самого монстра, которого он так боялся. Его глаза опустились к неподвижной фигуре Биста. Из глубины его груди вырвалось низкое рычание:

– Да, это меняет дело.

Глава 23

– Тебе не придется ничего решать сегодня ночью, – раздался женский голос.

Мы оба повернулись к блондинке, которую я видела ранее, когда она давала Вандеру свою кровь. В руке она держала высокий посох с сапфировым наконечником, постукивая им по полу в такт шагам своих туфель на каблуках. При виде нее я подумала о Мьюриэл – знала ли она тоже, кто такой Вандер? Она ведь смотрела в его будущее…

– Извините, что прерываю. Я дала вам обоим возможность поговорить и разобраться с проблемой, но этот молодой человек не вспомнит ничего из того, что видел здесь сегодня ночью, когда я закончу с ним. Если решите избавиться от него позже – ваше право, но я не позволю вам сделать это прямо при мне. Маги дают клятву спасать жизни, а не отнимать их. – Она прошмыгнула мимо нас, приложила кончик своего белого посоха к его виску и начала читать заклинание на незнакомом языке. Сапфир вспыхнул ярким синим светом. Через несколько мгновений она выпрямила посох и оперлась на него. – Он полностью забудет эту ночь и проснется с чувством, будто выпил лишнего. Я предлагаю снять с него путы и оставить посреди одного из проходов. Кто бы его ни нашел, подумает, что он прибрел туда пьяным.

Она шагнула вперед, протягивая мне руку:

– Привет, кстати, я Джейда.

Я пожала ее руку, все еще немного оглушенная всей этой ситуацией:

– Здравствуй. Я Эйсира.

Она улыбнулась:

– Я знаю. Я так много о тебе слышала. Мы с Вандером знаем друг друга с семи лет. Или с восьми? – Она посмотрела на него, ожидая ответа.

– С семи. Наш первый год обучения, – пояснил он.

– Точно. Ну, не стой зазря, Вандер. Оттащи этого молодого человека в проход.

Он коротко вздохнул, бросил на меня настороженный взгляд, но развязал узлы, связывавшие Биста, и протянул мне веревку. Я подхватила свой меч и пошла вслед за ним и Джейдой, пока он волок Биста в проход, где мы сражались и где все еще были разбросаны книги. Я подхватила свой кинжал, чтобы это не могло повернуться против меня. Вандер стоял выпрямившись, и грусть вместе со стыдом в его глазах ощущались как вонзенный мне в грудь нож.

Джейда слегка постучала концом посоха по полу:

– Может, вернемся в комнату и поговорим? Я хочу быть уверена, что ни один из вас не сделает сегодня ночью того, о чем потом пожалеет.

С стоном Вандер оставил Биста посреди этого беспорядка, после чего мы с Джейдой пошли за ним через множество дверей в ту самую неприметную дальнюю комнату, где я изначально их нашла. Здесь было не так много вещей: пустой письменный стол, свеча и единственная картина на стене с изображением Дракхара.

Джейда устроилась в широком кресле за столом и прислонила к нему свой посох:

– Этот здоровяк прибежал ко мне домой однажды ночью в слезах, умоляя о помощи. Уверена, ты заметила, что он может ходить под солнцем. Мы все можем сказать за это спасибо мне.

– Я не плакал, – закатив глаза, подчеркнул он.

– Слезы были. Ему повезло, что я не испепелила его заклинанием солнца и не превратила в прах прямо тогда. – Она прикрыла рот ладонью и хихикнула, а Вандер лишь покачал головой.

Я все еще пребывала в шоке от новости о том, кто такой Вандер. И уж точно была не в настроении шутить об этом. Даже несмотря на то, что я видела, как он пил ее кровь, и он сам во всем признался, это не казалось мне реальным. Каждый вампир, которого я встречала, находился во власти жажды крови. Даже те, кто считался утонченными, славились своей жестокостью и садизмом.

И все же передо мной стоял Вандер – полное противоречие своей вампирской природе. Я поймала себя на том, что испытываю скорее завороженность, чем настороженность. Мои умершие бабушки и дедушки – и моя мать – вероятно, кричали бы мне с того света: «Не верь ему. Он может быть шпионом. Он может быть обманщиком, подосланным, чтобы втереться в доверие. Его красота – это приманка, чтобы заманивать молодых девушек». Мой отец сошел бы с ума, узнай он, что я живу с вампиром почти год.

Я уставилась на Вандера, и знакомая с детства фраза отца зазвучала у меня в голове: «Мы лишь еда. Мы лишь еда. Мы лишь еда». Крошечное сомнение пробило брешь в моих мыслях. Что, если Вандер просто ведет игру со мной и со всеми остальными?

– Но заклинание для дэйуокеров было уничтожено, – произнесла я. – Я не понимаю.

– И пока кто-либо знает, так оно и останется, – заметила Джейда. – Ты никогда и никому не должна рассказывать о том, что я сделала.

– Как?

– Я не могу сказать, и Вандер тоже не может, потому что он этого не помнит.

Я изумленно моргнула:

– Не помнит?

– Я стерла его воспоминания об этом.

Я видела, как она применила эту магию на Бисте всего несколько минут назад. У меня возникло ощущение, что она – одна из тех редких магов, о которых ходили слухи. Возможно, достаточно сильная и сообразительная, чтобы додуматься до этого без помощи архимага или Аваки.

Я повернулась к Вандеру, но он избегал моего взгляда. Скрестив руки на груди, он, казалось, находил свои сапоги куда более интересными, чем обычно.

– Если ты первый новый дэйуокер более чем за восемьдесят лет, знают ли об этом вампиры?

Джейда ответила за него:

– Они должны знать, и я уверена, они бы с радостью переманили его на свою сторону, но он верен нам. Он не расскажет им, да и не смог бы, даже если бы захотел. Я связала его заклинанием: он не может произнести или написать мое имя или рассказать кому-либо о том, что я для него сделала, – то же самое я сделаю и с тобой перед твоим уходом. Называй это паранойей, но я не рискую.

– Эм, хорошо. – Я поступила бы точно так же на ее месте. Это была слишком опасная информация.

– И не давай ему дурить тебе голову. Он не убьет себя после того, как расквитается с Дрейвином, как планировал. Я не позволю. Я отказываюсь снимать с него защиту от солнца, а ты знала, что вампиры не могут вонзить клинок себе в сердце? Существует какая-то странная магия, которая мешает им сделать это. Мы, маги, пытаемся разобраться с этим уже века. Вот почему, когда ассасина кусают, его напарник должен прикончить его. Полагаю, они могли бы дождаться солнца, но Лига убедила их, что покончить с напарником – это честь, чтобы тот не примкнул к вампирам. Не у каждого есть воля лишить себя жизни. Это идет вразрез с природой.

Вандер издал короткий смешок:

– Ты говоришь так, будто я не мог бы прямо сейчас войти в покои командира Эйс, и она не покончила бы со мной. Она сделала бы это не задумываясь.

– Вандер Вьерросон, если ты хотя бы подумаешь об этом, я найду способ вернуть тебя к жизни только для того, чтобы убить лично.

– Так себе соблюдение клятвы защищать жизнь, – с усмешкой сказал он.

Она смерила его суровым взглядом.

Я понимала, что они знают друг друга уже очень давно, но даже его собственный отец отрекся от него и за меньшее. Мне стало интересно, не влюблена ли она в него…

– Джейда, ты когда-нибудь думала… превратить его в пыль? – спросила я, хотя это и звучало глупо.

Джейда взглянула на Вандера, затем снова на меня, наклонив голову:

– Нет. Я не питаю любви к вампирам, но и не ненавижу их так, как ЛОА. Магов учат уважать любую жизнь, даже вампиров. Мы защищаем, а не убиваем, если только это не необходимо для спасения невиновных.

– Только тот, кто всю жизнь прожил внутри Найтхейвена, может такое сказать. – Я скрестила руки и прислонилась к стене. В ногах появилась слабость теперь, когда весь адреналин начал сходить на нет.

– Полагаю, это привилегированный образ мышления. Я не живу в постоянном страхе быть убитой. Но Вандер – доказательство того, что мы можем сосуществовать. У меня есть предложение запустить программу для членов ЛОА и воинов, которых укусили. Я хочу, чтобы мы учили их контролю и помогали им сохранить человечность, несмотря на жажду. Казнь – это слишком окончательное решение.

– Этому не бывать, – пробормотал Вандер протяжно, будто повторял это уже бесчисленное количество раз. – Я – исключение, а не правило. А правило таково: все вампиры будут убивать или порабощать ради крови.

Она заправила светлые волосы за плечо. Низкий вырез ее темно-бордового платья подчеркивал пышное декольте. Я поймала себя на зависти к тому, что она может носить красивые платья и украшения.

– Даже если мы сможем спасти лишь небольшой процент, мы должны хотя бы попытаться. Ты смог бы жить, не опасаясь быть пойманным в любой момент.

Он покачал головой:

– Ты правда думаешь, что жители Найтхейвена когда-нибудь согласятся жить бок о бок с вампирами? Нет. Стена была построена именно для того, чтобы не подпускать их.

– Нам придется изменить их сердца и умы, разумеется. Это игра в долгую. Это помогло бы нам выиграть войну против близнецов и Белладонны. Ты сам говорил, что вампиры в Ноктурнусе падут без их предводительства.

– Этого никогда не случится, – возразил Вандер.

Джейда переключила внимание на меня:

– Мы спорили об этом много раз. Я не планирую никого убеждать словами. Нам нужно начать приводить укушенных обратно и помещать их под защитную опеку, пока мы оказываем им помощь. – Она вздохнула. – Я все еще прорабатываю детали, прежде чем представить свой план королю Сигурду. Хотя я и так знаю, что он скажет, будто это слишком рискованно.

Король был прав. Найтхейвен оставался единственным безопасным местом, и, если они хоть раз вырвутся на свободу… Но это не означало, что над ее проектом нельзя работать в другом месте.

– Ты думаешь, любой вампир мог бы стать таким, как Вандер?

Она постучала по подбородку длинным пальцем с перстнем:

– К сожалению, нет. ЛОА и воины учат верности превыше всего. Это укоренилось настолько глубоко, что даже вампиризм не смог пересилить это в Вандере. Со всем, что мы знаем о вампирах, жажда крови должна была пересилить его потребность подчиняться правилам своей гильдии. К тому же вампиров тянет к тому, кто их обратил. Каждый, кто когда-либо был обращен, становился дикарем или примыкал к вампирам в Ноктурнусе. Они хотят быть среди себе подобных точно так же, как люди и дукаи держатся своих. – Она сморщила нос, глядя на Вандера. – За исключением его.

Он сморщил нос в ответ. Их перепалка напомнила мне общение брата и сестры, и я понадеялась, что это действительно лишь дружеские отношения.

– Знает ли кто-то еще? – спросила я.

Вандер нахмурился:

– Нет. Ты и, – он жестом указал на Джейду, – единственные двое.

– Ну, это не совсем так, верно? – Джейда изогнула изящную бровь. – Есть весьма большая группа, которая знает.

– Вампиры, – задумалась я. – И они ни разу тебя не сдали?

– Между Ноктурнусом и Найтхейвеном нет открытых каналов связи, – объяснил Вандер. – Кому они скажут и кто им поверит? Все убеждены, что все вампиры – кровожадные дикари, которые забирают и убивают ради крови так, как им вздумается. Я не совсем такой. И я недостаточно стар, чтобы быть дэйуокером, насколько кому-либо известно.

Джейда рассмеялась и барабанила ногтями по столешнице:

– Я рада, что ты признаешь это после своей пламенной речи там, когда пытался убедить свою бедную ученицу прикончить тебя. Столько драмы, и ради чего?

Вандер сердито уставился на нее:

– Не превращай эту ситуацию в шутку. Ее жизнь в опасности уже от самого факта, что она знает. Твои утопические идеалы не разделяет никто из тех, кого я знал, даже среди магов. Ты подвергаешь себя опасности, просто предполагая, что такое возможно.

Она сжала губы:

– Именно поэтому я бы преподнесла это как преимущество в войне, а не как убийство отличных солдат. Я не идиотка. – Она закатила глаза и встала. Поправив платье, она подняла свой посох. – Мне пора. Уже поздно, а мне нужен здоровый сон. Было приятно познакомиться с тобой, Эйсира. Надеюсь, вскоре снова увидимся. – Она улыбнулась и направила свой посох на меня. – Это не больно, не бойся.

Я все равно напряглась и изо всех сил подавила желание зажмуриться, когда кристалл ожил, засияв ярким светом. Она взглянула на Вандера:

– Я могла бы заставить ее забыть всё это. Ты мог бы вернуть ее в комнату, и она бы не знала твоей тайны. В случае чего она могла бы все отрицать.

Мои глаза мгновенно расширились, уставившись на него. Сердце заколотилось в рваном ритме. Часть меня жаждала забыть, но куда сильнее это пугало. Наконец-то я знала, что он скрывал. Я сжала кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней поверх перчаток.

– Я думаю, мое мнение тоже должно учитываться, и я не хочу, чтобы кто-то копался в моих воспоминаниях.

– Извини, ситуация деликатная, так что я предоставлю выбор ему, – пожала она плечами.

Он уставился на меня с осторожным, непроницаемым выражением лица. Секунды тикали, а мой пульс стучал все сильнее. Как мой наставник, он доказывал, что защитит меня любой ценой – вероятно, пытаясь держать в неведении, чтобы меня не погубило знание о том, кто он такой. Но если я была для него кем-то большим, чем просто ученик-ассасин, если я была ему по-настоящему дорога, он захочет, чтобы я знала.

Наконец он отвел взгляд, приняв решение, и посмотрел на Джейду. Я резко перехватила дыхание.

– Нет, ей пора узнать, кто я такой. Просто защити себя, – произнес он наконец.

Облегчение затопило меня, и я разжала кулаки. С легкой улыбкой Джейда кивнула:

– Хорошо. И единственная причина, почему я делаю это, Эйсира, заключается в том, что вампиры никогда не должны узнать, что я овладела заклинанием дэйуокера. Если они когда-нибудь схватят тебя и допросят… они не должны знать, что я нашла способ. Никогда. Если они прознают хотя бы мое имя и утащат меня в Ноктурнус⁠—

– Я понимаю.

– Отлично. – Она снова начала напевать незнакомые слова. Сапфир засиял еще ярче. Покалывание пробежало по макушке и спустилось вдоль позвоночника. С улыбкой она снова выпрямила посох. – Готово. Увидимся в это же время через три дня?

Вандер кивнул:

– Спасибо.

Вихрь белого сверкающего света закружился вокруг нее. В следующее мгновение она исчезла, и я осталась наедине с немыслимой правдой, стоявшей прямо передо мной.

Сдвинув в сторону черную занавеску, разделявшую наши половины комнаты, мы сели на свои кровати друг напротив друга. Напряжение между нами было подобно труту, готовому вспыхнуть от малейшей искры. Скрытый подтекст того, что я знала, кем он является, держал нас на расстоянии. Огонь в печи пощелкивал и трещал. Башня скрипела и стонала.

Я не смогу уснуть этой ночью, даже если бы захотела.

Вандер сидел у стены, подтянув колени, и рассеянно поглаживал большим пальцем тыльную сторону сцепленных замком ладоней. Его растрепанные темные волосы спадали на лоб. Казалось, он находился где-то очень далеко, пока уставился в окно. О чем он размышлял? Уйти или рассказать всё Командиру, как и угрожал? У меня всё сжалось внутри от обеих этих перспектив.

Наш путь обратно в комнату прошел в полном молчании. Без Джейды, служившей буфером перед правдой, которая перевернула мой мир, я чувствовала себя неуверенно.

Не в том, причинит ли он мне вред, а в нашем будущем здесь. Теперь я считала его судьбу и свою неразрывно сплетенными.

Было ли это видением Мьюриэл? Я не знала. Я была в смятении, но не настолько, чтобы оно сжирало меня изнутри. Мне оказалось почти слишком легко принять решение не убивать его.

Я схватила подушку, положила ее на колени и сжала, собираясь с духом, чтобы заговорить:

– Могу я задать тебе несколько вопросов?

Его взгляд перетек на меня, и в моей груди потеплело:

– Пожалуйста. – В его голосе звучала настороженность.

– Тебе тяжело находиться рядом с людьми и дукаями?

– Иногда.

– Может, ты не можешь ответить, но как работает заклинание дэйуокера?

Он приподнял форму ассасина и слегка приспустил штаны на левом бедре. Серебристая татуировка в виде руны или символа, которого я никогда прежде не видела, была вытатуирована на его коже в нескольких дюймах ниже пояса. Она была размером с мой большой палец, но вдвое уже; изогнутые линии пересекались в нескольких местах и закручивались на концах. Мерцающие серебряные чернила, казалось, переливались внутри узора.

– Если вампиры увидят это, они поймут, как это повторить?

– У всех старых дэйуокеров в Ноктурнусе есть такая, так что нет. Если честно, я и сам не знаю, как она это сделала. Я ничего не помню, кроме того, как пришел к ней и попросил о помощи. Всё, что было после, стерто. На следующий день я проснулся в своей комнате в панике от того, как там оказался, и нашел записку, в которой говорилось просто: «Улыбнись сегодня солнцу».

– Ты совсем ничего не помнишь о том, как… – Я попыталась произнести имя Джейды и внезапно поняла, что не могу выдать ни звука. Язык будто мгновенно отнялся. – Мы вообще не можем произносить ее имя?

Он покачал головой.

Любопытно.

Чем меньше я об этом знала, тем лучше.

– Как тебе удается сохранять самообладание, когда вокруг кровь? Ты зашил мою руку и даже не поморщился.

Он сглотнул и откинул голову назад на стену, обнажая горло:

– Зашивать твою руку было непросто, но я сталкиваюсь с этим достаточно часто, так что привык. Куда тяжелее, когда я испытываю жажду, поэтому я стараюсь до этого не доводить. Ты когда-нибудь оставалась без еды или воды на несколько дней? Бывала ли ты настолько голодна, что съела бы то, что обычно вызывает у тебя омерзение?

Я покачала головой. Бывали времена зимой, когда с едой было туго, но наши запасы никогда не истощались полностью. Я знала, что такое голод, но не знала, что такое истощение. К тому же из-за ручья неподалеку у нас всегда была вода.

– Сначала это просто саднящая боль в горле. Затем потребность становится сильнее, и приходит взвинченность. Подожди еще немного – и начнутся галлюцинации. Человеку мерещится вода там, где ее нет. Он готов пить собственную мочу. Достаточно изголодавшиеся люди доходили до каннибализма. Выживание становится важнее разума. – Он опустил подбородок, поравняв свой взгляд с моим, и моя кожа покрылась мурашками. – А теперь представь это, усиленное в сто… в тысячу раз. Представь, что то, что способно утолить твой голод и жажду, находится прямо перед тобой. Ты слышишь, как она течет по венам, ты можешь коснуться нежной кожи над ними, а стук сердца начинает звучать как песня сирены. Ты начинаешь искать оправдания, почему должен взять ее. Тебе это нужно, чтобы выжить. Ты обязан это получить. Это превращается в безумие.

Я сжала подушку еще сильнее; мышцы в животе напряглись.

– Первое время я пытался не пить кровь. Я не хотел. Сама эта мысль вызывала у меня отвращение. Но именно тогда я и оказался в тех темных тюремных камерах, разрывая тех людей. Какая-то часть меня оставалась достаточно разумной, чтобы не убивать кого попало. И тогда я пошел к своей подруге. Прошло всего несколько дней, а я уже терял контроль над собой.

– Значит, она встречалась с тобой каждые несколько дней, чтобы давать свою кровь на протяжении двух лет? Должно быть, она очень хорошая подруга. – Я снова задумалась о том, что она к нему чувствует. Это была настоящая преданность.

Он изогнул бровь:

– Она мне как семья. Иногда я всё ещё хожу в тюремные камеры, потому что чувствую, что пользуюсь её добротой. Мне не нравится использовать её ради крови. Я ненавижу то, что ей приходится причинять себе боль, пусть даже у нее есть магия для исцеления. – Он вздохнул. – Раньше она приносила мне несколько бутылок про запас, но как только тебя прикрепили ко мне, я больше не мог рисковать: ты могла их найти. Поэтому наши встречи стали частыми. Пока я получаю кровь достаточно регулярно, находиться рядом с ней – лишь небольшое неудобство. Когда ты плотно поужинал, твой любимый десерт всё ещё соблазнителен, но ты вполне можешь от него отказаться.

– После испытания с Дредом ты был другим.

Он кивнул:

– Я боялся оставить тебя одну, пока всё не уладится, поэтому прошло слишком много дней. Из-за всей той крови в комнате и моего собственного страха, что мои раны заживут слишком быстро и кто-то это заметит… я был невыносим. И мне жаль, что так вышло.

– Ты уже извинялся. И из того подарка, что ты мне принес, я кое-что сделала. – Я повернулась и открыла выдвижной ящик, чтобы достать резную кость, над которой работала. Я закончила её еще неделю назад, но всё никак не решалась отдавать. Достав резьбу, я провела подушечками пальцев по замысловатому защитному узлу, а затем по змеиной чешуе. Взявшись за тонкий кожаный шнурок, который я к ней прикрепила, я подняла её. – Я говорила тебе, что кое-что сделаю для тебя. – Я соскользнула с кровати и сделала шаг к нему.

Эта натянутая струна между нами внезапно оледенела:

– Ты уверена, что хочешь подходить ко мне близко?

Я взяла себя в руки. Это был Вандер, мой наставник. Мужчина, с которым я жила бок о бок уже долгое время. Не было причин его бояться. И чтобы доказать, что он меня не пугает, я забралась на кровать рядом с ним и протянула костяной кулон:

– Это защитный узел, который мы используем в Неверглейде. Ну а змея, очевидно, из-за твоего имени.

С легкой улыбкой он перевернул резьбу в руках и поднял её к свету лампы:

– Ты действительно талантлива, Косторез. Спасибо. Это много значит для меня, особенно то, что ты отдаешь её теперь, когда всё знаешь.

– Ты думал, я отвернусь от тебя?

Он нахмурился:

– Ты должна была.

– Ты рад, что я этого не сделала? Ничего не должно меняться. Я унесу твою тайну в могилу.

– Меня пугает то, что ты не сможешь сделать то, что обязана, чтобы выжить как ассасин, и вовсе не из-за нехватки навыков. Но если эгоистично… я испытываю облегчение от того, что ты не желаешь мне смерти.