Текст книги "Путь убийцы (ЛП)"
Автор книги: Дж. М. Керл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)
– Они называют этих захваченных людей и дукаев мешками с кровью или источниками. – Он с отвращением плюнул.
– Ты говорил, что не все вампиры похожи на дикарей… Они хуже. По крайней мере, дикари не пытают людей, пока те не увянут и не умрут.
За этими ярко-голубыми глазами скрывалась глубокая скорбь, словно боль была выжжена в его памяти, словно он мог затонуть в ней.
– Нам нужно возвращаться. Как только солнце сядет, эти холмы будут кишеть вампирами.
Обратный путь мы проделывали не спеша. Он тратил время на то, чтобы указывать на ориентиры, чтобы я могла снова найти дорогу. Древний дуб с толстыми, вьющимися ветвями и чем-то похожим на лицо на стволе. Высокий водопад, каскадом спадающий по красным скалам, поверхности которых были усыпаны мхом. Он назвал его Серебряным водопадом. Мы остановились напиться из бурлящей реки Таласса, несущей свои воды к морю. Рядом находился круговой ансамбль из стоячих камней. Каждый был разной формы и размера, с выветренной резьбой на поверхности. Мох пятнами карабкался по камню и рос в трещинах.
– Это старый Небесный Шпиль, куда маги приходили во время каждого полнолуния, чтобы черпать больше силы. Или во время таких небесных событий, как затмение. Сейчас в Найтхейвене есть один, называется Новый Небесный Шпиль. – Вандер прижал ладонь к ближайшему к нему камню. – Раньше ассасины вместе с воинами охраняли их, но теперь магам по закону вообще запрещено покидать Найтхейвен. Риск захвата слишком велик.
Я провела кончиками пальцев по шероховатой каменной поверхности, возвышавшейся над моей головой. Что-то в этом месте заставляло мою грудь дышать легче.
– Дукаи считают магов самой важной из гильдий?
– У каждого своя важная роль, не знаю, считается ли кто-то выше другого. – Он прислонился спиной к камню и скрестил руки. – Ученые, конечно, считают себя самыми важными, но, с другой стороны, маги думают так же. У ассасинов, как правило, комплекс превосходства. Мы самые скрытные, а потому вызываем наибольшее любопытство, – сказал он, поведя плечом. – Воины громкие и твердолобые. Они считают себя самыми сильными.
– Значит, каждая гильдия считает себя лучшей. А ты что думаешь?
– Есть причина, по которой я решил стать ассасином.
Мои брови удивленно поползли вверх.
– Ты мог выбирать? У меня выбора не было.
Он издал глухой смешок. Я впервые слышала его смех и обнаружила, что мое сердце забилось быстрее.
– Ты – не я.
– Высокомерие – это тоже черта ассасинов или это только ваша личная особенность, сэр?
Он тихо хмыкнул и оттолкнулся от камня.
– Пошли, попьем из реки.
От шпилей до реки было рукой подать. Он нагнулся, снял перчатки и сдернул маску ниже подбородка. Зачерпнув речную воду обеими ладонями, он поднес ее к губам.
Я присела на корточки у самого края, мои сапоги утопали в мягком, поросшем мхом берегу. Я чувствовала на себе его взгляд. Возможно, это была паранойя, но не ждал ли он, что я сниму перчатки? Он уже подозревал, что с моей левой рукой что-то не так. Увидеть ее – это все доказательства, которые ему понадобятся. Я знала, что не должна скрывать это от него, да и вечно прятать не выйдет, но все же сняла правую перчатку и погрузила одну руку в прохладную воду.
Я слегка повернула голову. Он наблюдал за мной.
– Плавать умеешь? – спросил он.
Я выдохнула с облегчением.
– Я неплохо плаваю. Рядом с моим домом есть небольшое озеро. Мы ходим туда, когда достаточно тепло. Кейс впервые отвез меня с братьями и сестрой несколько лет назад. Это немного дальше, чем нам разрешено ходить.
– Кто такой Кейс? Я уже не в первый раз слышу это имя. – Он медленно поднялся и прислонился к валуну.
– Он сын вождя в Неверглейде и мой друг.
– Это тот парень, что подошел к помосту, когда тебя объявили дукаем.
Вода проливалась через край моей ладони, пока я несла ее к подбородку. Откуда он узнал?
– Да.
– Ты сказала отцу, что ответила бы ему «да». На что?
Прохладная вода омыла мое горло, и я стряхнула остатки с ладони. Я мысленно вернулась к тому последнему разу, когда ходила на озеро: как запрыгнула на обнаженную спину Кейса, обняв его за шею. Он окунул нас обоих с головой, и я отпустила его. Когда мы вынырнули, он был в считанных дюймах от меня, струйки воды стекали по его красивому лицу. Я смотрела в насыщенные карие глаза Кейса, беззвучно прося его поцеловать меня. Он наклонился вперед, наши губы почти соприкоснулись, но тут мой брат прыгнул рядом с нами, обдав нас обоих брызгами и испортив момент. Эта часть моей жизни теперь была в прошлом.
– Это больше не имеет значения.
– Ты собиралась выйти за него замуж. – Вандер вопросительно приподнял темную бровь.
Он замечал слишком многое, но мне предстояло торчать подле этого человека в обозримом будущем, так почему бы не узнать друг друга получше?
– Скрывать не стану, скорее всего, да. – Я встала и снова натянула перчатку.
– Это то, чего ты хотела от жизни, Эйсира? – То, как он произнес мое имя, отличалось от того, как это делали другие. Он сделал больший акцент на «сир» в имени Эйсира. – Выйти замуж за этого парня и стать женой будущего вождя? Проводить дни, купаясь в озерах, вести хозяйство и, вероятно, рожать детей?
Я прочистила горло. Это будущее практически испарилось, словно дым, уносимый ветром.
– Я не совсем понимала, чего хочу, но именно это я бы и получила.
– Я завидую такой жизни. Ее простоте. – Он скрестил ноги в лодыжках и стал наблюдать за течением реки. Казалось, вода ввела его в транс. – Мне жаль, что тебя забрали у семьи и у человека, которого ты любишь.
Думаю, я действительно любила Кейса, хотя никогда не говорила этого вслух. Но была ли это настоящая романтическая любовь, если мы даже ни разу не поцеловались? Часть меня хотела вернуться к тому, что было знакомо, но я бы всегда задавалась вопросом: а что, если…
– Думаю, я бы заскучала. Мне всегда казалось, что я создана для чего-то большего. Знаю, это звучит глупо. Мама всегда говорила мне радоваться той жизни, которая мне дана.
Он повернулся ко мне с легкой улыбкой.
– Ты создана для большего, и твоя жизнь теперь будет далека от скуки. Возможно, ты еще заскучаешь по скуке. – Шорох нарушил тишину где-то позади меня. Маска Вандера в мгновение ока оказалась на месте, и он в один миг очутился подле меня. – Это из той пещеры вон там. Дикари любят прятаться в пещерах.
Я дернула вверх собственную маску.
– Думаешь, это вампир? – прошептала я, пока сердце уже отбивало дробь в ушах.
– Сейчас узнаем.
Глава 8
Он ступал так бесшумно, что я ничего не слышала. Я последовала за ним, стараясь двигаться как можно легче. Я едва позволяла себе дышать.
Мы прижались к стене у входа в пещеру. Вандер снял с пояса металлическую звезду и подставил её под солнечный свет. Луч отразился от блестящей поверхности и скользнул в тёмную глубину пещеры.
Вандер наклонил голову, жестом приглашая меня подойти. Я прижалась плечом к его плечу и выглянула из-за него.
Свет упал на сжавшуюся в углу фигуру. Женщина сидела, свернувшись в подобие вертикального клубка. Её длинные каштановые волосы спутались, а среди прядей застряли веточки и листья. Она взмахнула рукой, пытаясь отогнать свет от затылка, и издала гортанный рык, похожий на рычание крупной дикой кошки.
От отражённого солнечного света с её кожи головы повалил дым.
Она резко дёрнула головой и зашипела на нас. Её удлинённые клыки блеснули, прижимаясь к нижней губе.
По моей коже побежали мурашки, и я снова спряталась за Вандером. В памяти всплыл вампир, который несколько дней назад преследовал меня по лесу. Я не видела его лица, но, если оно было таким же ужасным, как у этой женщины, я была рада, что так и не увидела.
В том, как неестественно исказилось её лицо, было что-то злое.
Она снова отвернулась и принялась перебирать волосы, мерно раскачиваясь из стороны в сторону.
Вандер вернул заострённую металлическую звезду на пояс.
– Жди здесь.
Ты собираешься туда войти?
Мне хотелось возразить, но я лишь крепче стиснула зубы. Он знал, что делал.
Каждый его шаг, приближавший его к ней, заставлял моё сердце биться всё сильнее. Я молча молилась, чтобы она не услышала его приближения.
Он бросил горсть земли в стену рядом с вампиршей.
Она вскочила на ноги, но Вандер уже оказался у неё за спиной и обхватил рукой горло, прежде чем она успела обернуться. Он вонзил клинок сбоку ей в шею.
Кровь хлынула струёй.
Её было столько, что я едва могла в это поверить.
Затем он потащил обмякшее тело к краю темноты. С поразительной сноровкой он связал ей руки и ноги за спиной. Я умела завязывать узлы, но на то, чтобы связать человека, у меня ушло бы несколько минут. Он управился секунд за десять. Может, и того меньше.
Вынув кинжал из-за пояса, он шагнул в солнечный свет и протянул его мне рукоятью вперёд.
– Она очнётся через несколько минут.
Я нерешительно сомкнула ладонь на рукояти кинжала. Она была сделана из гладкой кремовой кости и увенчана золотой головой змеи.
Я провела кончиками пальцев по имени, выгравированному вдоль середины серебряного лезвия.
«ВАЙПЕР».
Работа была безупречной.
Прекрасной.
Я в ужасе и изумлении наблюдала, как рана на шее вампирши начала затягиваться. Не полностью, но достаточно, чтобы её глаза распахнулись.
Она выгнулась и зашипела, пытаясь вырваться из пут.
– Отпустите меня! – взвыла она.
Вандер рывком поднял её с земли и развернул лицом ко мне.
Вампирша зажмурилась и отвернула лицо от солнечного света.
– Проткни этим кинжалом её сердце, – приказал Вандер.
– Нет, нет, нет, нет, – заплакала вампирша, пытаясь забиться глубже в пещеру. – Нет, пожалуйста. Пожалуйста, я никому не причиню вреда. Я останусь здесь, подальше от людей.
– Не останется, – возразил Вандер. – Им нельзя верить.
– Пожалуйста, сжалься надо мной, девочка. Я не такая, как остальные! – взвыла она, умоляя и причитая. – Клянусь! Я пью только кровь животных!
Она забилась и запрокинула голову, ударившись затылком о грудь Вандера.
Я знала, что она такое. Знала, что она смертельно опасна и убивала людей. Но где-то глубоко внутри меня маленький голос всё же хотел отпустить её.
Это казалось неправильным…
Она выглядела так по-человечески.
Я никогда не убила бы беспомощную связанную женщину.
Мне ещё ни разу не приходилось сталкиваться с вампиром, который не пытался меня съесть.
– Она лжёт, – жёстко сказал Вандер. – Никто из них не живёт на одной животной крови. Они не могут. От неё им становится плохо – они делаются медленными и слабыми. Им всегда будет хотеться человеческой крови. Такова их природа.
Он посмотрел на вампиршу.
– Она не такая, как мы.
Я чуть приподняла кинжал, и она закричала. Пронзительный визг ударил по ушам, заставив их звенеть.
– Пожалуйста, нет! Помогите! Помогите!
– Заткни её, Эйсира. Сейчас же!
Мои мысли вернулись к бабушке, которая кричала почти так же, как эта вампирша…
– Помогите! – завыла бабушка, лежа в луже собственной крови. Я рухнула на колени, задыхаясь от рыданий, и прижала ладони к ее ране на шее. – Иди в дом. – Ее голос был хриплым и клокочущим. Кровь брызнула ей на щеку и запятнала слоновую кость ночной сорочки. Мое собственное тело оцепенело от холода, и я не могла перестать дрожать.
– Папа! – закричала я. – Папа, помоги!
Я не видела, куда делся вампир. Слезы капали на лицо бабушки.
– Иди в дом, – продышала она. – Иди в дом сейчас же, Эйсира. Запри дверь.
– Я не могу тебя оставить! – рыдала я.
Задняя дверь с грохотом ударилась о стену дома, и на пороге возник мой отец. Ужас исказил его лицо.
– НЕТ! – взревел он. Я повернулась, и вампир оказалась прямо там, налетая на меня сверху. Я вскинула руки, уперлась ими в ее щелкающую челюсть. Я кричала, кричала не переставая. Я помнила, как мое горло будто горело огнем.
– Эйсира! – эхом отозвался голос отца в моих воспоминаниях, а затем растворился, уступая месту голосу Вандера. Вандер снова позвал меня по имени, возвращая к «здесь и сейчас». – Сделай это.
Тени внезапно окутали вампиршу, и, словно превратившись в черный дым, она проскользнула сквозь веревки и ринулась на меня. Я ахнула, попятившись назад, на солнечный свет. Тепло лучей пролилось на меня, и её плотная форма вернулась. Ее лицо исказилось в гротескной ярости, она щелкала зубами и царапала воздух, замерев на самом краю тени.
Сжав зубы, я шагнула вперед и вонзила кинжал ей в грудь. Слезы жгли глаза, но я продолжала давить. Пока рукоять не уперлась в ее кожу. Вампирша издала вопль, затем ее челюсть обвисла, а голова упала вперед. Я выдернула кинжал и отступила назад. Медленно серость расползлась по ее алебастровой коже, поднялась по шее к лицу и опустилась по рукам к кончикам пальцев, пока она не окаменела. Вандер швырнул ее на землю, и она растрескалась, расколовшись на несколько крупных кусков.
Ярость так и лучилась от него; он перешагнул через обломки камня и вырвал кинжал из моей руки. Он двинулся на меня. Я попятилась, пока не уперлась в стену пещеры, и шершавый камень въелся в кожу на моей спине.
– Больше никогда не позволяй себе так сомневаться. Она бы сбила тебя с ног и разорвала, не будь на улице солнца. Достаточно одного-единственного укуса, чтобы обратиться, и, если тебя когда-нибудь укусят, я убью тебя не колеблясь. Это будет милосердием.
– Прости, – прошептала я.
– Ты их ненавидишь. Используй эту ненависть. Вампиры – не люди. Нет причин жалеть о том, что мы делаем.
Каждое слово разило как плеть.
– Разве ты не знала людей, которые молили вампира о пощаде и не получили ее?
Слеза непроизвольно скатилась по моей щеке. Я кивнула:
– Знала.
На мгновение он умолк. Выражение его лица немного смягчилось.
– В следующий раз будет проще.
Я с трудом сглотнула, уставившись на куски вампирши на полу пещеры. Я искренне не хотела, чтобы наступил этот следующий раз.
– Как она так обратилась в дым?
– Это теневой переход. Они могут делать это на долю секунды. К твоему счастью, не подряд. – Он вышел из пещеры и вытер окровавленный клинок о клочок мха. – Назад бежим. И на этот раз я не собираюсь снижать темп ради тебя, так что не отставай.
Мои ноги были готовы переломиться пополам, пока я тащилась по лестнице башни в свою новую комнату. Вся в поту, я рухнула на кровать и скинула капюшон на спину. Вандер исчез на своей половине комнаты, а через пару мгновений снова появился в ногах моей кровати.
– Мне нужно пойти поговорить с командиром Локком. Скоро вернусь. Пожалуйста, оставайся здесь.
– Он говорит «пожалуйста». Это что-то новенькое. – Впрочем, я сомневалась, что смогла бы вообще подняться с этой кровати и куда-то пойти. Мои руки были широко раскинуты, я просто уставилась в потолок.
Он замер где-то у выхода.
– Предлагаешь мне так не говорить? Потому что я больше не стану, если ты собираешься это комментировать.
Судя по выражению его лица, ситуация скорее забавляла его, чем раздражала.
– Нет, сэр. Вообще-то я бы предпочла «очень прошу», но соглашусь и на простое «пожалуйста», спасибо.
Он покачал головой.
– Этот длинный язык до добра тебя не доведет. – На пороге он помедлил. – Ты… как ты? Убийство первого вампира может стать шоком.
– Я в порядке. К этому моменту моей жизни я отлично научилась подавлять травмы, связанные с вампирами.
Он взглянул через плечо:
– Ты уверена? Я же не вернусь и не застану тебя в слезах? – Он скривился, словно вообще не умел справляться со слезами и тому подобным.
Это была не первая моя встреча с вампиром. И уж точно я не рыдала от того, что прикончила одного из них.
– Вайпер, я ненавижу вампиров. Я не стану плакать из-за того, что убила одну из этих тварей. Вообще-то я даже горжусь собой.
Он кивнул, и дверь тихо закрылась за ним. Я лежала до тех пор, пока не почувствовала собственный запах. Мне нужно было помыться. Прошло несколько дней, и пот с кровью ситуацию явно не улучшали. На негнущихся ногах я доковыляла до умывальной и встала у края медной ванны. Дома у нас была ванна, но мы пользовались ей, только когда река становилась слишком холодной. Приходилось таскать воду ведрами, а потом греть ее на огне. На это уходили часы. Чаще всего я просто брала миску с водой, тряпку, мыло и обтиралась.
Я повернула ручку с надписью «горячая» и с изумлением уставилась на то, как из крана хлынула чистая, прозрачная вода. Даже если я и скучала по дому, только ради этого уже стоило здесь остаться. Сгрудив одежду в кучу рядом с ванной, я опустилась в воду. С блаженным вздохом я прислонилась затылком к медному бортику и прикрыла глаза. Пар клубился вокруг меня. Горячая вода снимала ломоту в теле, а веки становились тяжелыми. Это было именно то, что мне требовалось после того, как меня избили на Обряде распределения и после сегодняшней пробежки неизвестно на сколько миль. На моих руках не осталось крови после убийства той вампирши, но вода будто смывала само ощущение смерти.
Я почувствовала, что проваливаюсь в легкую дрему, но тут звук открывающейся и закрывающейся двери заставил меня вздрогнуть и очнуться.
Вода все еще оставалась теплой, но уже немного остыла, а пальцы сморщились.
– Эйсира? – позвал Вандер.
Я взглянула на дверь – я забыла запереть ее. Быстро нырнув с головой, я промыла кожу головы, вынырнула и потянулась за мылом. Вспенив его в ладонях, я втерла его в волосы.
Шаги Вандера быстро удалились в спальню. Входная дверь снова открылась и закрылась. Может, у него появились еще дела.
Я ополоснула волосы, увидела стеклянный флакон на столике рядом с мылом и вытащила пробку. Внутри было масло с запахом леса. Дома мы использовали подобное, чтобы смягчать волосы.
Я нанесла его на кончики волос и распределила по всей длине, напевая веселый мотивчик, который музыканты играли в длинном доме по выходным.
Дверь умывальной внезапно распахнулась. Я пискнула, увидев выросшего на пороге Вандера.
– Оу. – Воздух со свистом вырвался из его легких, а глаза округлились. – Ты… моешься.
– Да! – Я глубже погрузилась в воду, выглядывая из-за бортика ванны. – Не мог бы ты оставить меня одну?
Он быстро захлопнул дверь.
– Извини, – донеслось с той стороны. – Я не мог найти тебя и побоялся, что ты… ушла.
– Ушла? Куда?
– Домой. И мне пришлось бы искать тебя и возвращать назад, пока никто не узнал.
– Солнце уже село. Я бы не ушла сейчас. – Свет серебряной луны отражался в банной воде. Я откинулась назад, чтобы смыть масло с волос, и вылупилась в окно, удивляясь форме полумесяца. Дома я никогда не могла оставить ставни открытыми на ночь. – А что бы произошло, если бы я действительно сбежала домой? – Мне стало интересно, удивит ли его тот факт, что я об этом даже не думала. Я бы не стала подвергать семью опасности. Ходили старые легенды о том, как гильдии наказывали целые семьи дукаев, отказавшихся вступить в их ряды. Все знали, что это не выбор.
В тишине громко застрекотали сверчки, и где-то ухнул сыч. Я увидела, как по небу прочертила падающая звезда… Я и не знала, что они так двигаются.
– Тебя бы вернули назад, хотела бы ты того или нет, и наказали бы на глазах у всех. Это оставило бы неизгладимое пятно на твоей репутации. Тебя бы называли трусихой за глаза и в лицо. А если бы ты сделала это снова, они бы наказали твою семью.
– Ты бы не донес на меня командиру Локку, если бы я сбежала?
– Нет.
Я выставила губу в улыбке вопреки самой себе.
– Почему? – Я села и выжала воду из волос.
– Во-первых, это выставило бы меня дураком, и наказали бы меня, а во-вторых, я уже видел, как такое происходило с учениками. Я бы не пожелал такого публичного унижения ни тебе, ни кому-либо еще.
– Так вот почему ученики должны все время находиться со своим наставником?
– Отчасти.
– Я удивилась, когда ты ушел говорить с командиром без меня.
– Это не строгое правило, и только наставник решает, насколько жестко его соблюдать. Наставники несут единоличную ответственность за своих учеников и за все, что происходит. Если ученик создаст проблему или нарушит правило в отсутствие наставника – виноват наставник. Если с тобой случится что-то плохое, когда меня нет рядом, это будет моя вина.
В памяти всплыл намек Индиго о том, что с прошлыми учениками Вандера что-то пошло не так.
– А твои прошлые ученики… плохо соблюдали правила? – Я выбралась из ванны и схватила льняное полотенце с ближайшей полки. Вытершись, я встала перед зеркалом. Лицо уже полностью зажило. Я глянула на дверь, когда он не ответил. Внутри все медленно опустилось. Может, с кем-то из них случилось что-то похуже.
– Почему ты спрашиваешь? – наконец заговорил он, и его голос звучал глуше, чем прежде.
– Индиго кое-что сказала.
– В основном они соблюдали правила. – Его голос был сухим и отрезанным, и я не дерзнула расспрашивать дальше. Кто из ассасинов был его бывшими учениками? Я видела, как он общался только с Фэлкон и командиром Локком.
Заканчивая сушить волосы, я сообразила, что не принесла с собой чистую одежду. Я стояла перед дверью, завернутая в полотенце. Меня бросило в краску от одной мысли о том, что придется выходить туда в таком виде.
– Эм, Вайпер, подашь мне какую-нибудь чистую одежду? Я забыла ее взять.
– Ага. – Его шаги тихо зацокали по полу. Я услышала, как со скрипом открылся мой сундук. – Мы пропустили ужин, но я принес тебе кое-что из еды. Тебе подать одежду для сна?
Уже стемнело, а летом это означало, что час был поздний.
– Да, пожалуйста.
– Тебе нужен корсет или…?
Даже если бы я и собиралась его носить, то явно не во сне. Не знаю, почему я улыбнулась, но ответила:
– Нет.
Мгновение спустя в дверь тихо постучали. Я высунула руку в узкую щель, и мои теплые пальцы задели его прохладные. От прикосновения по руке пробежал легкий разряд. Я сообразила, что потянулась своей изуродованной шрамом рукой. В панике я втянула сверток внутрь и прихлопнула дверь.
– Спасибо.
Я быстро оделась в длинную фиолетовую тунику до середины бедра и белье. Заплела волосы в одну косу от самого затылка до кончиков.
Когда я вышла, Вандер лежал на своей кровати, подбрасывая и ловя маленький белый шарик.
– Твой ужин на твоей кровати.
– Спасибо. – Я села и водрузила поднос себе на колени. Занавеска между нами скрывала его из виду, но я слышала, как шарик с ритмичным стуком бьется о его ладонь. – А ты уже поел?
– Да, с командиром Локком.
Интересно, он докладывал о том, как прошли наши первые пару дней? Может, он рассказал ему, что я прикончила своего первого вампира. Я отломила кусок от мягкой круглой булочки и обмакнула его в масло. Хотелось бы мне, чтобы ему было о чем доложить, кроме случившегося. Если бы я вонзила клинок сразу, когда он приказал, она не успела бы совершить теневой переход и выскользнуть из пут. Я вздрогнула, вспомнив, как она рванула на меня и как мгновенно замерла перед солнечным светом. Она бы сбила меня с ног, если бы солнце не сработало как невидимая стена. Меня до сих пор передергивало от того, насколько… человечной она казалась с самого начала, когда билась и умоляла не убивать ее.
– На твоей ночной тумбочке лежит шарик. Подбрасывай его так же, как я – это поможет с координацией рук и глаз. А еще там есть мешочек с бобами: сжимай его рывками каждую ночь перед сном, чтобы укрепить хватку.
– Хорошо. А когда я научусь нормально обращаться с оружием?
– Когда научишься нормально лазать по канату. – Он прочистил горло. – Ты умеешь писать?
Я сдержала ухмылку. Должно быть, ему было неловко спрашивать меня об этом после нашей последней перепалки по поводу моего образования.
– Умею.
– В течение этого года я буду много рассказывать тебе о ЛОА, вампирах и Найтхейвене. Рекомендую в конце дня делать записи в дневнике, чтобы ничего не забыть. Новый дневник лежит в твоей тумбочке. В конце твоего учебного года будет письменный экзамен. Большинство вопросов будут представлять собой ситуационные задачи – как тебе следует поступить в том или ином случае, но будут и факты о Лиге, гильдиях, правилах, законах, вампирах и истории.
– Хорошо, я так и сделаю. Можно задать тебе вопрос?
– Да.
– Почему дукаи не позволяют людям сражаться вместе с ними в этой войне? Почему не привлечь тех, кто живёт в Лотлтоне?
– Когда-то мы так и делали, но люди не такие быстрые и сильные, как вампиры и дукаи. Вампиры слишком быстро обращали мужчин прямо на поле боя. К сожалению, в итоге они стали скорее помехой, чем помощью. Людям же лучше прятаться по ночам – так безопаснее для них самих.
Мне это не нравилось, но я понимала его доводы.
Я закончила есть и легла, глядя на тёмный каменный потолок, сжимая маленький мешочек с бобами своей искалеченной рукой. Через несколько минут она начала ныть, но я знала, что это пойдёт ей на пользу. Я также пыталась полностью разогнуть пальцы, хотя кожа и мышцы срослись так, что сделать это было практически невозможно.
Мы оба замолчали, и, когда звук мяча стих, я решила, что он уснул.
Какая-то маленькая часть меня хотела, чтобы занавески здесь не было, чтобы я могла его видеть – хотя правильнее было бы сказать, любоваться им.
Но я сомневалась, что он хотел, чтобы я за ним наблюдала, а сама я не хотела, чтобы он наблюдал за мной.
Следующую неделю мы провели, прочесывая леса в поисках укрытий вампиров. С того самого первого дня мы больше не встретили ни одного, но я лучше изучила местность, да и мое чувство ориентации усовершенствовалось. Пока мы бродили, Вандер рассказывал мне об иерархии руководства в ЛОА. На самом верху стояли командиры – Эйс и Локк. Командир Эйс возглавляла ЛОА уже двенадцать лет. Она была самой смертоносной и хитрой из всех, кто появлялся в ЛОА за последнее десятилетие, и единственным человеком во всей Лиге, прикончившим больше вампиров, чем Вандер. Ее отец был высокопоставленным офицером среди воинов, а мать – ученым и старшим профессором в Академии Найтхейвен-Север в течение двадцати пяти лет. Я сделала себе мысленную пометку никогда не переходить ей дорогу.
Командир Локк был человеком слова и настолько преданным ЛОА, что стал первым, кто получил звание командира в тридцать три года – раньше никому не удавалось сделать это до тридцати пяти. Он происходил из семьи ассасинов; оба его родителя погибли вместе много лет назад во время рейда.
Ниже командиров стояли лидеры, отвечавшие за небольшие группы и конкретные задачи. Вандер был лидером миссий, но пока обучал меня, своей обычной группой не руководил. Если его это и задевало, он ничего не говорил.
К ЛОА были прикреплены ученые, которые помогали с бумажной работой, перепиской, тестированием учеников и управлением библиотекой. Впрочем, свою роль здесь играли все гильдии: маги поддерживали защитную магию Дракхара и закрывали прочие нужды – например, исцеляли тяжелые ранения. А обычные люди готовили, убирали и выполняли разную работу. Все они дали клятву сохранения тайны на своей чести, но на случай, если она подведет, у них имелась татуировка из магических чернил. Она не позволяла выболтать секреты Лиги убийц никому, кто не состоял в ЛОА или не был приведен к присяге.
– В твоей татуировке ЛОА точно такие же магические чернила, – сказал он.
– В моей татуировке есть магия? – Я знала, что к секретности они относятся со всей серьезностью – после всех этих разговоров в духе «никому не говори, где это находится, и не называй пароль», – но магические татуировки вдобавок к этому стали неожиданностью.
Он кивнул с полуулыбкой:
– Ты не сможешь выдать секреты ЛОА даже под пытками. Превозмочь эту магию способен только очень умелый маг, вроде архимага или Аваки, потому что именно они ее создали, ну или исключительно одаренный чтец мыслей мог бы пробиться сквозь нее. Хотя я ни разу не слышал о чтецах мыслей, способных на такое.
– Я и не знала, что чтецы мыслей существуют. Они прямо слышат чужие мысли?
– Среди ученых. Это величайшая редкость, и уже больше семидесяти лет не рождалось ни одного чтеца мыслей, способного слушать чужие помыслы или копаться в воспоминаниях. А последняя из них уже мертва.
Я отчасти задалась вопросом, не убивают ли ассасины тайком любого, у кого обнаруживается такая способность, просто потому что считают ее слишком опасной.
Пока он все это объяснял, он попутно поправлял мои движения, когда я шумела. Показывал, как спрятаться, чтобы затаиться перед атакой.
Однажды мы залезли на дерево и просидели в ветвях большую часть дня, не произнеся ни слова и не издав ни звука. Он сказал, что я должна привыкнуть к умению долго сидеть в полной тишине на одном месте. Я тренировалась вязать узлы и метать в дерево небольшой топор. Он вонзался, но в цель попадал редко. Подвижная мишень и вовсе казалась чем-то невозможным.
На пятнадцатый день карабканья по канату на стене я наконец-то добралась до самого верха полностью сама – без единого срыва и без страха. Быстрой я не была ни в коем случае, но то, что я поднялась самостоятельно, вызвало у меня гордость.
Мы всегда возвращались слишком поздно для ужина и уходили слишком рано, чтобы позавтракать в главном дворе вместе со всеми. Я давно не видела Селин и Тэйвина, поэтому, когда мы пришли с территории за стеной раньше прежнего, я удивилась.
– Иди поешь со своими друзьями, – сказал Вандер, направляясь к столу, за которым сидела Фэлкон и еще горстка ассасинов.
Тэйвин уже активно махал мне рукой, так что я поспешила к его столу. С ухмылкой он потеснился, освобождая мне место:
– Где ты была? Мы тебя вообще не видим!
– Мы торчали за стеной от рассвета до заката. – Я медленно улыбнулась. – Мы ходили к самой границе Ноктурнуса, и я убила вампиршу. Вайпер проделал всю работу, чтобы ее схватить, но я вонзила кинжал прямо ей в сердце.
– Чего? Вот везет же, – вытаращился Тэйвин, громко черпая картофельный суп. – А я еще даже за стену не выходил. Мой наставник заставляет меня нарезать круги вдоль городской стены, а еще таскать и швырять тяжелые мешки с мукой. И я еще должен лупить руками и ногами соломенное чучело минимум по два часа в день. Говорит, мне надо стать сильнее. У меня в жизни все так не болело!
Я повернулась к нашей светловолосой подруге:
– А у тебя как тренировки, Селин?
Она допила сок из своего кубка:
– Не могу поверить, что новенькая прикончила вампира раньше меня. О, и теперь я Смоук, – добавила она с ехидной ухмылкой. – Фэлкон сказала, что я так часто ною про сигареты, что это официально стало моим ассасинским именем. А еще я слазила по этому проклятому канату на стене раз сто, а еще бой на ножах, рукопашка… – Она закатала левый рукав, демонстрируя несколько тонких красных порезов на предплечье. – Я-то думала, что неплохо дерусь, но оказалось, я ошибалась. Я почти всю жизнь тренировалась с мечом и луком. Могу уложить мишень со ста ярдов, но сцепиться в борьбе и драться на ножах с Фэлкон для меня – сплошной позор. Это совсем не то же самое, что меч.
– Должно быть, больно, но мне нравится твое имя, Смоук. – Я повернулась к Тэйвину. – А у тебя уже есть позывной?
