Текст книги "Ведьмы Алистера (СИ)"

Автор книги: Дарья Шатил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 54 страниц)

И всё же Терра не хотела знать, какую крайность выберет Сьюзи. Тем более что рушить долгую дружбу ей совсем не хотелось.

– Не стоит, – вслух произнесла она и вновь уткнулась в свои сметы, просто не зная, что ещё сказать.

Так что Терра была даже рада, когда вернулись Чарли и Сьюзи с коробкой эклеров от Бобби. При них Алистер не решился больше поднимать тему магии. Он принял решение Терры относительно Сьюзи и, даже если и не был с ним согласен, не оспорил.

***

То лето в своей жизни Терра считала поворотным. Изменилось многое, и по большей части происходящее её не радовало. Разорение Рудбригов вернуло Алистера в её жизнь, и он больше не собирался покидать Рупи – это одновременно окрыляло и заставляло сердце щемиться от тоски, ведь теперь Терра уже точно знала, что причина была в ней. Это она нарушила ход соглашения, которого и сама толком не понимала. Да, не по своей воле, но нарушила, и Алистер стал жертвой доверчивой девочки, которая очень любила свою маму.

Мама… Папа…

Они тяжёлым грузом висели на совести Терры, и ей не с кем было поделиться своими тревогами. У Алистера и без того проблем выше крыши, а мадам Рудбриг никогда не была тем человеком, с которым Терре хотелось бы поговорить по душам. Их единственный подобный разговор состоялся в начале лета, когда Терра обвинила женщину во лжи, и с того дня девушка намеренно избегала мать Алистера, растившую её все эти годы. Возможно, это и удивительно, но между ними так и не сложилось тёплых отношений. О чём Терра, если быть откровенной, не очень-то жалела – скорее, ей было всё равно.

Заменить мать невозможно – так считала Терра, а то пренебрежение, с которым мадам Рудбриг относилась к Селене Грабс, стало ещё одной причиной, из-за которой девушка ни за что не пошла бы изливать душу к матери Алистера.

И именно из-за мадам Рудбриг Терра считала дни до того момента, когда сможет наконец перебраться в свой старый-новый дом. Вот только назвать ремонтом то действо, что нанятые рабочие произвели в доме, можно было только с большой натяжкой. Было сделано лишь самое необходимое: разобрана оранжерея, заменено окно и часть фасада на кухне, а также перекрыта крыша и отремонтирован чердак, в котором Терра хотела сделать свою студию. На этом всё. Больше она не изменила в доме своих родителей ничего, да и не посмела бы изменить. Как ни странно, ей хотелось оставить всё, как есть.

Тем летом девушка разбила маленький садик на месте старой оранжереи, как дань памяти своим родителям. Ей это казалось правильным и важным – помнить их и не забывать того, что с ними стало.

Терра перебралась в дом сразу же, как только были закончены последние работы. До этого момента она и подумать не могла, каким количеством барахла обзавелась за эти годы. Пришла только с некоторыми игрушками и одним маленьким чемоданом, а, чтобы уйти, понадобилась бы целая фура, набитая под завязку.

Сугубо – и исключительно – в целях экономии Алистер помог перевезти вещи. Правда, на это у них ушло несколько дней и столько бензина, что в итоге ни о какой экономии и речи быть не могло. Терра сбилась со счёта, сколько раз они ездили туда и обратно. Но она была довольна. Они вместе загружали небольшой багажник и заднее сиденье так, что в машине не оставалось места ни для кого, кроме них с Алистером. Затем ездили по лесным дорогам от поместья к городу и по улочкам Рупи – что занимало около часа в одну сторону. Они могли бы ехать и быстрее, если бы Алистер вдруг не стал адептом низких скоростей. Терра понимала, почему. Алистер тоже. И даже Чарли всё прекрасно видел. Парень то и дело бросал на них понимающие взгляды и улыбался, как добрый папочка, который гордится своими детьми. Однако от этой откровенной, но тихой поддержки Терра чувствовала себя немного некомфортно: то и дело хотелось спрятать глаза и сделать вид, что её здесь нет.

Девушка чувствовала, что стоит на перепутье. Ещё чуть-чуть, маленький шажок, и её стремительно меняющаяся жизнь сделает новый виток и потечёт по новому руслу. Она буквально ощущала вкус чего-то нового и неизвестного на кончике языка. И боялась. Конечно же, Терра боялась – она никогда не была тем человеком, который несётся на всех парах, не оглядываясь ни на секунду.

Она боялась, что если покинет дом Рудбригов, то ей некуда будет вернуться. Она боялась, что если скажет Алистеру о своих чувствах, то всё изменится, и она потеряет тот хрупкий мир, который у неё был. Она боялась потерять Сьюзи, которая всё больше и больше ускользала: магия и Чарли стали между подругами стеной. И Терра боялась, боялась до дрожи в коленках, что если переломит эту стену, то потеряет единственную подругу. А так оставалась хотя бы призрачная надежда, что проблема решится сама собой.

Но все эти страхи не могли остановить необратимый виток жизни, который нёсся вперёд и тащил Терру за собой, словно на привязи.

Когда Алистер грузил последние вещи в машину, мадам Рудбриг подошла к Терре и, взяв за локоть, отвела в сторону. Она говорила очень тихо, словно опасаясь, что кто-то во Вселенной сможет заметить, что она, эта стальная женщина, далеко не так сильна и непоколебима, как хочет казаться.

– Я всегда рада тебе в моём доме, Терра. Мы семья. И ты всегда сможешь вернуться сюда – просто знай это.

От этих слов у Терры защипало в носу, а к глазам подступили слёзы. Она поняла одну вещь: возможно, все её мысли о мадам Рудбриг были надуманными и далёкими от реальности. Девушка кивнула матери Алистера и, поддавшись минутному порыву, предложила той заглянуть к ней как-нибудь на чай. По удивлённому взгляду, которым мадам Рудбриг наградила её, Терра поняла, что эта взрослая женщина была так же подвержена страхам и надуманным выводам, как и она сама. Но мадам Рудбриг справилась с собой гораздо быстрее Терры и, ответив короткое «с радостью», скрылась в доме.

Терра потом ещё долго проигрывала в голове тот короткий разговор, вертела его и так и этак, всё гадая, почему же так и не смогла проникнуться к мадам Рудбриг тёплыми чувствами.

Первая ночь в новом-старом доме стала настоящим испытанием. Терра всё ворочалась с боку на бок и не могла уснуть: ей то мерещились чьи-то шаги на лестнице, то как-то не так скрипел пол, когда она пошла на кухню налить воды, то ветки на деревьях в темноте казались людьми, которые смотрят за ней через окна. В какой-то момент, устав шарахаться от каждой тени, Терра включила свет везде, где только можно, и уселась на полу в гостиной вместе с кристаллами соленой памяти.

До кристаллов, в которых были заключены её детские воспоминания и воспоминания Алистера, Терра дотрагиваться не решалась. Она боялась их обоих – но по разным причинам. Если со своими ей всё было понятно, то вот кристалл Алистера вызывал смешанные чувства. С одной стороны, Терре хотелось к нему прикоснуться, хотелось узнать, какое воспоминание он туда вложил, а с другой – девушка боялась этого кристалла, хоть и понимала, что страх её нелеп.

Так что, оставив «пугающие» кристаллы в шкатулке, которую она для них приспособила, Терра взяла один из пустых минералов и принялась наобум вкладывать в него воспоминания. Отчего-то вспомнился тот разговор в библиотеке о магии. Ах, они ведь тогда были совсем детьми! Терра постаралась вспомнить всё – вспомнить и вложить, надеясь, что память ей не изменяет и всё действительно было так, как она помнила.

Детских воспоминаний было много, но чего-то такого, что заслуживало быть заложенным в кристалл соли, не было, да и то воспоминание с библиотекой на самом деле не было таким уж важным. Или же было?

Она попыталась вспомнить что-то ещё, но старые воспоминания разбегались, словно птицы с потревоженной ветки.

В итоге Терра провела всю ночь, вкладывая воспоминания об этом лете: об Алистере и о доме, о мадам Рудбриг, о Сьюзи и Чарли. Она вкладывала всё, пока воспоминания не померкли в её голове. Терре хотелось создать такой артефакт, чтобы, даже если в старости она что-то и забудет, она смогла бы взять в руки кристалл соли и вновь ощутить, почувствовать и вспомнить всё то, что с ней когда-либо случалось.

Той ночью девушка дала себе обещание, что будет делиться воспоминаниями с кристаллами регулярно. Вот только в дальнейшем Терра частенько забывала об этом и закладывала воспоминания лишь в минуты великого счастья или тяжёлого горя.

========== Глава 30. Девушка, вы одеты не по погоде! ==========

В междумирье пространство работало не так, как снаружи, и потому казалось бы небольшое со стороны здание библиотеки на самом деле было поистине огромным: несколько этажей, балюстрады, два крыла, различные залы и сотни деревянных стеллажей, пестреющих корешками гримуаров. То была древняя, не подвластная никому из ныне живущих, магия. Теперь же столь ценная технология использования пространства, которой обладали их предки, стала загадкой для ведьм ковена Шарпы.

Кеторин, не раз пытавшаяся разгадать секрет расширения пространства, сейчас сидела на каменном полу, обложившись гримуарами так, что, обвались стопки вокруг неё, книги вполне могли бы похоронить ведьму заживо. Закрытое крыло библиотеки, где находилась женщина, было тем местом, куда не пускали никого, кроме Старейшин и Главы ковена. Заклятие пропуска надёжно защищало от незваных гостей, а все, кто мог бы войти, сейчас были слишком заняты, чтобы предаваться чтению и корпеть над древними фолиантами. Так что Кеторин пребывала в относительной безопасности в своей маленькой гробнице из древнего папье-маше.

Сама-то она сюда, конечно, проникла не совсем законным способом – госпожа Ева вполне могла бы назвать её действия кражей, но Кеторин предпочла бы окрестить это другими словами. Она же всё-таки собиралась вернуть ключ от закрытого крыла – лет семь или восемь назад, правда… Но собиралась же! Госпожа Ева всё равно успела обзавестись дополнительным комплектом ключей, так что никакой проблемы, с точки зрения Кеторин, не было.

Ведьма захлопнула очередной талмуд и страдальчески чихнула, когда облако пыли окутало её чуть ли не с головой. Минусы закрытого крыла: уборщиц сюда тоже не пускают, а Старейшины слишком велики, чтобы протереть пыль на книгах. Так что в закрытом крыле везде и всюду лежал такой слой пыли, что книги казались толще, чем есть на самом деле.

Кеторин искала информацию, что было неудивительно. Ведь, сколько она себя помнила, всё время искала какие-нибудь нужные и важные для неё сведения. Вот только сейчас она искала информацию о Марте. Марте Грабс и всех ведьмах её рода.

В основном открытом крыле не было и малейшего упоминания о ведьмах Грабс; в закрытом же информации было чуть больше. Как минимум здесь встречались пометки о ведьмах-отщепенцах, появившихся много веков назад – примерно тогда же, когда и все ведьмы. Судя по записям, Грабсы никогда не вступали в ковены и не образовывали своего собственного – это всегда были независимые ведьма или же колдун, которые иногда появлялись в Шарпе. В хрониках упоминалась некая помощь, которую Грабсы оказывали, но на этом всё – ни подробностей этой помощи, ни когда конкретно она оказывалась. Несколько раз Кеторин натыкалась на фразы вроде «пришлось позвать Люсинду Грабс» или какую-нибудь Матильду, Ферену, Питера и ещё десятки имён, появлявшихся в разные времена, но объединённых фамилией Грабс.

Всё это натолкнуло Кеторин на один простой вывод: Марта Рудбриг-Грабс была ключом к магии. К свободной и сильной магии. Вот только как воспользоваться этим ключом, никто не знал, и даже в гримуарах и хрониках о подобном не писалось. А этот факт в свою очередь натолкнул Кеторин на два других вывода: либо в Шарпе было ещё одно закрытое крыло, о котором никто не знал – разве что Старейшины, – либо лет сто назад информация о Грабсах была кем-то целенаправлено уничтожена вместе с секретом их магии, потому как примерно в это время пропали любые упоминания фамилии «Грабс» из всевозможных источников.

Вот только всё это Кеторин и так знала – сказывались предыдущие незаконные проникновения в закрытое крыло. Она вообще знала много такого, чего обычной ведьме знать не положено. Так что день по большей части оказался потрачен впустую: хоть она и освежила в голове некоторые детали, полной картины у Кеторин всё равно не было, и заполнить пробелы тоже было некому. Пролить свет на истину могла бы разве что старая, как мир, Госпожа Ева… Но как у неё спросить, не вызывая лишних вопросов?

– Так и знала, что ты тут, – госпожа Ева прошла по узкому проходу к Кеторин, то и дело задевая своими тучными боками гримуары на полках. – Мне иногда действительно становится интересно, все ли пропажи в моём доме связаны с тобой или это дело случая.

Кеторин пожала плечами, задумчиво поглядывая на госпожу Еву в тусклом магическом свете. Сейчас перед ней была красивая молодая женщина, а Кеторин никогда не умела смотреть сквозь иллюзии. К своему огромному сожалению.

– Люциан вернулся, – сказала госпожа Ева, опустившись на пыльный пол рядом с Кеторин.

– Быстро он, – только и ответила ведьма, не желая показывать своей заинтересованности.

– Там кое-что произошло. Он задействовал последний мгновенный перенос, который у нас был, – госпожа Ева поджала колени к груди, превратившись в большой и круглый шар, обмотанный мягкими тканями. – Эх… больше такой не изготовить… но хорошо, что он у него был – даже не знаю, чем бы всё закончилось, если бы он поехал туда без него.

– Рассказывай, – нетерпеливо потребовала Кеторин.

– Демьяна попыталась убить новую Королеву, – избавив Кеторин от подробностей, ответила госпожа Ева.

– Вау, – присвистнула ведьма. – Предприимчиво.

– Нет тут поводов для восхищения! – устало возмутилась старейшина. – У неё ничего не получилось. Люциан не дал убить девчонку и спрятал её покровом. Говорит, Демьяна и её прихлебалка Вивьена превратили попытку убийства в какой-то балаган, а остальные были настолько затюканными, что и слова против не сказали бы. Если бы не Люциан, убили бы девочку – и всё тут.

– Сомневаюсь, что кровавых можно назвать затюканными, да и Джульетта Морт далеко не девочка. Сколько ей сейчас? Двадцать семь? Тридцать?

Госпожа Ева тяжело вздохнула и укоризненно посмотрела на Кеторин, мол, для меня вы все девочки, сколько бы лет вам ни было.

– По-моему, двадцать шесть, но я могу ошибаться. Когда проживёшь с моё, перестанешь задумываться в возрасте. В какой-то момент все люди становятся для тебя либо младенцами, либо детьми. Люциан для меня всё тоже ребёнок – я ведь помню, и как он под стол пешком ходил, и как за ним мать по всему городу с ремнём бегала, и даже как отец катал его на шее в праздник Поворота Года. Вот только их обоих уже давно нет, а Люциан… ох, я ведь даже не помню, сколько лет нашему мальчику!

Кеторин хотелось спросить, сколько лет самой госпоже Еве, но промолчала, ведь и так было ясно, что та, скорее всего, забыла. Кеторин всегда помнила слова матери о том, что для ведьм возраст не важен. Для них важна магия, и чем больше в ведьме магии, тем дольше она живёт. Как оказалось, в маме магии было не много. Она умерла, едва разменяв восьмой десяток, в то время как госпожа Ева продолжала жить. Кеторин тоже так хотелось: прожить столько, чтобы все окружающие тебя люди вдруг стали сущими детьми.

– Что думаете делать с новой Королевой? – спросила Кеторин, вернувшись к изначальной теме разговора.

– Её нужно найти и привести в Шарпу. Пока девчонка жива, новую Королеву избрать они не смогут, а мы, если правильно разыграем карты, сможем её использовать, чтобы повлиять на кровавых.

Кеторин поджала губы. Да, чего-то подобного она и ожидала. Старейшины, как всегда, в своём репертуаре. Она даже знала, кто предложил этот умопомрачительный план – Брунгильда – кто же ещё.

– Подожди, – нахмурилась Кеторин. – Ты же сказала, что Люциан накинул на неё покров. И как вы её искать-то будете, если она под покровом?

– В этом есть небольшая загвоздка…

– Как всегда, в своём репертуаре: сначала делает, потом думает! Покров дистанционно снять не получится даже тому, кто его наложил, – Кеторин слегка наклонила голову вбок, задумавшись. – Есть предположения, куда Королева могла бы податься?

– Никаких. Одно время ходили слухи, что внучка Королевы живёт где-то на юге, но то были лишь слухи и, даже если она там и жила, сомневаюсь, что в нынешних обстоятельствах она подастся обратно. Я надеюсь, что она сама придёт в Шарпу в поисках защиты.

Кеторин насмешливо взглянула на госпожу Еву. Безупречный план, ничего не скажешь. Давайте ничего не будем делать, и всё само как-то разрешится!

– Где Клем?

– Ищет сферу по всему миру, так как одна наша милая девочка обиделась и украла её. Где-то с полгода назад, когда охотники рассекретили одну из наших лавочек, как раз пошли слухи о сфере: то её на торги выставляли, то купил какой-то коллекционер, то ещё что-то. Клементину мы не видели уже почти месяц.

Кеторин нахмурилась ещё больше. О сфере просто не могло ходить никаких слухов, ведь та спокойненько себе лежала в подвалах Ведьминой обители, и Кеторин не собиралась её пока отдавать.

– Понятно, – только и ответила она.

Когда Джуди неделю назад вернулась и сказала, что сестры всё ещё нет в Шарпе, Кеторин не придала особого значения этой новости. Лишь ещё минус одно препятствие для неё и Марты на пути спасения глупого потерявшегося мальчишки. Но теперь отсутствие сестры показалось ей странным хотя бы потому, что слухи о сфере явно кто-то пустил умышленно. Но Кеторин решила попридержать пока это знание при себе – пусть думают, что Глава ищет сферу, а то не хватало ещё разжечь панику, когда ситуация и так складывалась не лучшим образом.

– Как Марта? – спросила Кеторин, желая увести мысли госпожи Евы подальше от своей никудышной сестрицы.

– О, чудесно! Мы как раз рассказывали ей и Коулу о том, кем они являются друг для друга, когда появился Люциан, – тоном человека, озвучивающего лучшую на свете новость, выдала госпожа Ева.

Кеторин от изумления выпучила глаза и воскликнула:

– Вы сделали что?!

Её голос эхом разнёсся по пыльным коридорам закрытого крыла.

– Рассказали им о комплементарности. Они должны об этом знать, так как мы собираемся провести обряд…

– Вы – просто кучка тупорылых!..

– Кеторин!

– Общество престарелых глупцов! – выплюнула ведьма и вскочила на ноги, задев стопки гримуаров и раскидав их по полу.

– Да что с тобой? – возмутилась госпожа Ева и тоже поднялась с пола с прытью, которой совсем не ожидаешь от женщины столь преклонного возраста. – Что такого в том, что они знают о комплементарности? Он же её муж в конце-то концов! Она только рада должна быть, что её выбор оказался самым правильным!

– Точно… муж, – неуверенно пробормотала себе под нос Кеторин, гадая, что может выкинуть Марта, узнав о подобном в таком ключе. Ничего хорошего – вот что.

А Коул? Этот парень вполне может и отказаться от обряда.

Может, не стоило их приводить в Шарпу? Может, она и сама бы справилась?

Кеторин запустила пятерню в волосы и взъерошила их, пытаясь совладать с обуревавшими её чувствами. Она просто ненавидела, когда её планы рушились, и при этом от неё ровным счётом ничего не зависело.

Нужно было что-то предпринять, пока всё не улетело в трубу окончательно. Вот только что?

Кеторин схватила госпожу Еву за руку и хмуро посмотрела на неё.

– Мне нужно поговорить с Мартой. Немедленно.

– Ох, она в гостинице Розы. Сомневаюсь, что ты сможешь попасть туда незамеченной.

– Так отвлеките Розу, – предложила Кеторин, всплеснув руками.

– Всё-таки я не понимаю, почему ты так вспылила, – причитала госпожа Ева. – Но помогу. Правда, не думаю, что отвлечь получится надолго.

Кеторин просто кивнула и, прикоснувшись к одному из стеллажей, запустила заклинание, возвращающее гримуары на свои места. Книги принялись кружиться по залу и в считанные секунды уже стояли на полках. Мгновенная уборка – удобная вещь. Жаль, что дома она не может сделать ничего подобного. Чтобы привязать каждый гримуар к определённому месту, заложить в стеллажи память, да ещё и примешать магию воздуха для левитации, нужно обладать большим запасом магии и знать утраченные технологии древних ведьм. Кеторин оставалось только завидовать тем ведьмам прошлого, в руках которых было столько магии.

Выходя из закрытого крыла, ведьма проигрывала в голове различные комбинации того, как построить разговор и убедить Марту, что Коул не так уж плох в качестве её партнёра и вполне поддаётся дрессировке. А уж мысли об убийстве ведьм из его головы вытравить не так уж сложно.

***

Как же это приятно, когда ты наконец можешь осуществить мечту своего детства! Вот и Элиот теперь был счастливым обладателем подержанного дома на колёсах.

Выросший в старой тесной квартирке, где за стеной всегда храпел сосед, а наверху топали слонопотамы, при этом передвигая металлические стулья, парень ни о чём в своей жизни не мечтал так, как о собственном доме на колёсах. Его будоражила одна только мысль, что он сможет сесть за руль и уехать куда глаза глядят. Можно даже остаться на ночь где-то в лесу и смотреть, как на небе зажигаются звёзды; надоест – поехать на пляж и встретить рассвет, наслаждаясь дыханием моря и шумом волн; а если претит одиночество, то всегда можно будет вернуться в город и жить на какой-нибудь парковке.

Благо, работа не привязывала его к месту. Хороший Wi-Fi, солнечные батареи, на которые пришлось изрядно раскошелиться, потрёпанный ноутбук – и он может работать, где и когда угодно. Когда ты фрилансер, весь мир открыт перед тобой. Точнее, так казалось Элиоту.

Он был аутсорс-бухгалтером для нескольких маленьких фирм, и, к сожалению, такая работа не приносила много денег. На свой дом на колёсах парень откладывал почти десять лет, и всё это время жил в старенькой квартире родителей, слушая мать с отцом, которые периодически ругались не хуже соседей, которых было слышно ничуть не меньше через картонные стены.

Но сегодня всему этому пришёл конец. Теперь у Элиота был его «Рольф» – так он назвал свой дом на колёсах. «Рольф» был большим, красным и немного потрёпанным – но ведь все мы не без изъянов. Вот и «Рольфу» можно было простить, что краска у него местами потрескалась, а когда-то кожаная обивка в салоне слезла ошмётками. В этом не было ничего страшного: Элиот подкрасит корпус, а для сидений закажет чехлы.

Парень как раз гадал, какую расцветку выбрать для чехлов – зелёный рубчик или коричневый бархат, – когда фары «Рольфа» высветили фигуру посреди дороги. Всё случилось настолько неожиданно, что Элиот едва успел ударить по тормозам и выкрутить руль в сторону, чуть не сбив девушку.

Откуда, чёрт возьми, ночью на просёлочную дорогу выскочила девушка?

Эта мысль крутилась у Элиота в голове, когда он рассматривал сквозь лобовое стекло женскую фигуру с раскинутыми в разные стороны руками. Девушка стояла в одном свитере и джинсах с копной взлохмаченных и, кажется, рыжих волос.

Элиот отстегнул ремень безопасности и выбрался из машины. Он не стал глушить двигатель «Рольфа» – на всякий случай, мало ли каких сумасшедших можно встретить на дороге ночью. Тем более, когда они кидаются под колёса машины.

Идя по покрытому тонкой коркой льда асфальту, Элиот пожалел, что не обзавёлся разрешением на ношение оружия.

– Ты что творишь? – крикнул он, стараясь перекричать завывания ветра. – Совсем ум отморозила? Кидаться под колёса! Ты видела, какой лёд? Я едва успел затормозить! Ещё чуть-чуть, и мы летели бы в кювет вместе!

– Извините, – прошептала девушка, обхватив себя руками и прижав к груди какой-то предмет. Её так трясло от холода, что понять то, о чём она говорила, было крайне сложно.

– Девушка, вы в порядке? – стушевался Элиот, который по натуре своей был не агрессивным человеком.

Вся его злость и негодование лопнули, как мыльный пузырь, стоило ему подойти и увидеть девушку поближе. Там, в машине, он не мог разглядеть одной маленькой детали. Маленькой, но до чёртиков пугающей – свитер девушки и её волосы оказались залиты кровью, так что теперь Элиот ещё больше засомневался в своём выводе о рыжине волос девушки.

Что было пугающе, но при этом частично успокаивающе – кровь вряд ли принадлежала незнакомке. Хотя на перепачканном лице и было несколько царапин, из них физически не могло вытечь столько крови.

– Не совсем, – только и смогла произнести девушка.

Элиот дёрнул молнию на толстовке и, стянув её с себя, накинул девушке на плечи. Ему тут же стало невыносимо холодно в своей цветастой футболке с пальмами. Сказать по правде, он выглядел неуместно на промозглой просёлочной дороге: солнечный мужчина со смуглой кожей и вьющимися волосами цвета пшеницы. Он словно шагнул из жаркого лета в суровую зиму. Да и девушка тоже была явно не приспособлена к погодным условиям. Кто увидел бы их – посмотрел бы, как на сумасшедших, сбежавших из клиники. Но, слава богу, посторонних глаз вокруг не было.

Элиот ещё раз окинул тонущие в снегах и ночи поля, пытаясь найти того, кто мог бы гнаться за этой девушкой, но на мили вокруг не было никого, кроме них. Сколько же она провела на морозе?

– Ох, пойдёмте в машину, там точно теплее, чем здесь, – без какой-либо задней мысли предложил Элиот, и девушка кивнула – хотя вполне возможно, что Элиот сам себе придумал этот жест в своей голове, чтобы как-то оживить странную незнакомку в своей голове – и последовала за ним.

Печка в «Рольфе» работала на максимум, и девушка испустила такой протяжный вздох облегчения, когда забралась на пассажирское сиденье, что Элиот почувствовал себя прямо-таки супергероем.

«Как мало, оказывается, нужно, чтобы доставить женщине удовольствие, – подумал он и усмехнулся, покосившись на розовый свитер, торчащий из-под его огромной чёрной толстовки. – А за чашку чая она может меня поцеловать или убить – тут уж как повезёт».

Элиот решил отъехать от того места, где подобрал свою попутчицу, а уже потом закидать её вопросами. Если за ней кто-то гнался, то стоять посреди дороги было бы не лучшим решением. В бескрайних заснеженных полях красный «Рольф» наверняка можно разглядеть издалека. Особенно если фары включены.

К тому же, стучащие зубы попутчицы явно не особо располагали к долгой беседе. А Элиот любил именно такие разговоры. В компании друзей он слыл балаболом, заткнуть которого можно было только едой.

В полной тишине они доехали до ближайшей заправки. И в этой тишине Элиот чувствовал себя максимально некомфортно. Обычно он не имел ничего против: когда растёшь в доме, где слышно буквально каждый шорох, начинаешь ценить всю прелесть умиротворения, но когда едешь с незнакомой девушкой, заляпанной кровью, тишина немного – ну так, самую малость, да – напрягает.

Элиот припарковался под неоновой ярко-красной вывеской бензоколонки и повернулся к девушке.

– Я думаю, нам стоит познакомиться, – начал он и протянул ей руку. – Я Элиот. Элиот Тротт. А ты?

– Джилс, – коротко ответила девушка и неуверенно пожала его руку. Пальцы девушки всё ещё были холодными и в неярком свете приборной панели казались какими-то синюшными.

– И всё?

– Джульетта Морт, – после некоторой заминки произнесла девушка. – Но зови меня просто Джилс.

– Хорошо, Джилс, так что ты делала на дороге?

– Шла? – скорее спросила, чем ответила Джилс. Её брови изогнулись, а во взгляде читалась немая паника, словно это она хотела спросить у Элиота, что она делала на дороге зимой в одном свитере и джинсах, вся в крови, да ещё и с какой-то короной в руках.

Элиот повнимательнее присмотрелся к странному предмету – там, на дороге, он был слишком огорошен, чтобы сосредоточить своё внимание на чём-то, помимо замёрзшей девушки. Корона была старая и, кажется, медная. Девушка с такой сильной сжимала её своими отмороженными пальцами, словно эта корона была спасательным кругом, а она – утопающей. Кто знает, возможно, так оно и было. Однако Элиот до сих пор не знал всей – или хотя бы части – истории, поэтому поспешных выводов делать не спешил.

Мужчина ощутил, как в голове появляются всё новые и новые вопросы, и он вполне мог бы их задать. Собственно, что он и сделал, при этом подбирая слова очень осторожно – ему не хотелось напугать девушку или спровоцировать её на убийство.

– На вас напали?

– Да, – короткий, но очень уверенный ответ. Джилс даже кивнула, словно пытаясь подтвердить свои слова.

– Из-за того, что вы украли корону? – Элиоту такое предположение показалось более чем разумным.

– Нет, – ответила девушка и снова помотала головой. Элиоту показалось даже забавным то, как Джилс сопровождала каждое своё слово каким-то действием. – Её хотели украсть.

– В полях? – недоверчиво поинтересовался Элиот. Он, конечно, не был знатоком местности, но никаких поселений поблизости точно не было. Хотя девушка могла вполне выпрыгнуть из машины, которая проезжала мимо, и идти вдоль дороги. Элиот и здесь не был особо сведущим человеком, но, если судить по боевикам, которые так любила его мать, выпрыгнуть из машины, движущейся на полном ходу, вполне можно.

– Нет. Не в полях. Дальше, если идти по просёлочной дороге, есть городок, маленький такой. Я оттуда бежала.

Кажется, это была самая длинная реплика, которую Элиот услышал от своей попутчицы с момента их встречи.

– Вас похитили? Если так, то, думаю, нам следует обратиться в ближайший полицейский участок за помощью.

При этих его словах Джилс выпучила глаза и отчаянно замотала головой из стороны в сторону.

– Нет. Ни в коем случае.

Когда незнакомая девушка, которую ты подобрал на дороге, говорит, что не стоит обращаться в полицию, нечто под названием «здравый смысл» начинает нещадно бить во все колокола, да так, что даже голова начинает болеть. И Элиот не мог игнорировать этот звон. Он насторожился и ещё раз пожалел, что у него нет никакого оружия. Разве что разводной ключ в ящике с инструментами, но, пока он до него доберётся, пройдёт целая вечность. Хорошо, что у Джилс в руках была только корона, и Элиот сомневался, что ею можно нанести хоть какой-то ущерб.

– Послушай…

– Это семейные неурядицы, – не дала ему договорить Джилс. – Мы с родственниками поссорились из-за моего… наследства, – девушка покосилась на корону. – Они хотели её отнять. А она моя… моя по праву. А если я пойду в полицию, то их за насилие могут… как же это… призвать к ответу. А я этого не хочу… а ещё… а ещё…

Элиот поймал себя на двух мыслях сразу. Во-первых, девушка использует слишком много «а», а во-вторых, ему не нравится эта история. Пускай они поругались из-за наследства – бывает, видели, знаем такие истории. Но почему она ушла в ночь, не по погоде одетая, и при этом ещё и вся в крови?

– Откуда кровь? – возможно чуть резче, чем нужно было, спросил Элиот, и Джилс вздрогнула.