Текст книги "Ведьмы Алистера (СИ)"

Автор книги: Дарья Шатил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 54 страниц)

Если бы им попался кто-то другой, а не Рой, ничего бы не вышло. Самый доверчивый и самый добрый мальчик, которого она когда-либо знала. В детстве он был, словно цветочек или ангелочек, собственно, как и Джуди. Удивительно даже, что эти дети не взяли ничего от своих родителей. И Кеторин было приятно узнать, что за те годы, что она не видела племянника, он совсем не изменился, оставшись всё таким же бескорыстным и готовым помогать людям, хотя эти его качества всегда использовали против него.

Даже сейчас, несмотря на то что появление Роя и его доверчивость были Марте на руку, Кеторин поняла, что ей безумно обидно за мальчика, которого вновь используют, а он этого даже не понимает.

Эх, бедный, бедный Рой. Даже Джуди не выросла такой доверчивой, как её брат.

Она дождалась того момента, когда её подопечные пойдут к порталу, и откупорила склянку с зельем, которое всё это время держала наготове. Кеторин никогда не любила пить зелья – это тебе не вино и не вкусный чай с мятой и лимоном. Зачастую на вкус зелья та ещё гадость, как и на запах. Но что не сделаешь ради высшей цели?

К тому же, для неё это единственный шанс быть не узнанной. Маскировочное зелье – отличная вещь, когда предлагаешь его кому-то другому, и совершенно отвратительная, когда приходиться пить самой. Вот только выбора особо не было. Либо зелье, дурманящее взгляды людей, не давая им найти тебя или узнать, если только они не ищут именно тебя – а Кеторин сомневалась, что хоть кто-то будет ждать её в Шарпе, либо оборотное заклятье, к которому Кеторин совсем не хотела прибегать. Та ещё морока с ингредиентами, да и к тому же это больно. А Кеторин никогда не любила бессмысленную боль, когда есть возможность обойтись без неё.

Зажав пальцами нос, она вылила содержимое склянки себе в рот и, брезгливо поморщившись, сглотнула. Зелье опалило горло, прокатилось по всему пищеводу и с жаром плюхнулось в желудок, начав распространять тепло по всему телу.

Жар чутка спал как раз в то время, когда Рой активировал портал. Кеторин досчитала до десяти и заскочила в остаточное свечение. Ей нельзя было активировать портал самой, так что Рой стал для них просто спасательной соломинкой. Кеторин надеялась, что либо Марта додумается, как воспользоваться портальным камнем, либо кто-то выйдет из междумирья, как в итоге и получилось.

Вначале Кеторин думала самой провести их в город, а уж там разделиться, но потом вспомнила про остаточный след на портальных камнях и поняла, что не прокатит. Если при чужом переходе есть шанс, что её не заметят, то, если она сама откроет портал, Старейшины тут же сбегутся по её душу, а этого она пока не хотела. Так что и Марте лучше было не знать, где в данный момент находится ведьма.

Примерно так размышляла Кеторин, когда бросала их в лесу. Мудрёно? Пожалуй. Но и Кеторин никогда не мыслила, как простой обыватель.

Перемещение длилось недолго, как и всегда – словно делаешь шаг в пропасть, ожидая упасть, а наступаешь на ровную гладкую дорогу и просто продолжаешь идти дальше. Так и теперь: шаг – и ты уже на другой стороне. Вот только вышла Кеторин раньше, чем Рой со своими «новыми друзьями», ведь ему, в отличие от неё, пришлось тащить за собой немагический балласт в лице Коула. Так ещё и сама ведьма слегка подпортила ему переход, наложив свою силу и слегка сбив маршрут.

– Как и ожидалось, – буркнула себе под нос Кеторин и поспешила покинуть площадку возле портала. Сейчас ей определённо не стоило встречаться с Мартой. Необходимо было всё подготовить. – Ох, вот я и дома!

Кеторин растянула губы в нервной улыбке и побежала к теням, окружающим поселение.

========== Глава 25. Шарпа: ослепительный город ==========

Коул не понимал, как ему реагировать на происходящее. Вначале был свет – много света, словно вокруг него разом включились сотни прожекторов. Они слепили, лишая уверенности, дезориентируя. Затем на смену свету пришла тьма: вязкая, тягучая. Не как в зимнем лесу, по которому они с Мартой бродили: там, пускай и слабо, но хоть что-то было видно. Сейчас же он не видел ничего. Коул окончательно потерялся в пространстве.

Ему даже показалось, что тот яркий свет его ослепил, выжег глаза, оставив навсегда беспомощным. Единственной опорой оказалась рука Марты, за которую охотник всё ещё держался – если раньше только для видимости, то теперь девушка буквально стала его проводником. Коул сжал ладонь ведьмы мёртвой хваткой – не хватало ещё бродить в этой вязкой темноте без какой-либо страховки.

Он не знал, сколько длились эти ощущения. Возможно, всего пару секунд, возможно – десятки минут, а, возможно, и несколько часов. Однако, когда вдалеке забрезжили тусклые фонари по обе стороны от него, парень с облегчением выдохнул. И да, это были именно фонари – два бледно-розовых шарообразных плафона на длинных витиеватых ножках.

Ни с чем не сравнимое чувство – знать, что ты не ослеп; знать, что ты всё ещё можешь видеть мир вокруг себя. Коул был настолько захвачен своими ощущениями, что не сразу заметил мощёную обтёсанным белым камнем дорожку, на которой они стояли. Именно эту дорожку и освещали, разгоняя черноту, фонари. Коул особо не вглядывался, но ему показалось, что под ногами у них был обычный известняк.

Он уже немного смирился с тем, что мир оказался чуть сложнее, чем представлялся на первый взгляд. Однако перенос из одного места в другое затмевал любые другие вопросы, которые нет-нет да проскальзывали в голове. Откуда взялся камень? Почему светят фонари? Ведь и дураку понятно, что в складку между мирами, как её называла Кеторин, электричество не протянешь. И Коула, если честно, корёжило от понимания, что всё окружающее объяснялось лишь одним словом – «магия».

Охотник был настолько поглощён собой и своими чувствами, что не сразу заметил тяжело дышащую Марту, буквально повисшую на его руке. В тусклом свете она казалась какой-то нереальной, чересчур бледной, хотя после мороза, наоборот, должна была быть раскрасневшийся. К тому же ведьма щурилась, словно смотря на солнце; из уголков глаз текли слёзы.

– Что с тобой? – сквозь зубы спросил Коул, продолжая удерживать девушку на ногах и взглядом ища паренька, переместившего их.

Рой обнаружился в нескольких шагах от охотника. Он жадно хватал губами воздух, буквально сложившись пополам.

– Свет, – отрывисто произнесла Марта и, повернувшись к Коулу, уткнулась лицом ему в грудь. – Он слепит меня. Слишком ярко.

Марта дышала рвано и говорила точно так же: между каждым словом, казалось, пряталась вечность. Коул ещё раз оглядел площадку, на которой они стояли. Никакого яркого света вокруг, если не считать тусклых фонарей, свечения которых едва хватало на жалкий пятачок. Он даже обернулся, чтобы увидеть всю ту же чернильную тьму и одинокий камень, отличающийся по цвету от дорожки. Сине-зелёный, с прожилками золота, он был явно больше того маленького камешка, к которому Рой прикоснулся в лесу. Коул даже не запомнил, какого цвета был тот камень.

Однако Марте действительно было паршиво: она еле слышно постанывала, продолжая утыкаться ему в грудь.

– Нет тут никакого света – он пропал после того, как мы вошли… чёрт… не знаю, куда мы вошли, но сейчас здесь темно.

– Не свет, – хрипло ответила Марта, и её голос заглушила зимняя куртка. – Магический след. Он здесь повсюду. И такой яркий, что я не могу…

Что ж, теперь понятно… Коул озадаченно почесал макушку. Марту слепило то, чего он не видел и, если честно, не мог понять. Удобно, однако. Какая-то своеобразная пытка только для избранных. Хотя, не кривя душой, он был даже рад, что его в этот клуб не приняли. Ему определённо не хотелось проходить через выпавшие на долю Марты испытания. Его вполне устраивало обычное человеческое зрение. Конечно, испытывать удовлетворение в данной ситуации несколько глупо и даже жестоко, но Коул никогда и не считал себя безмерно сострадательным.

Наконец отдышавшийся Рой подошёл к ним. Выглядел он ничуть не лучше самой Марты. Бледный, как смерть, и с впалыми глазами – хорошо, что не щурился, что позволило Коулу предположить, что паренёк не видел того же, что видела Марта.

– Вы как? – спросил он высоким нервным голосом.

– Я в норме, – ответил ему Коул и покосился на девушку. – А Марте… ей, в общем, нехорошо.

– Ох, – вздохнул парень, – я слышал, такое бывает, когда в крови нет и капли магии. Неудивительно, что мне было так тяжело… – он всё ещё тяжело дышал и пытался нащупать свой бок сквозь шубу, – словно тащил вас на себе. Возможно, если бы вас проводила ведьма, было бы не так сложно, но я… я в этом полный ноль… Ох, а она идти-то сможет? – спохватился паренёк, пытаясь рассмотреть Марту, которая всё ещё пыталась спрятаться от магического следа, но, судя по тому, что она продолжала стонать, пользы от этого не было никакой.

– Если не сможет, я её понесу, – ответил Коул и, забрав у Марты сумки, закинул их себе на плечо. Похоже, теперь ему придётся отвечать за ведьму. Не сказать, что эта роль ему нравилась.

– А вы справитесь? – с сомнением спросил Рой.

Коул нахмурился, вначале не поняв вопроса. С чего бы ему не справиться? Марта была миниатюрной женщиной, так сказать, даже «карманной»: он вполне мог отнести её куда бы то ни было, при этом не особо напрягаясь. Но потом до охотника дошло, что в глазах Роя он слабый мужчина, который вполне может свалиться с ног и начать биться в судорогах. Мужчина, который и жив-то до сих пор только по милости своей доброй жены, вышедшей из строя на некоторое время. Всё же, если смотреть на ситуацию под таким углом, его опасения вполне оправданы.

– Постараюсь, – уклончиво ответил Коул.

– Сомневаюсь, что смогу идти, – прошептала Марта. Она была словно деревянная кукла, а не человек из плоти и крови.

– Если натянешь шапку на глаза, станет легче? – так же тихо спросил Коул, надеясь, что Рой не поймёт, о чём они говорят.

– Немного. Но он такой яркий, что я и с закрытыми глазами вижу отголоски, – хрипло и так тихо ответила Марта, что Коул скорее почувствовал, чем услышал её слова.

– Значит, выбора нет, – буркнул он и натянул шапку Марте по самый нос – так, что стал виден лишь низ лица, – а затем нагнулся и подхватил её на руки.

Марта уткнулась носом в его ключицы, прикрытые толстой курткой, вот только его шею всё равно обожгло жарким хриплым дыханием. А в носу снова засвербело от её… духов? Коулу нестерпимо захотелось чихнуть. Вот только теперь-то он точно знал, что она не пользовалась никакими духами – даже самые стойкие не выдержали бы битвы с потом за время их турпохода. Так что это был запах её тела – и именно от этого запаха свербело в носу. Терпкий, он вызывал странные ощущения, навевая мысли о поле с дико цветущими растениями в жаркий летний день. Неоднозначный аромат неоднозначной женщины. Так могла пахнуть бабуля, работающая в саду, но никак не молодая девушка, которая сад разве что нарисовать могла. Может, он был прав, и её ментальный возраст – лет восемьдесят?

Коул усмехнулся и, отогнав от себя нелепые мысли, направился вслед за Роем по дорожке, освещённой тусклыми фонарями. Довольно узкой дорожке, надо заметить, проходящей через тьму, как нож через кусок мяса. Коул всё думал, что будет, если наступить, скажем, не на булыжник, а прямо в темноту. И получится ли? Ведь это вполне могли быть стены какой-нибудь пещеры. Вот только свода не виднелось – над головой раскинулась всё та же темнота. Охотник даже захотел дотронуться до «стен», чтобы проверить свои теории, но его руки были заняты Мартой. Что, наверное, и к лучшему, ведь Рой тоже не касался черноты.

Паренёк шёл впереди, пошатываясь, словно это он нёс на руках человека, а не Коул, хотя на самом деле его руки были заняты лишь пустыми вёдрами.

Дорожка изгибалась так, что впереди виднелись лишь два-три ряда фонарей, а дальше – ничего. Они всё продолжали идти, что Коулу совершенно не нравилось. Одно дело – идти за Мартой неизвестно куда: их общение не располагало к взаимному доверию, но её он хотя бы знал, пусть и недолго, конечно. И совсем другое – идти неизвестно куда за мутноватым парнем, которого он и знал-то от силы час. Вот только других вариантов всё равно не было.

Да и от Марты теперь толку никакого – не боец, а балласт. Лежала на его руках, словно безвольная кукла, и постанывала время от времени. Коул поймал себя на мысли, что вполне мог бы сейчас свернуть ей шею, и она ничего не успела бы сделать, но было слишком много причин не делать этого, так что он чихнул и, подхватив девушку поудобнее, продолжил идти за пареньком.

Вскоре дорога начала расширяться: очень резко и быстро. Вот они шли по узенькой тропе, а вот изгиб закончился и они оказались в проулке между домами. Обычный такой проулок между трёхэтажными сложенными из белого неотёсанного камня домиками, на которых виднелись трубы канализации, уходящие куда-то под дорожку. Ни тебе двориков, ни палисадников, ни деревьев. Совершенно голые дома и мощёные дорожки. Коул мог бы даже подумать, что оказался в обычном городе, если бы не тьма, которая никуда не делась. Она всё ещё была здесь – немного отодвинутая, рассеянная более мощными фонарями.

– Где мы? – спросил Коул, смотря вперёд на широкую улицу, по которой вполне могли ездить машины, если бы тут такие были.

– Шарпа, – радостно с придыханием ответил Рой. – Город ведьм. Разве Джуди тебе о нём не рассказывала?

– Я с ней не разговаривал, – решил не врать Коул. – Моя жена всё любит держать в своих руках.

– О, – Рой заговорщицки улыбнулся, – знаем таких! Моя мать так вообще ничего из рук не выпускает. Тотальный контроль под маской демократии: если бы она могла контролировать, когда и как её дети дышат, то и это бы делала. Хорошо, что в последние годы у неё появились и другие обязанности, а то когда мы с Джуди детьми были, то и лишнего шага ступить нельзя было. Кстати, как Марта?

– Не очень хорошо, – ответил Коул, посмотрев на девушку. Под шапкой её глаз было не видно, но челюсть слегка расслабилась, и он предположил, что, возможно, она отключилась, и поэтому потряс её. – Уснула, – заключил мужчина, когда никакой реакции не последовало.

– Да, со слабыми такое бывает, – вторил ему Рой, когда они вышли на широкую улицу.

Мысль о машинах так и не отпускала Коула, стоило ему заметить несколько тележек и даже лошадь возле дома на противоположной стороне. Хотя всё же не лошадь – существо – кем бы оно ни было – скорее напоминало мула, если бы тот зарос, как овца.

Но было кое-что ещё, что отвлекло внимание Коула от странного существа, лакающего воду из ведра у крыльца. Ни в одном доме на улице, на которой они оказались, не было окон на вторых этажах: только на первых, да и тех было слишком мало. Однако у каждого дома они казались разными. У одних – круглые и маленькие, у других – большие, от пола до потолка; в третьих – квадратные. Но все деревянные. А то, что Коул сначала принял за третьи этажи, на деле оказалось оранжереями на плоских крышах. Правда, горели они лишь на парочке домов, однако именно они и давали больше света, чем тусклые фонари, дополнительно освещая улицы.

– У вас тут всегда темно или сейчас ночь? – спросил Коул, рассматривая пустые улицы и дома, в редких окнах которых не было даже намёка на свет.

Рой шёл впереди него и явно сомневался, стоит ли рассказывать постороннему о жизни Шарпы. Коул даже пожалел, что не умел так увещевать людей, как Марта. Но тут паренёк глубоко вздохнул и, обернувшись, грустно улыбнулся.

– Уже вечер. Но здесь всегда темно. Для таких, как мы с тобой, в Шарпе такие понятия, как «день» и «ночь» ничего не значат, нас всегда окутывают тени. Когда город бодрствует, сферы огня горят ярче и светло, почти как днём; к вечеру они тускнеют. Сейчас мы в заброшенном квартале: здесь сферы самые тусклые, на них не хватает энергии, – пояснил он и пошёл вперёд. – Здесь есть лишь несколько всё ещё жилых домов. Все стараются жить ближе к центру – там, где свет стабильнее. Для ведьм и колдунов всё иначе… мама говорила, что для неё Шарпа всегда окрашена лазурью неба солнечного дня.

Коул лишь хмыкнул, совершенно не понимая, как одни могут видеть то, что недоступно другим.

– Это как близорукость и дальнозоркость, – продолжал тем временем Рой, верно истолковав реакцию Коула. – Только ведьмы и колдуны видят магический след, которым пронизано междумирье. Чем у ведьмы сильнее развито зрение, тем больше спектров она видит. Ну а мы, обычные люди, скорее близоруки, потому и не видим ничего.

Чем дальше они шли, тем ярче светили фонари. Их свет переставал мерцать тускло-розовым. Он наливался и наливался, становясь ярко-жёлтым, и Коулу начало казаться, что тьма немного отступила. Если не смотреть наверх, можно было и не заметить, что небо заменяло тяжёлое чёрное нечто.

На уже куда более ярко освещённых широких улицах начали попадаться люди: мужчины и женщины. Коул даже заметил группу детей, сидящих на ступенях дома и играющих в какую-то карточную игру. Одежда на всех была лёгкая и цветастая, разлетающаяся от каждого движения, словно они пытались разбавить окружающую их тьму светом и цветом. И Коул почувствовал себя нелепо в своём дутом пуховике на фоне людей, одетых в столь летние наряды. Вот только ему не было ни жарко, ни холодно. Такого понятия, как «температура», вокруг просто не было: он мог расстегнуть куртку, а мог и не расстёгивать, понимая, что от этого ничего не изменится. И после двух дней, проведённых на нещадном морозе, то была сущая благодать.

На белых домах яркими пятнами выделялись выкрашенные оконные рамы и двери. На большинстве из них также были красочные письмена, ни смысла, ни предназначения которых Коул понять не мог. Они напоминали странную смесь латиницы и иероглифов с примесью чего-то восточного и скандинавского. Совершенно незнакомая Коулу письменность. Мужчина, может, и не знал всех языков мира, но банальная насмотренность, взращённая годами учёбы, без труда давала понять, на каком языке написано то или иное слово. Однако здесь он не мог разобрать ничего.

Язык ведьм? Пожалуй, что так…

По спине побежал холодок, когда Коул вдруг осознал, что все окружающие его люди – мужчины, женщины и дети – были ведьмами. Ведьмами и колдунами.

Мысль догнала его и словно обухом по голове ударила. Он был в стане врага. И, только осознав это, начал понимать, что люди косятся на него и его сопровождающего. Вот только никто не решался к ним подойти. «Пока не решался» – мысленно поправил себя Коул. И весь подобрался. Ему нельзя терять бдительность – только не здесь и только не теперь.

Они прошли ещё несколько кварталов и вышли на большую площадь с фонтаном, прежде чем их остановили. К ним подошли трое широкоплечих мужчин. Высоких, почти с Коула ростом – один даже немного выше. Одеты они были в мягкие свободные брюки и аляповатые цветные рубахи, на плечах которых были вышиты такие же чудные письмена, как и на домах. Серьёзные, собранные, они буравили Коула взглядом. У одного из них, самого высокого, было видно свежесломанный нос с наложенным фиксатором, на котором чьей-то неуверенной рукой вывели те же письмена. Коул почему-то не сомневался, что конкретно этот представитель ведьминского рода получил своё ранение, став одновременно ещё и зачинщиком драки. Да и его дружки, мягко говоря, не выглядели располагающими к себе и добродушными. Всё в них буквально кричало об опасности, и игнорировать своё предчувствие Коул не мог.

Встреть он их на улице обычного города, даже не обратил бы внимания, просто пройдя мимо. Но здесь, в Шарпе, от них веяло опасностью. Если решат напасть, что он будет делать с бессознательной Мартой на руках? И бежать-то некуда. А в том, что от мальчишки Роя будет хоть какой-то толк, он сильно сомневался. Да и не станет этот паренёк драться со своими, если те решат преподать урок непрошенному гостю.

– Кого ты с собой притащил? – гнусаво спросил мужчина с переломанным носом.

Как Коул и ожидал, защитник из Роя был так себе даже словесный. Он начал сумбурно лепетать, превращая историю их появления в хаотичную и нелепую сборку предложений, которую местами было просто невозможно понять, разве что сложить из разрозненных и абы как подобранных слов. И Коул как-то мимоходом заметил, что в своём монологе Рой ни разу не использовал имя Джуди. Оттого и причина их с Мартой появления здесь выглядела ещё более сомнительной.

Мужчины хмуро смотрели то на охотника, то на ведьму в его руках, и по тому, как всё больше темнел взгляд Сломанного Носа, Коул всё больше желал скрутить мальчишку и заставить его заткнуться. С каждой секундой ситуация из плохой превращалась в отвратительную, а доводить до катастрофической совсем не хотелось.

– Как ты мог? – зло прошипел Сломанный Нос, и дружки за его спиной резко подобрались, готовые тут же ринуться в бой. – Ты должен был получить разрешение, прежде чем приводить сюда непрошенных гостей.

То, как он произнёс это «гостей», наводило на мысль, что хотел он использовать совсем другое слово.

– Да у кого бы я спросил разрешение? – испуганно возмутился мальчишка, всплеснув руками с пустыми вёдрами. Коулу начинало казаться, что испуг – единственная эмоция, на которую Рой был способен. – Матери-то тут нет!

– Отсутствие Госпожи Клементины не значит, что ты можешь таскать сюда всякий… сброд!

И снова у Коула появилось чувство, что мысленно его покрыли благим матом и даже выдали порцию на будущее.

– Тащите их всех к старейшинам! – отдал приказ своим дружкам Сломанный Нос и недобро посмотрел на Коула. – Пусть они решают, что с ними делать. Надеюсь, вы, дорогие гости, сопротивляться не будете?

«Не паникуй!» – мысленно приказал себе Коул, ощущая, как по спине побежали струйки пота. Кто они, эти «старейшины», и чего от них ожидать? Перед глазами вновь встала окровавленная Ада. Ему даже показалась, что он услышал металлический запах крови, смешанный с вонью потрохов. Запах, который теперь навечно будет ассоциироваться с его сестрой.

Коул глубоко вдохнул, стараясь отогнать от себя образ сестры, и натянул добродушную улыбку.

– Конечно же нет. Мы ведь туда и направлялись, верно?

Рой как-то странно посмотрел на него и выдохнул, что заставило Коула подумать, что изначально вёл он их куда угодно, но не к Старейшинам.

– Да, Марк, – срывающимся голосом ответил Рой. – Именно туда я их и вёл. Девушке стало плохо после перехода, и ей нужна помощь…

– Нужна ей помощь или нет – будешь решать не ты, – перебил его Марк-сломанный-нос. – Пойдёмте, не стоит заставлять Старейшин ждать.

***

Коула привели к круглому зданию, сложенному, в отличие от остальных домов, из белого с прожилками серебряного и чёрного камня. То ли мрамор, то ли ещё какой природный камень. Только войдя внутрь, Коул понял, что то было никакое не здание, а амфитеатр. Маленький – всего три ряда ступеней-сидений – с альковами и нишами вдоль стен и своеобразными балкончиками сверху, а в центре – пустой круг, в котором стоял каменный постамент, вокруг которого сгрудились четыре молодых женщины.

Марк-сломанный-нос и его товарищи, которые отконвоировали их сюда, вышли вперёд и опустились на колени перед женщинами. Без чрезмерной помпезности, которая свойственна фильмам, скорее автоматически. Рой сделал то же самое, а Коул так и остался стоять на месте, держа Марту на руках. Если ему и нужно было стать перед ведьмами на колени, он этого делать не собирался, считая бесчувственную ведьму на своих руках веским для этого аргументом.

Одна из женщин повернулась к ним и выразительно смерила взглядом присутствующих, словно ожидая, что сейчас ей дадут полный отчёт. Её взгляд задержался на охотнике лишь на секунду дольше, чем на остальных. Коул заметил лёгкое недоумение, но постарался не подать виду, что его напрягают окружающие его люди, хотя внутри всё сжималось от желания немедленно покинуть это место.

Женщина была красива, этого Коул не мог не заметить. Красивых женщин вообще сложно не замечать. Длинные светлые, почти пепельные волосы, заплетённые в толстую косу, уложенные на голове на манер короны. Острый взгляд голубо-серых глаз прожигал в гостях дыры, а пухлые ярко-алые губы слегка искривились в намёке на покровительственную улыбку. Одетая в длинную мантию, расшитую этническими орнаментами с прорезями для рук, она походила на человека другой эпохи. И на красоту её, казалось бы, чуждую и не настоящую, было сложно смотреть. На секунду Коулу показалось, что женщину словно покрывала тонкая плёнка красоты, за которой скрывалось что-то ещё. Но затем он моргнул, и перед глазами вновь предстала красивая женщина с тонкими чертами лица и пронизывающим взглядом обледеневших глаз.

– Дети мои, – обратилась женщина к ним, и в её тоне было столько холода, что у Коула побежали по спине мурашки. Даже едва коснувшаяся её губ улыбка не могла подсластить лёд, сковавший ведьму. Да и когда молодая женщина обращается к взрослым мужчинам «дети мои», чувствуешь себя не совсем комфортно, – почему вы прерываете нас во время обряда?

Марк-сломанный-нос поднял голову, но так и остался стоять на коленях.

– Госпожа Брунгильда, – в его тоне прозвучали раболепные нотки, – Рой провёл через портальный камень чужаков. Без разрешения, – он сделал ударение на последних словах и покосился на Коула. – Мы привели их к вам, чтобы вы приняли решение, как с ними поступить.

Брунгильда вновь посмотрела на Коула, и теперь в её взгляде прибавилось заинтересованности. А Коул удивился тому, насколько имя не соответствовало внешности женщины. Казалось, так просто не могли звать эту утончённую деву. Её внешность навевала мысли о каком-нибудь лёгком имени, связанном с цветами и теплом. Только вот холодный цепкий взгляд, которым Брунгильда скользила по лицу Коула, словно пытаясь отыскать что-то, совсем не вязался с таким образом. Коул так и не понял, нашла она что-то или нет, потому что женщина вдруг как-то сладко и даже по-матерински улыбнулась, а затем перевела свой взгляд на Марту – её брови взлетели вверх, а улыбка исчезла.

– Рой, кто эти чужаки? – тем же материнским голосом спросила она, и Рой вздрогнул под ледяным взглядом.

Пугливый мальчишка вскинул голову и посмотрел сначала на госпожу Брунгильду, а затем, с мольбой во взгляде, на Коула. Если это и был какой-то знак, Коул его не понял, но посчитал за благо промолчать.

– Я нашёл их в лесу, у реки…

– И?

– Мужчина… он отравлен хьянгой. Им посоветовали найти наш ковен…

– Посоветовал кто? – госпожа Брунгильда вновь посмотрела на Марту. – Сёстры мои, подойдите ко мне.

– Не сейчас, – ответила одна из них скрипучим старческим голосом, который никак не мог принадлежать молодой светловолосой девушке с янтарными глазами и пухлыми округлыми чертами лица. Она смерила присутствующих нечитаемым взглядом и вновь склонилась над постаментом. – Пусть ждут. Камни необходимо стабилизировать, иначе пойдёт отток энергии.

– Пусть отведут их в дом Розы, – предложила третья женщина, не поднимая головы. Её распущенные длинные чёрные волосы не давали рассмотреть женщину, но Коул особо и не пытался. – Ты нужна нам здесь, Брунгильда, иначе не удержим.

Четвёртую старейшину и вовсе закрывали остальные, так что охотник видел лишь макушку да рукав тёмного одеяния.

Брунгильда недовольно скривила губы и холодно отчеканила:

– Отведите их в дом Розы, – она уже повернулась к постаменту, когда бросила через плечо: – Роя тоже заприте.

– Но, госпожа Брунгильда… – попытался протестовать Рой.

– Твоей матери здесь нет, мальчишка, но, даже если бы и была, думаю, поступила бы она так же, – прервала его женщина, не оборачиваясь. – Ты привёл к нам чужаков, не задумываясь, чем может грозить твой поступок. Мы решим вашу судьбу, когда закончим с обрядом.

***

Марта проснулась от дикой головной боли, словно кто-то сильной рукой сдавливал её виски. Она протяжно застонала и перевернулась на бок, чувствуя под собой мягкое тёплое ложе – что было несколько неожиданно после ночёвок в палатке, где от стылой земли защищали только тонкий брезент да спальник.

Девушка резко открыла глаза, чтобы понять, где находится, и тут же осознала свою ошибку. По глазам резануло ярким светом, хотя уже и не так сильно, как после перехода. Ощущения были такими, словно ей посреди ночи принялись светить фонариком прямо в лицо. Или как если посмотреть в яркий экран телефона рано утром, когда глаза ещё не адаптировались к свету. Хотелось просто зажмуриться и продолжить спать. Но Марта заставила себя поморгать, надеясь, что с магическим следом всё будет так же, как с экраном телефона – вдруг глазам просто нужно привыкнуть?

– Проснулась? – донёсся до неё через шум в ушах голос Коула, и она повернулась к нему, силясь увидеть хоть что-то. Но мужчина тонул в ярком магическом следе, и девушка едва могла рассмотреть контуры его тела. Он был единственным тёмным пятном; смотря на него, становилось немного легче.

– Как видишь, – ответила Марта, против воли едко. Вопрос был глупым. – Где мы?

Охотник едва уловимо пошевелился, словно оглядываясь по сторонам.

– В комнате, – пояснил он и, насколько могла судить по его силуэту Марта, пожал плечами.

– Это и дураку понятно. В какой такой «комнате»? – спросила Марта, чувствуя, что начинает понемногу злиться. Неужели нельзя сразу объяснить всё чётко и по факту? Зачем нужно увиливать? Тяжело вздохнув, Марта попыталась успокоить себя. – Давай по порядку. Что произошло? Долго я была в отключке? Где мы?

Силуэт Коула приблизился и сел рядом с девушкой, матрас прогнулся под его весом.

– Ты отключилась практически сразу, как мы отошли от портала, и была без чувств пару часов. А сейчас мы… я думаю, мы в плену.

Марта ощутила, как вспотели ладони, а к горлу подкатила желчь. Плен?

– Ты преувеличиваешь, – послышался голос Роя, и Марта вздрогнула, оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, где находится юноша, но тот тонул в магическом следе. – Госпожа Брунгильда отпустит вас, после того как разберётся в ситуации.

– Я в этом сильно сомневаюсь, – буркнул Коул, и Марта даже смогла представить, как нахмурены его брови в этот момент. – Судя по тому, как она буравила нас своим взглядом, из этой комнаты мы скорее всего выйдем вперёд ногами.

– Неправда. Просто сейчас время такое. Недавно на нас напали – охотники рассекретили один из входов, и нам пришлось его полностью отрезать. Так что они опасаются, как бы не произошло чего подобного…

– Подождите, – вклинилась Марта, пытаясь совладать с потоком информации. – Кто такая госпожа Брунгильда?

– Злобная сука, – ответил ей Коул.

– Старейшина Шарпы, – вторил ему Рой.

– Ага, старейшина, которая приказала запереть нас в этой комнате, – не без яда продолжил Коул. – Собственно, приказала пленить нас, даже не попытавшись разобраться в ситуации.