Текст книги "Путь убийцы (ЛП)"

Автор книги: Дж. М. Керл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)

Я улыбнулась и кивнула в знак согласия:

– Ухаживания – хорошая идея. – Я поймала себя на мысли о том, каково это – ощутить его губы на своих. Меня охватывал страх, что я сделаю что-то не так. Мне было девятнадцать, и мне было стыдно, что меня даже ни разу не целовали. У Кейды и то уже был поцелуй. Я берегла себя для Кейса, и ожидание казалось вечностью. Он будто боялся переступить эту грань. Я не понимала почему.

Летнее солнце заливало изумрудно-зеленый пейзаж из сосен, ясеней и высокой травы, жужжали пчелы, бабочки порхали от маков к диким цветам, а впереди уже виднелись открытые ворота города. Изнутри доносился бой барабанов, яркие флаги фестиваля Обряда распределения, украшавшие улицу, создавали ощущение праздника, устроенного будто лично для меня. Я пыталась разглядеть Кейса среди всадников, направившихся в город. Он должен был ехать на своем белом коне. Но в толпе, валившей в Найтхейвен, его видно не было.

Каждый, у кого был кандидат на посвящение или кто являлся членом семьи вождя клана за стеной, мог пройти в город в этот единственный день. Король Сигурд, также известный как король Кровавый Топор, заявлял, будто это награда для жителей Лотлтона. Вот только каждого, кого поймают внутри на следующий день без права на пребывание, попросту вышвыривали. Невероятная щедрость, правда?

– Если ты решишь выйти замуж в ближайшее время… э-э, не знаю, говорила ли с тобой мать о… ну-у-у, о детях и о том, как они получаются.

– Пап! – застонала я. – Мне девятнадцать.

– Ну, я же не знаю, – смущенно признался он с покрасневшими щеками. – Просто… не позволяй ему закружить тебе голову сладкими речами, пока твердо не решишь, что хочешь за него выйти. Если он разобьет тебе сердце, я переломаю ему шею. – Уж задать ему трепку за срам своей дочери он бы точно не пожалел сил.

Я рассмеялась и шутливо ткнула его кулаком в плечо:

– Он забивает мне голову сладкими речами уже много лет, и я как-то продержалась до сих пор.

Он что-то проворчал себе под нос, но улыбнулся, когда мы въехали через массивные сорокафутовые ворота. По обе стороны стояли отряды стражи. Были тут и маги с высокими посохами, увенчанными кристаллами, внимательно следившие за толпой. После того как маг повел посохом над нами, нас пропустили. Интересно, что именно они высматривали?

Колоссальные серые стены были сложены из гладкого гранита, по которому, как всегда говорили, вампиры не могли карабкаться, однако воины все равно патрулировали их вершины. Готова спорить, они находились там не только из-за вампиров, но и чтобы удерживать нас, обычных людей, снаружи.

Флаги каждой из гильдий украшали главную брусчатую мостовую. Тёмно-фиолетовые – магов, золотые – воинов, шалфейно-зеленые – учёных и черные – ассасинов. У каждой был свой символ. Мне всегда больше нравился фиолетовый цвет магов с желтым горящим факелом. У воинов были скрещенные белый меч и топор. Брат всегда твердил, что станет воином, если его выберут. Его не выбрали. Но это не сделало его меньшим бойцом. Кейда говорила, что стала бы учёным, будь у неё выбор. Их эмблемой являлся венчик из листьев вокруг свитка. На флаге ассасинов в центре красовалась простая аббревиатура «ЛОА» – Лига убийц. Сдержанно и как-то таинственно.

Четырехэтажные здания из бежевого камня с терракотовыми крышами разительно отличались от бревенчатых домов, к которым я привыкла.

Красиво. Необычно. Роскошный зеленый плющ свисал с многочисленных балконов, с которых нам махали люди. Радуга из конфетти кружилась в теплом воздухе. Запах свежей выпечки и жареного мяса заставлял истекать слюной. Несмотря на волнение, я физически ощущала витавший в воздухе электрический азарт.

Я рассеянно перекатывала маленький кожаный мешочек с ладони на ладонь, слушая звяканье монет. Я не намерена упустить свой единственный шанс прикупить здесь кое-какие вещи. Ведь это единственный раз, когда моя нога ступает за эти стены.

– Свежие жареные индюшачьи ножки! – надрывался торговец.

– Самый изысканный шелк для красивой девушки! – зазывал другой, пока мы ехали по булыжникам. Я никогда не видела столь ухоженной дороги и никогда не касалась шелка, но слышала, что он мягок, как масло. А еще он красиво переливался на солнце.

Отец тихо выругался себе под нос:

– Грязные псы.

Где-то впереди заиграли инструменты. Я приподнялась в повозке, пытаясь разглядеть происходящее. Трое мужчин прижимали к подбородкам деревянные инструменты и изящно водили штуковинами, похожими на луки, по струнам, извлекая чарующие звуки. К ним присоединились барабаны и перезвон. Женщина с завораживающим, сладким голосом была одета в дерзкое алое платье. Я попыталась скрыть улыбку, чтобы не выдать отцу свой восторг.

Златые воины в сияющих шлемах и кирасах выстроились вдоль улиц. Их доспехи и сапоги громко звякали при каждом шаге. Гильдия воинов, расположенная по левую сторону, возвышалась на четыре этажа; на бежевых каменных ступенях, ведущих к двойным входным дверям, был нарисован символ скрещенного оружия. На самом верху застыла высокая статуя закованного в броню мужчины, держащего над головой меч.

Следом мы миновали здание учёных с белыми каменными колоннами, обрамлявшими широкое крыльцо. Несколько студентов в шалфейно-зеленых мантиях, держа в руках книги, провожали нас взглядами. Я вытянула шею, разглядывая их, и от волнения болезненно сжалось сердце. У меня никогда не было собственной книги, а у них они были. У некоторых – сразу по нескольку штук. Единственной причиной, почему я вообще умела читать, было то, что бабушка Тора выросла в городе до того, как её вышвырнули отсюда, и обучила мою мать. Мы все тысячу раз перечитывали одну и ту же сказку, которую она принесла с собой, – о юном мальчике, отправившемся в приключение на поиски волшебного меча. Бабушка умерла, когда мне было десять – в тот самый день, когда я изувечила свою руку.

Все твердили, что моей вины тут нет. Я была всего лишь ребенком… Но я-то знала: выходить на улицу после наступления темноты нельзя. Знала.

У меня отвисла челюсть, когда мы проезжали мимо здания магов. Пять арок с пугающими каменными изваяниями жутких тварей нависали над краями крыши. Их морды выглядели угрожающе – сплошные пасти, зубы и когти. Детализация была безупречной, время ничуть их не испортило.

– Как они называются? – спросила я. Как мастер по резьбе, я искренне восхищалась работой другого мастера. Только на детализацию тысяч чешуек должны были уйти годы. Каждая тварь выглядела немного иначе: у одних пасти были распахнуты, у других – сжаты. У троих имелись крылья, как у летучих мышей, с четко прорисованными костями и перепонками.

– Гаргульи, – ответил отец. – Твоя бабушка Тора говорила, что они охраняют магов и могут даже оживать благодаря правильной магии. Поверю в это, когда увижу своими глазами.

Когда мы въехали в зону, огороженную для повозок и лошадей, я прикрыла глаза от солнца и огляделась, пытаясь понять, не пропустила ли я что-то.

– А мы что, проехали гильдию ассасинов?

Отец спрыгнул с повозки – его сапоги с глухим стуком ударились о землю – и пошел за толпой к шумной городской площади, по четырем углам которой стояли статуи, олицетворявшие каждую гильдию. Высокий воин в знаковых золотых доспехах махал руками, направляя нас всех к спускающейся вниз лестнице, ведущей в чашеобразную арену в центре. Мой разум всё еще цепенел от величественности этого места. Всё вокруг было грандиозным, высоким, красивым, не тронутым ни разрушительной природой, ни опасностями за стеной.

– Никто, кроме тех, кто посвящен в гильдию ассасинов, не знает, где она находится. По крайней мере, я так слышал.

Я поспешила за ним, ровняя шаг. Девушка, выглядевшая моей ровесницей, скользнула по мне взглядом. За спиной у неё висел лук, а веки были грозно вымазаны черной краской. Светлые волосы были заплетены в множество мелких косичек и узлов. Она уставилась на меня.

– Соперники выглядят так себе, – бросила она высокому мужчине рядом. Тот насмешливо фыркнул, глядя на меня, и качнул головой.

Мало она знала: я даже пытаться не стану обойти её на Обряде. Но из-за одного этого замечания мне безумно захотелось её уделать.

Тот же воин, что направлял толпу, крикнул:

– Кандидаты на посвящение, шагом марш вперед! Сюда!

Отец слегка сжал мое плечо:

– Встретимся у повозки после всего. – Но он не разжал пальцев, и выражение его лица стало предельно серьезным. – Слушай меня внимательно. Если тебя выберут, сделай всё возможное, чтобы попасть к учёным. Там безопасно. О тебе позаботятся. Не смей становиться воином. Я не хочу получить письмо о том, что моя дочь мертва. Ты не станешь умирать за этих людей, Эйсира.

Сердце заколотилось как бешеное. Страх в его глазах отражал то, что я сама чувствовала уже несколько дней. Интересно, относился бы он к этому иначе, если бы дукаи защищали и нас тоже? Если бы нам дозволялось жить за этими высокими стенами?

– Пап, меня не выберут.

– Они заставят тебя пройти испытания. Если они увидят твою скорость и поймут, что это может означать, у тебя не будет выбора. Я знаю, что всегда твердил, как ненавижу этот город, но, по крайней мере, будь ты учёным, я бы знал, что ты защищена здесь так, как даже я не смогу тебя защитить. Твоя бабушка была из семьи учёных. Твои прабабушка и прадедушка могут даже приютить тебя. Ты помнишь их имена?

Во рту пересохло, но я кивнула. Маленькая часть меня действительно хотела стать учёным. Бабушка Тора рассказывала мне истории о том, каково ей было там: книги, занятия, роскошная жизнь, которую я с трудом могла себе вообразить – пока её не выставили вон после того, как Обряд распределения показал, что она не дукай, хоть её родители и были ими.

– Но бабушка не была дукаем.

– Нет, но это всё равно текло в её крови.

Дыхание участилось. Было весело обсуждать с братом и сестрой возможность быть выбранными, но мы никогда по-настоящему не верили, что это случится…

– Но я не хочу бросать всех вас…

– Шевелитесь! – рявкнул рядом один из златых воинов. Он толкнул меня локтем и мотнул головой в сторону арены. – У нас тут не весь день в запасе!

Отец свирепо нахмурился на него, и тот отступил. Он сжал меня в крепком, сгребающем объятии. Это не могло быть прощанием. Всё происходило слишком быстро. Вокруг царил слишком сильный хаос.

– Что бы ни случилось, будь сильной. Я люблю тебя. – Отец отстранился, я попыталась схватить его за руку, но толпа разделила нас. Мне оставалось только беспомощно смотреть, как он растворяется в массе людей.

В груди образовалась звенящая пустота. Дышать стало тяжелее.

– Я тоже тебя люблю, – просипела я.

– Пошла, девчонка, – потребовал тот же воин, подгоняя меня, пока я не встала в шеренгу с другими моими ровесниками. Многие из кандидатов несли оружие. Даже если бы мне полагалось принести свое, я бы этого не сделала. Я понятия не имела, как им пользоваться.

Было предельно очевидно, кто здесь из-за стены, а кто здешний. Жители города были одеты в более дорогую, новую одежду ярких фасонов, у многих блестели золотые цепочки или браслеты, но главное различие крылось в другом. Мы, деревенские, не держались кучками. Я шла медленнее, впитывая новую обстановку, и от того, что я замечала, по коже бежали мурашки. Посвящаемые из Найтхейвена зевали и косились на меня – странную девчонку из Лотлтона. Чужачку, которой здесь не рады. Дело было даже не в их взглядах. Я физически ощущала это: словно я была прокаженной и могла их заразить.

– Я стану магом. В моей семье все маги, – заявила девушка с угольно-черными волосами и серебристыми глазами своей подруге с ярко-рыжей шевелюрой. На обеих были темно-фиолетовые наряды и блестящие черные туфли. Только тогда я заметила, насколько грязными были мои собственные сапоги. Я носила их каждый день на протяжении двух лет, и это бросалось в глаза.

Слова отца висели надо мной, точно дурной сон. Если меня выберут, я брошу семью и всё, что мне дорого, чтобы жить и сражаться среди этих людей, которые очевидно меня презирают.

Впереди меня высокий, тощий медноволосый парень с веснушками оглянулся через плечо и подарил мне первую улыбку с тех пор, как я ступила на землю с повозки. На нем была светло-зеленая туника с черным ремнем и штанами, а в мочках ушей блестели маленькие золотые колечки. На его сапогах не было ни единой морщинки или потертости. Городской мальчик, решила я.

– В какую гильдию мечтаешь попасть? Ого, а глаза у тебя… необычные. Ты такой родилась? Ну, в смысле, с одним синим, а другим черным?

Я стиснула зубы. Нет, с черным глазом я не рождалась. Я так давно не встречала новых людей, что уже забыла, как они реагируют. К взглядам я привыкла, но расспросы от жителей Неверглейда прекратились еще годы назад.

– Э-э, не знаю, в какую гильдию. – Я снова огляделась в поисках Кейса. Одно лишь его присутствие придало бы мне хоть какое-то подобие утешения, но здесь собрались тысячи людей, и найти его казалось невыполнимой задачей. Я никогда не чувствовала себя столь одинокой.

– Про глаза не говорим, понял, – произнес он почти со смешком.

Мы спустились по длинным каменным ступеням на круглую арену. Группы по четыре человека от каждой гильдии в своих форменных нарядах ждали на платформе, а за их спинами висел массивный гобелен с цветами и символами всех четырех гильдий.

Остальные из нас, кандидаты на посвящение, начали выстраиваться в шеренги перед ними. Толпа по меньшей мере из двух тысяч человек восседала полукругом на каменных скамьях. Судя по их ярким нарядам – скорее модным, чем практичным, – больше половины зрителей были городскими. Никто из моей деревни не надел бы ярко-желтое. Это слишком привлекает хищников – зверей, вампиров и людей в равной степени. Ещё я заметила, что прически у женщин были куда замысловатее, с локонами и плетениями, а на глазах красовался темный макияж. У некоторых по рукам и тыльным сторонам ладоней даже вились золотые выведенные символы.

Веснушчатый парень рядом ткнул меня локтем в плечо:

– Да ладно тебе, не верю, что ты никогда не думала о том, в какую гильдию поступить. Ты дукай?

– В гильдию магов, будь у меня магия, или к учёным. Но я не дукай.

– Большинство из вас, за стеной, не дукаи, – пожал он плечами. – Это передается по крови, но иногда пропускает кого-то в семье, или же кто-то извне становится первым. Я-то пройду испытание, а вот если бы не прошел, семья бы от меня, наверное, отреклась и отправила в Лотлтон вместе с вами. Каково там вообще, за стеной?

Я повела плечом и отвернулась. Было предельно ясно, что он думает о месте, откуда я родом, и мне не хотелось ляпнуть глупость, о которой я пожалею.

– Я слышал, там свобода. Я видел только рисунки водопада и всегда хотел исследовать гору Драконья Гряда. Ты там бывала?

Я повернулась к нему. Неужели ему действительно было любопытно, а не просто хотелось покровительственно посмеяться?

– Это слишком далеко от моей деревни, но я тоже всегда хотела туда попасть.

– Не могу дождаться, когда выберусь наружу. Жителям Найтхейвена нельзя уходить, пока нас официально не объявят дукаями и мы не пройдем обучение. Я, скорее всего, стану учёным, как мои родители. – Он сжал свой тощий бицепс. – Я не создан для драки, к сожалению, хотя я быстрее и сильнее вас, обычных людей. Ты когда-нибудь встречала дукая?

– До сегодняшнего дня – нет.

Первого кандидата на посвящение вызвали на светлую каменную платформу и вручили серебряный кубок. Он поднес его к губам и выпил. Мое сердце ушло в пятки.

– Зачем нужен кубок? Разве мы не должны бегать и поднимать тяжести во время испытаний? – Именно так мне рассказывали Кейс и мой брат Айварр.

– Это по-старинке. видишь вон ту женщину? – Он указал на сгорбленную старуху в черном плаще с капюшоном и с посохом, на конце которого болтались черепа мелких зверьков. – Она подаст тебе кубок. Ты выпьешь из него. Если ты дукай, она узнает. Маги придумали это два года назад, когда заподозрили, что люди за стеной скрывают свои способности. Мы в Найтхейвене считаем это за честь, но далеко не все в Лотлтоне так думают. Почему так?

Во рту у меня было сухо, как в пустыне. Весь мой план заключался в том, чтобы не показывать им, насколько быстро я умею двигаться.

– Может, потому что вы бросаете нас снаружи, чтобы на нас охотились и убивали.

Он уставился на меня так, будто слышал подобное впервые в жизни.

Светловолосая девица с закрученными в узлы волосами обернулась и рявкнула на нас:

– Заткнитесь! Я из-за вашего тявканья ничего не слышу.

Я сжала пальцы в кулаки по бокам. Ей явно не помешало бы съездить по зубам.

Нас вызывали по одному. Никого из тех, кто прибыл из-за стены, пока так и не объявили дукаем – их всех отправляли влево, вернуться к семьям. Некоторые выглядели разочарованными, другие же выдыхали с облегчением. Почти всех кандидатов из Найтхейвена распределяли в одну из гильдий, и их семьи взрывались ликующими криками. Те немногие, кого не выбрали, были раздавлены. Одна девушка разрыдалась и убежала со сцены. Один парень даже попытался всадить себе нож в живот, но воин успел его перехватить.

Разница в отношении к происходящему была ошеломительной. По мере того, как подходила моя очередь, я судорожно искала взглядом отца и наконец заметила его в десятом ряду. Меня мутило, но он ободряюще кивнул мне и тепло улыбнулся.

Светловолосая девица приблизилась к старухе. Она выпила из кубка и мгновение спустя была отправлена вправо – что, как я успела понять, означало переход к следующему испытанию.

Группа из четырех магов о чем-то шепталась между собой, пока она проходила мимо. Учёные, казалось, что-то усердно конспектировали. Один из воинов кивнул ей; учитывая лук за ее спиной и боевую краску на лице, я предположила, что именно туда она и отправится.

Ассасины – трое мужчин и одна женщина, одетые во все черное, с закрытыми лицами и головами, за исключением прорези для глаз, – не нарушали своих величественных поз: руки за спиной, ноги на ширине плеч, грудь колесом. Как и ко всем кандидатам до нее, они не проявили к ней абсолютно никакого интереса, когда она проходила мимо. То ли они были слишком разборчивы, то ли просто не любили показывать свою заинтересованность в кандидате.

Веснушчатого парня вызвали вперед. Когда только успела подойти моя очередь? На пояснице выступили капли пота. К горлу подступила тошнота. Он пошел вправо – дукай.

– Иди сюда, девчонка, – пропела старуха. С каждым шагом на платформу мои ноги становились всё тяжелее.

Мужчина-ассасин с самого края слева, самый высокий из четырех, казалось, откровенно скучал. Самые синие глаза, которые я когда-либо видела, то и дело устремлялись к небу, будто он ждал, когда всё это закончится, пока он не склонил голову к мужчине справа от себя; его челюсть едва заметно дернулась под черной тканью. Мне почему-то стало любопытно, что именно он говорит. Ни один из ассасинов до этого момента даже не шелохнулся, не говоря уже о том, чтобы заговорить.

Затем он опустил взгляд и посмотрел прямо на меня.

По спине пробежал мороз, когда наши глаза встретились, волоски на затылке встали дыбом, и невольная дрожь покрыла мои руки мурашками. Я силой оторвала от него взгляд.

Всё вокруг меня, казалось, померкло, пока я разглядывала черепа грызунов и птиц, болтавшиеся на посохе старой карги. Стоявший подле нее мужчина в сливово-пурпурной мантии протянул мне кубок. Я сжала тяжелый металл в руках, но помешкала пить.

Этот момент мог навсегда изменить мою жизнь.

Затуманенные карие глаза старухи впились в меня. Половины зубов у нее не хватало. Глянец вороньих перьев, вплетенных в концы ее двух косичек, заставил меня задуматься, не принадлежали ли эти перья когда-то одному из тех черепов.

Ее посох со стуком ударился о землю, заставив жуткие черепа столкнуться друг с другом.

– Пей.

Синеглазый ассасин всё так же пристально наблюдал за мной. Из-за него я нервничала еще сильнее.

Я быстро сделала глоток. Жидкость оказалась сладкой и густой, очень похожей на мед. Я несколько раз моргнула: всё вокруг вспыхнуло оглушительно ярким светом, будто я уставилась прямо на солнце, в ушах зазвенело, а затем четкость вернулась, вот только мир, бывший мгновение назад, теперь казался блеклым по сравнению с настоящим. Цвета стали ярче. Морщины и пятна на лице старухи углубились и заострились. Я услышала звон молота где-то далеко-далеко, щебет птиц на деревьях, отдельные разговоры в толпе вместо привычного фонового гула.

Женщина схватила мой подбородок своими узловатыми пальцами и въелась взглядом в мое лицо. Она скрипнула гнилыми зубами, а затем ухмыльнулась.

– Дукай!