Текст книги "Путь убийцы (ЛП)"
Автор книги: Дж. М. Керл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)
Друзья, важная информация!
Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).
Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.
Наши скромные просьбы:
Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).
Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.
Нам важно ваше мнение!
Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).
Глава 1
Если бы я не вытащила руку из этой дыры, мне был бы конец. По виску скатилась капля пота, и я потянула сильнее. Острые валуны зажали запястье и стерли кожу на костяшках, но я сжала пальцы вокруг заветного кусочка металла. На сосне неподалёку пересмешник будто издевался над моими потугами.
– Ха-ха-ха, – огрызнулась я в ответ. Зазубренный край камня впился в кожу. Я зашипела от острой боли, но хуже всего было то, что запах крови привлечет их. Нужно было быть осторожнее. – Да давай же ты, долбаный булыжник!
Крошка земли и мелкие камни посыпались со склона горы прямо передо мной. Я упёрлась ногой в валун и рванула на себя. Маленький камушек наконец сдвинулся, осыпав грязью мои сапоги, и рука освободилась.
– Есть! – победоносно воскликнула я, рассматривая золотой самородок. Он был размером всего лишь с ноготь большого пальца, но идеальным образом дополнял кинжал с костяной рукоятью, который я начала делать. Настоящее золото позволило бы продать его вождю деревни и кормить семью целыми месяцами. Я могла бы даже купить себе новую пару сапог.
Глубокий протяжный звук рога мгновенно развеял мою радость. Волосы на загривке встали дыбом. Я бросила взгляд сквозь вечнозеленые кроны на багровое солнце, затапливавшее горизонт. Как я могла потерять счет времени? – Черт. У меня оставалось минут пять, чтобы добежать до дома. Пять минут до того, как тьма накроет землю, и я превращусь в добычу. Я поступила как дура, не следя за небом, и это могло стоить мне жизни.
Я сунула самородок в поясную сумочку и припустила во весь дух. Сухая хвоя густого соснового леса хрустела под моими поношенными кожаными сапогами. Я ненавидела ночь, тьму и всё, что в ней обитает. Я любила солнце и безопасность его света.
Вонзившийся в тишину визг позади заставил меня подпрыгнуть. Нога зацепилась за корень, и я полетела ничком, больно грохнувшись на ладони. Штанина порвалась, а на левом колене расплылось маленькое кровавое пятно.
Горло перехватило. Я нечасто молилась, но сейчас начала. Слышала, что люди так делают перед смертью. Богиня жизни, помоги мне.
Ещё один визг. Я вскинула голову и увидела на ветке неясыть: закинув голову, она разглядывала меня огромными жёлтыми глазами. – Чёртова птица.
Затрубил рог. Второй раз.
Последнее предупреждение.
Убирайся в дом или умри.
Я поднялась на ноги и перешла на спринт. Мне было не привыкать бежать, спасая свою жизнь здесь, на забытых землях. Нам всем было не привыкать.
Тени от деревьев становились всё длиннее, пока я пыталась догнать уходящее солнце.
– Эйсира! – донесся сквозь сосны глухой бас отца. – Живо в дом!
Ему не следовало быть снаружи в такой час, но он был из тех мужчин, что не задумываясь отдадут жизнь за семью. Я не могла этого допустить.
Быстрее. Я выжимала из себя всё, пока в ногах и легких не вспыхнул огонь. Всё вокруг слилось в сплошное пятно, пока я петляла между исполинскими стволами и россыпями диких грибов. Оперевшись рукой о поросшее мхом бревно, я катапультировалась через него и грохнулась прямо в грязевую лужу по ту сторону.
Позади треснула ветка. Не смотри назад. Не смотри назад.
Я бросила быстрый взгляд через плечо. Ну почему я никогда не слушаю разумный голос в своей голове?
В лесу уже сгустился сумрак, но между двумя стволами замер силуэт.
За мной охотились.
Я вытянула руку и размазала кровь по лиственной кроне куста, надеясь отвлечь его.
– Эйсира! – снова прогремел отец, на этот раз гораздо ближе.
Чёрт возьми, он остался снаружи на закате из-за меня. В наших землях существовало лишь одно единственное правило: никогда не оставаться на улице после наступления темноты.
Топ, топ, топ. Шаги охотника звучали совсем близко за спиной. Что-то задело мою спину, и по коже побежали мурашки. Мне хотелось закричать, но на это ушёл бы воздух, необходимый, чтобы удержать этот темп. В лицо врезалась ветка, но боли я не почувствовала. Дым из трубы нашего дома показался впереди, словно маяк. Я почти дома.
Я выскочила из-за деревьев Леса Призраков на расчищенную поляну у самого края нашей деревни. Двое мужчин на ночном дежурстве уже забрались на вышку, подтянув лестницу, чтобы никто не смог забраться вслед за ними.
– Живо внутрь! – крикнул мне один из них.
– Эйсира! – отец был где-то неподалеку, у соседского кукурузного поля.
– Я здесь! – гаркнула я и рванула в его сторону.
– За ней погоня! Стреляй в него! – заорали с вышки. Стрела со свистом прорезала воздух и вонзилась в землю у меня за спиной.
– Эйсира, заворачивай! – взревел сверху Кейс. Я узнала его голос.
Куда заворачивать? Я рискнула вскинуть взгляд на вышку: они оба целились из луков мне за спину. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Неужели тупой золотой самородок стоит твоей жизни? – снова подал голос внутренний шепоток. – Или жизни твоего отца?
По позвоночнику пробежал мороз. Я физически ощутила присутствие охотника прямо за спиной и резко вильнула влево. Листья кукурузы хлестали по щекам, пока я не врезалась со всего маху в широкую грудь отца. Сжимая свой огромный топор, он без единого слова сгреб меня за шиворот, и мы рванули к дому.
– Беги! – прохрипел он, подталкивая меня вперед. Он знал, что я быстрее, но я бы ни за что не бросила его. Если нам суждено лечь здесь, то только вместе.
Выскочив из края кукурузного поля, мы увидели наш бревенчатый дом. Толстые металлические ставни на окнах уже были наглухо закрыты. На пороге стояла мать, прижимая руку к округлившемуся животу.
Она сошла с ума – стоять в дверях. Как только мы взлетели по ступенькам заднего крыльца, она отступила в сторону, и мы ввалились внутрь. Дверь захлопнулась, отец защелкнул верхний металлический засов, а затем загнал деревянную брус-заглушку в пазы.
В дверь со всей дури сокрушительно грохнули кулаки, и я отшатнулась глубже в дом.
– Открывай дверь! – зарычал охотник. – Открывай! Открывай! Открывай!
Мать положила руку мне на плечо и прижала к себе. Отец стоял перед нами, сжимая топор обеими руками, готовый к бою, если дверь не выдержит.
Тихий плач и всхлипы со стороны лестницы отозвались ударом под дых. Там, в тени, пряталась моя младшая сестра Кейда. Ступени заскрипели, и моя седовласая бабушка спустилась быстрее, чем я видела за последние годы, и отвесила мне звонкую пощечину.
– Безрассудная девчонка. Тебя могли убить. И твоего отца тоже. Если мой сын погибнет, мы все пропадем.
Боль от удара жгла куда меньше, чем её слова. Женщины редко выживали одни в этих землях.
– Тихо, – зарычал отец.
Стук прекратился, но скрежет ногтей по металлической ставне на кухне заставил меня содрогнуться. А затем у второй двери, где располагалась наша лавка, раздался частый щелкающий стук.
– Я чую её кровь, – прошипел голос. – Такая сладкая.
Издевательства, скрежет и удары продолжались часами. Я бы назвала это кошмаром, но таковой была наша реальность. Я уже много лет не оказывалась так близко к вампиру. Живот скрутило от тошноты. Это чувство, скорее всего, не отпустит меня всю ночь. В голове уже прокручивались всевозможные «а что если». Если бы я умерла, семья, конечно, оплакала бы меня, но если бы отец погиб вместе со мной… Я не могла вынести этой мысли. Мой брат был совершенно не готов взять на себя заботу о семье. Я даже не знала, где он был этой ночью. Скорее всего, отлеживался у своей любовницы Эрики, как обычно забив на семейные обязанности.
Мы так и сидели в куче возле кухни, пока всё наконец не затихло. Тишина длилась до тех пор, пока густой голос отца не разорвал её:
– Эйсира.
Внутри всё оборвалось, и я медленно подняла подбородок, встретившись взглядом с его богатырским силуэтом в дверном проеме. Головой он почти касался притвора. Я заслужила любые жестокие слова, которые он сейчас произнесет. Я ждала взбучки, слезы уже подступали к глазам. Половицы заскрипели под его весом, когда он шагнул вперед, сгреб меня в охапку и крепко прижал к себе.
– Пожалуйста, никогда больше так меня не пугай.
Он не стал спрашивать, чем я занималась. Не стал орать и устраивать сцену, хотя какая-то часть меня жаждала именно этого. Беззвучные слезы потекли по щекам, когда я обняла его в ответ. Подошла мать, и когда весь адреналин выветрился, ноги подогнулись, и я зарыдала.
– Извини, – прошептала я.
Отец поцеловал меня в макушку и коротко кивнул. Разочарование в его глазах ранило сильнее ножа.
– Знаю. Все спать.
Подъем по лестнице казался длиннее обычного, словно я пробиралась сквозь густую грязь. Кейда толкнула меня в стену коридора.
– Они не скажут этого, но скажу я. Да что с тобой не так? Почему ты не можешь просто следовать правилам, как все остальные? – прошипела она. Она была младше всего на год, и часто казалось, что мы соревнуемся, а не дружим. С тех пор как произошел тот случай с моей рукой, мы отдалялись всё сильнее.
– Я пыталась помочь. – Я сунула руку в сумочку и сжала пальцы вокруг найденного золотого самородка.
– Ага, ну и ни хрена у тебя не вышло. Отец мог погибнуть, спасая тебя, и это был бы уже не первый раз, когда из-за тебя кто-то лишается жизни. – Она схватила меня за руку в перчатке, которой я скрывала шрамы, и ткнула ею мне в грудь. – Можно подумать, это должно было тебя хоть чему-то научить.
Грудь словно рассыпалась в труху. Я не могла видеть её злость. Она была права. Я прошмыгнула мимо неё в свою комнату и захлопнула дверь. Упав лицом в подушку, я орала в неё до тех пор, пока в горле не зажгло.
Эта ночь стала еще одной причиной, по которой я научилась любить одиночество.
Вскоре ночь огласили жуткие вопли из Леса Призраков. Иногда замки и ставни не спасали. Иногда сами вампиры визжали, как стая койотов, окружившая добычу. А иногда они просто орали. Никто не знал почему. Чтобы нагнать на нас страху, как мне казалось, или довести до безумия, чтобы мы сами выбежали прямо к ним в пасть, или просто не давать нам спать спокойно. Жить на охотничьих угодьях вампиров – участь, которой никто бы себе не пожелал, но выбора нам никто не давал.
Я наконец оторвала лицо от подушки. Свеча рядом со мной полыхала, отбрасывая на стены длинные тени. Я поднялась, стянула с левой руки черную кожаную перчатку без пальцев и попыталась расправить затекшие пальцы. Как обычно, мизинец и безымянный остались согнутыми. Достав баночку с приготовленной матерью мазью, я втерла её в грубый, зазубренный шрам на тыльной стороне ладони. Он норовил ныть только в холод. Я была благодарна лету.
Визг, раздавшийся ближе к дому, чем обычно, заставил меня содрогнуться. Ненавижу этот звук. Если бы только существовало место, где прекрасное яркое солнце никогда не заходит… Я бы отправилась туда, как бы далеко оно ни было, рискуя жизнью.
Проверив, надежно ли закрыты металлические ставни на окне, я заткнула уши ватой и забралась в постель.
Здесь, в месте, которое мы звали Лотлтоном – забытой землей, – поспать удавалось не каждую ночь, а перед Обрядом распределения, который должен был состояться завтра, и подавно. В этом году я должна была стать его частью. Все мои знакомые ровесники ждали этого события с нетерпением, но только не я. Мне хотелось узнать, каково это – побывать внутри Найтхейвена, но мысль о том, что тысячи людей соберутся посмотреть, как мы проходим испытание, заставляла мой желудок скручиваться от тошноты. Я плохо спала уже несколько недель.
Минуты тянулись как часы. Я пару раз проваливалась в дрему, но в конце концов припала к окну, наблюдая, как солнце встает над красными скалами горы Драконья Гряда. Она и впрямь выглядела как огромный окаменевший дракон. Иногда я представляла, как она расправляет крылья и взмывает в небо.
При виде света в груди стало легче. Сигнальные костры зажигались один за другим, уводя к городским стенам Найтхейвена в нескольких милях отсюда. Только королевская семья, привилегированные дукаи и их семьи жили в защищенном регионе, в то время как остальные из нас были оставлены за стеной – стать добычей и источником крови.
В углу моей комнаты висела темно-зеленая туника. Она досталась мне от бабушки по отцовской линии, бабушки Эши – той самой, что отвесила мне пощечину. Обычно она не была черствой женщиной, но наша земля делала людей суровыми. У неё никогда не было дочери, и, как первенец её сына, она хотела, чтобы в этот день я надела именно её тунику.
Я сняла её с вешалки и провела пальцами по белым костяным пуговицам. Пышные рукава-фонарики заканчивались манжетами на запястьях. Цветочная вышивка вокруг воротника и вдоль передней планки была тем, чего не встретишь на нашей повседневной одежде. Это было красиво.
Предполагалось, что мы оденемся во что-то приличное, чтобы достойно представить нашу деревню Неверглейд, но при этом достаточно удобное для движений во время Обряда распределения. Я натянула тунику, заправила её в темно-коричневые брюки и встала перед треснувшим зеркалом. Стянув со столика кожаный ремень, я застегнула его на талии. Все говорили, что я похожа на свою бабушку по материнской линии, Тору, в молодости: такие же светлые волосы, высокие скулы, аккуратный носик пуговкой вместо прямого и угловатого, как у родителей, и теплая кожа цвета слоновой кости. Её больше не было с нами, но я скучала по ней каждый день.
Затем я расчесала свои каштаново-рыжие волосы длиной до талии щеткой из щетины кабана и потратила время на то, чтобы заплести две косы по бокам. Обычно я просто связывала их в пучок на затылке, но на Обряде мне хотелось выглядеть красивой. К тому же хитроумное плетение отвлекало от мыслей о том, что предстоит.
Деревянные ступени поскрипывали под каждым шагом, когда я спускалась в нашу семейную лавку, занимавшую переднюю половину дома. Огонь в очаге прогнал прохладу свежего утреннего воздуха. Это была моя гавань, где я проводила много времени, вырезая из дерева или кости вместе с отцом. Это было то, чем мы оба наслаждались и могли заниматься в тишине.
Я раздвинула лавандовые шторы на переднем окне и распахнула металлические ставни. Внутрь устремился утренний свет, и я закрыла глаза, позволяя ему согреть лицо.
Мой взгляд зацепился за бирку на ювелирном столике. Радостный трепет в животе заставил меня поспешить через комнату. Бирка висела на комплекте костяных серег, которые я сделала, – «Продано». У меня ушло три недели на то, чтобы превратить оленьи рога в декоративных драконов. В качестве глаз я инкрустировала аметисты, найденные в соседнем ручье. Сегодня я смогу использовать монетный доход, чтобы походить по лавкам внутри города. Говорили, что экзотические ткани там мягкие, как масло, а еда – сытная и сладкая.
Я отчаянно хотела теплую горбушку хлеба с тающим маслом, а у нас уже несколько недель не было муки.
Тихий стук в окно заставил меня вздрогнуть и резко обернуться, но за окном никого не было. Солнце уже взошло, Эйсира, – отругала я себя. Но после вчерашней ночи я неизбежно буду пугливой еще какое-то время. Терпеть не могу вампиров.
Передняя дверь отворилась, и колокольчик над ней звякнул.
Сердце ёкнуло, когда он вошел. Оно всегда так делало, когда Кейс был рядом. Его светло-каштановые волосы сегодня были собраны в низкий пучок, а борода коротко подстрижена. Мне всегда нравилось, когда у него такая прическа.
– Что ты вытворяла вчера так поздно? – потребовал он ответа, шагая внутрь. Его тяжелые сапоги стучали всё громче с каждым шагом.
Понеслась.
– Я искала кое-что, – буркнула я оборонительно.
– Кое-что?
Мне не хотелось перед ним оправдываться, но я знала, что он не отвяжется.
– Кое-что для кинжала, который я вырезаю.
– Этот вампир был в двух шагах от того, чтобы сцапать тебя, – разгневанно произнес он.
– Поверь мне, я уже наслышана о том, какая я глупая и безрассудная.
Он сжал губы, качнул головой и нашел деревянный табурет, чтобы сесть. По крайней мере, он не станет таить обиду, как, скорее всего, сделает Кейда. Хотя Кейда втайне простит меня через пару дней. В детстве мы были неразлучны. Иногда я скучала по тем простым временам.
На нем всё еще был нагрудник из коричневой кожаной брони с плотными рукавами и воротником, доходившим до подбородка. Должно быть, он пришел прямо с вышки.
– Ты готова к испытаниям, Сира?
Он звал меня «Сира» с того самого дня, как мы наконец заговорили друг с другом после нескольких лет молчаливых взглядов издалека. «У друзей есть прозвища, а мы будем друзьями, – сказал он тогда. – Я, может, даже женюсь на тебе когда-нибудь». Я ему не поверила. Ему было четырнадцать, а мне двенадцать.
– Насколько это возможно. Не то чтобы это имело значение. Меня все равно не выберут. Я и не хочу быть одной из них. – Я вздохнула, чувствуя, как усиливается нервозность. – Ты придешь посмотреть? – спросила я с надеждой.
– Конечно, тебя не выберут. Ты вернешься домой. И я буду там. Все вожди кланов обязаны присутствовать.
Я и так это знала, но он еще не был вождем.
– Даже для такой маленькой деревни, как Неверглейд, они ждут прибытия принца?
Он хмыкнул.
– Я уболтал отца отпустить меня, потому что ты в этом году участвуешь в Обряде. – Он улыбнулся, но улыбка быстро угасла. В воздухе повисло странное напряжение. – Я и не знал, что ты умеешь так быстро бегать. Быстрее, чем…
Он отвел взгляд и уставился в окно с обеспокоенным выражением лица.
Быстрее, чем вампир, – закончила я его мысль. Я могла обогнать своего отца, взрослого мужчину в самом расцвете сил, когда мне было всего девять лет. Я помнила, как гордилась собой, пока не увидела тревогу на его лице. Его слова из того дня до сих пор эхом отзывались в моей голове: «Никогда, никогда не бегай так быстро, если только от этого не зависит твоя жизнь. Никогда никому не показывай». И я не показывала – до вчерашнего вечера. Я пыталась похоронить ту часть себя, которая отличалась от других. Пыталась притвориться, будто её не существует.
Я тяжело сглотнула и пожала плечами.
– Я перепугалась. Перепуганные люди бегают быстро.
Он посмотрел на меня с опаской; между нами повис немой вопрос: есть ли у тебя другие способности?
Прежде чем он успел спросить, я выпалила:
– Мы всю жизнь ждем этого Обряда распределения, который должен быть какой-то особой привилегией, но для таких людей, как мы, из этого никогда ничего не выходит. Я вообще не понимаю, зачем мне туда идти. Тех людей внутри стен волнует только то, можем ли мы быть им полезны, а иначе мы просто овцы, которых они бросили снаружи, чтобы их самих не трогали. И никто из Неверглейда никогда не был дукаем. Это просто трата времени.
Я звучала ожесточенно. Так оно и было.
Мой брат и Кейс ездили на Обряд распределения три года назад и рассказывали, что люди там гуляют по улицам ночью. Я даже вообразить такого не могла. Я толком не знала, как выглядят звезды, потому что мне приходилось бежать или прятаться, а не смотреть вверх.
Он потер щетину на лице.
– Даже не думай прогулять. Ты знаешь, что нам не дают выбора, и наказания для твоей семьи, если ты ослушаешься, того не стоят. Огромный штраф будет только началом… К тому же тебе понравится Найтхейвен. Вся эта еда, веселье, азарт. Ты никогда ничего подобного не видела и больше не увидишь.
– Понравится смотреть на всё то, что есть у них и чего нет у нас?
– Я знаю, что это несправедливо, но таковы правила. Когда все закончится, я обещаю оставить за тобой танец на празднике в длинном доме. А если случится так, что ты останешься до темноты, я даже сжалюсь и выделю тебе местечко рядом со мной в постели.
Он всегда шутил о том, чтобы я осталась с ним, но что, если бы я согласилась сегодня ночью? Отцу и матери это бы не понравилось без официального обручения, а девчонки моего возраста наверняка перемыли бы мне косточки за спиной, узнай они об этом. Мой чересчур заботливый старший брат, который к тому же дружил с Кейсом, вероятно, настоял бы на том, чтобы спать в той же комнате и следить, чтобы ничего не произошло – он был ужасно невыносим в таких вещах, хотя сам вытворял с женщинами все, что хотел.
Я оперлась о стол с поделками из кости, которые мы вырезали вместе с отцом: кинжалы, ножи, столовые приборы, гребни, украшения – мы делали всё.
– Ха, мечтай больше, Кейс, – протянула я.
Как и все остальные, он исходил из того, что меня не выберут ни в одну из престижных гильдий. В конце концов, выбирали только дукаев – людей, рожденных с нечеловеческими способностями, способными соперничать с нашими врагами-вампирами. Это они сражаются с вампирами, а мы, живущие за стеной, лишь бегаем и прячемся от них.
– О, я действительно мечтаю, Сира. Я хочу тебя так же сильно, как хочу сделать следующий вдох.
Я попыталась сдержать румянец, заливавший щеки, и заправила выбившиеся пряди за уши. Я втайне вожделела его годами, но он флиртовал с кучей девчонок, даже с моей собственной сестрой, и я так же долго скрывала свою ревность. Его слова ничего не значили.
– Перестань. Если отец услышит, он…
– Потребует, чтобы мы поженились? После сегодняшнего дня это вполне может стать реальностью. Выходи за меня, Эйсира. Стань моей прекрасной невестой. Я устал спать один. Хочу, чтобы ты лежала рядом со мной обнаженная. – Он прищурился и подмигнул.
Я фыркнула, состряпав возмущенную мину:
– Я тебе не одна из твоих толп поклонниц, Кейс. Если отец услышит, он вышвырнет тебя отсюда, хоть ты и сын вождя.
Никто не мог вступить в брак до прохождения Обряда распределения, где в девятнадцать лет выяснялось, является ли человек дукаем или нет. Таков был закон. Мне исполнилось девятнадцать одиннадцатого мая, а Обряд распределения проводился каждый год двадцать первого июня, как раз во время летнего солнцестояния. Меня и всех моих ровесников подвергнут серии испытаний: нам предстоит поднимать тяжелые предметы – если смогу, конечно, – и пробежать короткий спринт. Я толком не знала, каковы критерии отбора в дукаи. Насколько они быстры и сильны? Мне еще никогда не приходилось встречаться с дукаями лично.
Брат рассказывал, что каждому из кандидатов также проверяют наличие магии с помощью посоха. Как это работает, я тоже понятия не имела. В соседних деревнях имелась парочка мистических лавок, но там сидели обычные старухи, которые любили кошек и травки да притворялись, будто ведают будущее, – никакой настоящей магии у них не было.
– Вышвырнет меня? Да твой папа во мне души не чает.
Над нашими головами послышался топот шагов. Я поморщилась, вспомнив пощечину, которую влепила мне бабушка. Раньше она себе такого никогда не позволяла.
Кухонная дверь со скрипом отворилась, и вошла мать, придерживая рукой свой округлившийся живот. Темные круги под глазами, отекшие лодыжки и свежая седина на висках подсказывали, что эта беременность дается ей нелегко. После Кейды она думала, что больше не сможет понести, но в пятьдесят один год у судьбы оказались свои виды на этот счет. Я переживала из-за предстоящих родов и о том, выдержит ли её тело такую нагрузку.
– Мне показалось, я слышу твой голос, Кейс. Как ты?
– Нынче чувствую себя прекрасно. А вы?
Она оперлась о стол и положила руку на поясницу. Кейда и мой брат Айварр были темноволосыми, как она и отец. Может, этот ребенок родится светловолосым, как я.
– Ужасно. – Она повернулась ко мне с сияющей улыбкой. От ночного напряжения не осталось и следа. – Доброе утро. Ты выглядишь красавицей, Эйсира. Когда вернешься домой, тебя будет ждать твой любимый клубничный пирог. Я как раз добыла утром сахар и муку, а клубника в огороде просто замечательная. – Она поспешно подошла и коротко поцеловала меня в щеку. – Отец уже ждет тебя снаружи.
Я подняла пару сделанных мною серег из белой кости в виде драконов и щелкнула по бирке. Муки и сахара у нас не было целыми неделями, так что за них, должно быть, заплатили именно этой продажей.
– Кто купил серьги и почему их до сих пор не забрали? – Небольшой кошелек с монетами лежал без какой-либо записки.
Мать подняла изящную бровь и кивнула в сторону Кейса:
– Спроси его.
Я повернулась к улыбающемуся Кейсу. Его глубокие карие глаза въелись в мои так, что я на мгновение забыла, как дышать.
– Я подумал, что ты заслужила надеть сегодня что-то особенное. Такое бывает лишь раз в жизни.
– Ты купил мне мои же собственные серьги? – Он сделал это из благотворительности, и меня это задело сильнее, чем следовало, учитывая, как наша семья нуждалась в деньгах.
– Тебе что, не нравится? Ты же сама говорила, что жалела о необходимости продавать их.
Они мне безумно нравились, но я-то рассчитывала, что их будет носить кто-то другой.
– Ну… спасибо, Кейс.
Мать погнала меня к двери:
– Тебе нельзя опаздывать. Если тебя не окажется на месте, когда вызовут на испытание, нам придется платить штраф, который мы просто не сможем себе позволить. Повеселись сегодня в городе.
– Я могу отвезти её, Серия, – предложил Кейс.
Мать улыбнулась, но качнула головой:
– Её отвезет отец.
Я молча сидела на деревянной скамье повозки подле отца. Кожаные вожжи похлопывали по спине нашего старого коня Англора, и мы неторопливо тронулись. Отец был не слишком разговорчив, за исключением редких случаев, когда выплескивал брань в адрес дукаев за то, что те защищают только своих, оставляя остальных крестьян за стеной на убой, или когда тема касалась наших соседей, постоянно воевавших с нами из-за споров о границах. Вот это его по-настоящему заводило.
– Эти люди из Найтхейвена держат нас тут за скот. Вот кто мы для них, Эйсира, уж не сомневайся. Потому-то они и не желают видеть нас внутри. Мы для них – просто корм, – чеканил он. – Никогда не верь, будто им есть хоть какое-то дело до нас за стеной. Этот день «празднества» устроен лишь для того, чтобы мы, жалкие людишки, мнили за честь отдавать дукаям наших самых одаренных детей.
Я слышала эти речи всю свою жизнь. Спина отца была прямой как палка, плечи напряжены. Даже сквозь густую темную бороду он выглядел еще более угрюмым, чем обычно.
– Закончим с этим дерьмом и вернемся домой до темноты, – проворчал он.
Я надеялась, что он прав. Но боялась, что нет.
Колеса скрипели по грунтовой дороге, копыта лошади размеренно стучали по земле. В тишине я нервно теребила левую серьгу. Мне так многое хотелось сказать об этой возможности побывать в Найтхейвене, но отец ненавидел всё, что было связано с обитателями за стеной: их правила, их возможности… их безопасность и то, что они о нас думали. Даже если бы кто-то из его детей оказался дукаем, он не захотел бы, чтобы мы вступали в гильдию. Ведь это означало бы покинуть дом и отправиться воевать в этой бесконечной войне против вампиров. Однажды я наткнулась на окаменевшее тело вампира: лицо застыло в немом вопле с застрявшим в груди ножом. Я иногда задавалась вопросом, что стало с человеком, сразившим его. Со временем эти трупы рассыпались и превращались в подобие песка, так что найти целое было огромной редкостью.
– Тебе не нужно нервничать. Сегодня вечером ты вернешься домой. Просто помни то, что я тебе говорил. Я не позволю своей дочери сдохнуть ради них. – Он скосил взгляд, нахмурив густые темные брови. Казалось, он переживал даже сильнее, чем я – та, кому предстояло пройти Обряд.
– Не показывать им мою скорость во время испытаний. – Это не станет проблемой. Я тоже не рвалась умирать за них.
– Вот именно. – Он откашлялся. – Кейс пришел поболтать со мной вчера, пока тебя не было.
Я была благодарна за смену темы, но сердце всё равно забилось чаще.
– О чем?
Он одарил меня понимающим взглядом:
– Будто ты сама не знаешь.
– Не знаю, – честно ответила я.
– Он просил у меня разрешения жениться на тебе, Эйсира.
Я сглотнула и тут же подавилась собственной слюной. Кейс постоянно шутил об этом, но это же должно было оставаться просто шуткой. Игривым трёпом… И все же я представляла наше с ним венчание с тех самых пор, как мы впервые заговорили. Тогда это были лишь глупые девичьи фантазии.
– Правда? – Выходит, этим утром был не просто треп.
– Ты нравишься ему уже много лет, не понимаю, чему ты удивляешься. Парни не крутятся возле дома без причины.
– Ну, если он планировал жениться на мне, мог бы сначала спросить меня! – возмутилась я. Впрочем, он ведь спросил… точнее, потребовал же: Выходи за меня, Эйсира. – И что ты сказал?
Отец хмыкнул и провел рукой по черной бороде:
– Сказал, что подумаю. Он сын вождя, отличный воин, и с ним ты будешь в достатке, но сама-то ты хочешь за него выйти?
Мои щеки вспыхнули, и я уставилась на расцветающие розовые деревья вдоль дороги к городу. От Неверглейда до городских стен было около пяти миль. Я еще никогда не уходила так далеко от родной деревни. Несколько повозок впереди нас поднимали пыль на разбитой, покрытой ухабами дороге.
Кейс был единственным парнем, которого я знала, и любая девчонка из нашей деревни – да и из окрестных тоже – дралась бы за право стать его женой. Я всегда хотела связать с ним жизнь… И все же где-то в глубине души я жаждала приключений. Мне хотелось чего-то большего, чем просто простая жизнь в Неверглейде с её фермерством, стиркой и беготней за детьми. Может быть, Кейс смог бы дать мне и это. У него есть связи, и я могла бы вырезать вещицы для жены короля или принцесс, а не только для тех, кто знает меня по имени.
Я уже некоторое время ощущала к чему-то непреодолимую тягу. Не знала к чему именно, но это чувство не давало мне покоя. Оно было похожим на смутный сон, на мутную зыбь на поверхности озера, и я ждала, когда вода успокоится и станет прозрачной.
Мы с сестрой иногда шептались о том, как хорошо было бы стать учёными, получить возможность узнать больше о нашем мире, философии, экономике, досконально изучить охотящихся на нас вампиров и изменить хоть что-то. Но всё это оставалось лишь сокровенными тайнами между мной и Кейдой – слишком несбыточными, чтобы произносить их вслух.
Прежде чем я успела ответить, отец добавил:
– Ещё я сказал ему, что сначала он должен ухаживать за тобой по всем правилам всё лето. Вы были друзьями. Романтические отношения – это совсем другое. Он должен доказать, что готов быть мужчиной и мужем, а не мальчишкой, жаждущим внимания.
