Текст книги "Путь убийцы (ЛП)"

Автор книги: Дж. М. Керл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

Глава 20

Наполненная эйфорией победы, я часами не могла заснуть, с нетерпением предвкушая завтрашний выходной. Я ворочалась с боку на бок, чувствуя легкий укол вины за то, что позволяю себе радоваться, а не предаваться печали. В конце концов я задремала, но посреди ночи проснулась от дрожи. Нос заиндевел, а дыхание вырывалось изо рта клубами пара. На улице это было нормой. Но внутри? Нет. На окнах с внутренней стороны тоже нарос иней.

Я с ужасом думала о том, чтобы вылезти из-под одеяла, но неохотно откинула его и вздрогнула, ступив голыми ногами на ледяной пол. На цыпочках я быстро перебежала к деревянной печи и зависла ладонью над ней. Печь была холодной.

Со стоном я распахнула дверцу и обнаружила, что внутри не осталось даже тлеющих углей. Поленница, что обычно лежала возле печи, опустела. Каменные башни, судя по всему, паршиво удерживали тепло. За окном завывал ветер, швыряя в стекло белые простыни метели. Фу. Опять снег.

Последняя буря перед весной. Я ждала не дождалась летнего зноя и долгих дней.

Выглянув из-за шторы, я увидела Вандера, который свернулся на боку, натянув одеяло до самого подбородка. Его мерное, ровное дыхание говорило о том, что он все еще спит. Мне не хотелось его будить, но мои зубы выбивали чечетку, и даже плотное одеяло не спасало. Я тихонько потрясла его за плечо:

– Вайпер, тут есть еще дрова?

Я не знала, кто пополнял наши запасы дров, но они всегда были под рукой, так что я никогда об этом не задумывалась. Наверное, те же люди, что готовили нам еду. Человеческие слуги, поклявшиеся хранить тайну в обмен на привилегию жить внутри Стены.

Вандер даже не шелохнулся. Обычно он спал чутко.

– Вайпер, – произнесла я громче.

Его веки дрогнули, и он пробормотал что-то невнятное.

– Тут дубак невыносимый, и огонь погас. – Я скрестила руки на груди, дрожа в ночной рубашке до колен. Тонкий хлопковый материал совершенно не подходил для такого холода. Мне нужна была шерсть. Придется надеть куртку и штаны в надежде, что это поможет.

Я повернулась, но он перехватил мой локоть. Его пальцы были такими же ледяными, как и мои. Веки оставались полуприкрытыми, он выглядел сонным. Возможно, я смогу найти в шкафу еще одно одеяло для нас обоих. Я сделала шаг, но он резко потянул меня обратно к краю кровати. Он приподнял свое одеяло – приглашая присоединиться?

Я растерянно заморгала:

– Вайпер?

Он снова откинул голову на подушку и закрыл глаза. Я даже не была уверена, что он достаточно проснулся, чтобы понимать, что делает. Он дернул меня сильнее, пока я не упала на кровать рядом с ним.

– Просто ляг, Эйсира. Я согрею тебя.

– Ты вообще проснулся? – прошипела я.

Он лениво улыбнулся, притянул меня к себе и укутал нас одеялом. Ну-у-у, ладно. Его кожа на ощупь казалась прохладной даже для меня, но меня колотило, а его – нет. Я повернулась на бок спиной к его груди, и он обнял меня руками. Мое сердце заколотилось. Он был достаточно крупным, чтобы полностью закрыть мое тело, и мне это нравилось – слишком сильно нравилось. Это просто чтобы согреться. И только. Ничего больше.

– Как ты собираешься меня греть, если ты холоднее, чем я?

Он уткнулся лицом в мои волосы и втянул воздух:

– От тебя всегда так вкусно пахнет.

– Э-э, спасибо. – Мысли в моей голове закружились в дикой путанице, и все же уходить мне совсем не хотелось. Мы уже спали в одной кровати в тот день, когда я узнала, что мои мать и младший брат погибли, но тогда все было абсолютно платонически. Он просто утешал меня в минуту горя. Сейчас все ощущалось… иначе. И я была другой.

Я выбросила из головы любые чувственные мысли и позволила ему согреть меня. Прошло всего несколько минут, и я перестала дрожать. Я повернулась к нему лицом, и мягкие черты его красивого лица подсказали мне, что он уснул. Желудок сжался в узел. Я была убеждена, что он не осознавал, как затащил меня к себе в постель, особенно учитывая, что он был без рубашки, а я – с голыми ногами. Он бы так не поступил, а я не должна была ему позволять. И все же я лежала здесь.

– Вандер, – чеканно произнесла я, и его глаза мгновенно распахнулись.

Я поджала губы. Я оказалась права. Он был ошеломлен, увидав меня. Он быстро заморгал, его пальцы сжались на моей спине, а затем он медленно отстранился. Кадык на его горле дернулся, губы разомкнулись. Напряжение сгустилось вокруг нас, точно дым. Я с острой четкостью ощущала каждую точку соприкосновения нашей кожи. Моя грудь прижималась к его груди, наши ноги почти переплелись. Наши лица были в нескольких дюймах друг от друга.

Наконец он спросил:

– Ты согрелась?

Хороший ход.

– Немного.

– Достаточно?

Мне все еще было холоднее, чем хотелось бы.

– Нет.

– Я бы, э-э, сходил за дровами для огня, но они на другом конце Дракхара, в поленницах. – Он приподнял голову и глянул в окно. – И похоже, у нас тут разыгралась настоящая метель.

– Со мной все будет в порядке. Я просто надену леггинсы и куртку. – Я развернулась обратно и поползла к краю кровати, пока он не перехватил меня за талию и не прижал ладонь к моему животу, оставив на месте.

– Здесь лютый мороз. Холодно настолько, что можно получить гипотермию. Оставайся со мной, – приказал он.

Я медленно перевела дыхание и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце, но подчинилась. Я положила голову на его подушку, и мы оба подались навстречу, прижимаясь друг к другу. Я лежала к нему спиной. Так было проще, чем смотреть ему в глаза. Когда он был так близко, мои мысли уносились туда, куда не следовало.

Я представляла, как он убирает мои волосы в сторону, как его губы нежно касаются моей шеи сзади. Мурашки побежали по коже от одной только этой мысли. Я представляла, как его рука перемещается с моего живота выше, сжимая мою грудь. Я хотела от него большего, чем просто уважительная связь наставника и ученика. Я хотела большего, чем дружба. Я хотела, чтобы он поцеловал меня и захотел меня в ответ.

Его рука сильнее сжалась вокруг моей талии, притягивая меня еще плотнее к себе.

– Эйсира, – его дыхание обожгло мою шею. Я закрыла глаза, когда волна желания накрыла меня с новой силой. – Ты хоть понимаешь, что делаешь?

Я тяжело сглотнула, насупившись. Я ведь даже не шевельнулась.

– Что?

Он дышал чаще, чем прежде.

– Я не был уверен, но теперь практически убежден… Ты из рода учёных. Иногда у них бывают ментальные дары.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь.

– О чем ты только что думала?

Я едва не выскочила из кровати. Он ни за что не мог знать…

– Э-э, о том, что мы с тобой так близко, – мой голос дрогнул. Терпеть это не могла.

– Ну да. Я так и думал. Мне нужно, чтобы ты перестала думать обо мне в таком ключе.

На этот раз я вырвалась из его объятий и села. Холод моментально отступил на второй план.

– Ты что, умеешь читать мои мысли? Или… или чувствовать меня? – обвиняюще спросила я. – Смоук говорила, что некоторые учёные могут общаться разумами, но ты ведь тоже из семьи учёных!

– Нет, не умею. – Он сел, его рука сдвинулась ближе к моей. Наши пальцы соприкоснулись. – Дело не во мне.

– Я-то уж точно не слышу, о чем думаешь ты.

Его взгляд метнулся из стороны в сторону, и он провел ладонью по лицу.

– Думаю, ты время от времени посылаешь мне образы своих мыслей. Я время от времени вижу то, о чем ты думаешь. Мне потребовалось время, чтобы понять: ты делаешь это, пока спишь… пока видишь сны, словно наши сны как-то переплетаются. Я думал, это мои собственные сны, пока не увидел то, о чем никак не мог знать сам.

Мой рот открылся от изумления. Я не до конца понимала, о чем он говорит, но он так часто появлялся в моих снах – чувственных и не только, – что если он видел то же, что и я… Я соскочила с кровати, кинулась в ванную и захлопнула дверь. Быстро повернув защелку, я спрятала лицо в ладонях. Как я могла посылать ему свои ментальные образы? Он видел, как я представляла, что он целует меня, прикасается ко мне… и после этого велел мне прекратить.

Пульс набатом стучал в ушах, но я снова начала дрожать и обхватила себя руками за плечи. Мне нужно, чтобы ты перестала думать обо мне в таком ключе.

Я была уничтожена стыдом. Это было хуже, чем отвержение во время Обряда распределения. Теперь я знала его – я хотела его. И он знали об этом. Увидев эти мысли, он наотрез отверг эти чувства… эту связь между нами? Между нами была искра, и он не мог ее не чувствовать. Я тяжело сглотнула. Сердце сжалось в груди. Нет, он наверняка чувствовал это, и все же… Он отверг это, отверг меня. Слезы обожгли глаза, но я быстро смахнула их.

– Эйсир… Косторез. – Дверная ручка дернулась. – Открой дверь, пожалуйста.

Рано или поздно мне придется встретиться с ним лицом к лицу, но мне нужна была минута. Моя куртка висела на крючке возле кровати. Я могла бы быстро надеть ее и зарыться под одеяло. А еще лучше – одеться и уйти куда-нибудь. Куда угодно. Обеденный зал всегда открыт, и там, скорее всего, горит огонь.

– Ты же замерзнешь там насмерть. Выходи.

– Нет. – Я скорее умру от гипотермии, чем от позора. Я не хотела, чтобы он видел мои предательские слезы.

– Я знаю, о чем ты думаешь, и я попросил тебя перестать фантазировать… обо мне и тебе вовсе не поэтому.

Мое сердце пропустило удар. Тогда почему? Зубы выбивали дробь, и я огляделась в поисках чего-то, чем можно согреться. Банные полотенца были единственным вариантом, если только не набрать горячую ванну. Я уже потянулась к одному из них, когда замок на двери щелкнул, и секундой позже он стоял на пороге – сплошная обнаженная кожа и досада, с ключом в руке. Его взгляд скользнул вниз по моим голым ногам и вернулся к лицу:

– Слишком холодно, чтобы ходить в таком виде.

– Мне? Да ты сам практически голый в… – Я ткнула рукой в его сторону, в этот его абсурдный недостаток одежды. Когда это он начал спать в шортах до середины бедра, которые так низко сидели на бёдрах? Черт, а ведь он выглядел чертовски хорошо. Все эти мышцы… – В чем бы ты там ни был!

– Мы говорим не обо мне. И это не я закрылся в промерзшей ванной.

Он шагнул вперед с ухмылкой, и я выставила руку:

– Только попробуй.

Не говоря ни слова, он сгреб меня за талию и перекинул через плечо. Я ахнула от шока и уперлась в него руками, но он сжал меня еще сильнее.

– Вайпер, ты что, совсем с ума сошел? – взвизгнула я. Моя ночная рубашка задралась так высоко, что половина моей задницы наверняка оказалась у него перед носом. Я потянулась назад, пытаясь подтянуть ее вниз. Он тихо хмыкнул. – Это не смешно!

Он бросил меня на свою кровать, затем повалился рядом и снова укутал одеялом.

– Ты же ледяная.

– Почему? – резко спросила я. Мне хотелось оттолкнуть его, но он грел меня, и это было важнее упрямства. Мои зубы стучали, и я уткнулась лицом в его шею. Я чувствовала себя слишком уязвимой, чтобы встретиться с ним взглядом. – Почему ты попросил меня прекратить?

Он медленно выдохнул и обнял меня крепче, будто боялся, что я снова сбегу. Я боялась того, что он может сказать, даже если это было именно то, что я хотела услышать. Мой пульс громко отдавал в ушах. Я была уверена, что он его слышит.

– Потому что мне невыносимо трудно не переходить границы с тобой, когда ты посылаешь мне такие мысли. Мне и без того паршиво тяжело…

Я закрыла глаза и вздрогнула, но уже не от холода.

Невыносимо трудно? Он действительно хотел меня. Мое сердце, должно быть, стучало как барабан. В тишине комнаты даже его собственное сердце билось оглушительно громко.

– Я правда настолько искушаю тебя?

– Ты даже не представляешь.

Пульс подскочил, а мышцы внизу живота сжались.

– Ладно, но я ведь делаю это неосознанно. Как мне остановить это? – прошептала я.

– Я не знаю, – признался он.

– Мне никто и никогда раньше ничего подобного не говорил.

– Если ты и делала так раньше, вряд ли кто-то мог отличить твои мысли от своих собственных. К тому же, до сегодняшней ночи ты делала это только во сне… когда видела сны.

– Извини, – пробормотала я.

Его смех пророкотал в груди, прижатой ко мне:

– Не извиняйся, Косторез. Когда ты не прижимаешься ко мне в моей кровати, мне это даже нравится. – Он понизил голос. – Мне нравится, что ты меня хочешь, но я не должен этого допускать. Я твой наставник и…

– И? – Мои руки были прижаты к его груди, сжатые в кулаки у самого горла, но желание прикоснуться к нему, ощутить его кожу под пальцами было почти невыносимым.

– Если бы ты знала правду о том, что произошло в ночь, когда погибла моя сестра, ты бы больше не захотела меня. Если бы ты знала о моем полном провале, о том позоре…

– Ты не можешь этого знать. Я уверена, что ты ни в чём не виноват.

– Хотел бы я рассказать тебе.

– Ты можешь мне доверять.

– А ты мне не доверяешь. Ты ведь так и не рассказал мне, что скрываешь.

Мне снова стало жарко, но я всё равно начала дрожать. А как же та ночь, когда мне приснилось, что он кусает меня, а я кричу и твержу, что не могу обратиться? Моя тайна… А как насчёт твоей?

Я отстранилась и наконец подняла глаза на его лицо. Выражение его лица было мягким. Беззащитным. В памяти против воли всплыло воспоминание о вампире, вонзившем клыки мне в руку. Он знает? Пытается сказать мне, что знает? Он видел следы от укуса на моей руке, спрашивал про мой обсидиановый радужный круг. Неужели мои сны выдали меня? Или он пытается заставить меня признаться?

Я крепко сжала зубы и снова уткнулась лицом ему под подбородок.

Мы замолчали. Я не могла произнести этого вслух.

Вандер заботился обо мне, а я – о нём. И, возможно, он не убил бы меня, если бы узнал, что меня укусил вампир. Но рассказал бы он об этом командиру Локку? Он даже не захотел нарушить правила, чтобы поцеловать меня. Для него верность ЛОА была превыше верности мне.

Мне было страшно рядом с Вандером – страшно от того, как сильно я его желала и как это меня сломает, если однажды он выступит против меня.

Несмотря на бурю чувств, бушевавшую внутри меня и боровшуюся за верховенство, в конце концов я уснула, свернувшись рядом с его тёплой обнажённой грудью.

Я проснулась оттого, что яркое солнце светило прямо в окна, а выпавший за ночь снег таял под его лучами, стекая частыми каплями. Вандер спал на животе, отвернув голову от меня, а я закинула одну ногу ему на поясницу и обнимала его руку, точно подушку. Что за чертовщина творилась в моей голове, пока я спала, если я так развалилась прямо на нем? Мой пульс подскочил, когда я осознала, что его ладонь покоится на внутренней стороне бедра моей нижней ноги. Мне не хотелось делать резких движений, чтобы не разбудить его – я была совершенно не готова к еще одной неловкой и слегка разбивающей сердце сцене. Я медленно перекатилась на спину, сложила руки на животе и скрестила лодыжки.

Вандер с зевком приподнял растрепанную голову цвета темного красного дерева и повернул лицо ко мне. Уголок его рта изогнулся. Даже с сонными глазами и растрепанными волосами он был настолько красив, что у меня перехватило дыхание.

– Я служил тебе удобной подушкой? Кажется, моя рука мокрая от твоих слюней.

Я одарила его косым взглядом, и он тихо расхохотался.

– Я не пускаю слюни.

Он улыбнулся:

– Я подшучивал. Люди иногда так делают. Может, слышала о таком?

– О, слышала. Просто не от тебя.

Он оперся головой о ладонь:

– Ты хочешь сказать, что я зануда?

Я хихикнула:

– Я даже не уверена, что это значит. Я имела в виду, что ты слишком серьезный. Обычно, но особенно со мной.

– Ты моя ученица, – произнес он так, будто это все объясняло. – Это серьезное дело – сделать так, чтобы ты знала достаточно для выживания в этом мире.

Я выдержала паузу, прежде чем набраться храбрости и спросить:

– А когда я перестану быть твоей ученицей? – Я смотрела на него, завороженная тем, как он замер от моего вопроса. Тем, как прекратил дышать.

– Я не могу думать об этом прямо сейчас. Все, на чем нам обоим нужно сосредоточиться, – это твои тренировки, чтобы ты стала ассасином. – Он глянул в окно. – Снег тает, и сегодня наш день празднования. Уверен, твои друзья и команда уже собираются в город. Нам тоже стоит.

– Для разврата? Я не забыла твое обещание после первой игры.

Он издал глухой смешок, и от этого звука мой пульс участился.

– Каково твое определение разврата? Думаю, у нас могут быть разные представления об этом.

– Медленные танцы и, возможно, слишком много выпивки?

– Ох, Косторез. – Он вздохнул и снова откинулся на подушку, уставившись в потолок. – Мне нравится твоя невинность. Она очаровательна в этом мрачном мире. Я отведу тебя в «Зачарованный эликсир», чтобы немного повеселиться.

Мое любопытство вспыхнуло с новой силой:

– А каково тогда твое представление?

Он улыбнулся – чисто змей, сотканный из теней:

– Это потакание своим самым глубоким чувственным желаниям. Это может включать слишком много выпивки, но есть и другие удовольствия, в которых можно утонуть, Косторез. – Его глаза немного затуманились и опустились к моим губам, изучая их так, будто его притягивало магнитом. Костяшки его пальцев скользнули по внутренней стороне моего колена, и я вздрогнула от неожиданного прикосновения. Он снова улыбнулся. Это была опасная территория. Мне казалось, мы тянем канат, который становится все короче. – Думаю, тебе стоит одеться, чтобы мы могли выйти из этой комнаты.

Притянутая им сама, точно магнитом, я заставила себя подняться и вылезти из его кровати. Однако мороз в воздухе заставил меня прибавить шаг, и я поспешила на свою половину комнаты. Я накинула свое длинное черное пальто и засунула ноги в пару меховых тапочек. Хотя солнце уже встало и воздух прогревался, здесь по-прежнему стоял дубак.

Я подняла крышку своего сундука и достала чистый комплект формы ассасина.

– Как мы будем есть и пить на людях, если нам всегда нужно носить маски?

– А мы не будем. Сегодня мы надеваем гражданскую одежду. Командир не любит, когда ассасины носят форму, выходя к людям или в пабы. Когда дело доходит до выпивки, люди делают то, чего обычно не стали бы, и это может испортить репутацию Лиги. А еще мы не говорим о том, что мы ассасины.

Я порылась в сундуке и села на пятки:

– Кроме моей зеленой туники, которую я носила в день посвящения и с которой я так и не вывела пятна крови, мне нечего надеть. – Я подумала об одежде, которую мне прислала семья, но те вещи были слишком простыми. Я впервые выходила в город на публику. Мне хотелось выглядеть красиво. Все свои предыдущие выходные я проводила в Дракхаре, потому что откладывала всю свое жалование для семьи.

– Я отдал ее в чистку еще несколько месяцев назад. Пятен там нет.

– Что? – Я порылась на дне, нащупала зеленую ткань и вытащила ее. Туника была в идеальном состоянии, вплоть до костяных пуговиц. Он всегда заботился обо мне. – Мне не нужно было ее носить, поэтому я и не проверяла. Спасибо.

Я переоделась в ванной и встала перед зеркалом в особой блузке моей семьи и коричневых брюках. Я вдела в уши вырезанные из кости сережки в виде драконов, надела браслеты, подаренные отцом, и оставила волосы распущенными, позволив им спадать свободными волнами. Я так часто заплетала их в косы или собирала в хвосты, что едва осознавала, насколько они отросли. Они почти достигали бедер. Впервые за долгие месяцы я снова почувствовала себя Эйсирой, а не Косторезом.

Но ассасин во мне все же пристегнул ремень с ножом к бедру, прежде чем я вышла.

Вандер повернулся от своего стола, и его перо перестало скрипеть по бумаге. Эти яркие голубые глаза окинули меня взглядом с ног до головы, и он поднялся, откинув полы своего ониксового пальто за спину. Я никогда не видела его в пышных одеяниях знати и не могла удержаться от пристального взгляда. Я часто думала о том, как он красив, но сегодня он выглядел как шедевр скульптора, к которому стекались бы тысячи людей, чтобы просто засвидетельствовать это зрелище. Он был величественен, точно принц, с зачесанными назад волосами, а королевская синяя туника заставляла его глаза сиять еще ярче. Его черное пальто длиной до лодыжек было расшито золотой нитью, которая элегантными завитушками спускалась по лацканам.

– Ты выглядишь… красиво. – Это слово совершенно не отдавало ему должного, но я, казалось, лишилась всякой способности мыслить здраво.

Он улыбнулся:

– Ты тоже, Эйсира. Мне нравится этот цвет на тебе. Пока мы в городе, мы должны использовать наши семейные имена, а не ассасинские.

Я растерянно моргнула и наконец вернула способность соображать:

– Так ты и правда словно принц. Чувствую, что должна поклониться. – Он будто сошел со страниц приключенческой книги сказок, на которых я выросла.

Он тихо хмыкнул:

– Не принц. Но принц Сигор и принцесса Ава – мои двоюродные брат и сестра.

– Король – твой дядя?

– Король – двоюродный брат моей матери. Мы дальние родственники, Эйсира. Я никогда не буду править Найтхейвеном. – Он откашлялся. – В любом случае, я предпочитаю отнимать жизни врагов росчерком клинка, а не пера.

Рядом с ним я чувствовала себя совершенно неполноценной. Мы совершенно не подходили друг другу. Моя блузка была хороша для кого-то из Лотлтона, но рядом с ним я выглядела как крестьянка, которой и являлась. Он кивнул в сторону двери, и я молча последовала за ним.

Вместо того чтобы идти через внутренний двор, он свернул в коридор, который вел прямо к внешней стене. Он толкнул тяжелую дверь, и прямо снаружи стояли две породистые, оседланные лошади. Одна была величественной, угольно-черной, с длинной гривой, которой я даже позавидовала. Другая была белой, с серыми яблоками на крупе. Человеческий конюх с седыми волосами, завязанными сзади, и носом картошкой держал поводья и кивнул нам с Вандером:

– Доброе утро, мистер Вайпер. Мисс Косторез. – Я не помнила, чтобы когда-либо видела его, поэтому удивилась, что он знает мое имя. На мне не было формы с именной табличкой, которую он мог бы прочитать.

– Утро, Ларс. – Вандер грациозно взмыл на черного коня – с той самой грацией, о которой я могла только мечтать. Он опустил подбородок, глядя на меня. – Вторая лошадь для тебя. Его зовут Штормбрейкер. – Он похлопал своего коня по лоснящейся шее. – А это леди Сора. – Он поправил кожаные перчатки и выжидающе посмотрел на меня. – Ты умеешь ездить верхом? Судя по коню, на котором ты приехала с отцом, я решил, что у тебя есть какой-то опыт.

Я достаточно наездилась на лошадях моей семьи, чтобы чувствовать себя с ними уверенно, но у каждой лошади был свой характер. Я продела стопу в стремя и перекинула ногу через гладкое черное седло. Дома у меня точно не было такого седла и таких поводьев. Штормбрейкер сделала шаг в сторону, пока я не натянула поводья и не остановила его.

– Наверное, получше тебя.

Вандер издал глухой смешок:

– Я бы принял это как вызов, но поскольку земля скользкая от тающего снега, мы не можем устроить скачки.

Слуга ухмыльнулся мне и поклонился Вандеру:

– Могу я принести вам что-нибудь еще, сэр?

– Нет, спасибо. Дальше мы сами.

– Хорошего вам дня. – Его сапоги зачавкали по мокрому снегу, и он направился обратно внутрь Дракхара.

– Хорошего дня, – повторила я, хотя никогда раньше не использовала такое выражение. Я повернулась к Вандеру. – Почему мы не идем пешком, как обычно? Не то чтобы я жалуюсь. – Талая вода капала с буков, шлёпаясь о холодную землю. На тонких ветвях проклёвывались крошечные зелёные почки. Сосны оставались густыми даже зимой, скрывая Дракхар от остального Найтхейвена. Запах их смолы витал в воздухе. Когда мы приблизились к густым высоким кустам роз, они расступились перед нами, открывая свободный проход наружу.

– Вандер Вьерросон не ходит в город пешком, – он подмигнул. Глядя на то, во что он был одет, я и сама не могла представить его идущим пешком.

– Я думала, мы идем с командой?

– Уверен, мы их увидим. – Он пустил своего коня рысью. – Пошли, Эйсира. Тебе нужна новая одежда для выходных. И не хочешь ли ты увидеть немного магии?

Я оскалилась в улыбке, посылая своего коня вперед:

– Разумеется, я хочу увидеть магию.