Текст книги "Какой скандал! (Это просто смешно)"

Автор книги: Ци Инцзюнь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 38 страниц)

Сяхоу Дань, бледный как бумага, лежал в постели без сознания. Вся жидкость, которую пытались влить ему в рот, стекала по его губам на подушку.

Ю Вань Инь прочла множество романов и, глядя на его плотно сжатые губы, уже поняла как поступить. Она обернулась, чтобы посмотреть на Се Юнэр.

Се Юнэр тоже это поняла. Взяв Сяо Тяньцая за руку, сказала:

– Мы уйдем ненадолго.

Она устроила Сяо Тяньцая в боковой комнате, а затем, вспомнив, что Ю Вань Инь сама уже была на грани истощения и, возможно, ей понадобится кто-то, чтобы сменить её ночью, вернулась обратно.

Как раз вовремя, чтобы увидеть розовые губы Ю Вань Инь, которая поставила пустую миску с лекарствами и нетерпеливо взяла миску с кашей. Вань Инь обернулась, когда услышал шаги.

– Извините. Продолжайте, не буду мешать.

* * *

Сяхоу Дань проснулся только на следующий день после обеда.

Он спал так глубоко и долго, что забыл, какой сегодня день, и думал, что еще не добрался до горы Бэйшань. В полусне он попытался сесть, но тут же поморщился от боли и вернулся на подушку.

Рана на груди все еще болела, но, кажется, больше не кровоточила. Он осторожно пошевелил руками и ногами; кроме слабости, проблем не было.

Похоже, что и в этот раз ему удалось выжить. Осознав это, он почувствовал не облегчение, а усталость.

Краем глаза он заметил движение у кровати и медленно повернул голову.

Ю Вань Инь лежала, положив голову на руку. Она сменила одежду и, казалось, поспешно приняла ванну. Её волосы остались распущенными и сырыми. Сяхоу Дань протянул руку и нежно коснулся макушки её головы, ощутив влагу под кончиками своих пальцев. Она даже не успела высушить волосы, прежде чем уснула.

Сяхоу Дань позвонил в колокольчик, чтобы позвать слуг и велел уложить её на кровать, но Ю Вань Инь внезапно проснулась, сонно пробормотав:

– Как ты?

Возможно, из-за слабости или потому, что они только что разделили одно состояние ума, Сяхоу Дань выглядел таким умиротворенным, что казалось он никогда никого не убивал, а глаза, которыми он смотрел на нее, были такими нежными, что могли заставить её забыть о безумце на горе:

– Лучше, чем я ожидал. Как обстоят дела во дворце?

– Сегодня тебе не нужно идти в суд, всем сказали, что ты ухаживаешь за вдовствующей императрицей. Ворота дворца всё ещё закрыты, никого не выпускают и не впускают. Но я решила немного напугать принца Дуаня и приказала продолжить подготовку к завтрашним переговорам. Пока что с его стороны нет никаких движений.

– А вдовствующая императрица?

Ю Вань Инь, забираясь обратно в постель, только махнула рукой:

– Говорят, она шумит и кричит, но даже говорить уже не может. Люди из фракции вдовствующей императрицы тоже один за другим пытались прийти к тебе, но я всех их отправила обратно.

Сяхоу Дань засмеялся:

– Ты такая молодец, сестра Ю.

Ю Вань Инь тяжело легла рядом с ним, чувствуя только усталость:

– Не забудь поесть перед сном, я больше не могу, посплю немного. Если что-то случится, разбуди меня…

– Хорошо, – Сяхоу Дань взял ее за руку, – я справлюсь.

Поддавшись обволакивающему аромату лекарств, исходящему от Сяхоу Даня, её напряжённые нервы наконец расслабились, и впервые за много дней она погрузилась в сладкий сон.

Но когда она снова открыла глаза, рядом никого не было.

До нее доносились приглушенные звуки разговора:

«…каждый защищает свою территорию, не нападает друг на друга. Также будем торговать, обменяем шелк и фарфор на меха и специи… Вот подробный список, изучи его, и если не будет возражений, завтра во время церемонии всё будет окончательно оформлено.»

Наступила ночь, свет свечей отражался на занавесках. Ю Вань Инь тихо поднялась, приподняла занавески и увидела, что Сяхоу Дань сидит напротив Туэра, рядом с ними стоял Бэй Чжоу.

Туэр, держал в руках договор о перемирии, читал его некоторое время, а затем отложил:

– У меня есть вопрос, с каким статусом я буду заключать союз с Ся? Как новый правитель Янь? А затем, приведя войска Ся, убью Залавахана? Разве это не будет выглядеть как предательство в глазах народа?

Сяхоу Дань спокойно ответил:

– Конечно, нет. Разве ты не посланник, которого прислал Залавахан?

Туэр:

– ?

– Завтра, как только договор будет подписан, мы сразу же распространим эту новость по всей стране, и она дойдёт до Янь. Мы объявим, что Залавахан, проявив огромную искренность, отправил тебя, принца Туэра, для переговоров. Государство Ся, впечатлённое этой искренностью, приняло тебя как почётного гостя. Теперь, когда война между нашими странами закончилась, жители Янь, измученные войной, будут радоваться. В таком случае…

– … в таком случае, если Залавахан решит разорвать договор и начать войну, в глазах народа он окажется предателем и тираном?

Сяхоу Дань улыбнулся:

– Не ожидал, что ты поймешь так быстро.

Туэр:

– ?

– Я приму это как комплимент. Зная Янь, если дело дойдет до этого, мои сторонники начнут борьбу с Залаваханом еще до моего возвращения. Я не хочу, чтобы моя родина погрузилась в хаос гражданской войны. Если я хочу убить Залавахана, нужно действовать быстро. Сколько людей ты сможешь мне дать?

Сяхоу Дань, казалось, сделал какой-то жест, который был невидим с места Ю Вань Инь.

– Условие такое: как только вернешься, выполняешь договор и доставляешь товары на границу для обмена с нами.

Туэр задумался на мгновение, затем серьезно кивнул:

– Согласен. – Он встал: – Сегодня я могу спать наверху?

– Нет, – Сяхоу Дань отказал без колебаний. – В туннеле есть постель, Бэй Чжоу останется с тобой. Иди туда.

Ю Вань Инь, казалось, услышала, как у Туэра скрипят зубы:

– Воина можно убить, но нельзя унизить!

– Тогда что, попробуешь убить меня снова?

Туэр глубоко вздохнул, лег на пол и пополз ко входу под императорской кроватью.

Ю Вань Инь поспешно закрыла глаза, притворяясь спящей.

Когда Туэр и Бэй Чжоу ушли, Сяхоу Дань снова лег рядом с ней, держась за рану, и коротко выдохнул.

Ю Вань Инь приблизилась к нему и тихо прошептала:

– Ты собираешься дать ему в помощь А-Бая?

Ее горячее дыхание коснулось его уха и шеи. Сяхоу Дань повернулся к ней и вдруг вспомнил текстуру этих губ. Они были мягкими, но упругими, как давно забытая сладость – клубничный мармелад.

Он внезапно склонился и поцеловал её в губы:

– Правильно, ты заработала десять баллов.

Ю Вань Инь почувствовала, как лицо её запылало, но старалась выглядеть безразличной:

– Одного А-Бая будет достаточно?

Сяхоу Дань снова поцеловал ее:

– Минус десять баллов. Сколько раз ты собираешься упоминать А-Бая передо мной?

Ю Вань Инь:

– …

Прекрати флиртовать, иначе твоя рана снова откроется.

Ю Вань Инь повернулась к нему спиной:

– Давай спать. Чем больше ты поспишь до утра, тем скорее заживет твоя рана.

Но Сяхоу Дань не собирался замолкать:

– А ты не голодна?

– Я… недостаток сна отбивает аппетит. Я попросила их приготовить кашу на медленном огне, и я поем, когда проснусь ночью

Ю Вань Инь открыла глаза в темноте, глядя на занавески:

– Знаешь, я хочу кое-что спросить.

Там, где она не могла видеть, тело Сяхоу Даня напряглось. Он не забыл, что обещал ей кое в чем признаться. Тогда он думал, что это будут его последние слова

– Откуда ты знаешь, как выглядел кинжал Шань И?

Сяхоу Дань:

– …

Он услышал свой голос, который на автомате ответил:

– Расследовал. Это рассказали слуги, что убирали ее тело.

– Тогда…

Ногти Сяхоу Даня впились в ладони.

– Тогда, когда ты узнал Туэра в зале, ты должен был сразу предъявить ему обвинение. Возможно тогда той резни на горе удалось бы избежать.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Сяхоу Дань ответил:

– В тот момент он был ослеплён жаждой моего убийства. Слова без доказательств не дошли бы до его разума.

– Но потом …

– Потом он потерпел неудачу и не хотел признавать поражение. Я дал ему нового врага для мести, новую цель в жизни, естественно, он готов в это поверить.

В тихой ночи голос Сяхоу Даня звучал холодно и немного насмешливо:

– Ты не можешь разбудить того, кто притворяется спящим, но можешь заставить его проснуться от голода*.

(прим. пер.: китайская народная мудрость, которая гласит, что если человек сознательно игнорирует что-то─его невозможно переубедить или заставить обратить внимание. Но всегда есть базовые потребности или обстоятельства, которые невозможно игнорировать, например, голод.)

Ю Вань Инь вздохнула:

– Он убил Ван Чжао, мне сложно его жалеть. Но его история с Шань И тоже очень печальна. В этом мире, выжить – это уже удача, а быть вместе – это роскошь.

– Нам это не грозит.

Ю Вань Инь улыбнулась, повернулась и взяла его за руку. Она хотела крепко обнять его, но, помня о его страхе к прикосновениям, решила действовать постепенно.

Сяхоу Дань на этот раз не реагировал. Возможно, он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Но Ю Вань Инь всегда чувствовала, что к ней всегда относились по-особенному, и была довольна:

– В каком-то смысле я должна быть благодарна за это. Иначе мы бы так и кружили вокруг да около, пока бы однажды не умерли, так и не успев по-настоящему познать любовь.

– Любоовь… – бессознательно повторил Сяхоу Дань.

Она смутилась:

– Грешно, я, в конце концов, стала той, кто думает только о любви. Действительно, видя непостоянство жизни и смерти, появляется внезапное желание жить сегодняшним днём.

Сяхоу Дань молчал.

Ю Вань Инь почувствовала неловкость из-за отсутствия ответа, толкнула его:

– У тебя нет такого чувства? О, кстати, перед тем как подняться на гору, ты говорил, что хочешь мне что-то сказать?

– …Ты ведь устала? Давай сначала ляжем спать и подождем ещё один день.

Глава 41

В то утро, когда свет только начал пробиваться сквозь туман, министры великой державы Ся уже стояли под холодным осенним небом перед главным дворцом, ожидая начала утреннего суда.

Они, казалось, пришли раньше обычного, но никто не обменивался приветствиями. В воздухе повисла зловещая тишина, и лишь порывы холодного ветра проносились по рядам.

Толпа невольно разделилась на две группы, каждая из которых украдкой наблюдала за другой.

Люди, поддерживающие вдовствующую императрицу, стояли, сжавшись, с опасением оглядываясь вокруг; сторонники принца Дуаня, напротив, стояли настороже, словно готовясь к битве.

Конечно, были и исключения.

Например, Му Юнь.

Му Юнь одновременно и сжимался от страха, и настороженно осматривался.

Он был шпионом принца Дуаня, внедренным в лагерь вдовствующей императрицы, и сейчас испытывал двойную дозу беспокойства.

С позавчерашнего дня в столице был введён строгий комендантский час, дворец был полностью закрыт, никому не разрешали ни входить, ни выходить. После смены командующего, императорская гвардия вчера патрулировала город пять раз, пугая торговцев, которые поспешно сворачивали свои лавки, а простые горожане даже не смели покинуть свои дома.

Даже самая тупая свинья смогла бы почувствовать приближение бури.

Му Юнь понимал, что дело провалено – он отправил Туэра на гору, но Туэр не смог убить императора и вдовствующую императрицу.

По словам шпионов, трупы, свезённые с горы Бэйшань, сложили в кучу, напоминающую небольшую гору, и поспешно закопали под покровом ночи.

Из стражников, людей из Янь и подкрепления, посланного принцем Дуанем, почти никто не выжил.

Что произошло во время той зловещей грозы?

Выжили ли император и вдовствующая императрица? Как они остались в живых?

* * *

Не то чтобы Му Юнь не старался исправить свои ошибки. Весь вчерашний день он изображал беспокойство за вдовствующую императрицу, несколько раз пытался попасть во дворец, чтобы увидеть ее, но его каждый раз останавливали. Во дворце объявили, что у вдовствующей императрицы внезапно ухудшилось здоровье, и ей требуется покой.

Более того, сам император целый день не показывался на публике.

Му Юнь лихорадочно анализировал ситуацию перед принцем Дуанем:

– Скорее всего, оба тяжело ранены и находятся на грани жизни и смерти. Сейчас, Ваше Высочество, самое время нанести решающий удар, чтобы никто из них не смог восстановить свои силы!

Не успел он закончить, как шпион принес новую весть:

– Во дворце как обычно расставили места для заседания в главном зале. Говорят, что имеют указ Его Величества подписать мирный договор с посланниками из Янь завтра утром.

Му Юнь:

– …

Му Юнь был в состоянии крайнего замешательства и растерянности.

Объявление Сяхоу Даня прозвучало как заявление всему миру: я победил.

Если с императором всё в порядке, почему он не показывается на публике?

И ещё, откуда взялись посланники из Янь? Разве они не пришли, чтобы убить императора? Разве они все не мертвы? Откуда Сяхоу Дань собирается найти посланников? Даже если он наймёт подставных лиц, Янь не признает этот договор, так какой смысл в такой договорённости?

В отличие от своего мрачного и упрямого коллеги Сюй Яо, Му Юнь был прирождённым стратегом.

Он наслаждался процессом плетения паутины из тени и любил наблюдать за изумлением и отчаянием жертвы, когда та попадалась в ловушку.

Впервые в жизни он чувствовал, что на этот раз жертвой стал он сам.

Сяхоу Бо тогда улыбнулся и, как бы обсуждая, спросил его:

– Завтра утром на утреннем совете, как ты думаешь, мне стоит появиться?

Му Юнь испытал сильное чувство страха и почувствовал как зашевелились волосы на голове:

– Возможно, император просто пытается сбить вас с толку, притворяясь, что ничего не произошло, чтобы выиграть время, Ваша Высочество.

Сяхоу Бо смотрел на него:

– А если он действительно в порядке?

Му Юнь:

– …

Смог ли этот безумный император действительно выбрться с горы Бэйшань целым и невредимым? Неужели у него есть какой-то скрытый козырь в рукаве?

Никто не мог точно сказать, в каком состоянии находится сейчас император. Если он действительно тяжело ранен, принц Дуань мог бы неспешно затянуть сеть и отправить его на тот свет. Но если с ним всё в порядке, тогда, расправившись с врагами, он сразу же примется за Сяхоу Бо.

На лбу Му Юня выступил холодный пот:

– Ваше Высочество, не стоит слишком беспокоиться. Император годами притворялся безумцем, и не снискал любви народа. Даже если он тайно наращивал силы, в правительстве он всё ещё не укрепился. Сейчас он номинально контролирует императорскую гвардию, но её внутренние разногласия означают, что если дело дойдёт до столкновения… его шансы на победу невелики.

У принца Дуаня было много элитных частных войск и у него хорошие отношения с военными генералами. Даже не имея реальной военной мощи, его призыв привлечет множество сторонников. В этом император ему действительно уступал.

Сяхоу Бо кивнул:

– Значит, если у Сяхоу Даня есть мозги, и он хочет убрать меня, он сделает это быстро и внезапно. И лучшее время для этого может быть завтра утром в суде. Ты согласен?

Его спокойные глаза снова скользнули по Му Юню, как будто он действительно спрашивал его мнение.

«Мне конец», – подумал Му Юнь.

С такой подозрительностью и расчётливостью, как у принца Дуаня, он наверняка уже считал Му Юня предателем из-за провала операции в Бэйшане. А судьба предателей – это то, что он уже видел на примере Сюй Яо.

Что он мог сделать в этот момент, чтобы спасти свою жизнь?

Му Юнь, который много лет притворялся заикой перед сторонниками вдовствующей императрицы, впервые действительно начал заикаться:

– Т-т… Тогда на утреннем с-совещании, может быть ловушка… или… или м-может и не быть.

Его лицо покраснело от напряжения, и он едва не рухнул на колени, умоляя о пощаде.

Но Сяхоу Бо не стал наказывать его и усложнять ситуацию. Он даже мягко утешил его:

– Не кори себя слишком сильно, ты сделал все, что мог. – Он принял решение: – Поскольку ситуация не ясна, я объявлю о болезни и не появлюсь на собрании.

* * *

За воротами дворца, министры быстро заметили отсутствие принца Дуаня.

Сторонники принца выглядели мрачно. Если Сяхоу Бо не придёт, то это сразу же будет выглядеть как слабость.

Они думали, что после свержения вдовствующей императрицы дело будет сделано, но оказалось, что за все эти годы император тайно наращивал силу прямо у них под носом.

Сторонники принца Дуаня злобно скрипели зубами, решив, что на собрании они будут пристально следить за каждым движением императора, словно стая волков, готовых броситься на старого вожака, как только тот проявит хоть малейшую слабость, и разорвать его на части.

Вдалеке прозвучали три удара гонга.

Двери зала распахнулись.

Сяхоу Дань неспешно подошел к трону и сел. Его выражение лица было таким же, как обычно – скучающим.

Когда он оглядел поклонившихся министров, его лицо внезапно исказилось в насмешке. Казалось, их выражения лиц развлекли его, и он безмолвно насмехался над ними.

Министры:

– …

Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, и он с притворной озабоченностью сказал:

– Моя матушка внезапно заболела, и я не нахожу покоя ни в сне, ни в еде. Только заключение мирного договора и прекращение войны смогут принести ей радость и облегчить ее состояние.

Министры:

– …

Ты просто хочешь, чтобы она умерла быстрее.

Сяхоу Дань слегка приподнял руку, и стоявший рядом Ан Сянь произнёс:

– Вызвать посланников из Яньского государства!

Посланники из Янь медленно вошли в зал.

Му Юнь оглянулся и застыл на месте.

Туэр уже снял фальшивую бороду и облачился в роскошное меховое одеяние, символизирующее его статус принца. Высокий и величественный, он шел уверенной походкой. За ним следовала символическая свита, которую Сяхоу Дань наспех собрал из подставных людей, поскольку настоящие слуги Туэра были мертвы.

За исключением немногих осведомлённых, министры, увидев его облачение, были ошеломлены, и в толпе раздались шепотки: «Неужели это он…»

Туэр прошел мимо толпы и поклонился Сяхоу Даню:

– Принц Туэр из Яньского государства приветствует императора Великой Ся!

Министры были потрясены.

Туэр, несмотря на десятки дрожащих взглядов, с царственным достоинством сел за стол переговоров.

Министр обрядов, ответственный за подписание договора, подошёл к нему, весь напряжённый, и только спустя некоторое время пробормотал:

– Не ожидал, что принц Туэр скроется под видом простого человека и сам прибудет сюда.

Туэр повернул голову и через несколько рядов ступеней встретился взглядом с Сяхоу Данем.

Он был в полной изоляции, преданный всеми, один в чужой стране, окружённый врагами. Но, как закалённый на поле боя ветеран, он сидел там с непоколебимой уверенностью, держа лицо:

– Признаюсь, что прибыл сюда по приказу короля Янь, но решение скрывать свою личность я принял сам. Я сражался с Ся много раз, но никогда не ступал на землю этого государства. Хотелось увидеть, каковы здесь обычаи и нравы.

Сяхоу Дань с дружелюбной улыбкой спросил:

– О? И каковы ваши впечатления?

– Ваше Величество проявили справедливость на празднике Тысячи Осеней, отстояв нашу честь. Полагаю, если все последуют вашему примеру, союз между нашими странами будет долгим и крепким.

Он говорил откровенную ложь, но никто из министров не осмелился возразить.

С одной стороны, все уже было решено, и выступать было бесполезно. С другой стороны, каждый из них был в бедственном положении, думая только о собственной шкуре. Им было все равно, что будет с Янь, будь то мир или война.

Из их беседы министры поняли только одно: победителем оказался император.

Министр обрядов сказал с пустыми глазами:

– Нам остаётся только восхищаться искренностью короля Янь и принца Туэра.

– Начнем, – произнес Сяхоу Дань.

Ань Сянь поднял документ договора и начал громко зачитывать:

«Небеса милосердны, и они желают мира. Достаточно одной войны, чтобы сложить оружие…»

* * *

Сяхоу Дань сидел очень прямо.

Это было единственное, что он мог делать – его грудь была обмотана толстым слоем бинтов, чтобы предотвратить повторное раскрытие ран. Бинты были настолько туго обмотаны, что он едва мог двигаться.

Утром перед выходом, Ю Вань Инь нанесла ему легкий макияж, чтобы скрыть бледность его лица.

После этого она поспешно ушла, чтобы проверить охрану дворца, состояние вдовствующей императрицы и действия принца Дуаня.

Когда она ушла, Сяхоу Дань поднялся и сделал несколько шагов, спрашивая:

– Заметно?

Бэй Чжоу:

– Очень заметно. Ты едва можешь ходить, а стоит тебе заговорить, и даже дурак поймёт, что ты слаб. Послушай дядю, отложи это ещё на несколько дней…

– Некогда ждать, время играет против нас.

Чтобы дать ему хотя бы один день на восстановление, Ю Вань Инь взяла на себя большую часть задач за одну ночь. Она оказалась такой же смелой и решительной, как он и ожидал. Но он не забыл, что она тоже недавно была ранена, убила человека и стала свидетелем трагедии, которую можно было бы назвать адом на земле. В современном мире ей бы понадобился тёплый плед и психолог.

Но он не мог дать ей это.

Всё, что он мог сделать – это не дать её усилиям пропасть зря.

Сяхоу Дань вызвал Сяо Тяньцая:

– Есть ли какое-нибудь сильное лекарство, которое может быстро поднять энергию?

Бэй Чжоу с гневом сказал:

– Нет! Ты знаешь, сколько крови ты потерял? Не говоря уже о восстановлении, использование таких сильных средств может стоить тебе жизни!

Сяхоу Дань только посмотрел на Сяо Тяньцая:

– Так есть или нет?

Сяо Тяньцай нерешительно ответил:

– Есть, но как сказала Бэй мама…

– Принеси.

Бэй Чжоу не разговаривал с ним до самого выхода.

* * *

Ан Сянь продолжал:«…каждый будет охранять свои земли, не нарушая границ друг друга… Соблюдайте договор, и он принесет благоденствие всем людям».

В огромном зале, где было так тихо, что можно было услышать падение булавки, обе стороны поставили свои официальные печати согласно процедуре.

Договор был заключен. Туэр поднял голову и сказал, четко выговаривая каждое слово:

– Пусть между нашими странами больше не будет ни разорения, ни разрушенных семей.

В этот момент весть об успешных переговорах вылетела из императорского дворца и разлетелась через официальные документы, секретные письма и народные песни. Она быстро распространилась по всей столице и за её пределами, достигнув каждого уголка Поднебесной, а затем дошла и до ушей жителей Янь.

Спустя месяц король Янь Залавахан придет в ярость и объявит Туэра предателем. Что касается подписанного соглашения, то это будет представлено как несанкционированный документ, заключенный предателем Туэром, выдавшим себя за члена дипломатической миссии. В каждом пункте этого соглашения он будет видеть оскорбление чести предков. Король откажется признавать его и заявит, что намерен отрубить голову Туэру, чтобы успокоить гнев предков.

Пока Туэр не вернулся, король начнёт репрессии против его сторонников.

Оставшиеся верные Туэру люди взорвутся в гневе, обвиняя Залавахана в вероломстве и жестокости, из-за которых народ снова оказывается в эпицентре войны. Они быстро соберут войско и провозгласят Туэра новым королём Янь.

Через два месяца Туэр, при поддержке людей, одолженных ему Сяхоу Данем, вернется в Янь. Совместно со своими силами он вступит в бой. После нескольких месяцев ожесточённых боёв Залавахан будет убит.

В то же время Туэр последует соглашению и наладит торговлю с Великой Ся. Торговцы начнут стекаться на границу, и со временем эти места станут процветать и благоденствовать.

Среди товаров, которые будут привозиться в Великую Ся вместе с мехами и пряностями, будут и телеги, полные яньского проса.

* * *

В это время в тронном зале Сяхоу Дань, опустив взгляд, смотрел на Туэра, а через него – на погибшую с ненавистью Шань И и умершего вдали от дома Ван Чжао.

Взгляд его охватывал и мёртвых, и живых, и каждый из них смотрел на него в ожидании.

Он заговорил:

– Когда я был молод и еще не понимал этого мира, я мечтал о том, чтобы помогать людям и улучшить жизнь в стране. Я думал, что если я буду исправно читать доклады и принимать решения, то смогу продлить процветание нашей страны, и каждая земля будет давать обильный урожай, а каждая семья – благоденствовать.

Он встретил их встревоженные дрожащие взгляды с легкой улыбкой:

– Затем последовали годы, события которых вы все видели.

Министры никогда не слышали, чтобы ранее он говорил таким спокойным голосом.

Из его слов, они поняли: он больше не играет.

Этот вступительный монолог был сигналом о готовящейся расправе! Несколько министров из фракции вдовствующей императрицы, которые особенно любили льстить императору и манипулировать, почувствовали, как у них ослабли колени. Их взгляды начали блуждать по залу, оценивая возможные пути бегства.

Сяхоу Дань почувствовал, как действие лекарства постепенно проходит. Тёплая волна, согревавшая его грудь, начала исчезать, и он снова ощущал слабость и холод в конечностях. Знакомая боль в голове вернулась, тянув его сознание в тёмную бездну.

Он глубоко вздохнул и начал говорить:

– Говорят, что убийство ради мира – оправдано, что война ради прекращения войны – приемлема. Но, сидя на этом троне, я должен помнить, что каждый грешник – это мой подданный. За все страдания под небесами в пределах четырёх морей и восьми углов лежит моя ответственность. Сколько ещё нужно будет сложить костей, чтобы укрепить государство? Сколько убийств потребуется для процветания? Я не знаю, но обязан узнать. Этот трон для меня словно сделан из шипов.

Все слушали его, ошеломлённые.

Сяхоу Дань продолжил:

– Мне не следовало бы находиться здесь. Но раз уж я занял это место, значит в том есть великая судьба. Небеса создали народ и поставили над ним правителя, и те великие клятвы, данные в юности, я до сих пор не забыл.

Он окинул взглядом лица сторонников вдовствующей императрицы, затем спокойно посмотрел на сторонников принца Дуаня. На мгновение их взгляды пересеклись с Му Юнем, и тот почувствовал, будто его глаза обожгло огнём, и он поспешно отвернулся.

Глаза этого императора были всё такими же зловещими, как и раньше, но в них появилось что-то новое. Когда он произносил эти слова, в его взгляде была некая суровая решимость, как у разгневанного божества, будто сам небесный закон поддерживал его, и это вызывало чувство страха и трепета.

В этот загадочный момент несколько проницательных министров ощутили некое прозрение, словно это было откровение свыше – возможно, истинные небесные правители действительно существуют.

Сяхоу Дань отвел взгляд и в последний раз улыбнулся:

– К счастью, у меня есть вы, мои верные советники, я не одинок на своем пути.

Толпа склонилась в поклоне и раздалось громкое «Да здравствует император!»

В словах императора был скрыт подтекст: пусть прошлое останется в прошлом, отныне те, кто последует за мной, будут процветать, а те, кто пойдет против меня, погибнут.

* * *

Позже в тот же день Му Юнь, смешавшись с группой других придворных, наконец увидел вдовствующую императрицу.

Они едва узнали друг друга.

Ещё несколько дней назад она была в расцвете сил, величественной и прекрасной. А теперь она обмякла, опираясь на кушетку с искаженным лицом. Когда она увидела Му Юня, её лицо побагровело и она стала что-то неразборчиво кричать, но определенно это было слово «смерть».

Му Юнь, с выражением отчаяния на лице, упал на колени и начал бить себя по щекам:

– Я… я… заслуживаю смерти! Я не ожидал, что Туэр окажется настолько коварным и объединится с принцем Дуанем, чтобы избежать поимки…

Как вдовствующая императрица могла позволить ему уйти отделавшись всего несколькими пощечинами? Её глаза налились кровью, и она всё повторяла «смерть».

Придворные, преклонив колени, делали вид, что не понимают её слов, и тихо уговаривали её позаботиться о своём здоровье и успокоиться.

Даже её любимая главная служанка стояла в стороне с непроницаемым лицом.

Главная служанка, увидев слюнявую вдовствующую императрицу в таком состоянии, поняла, что ей нужно задуматься о собственном спасении.

Интересное совпадение, но много лет назад грозная вдовствующая императрица также умерла вскоре после инсульта. А ещё раньше мать Сяхоу Даня, императрица Цы Чжэнь, умерла таким же образом.

Была ли причина этого инсульта такой же, как в предыдущих случаях, главная служанка не смела думать и не хотела гадать.

Сейчас её беспокоило лишь одно: что она должна сделать, чтобы сохранить свою жизнь после падения вдовствующей императрицы.

Вдовствующая императрица долго кричала изо всех сил, и, наконец, заплакала. Содержание её крика изменилось, похоже, на «Помогите». В воздухе появилась странная вонь – она потеряла контроль над своим телом.

Несколько министров натужно выдавили из себя слова утешения, посоветовав ей бережно относиться к своему здоровью, после чего поспешно, почти в панике, удалились.

Уже за пределами дворца, они переглянулись друг с другом, их лица выражали крайнюю обеспокоенность.

Один из них, понизив голос, с намёком на надежду сказал:

– Судя по тому, что сегодня говорил император на утреннем совете, он, кажется, не намерен устраивать чистки. У него всё ещё есть такой сильный соперник, как принц Дуань. Чтобы удержаться во власти, ему потребуется сформировать свою собственную силу…

– Ты хочешь сказать, что он попытается привлечь нас на свою сторону?

Лицо Му Юня всё ещё было опухшим с одной стороны. Услышав это он холодно усмехнулся про себя, изобразив на лице преувеличенно испуганное выражение:

– Н-надо… Надо срочно подать в отставку. Император и… и матери своей не побоялся убить!

Другой министр на мгновение задумался и согласился:

– Ты прав. Он далеко не великодушный правитель. Сейчас он не устроил расправы только потому, что мы ему ещё нужны. А что будет, когда он разберется с принцем Дуанем? Не лучше ли заранее уйти в отставку, чем ждать, когда он избавится от нас, как от ненужных собак после охоты?

Так они разошлись в разные стороны каждый со своими мыслями. Сколько из них решило сбежать, а сколько искать расположения у Сяхоу Даня, знают только небеса.

* * *

Му Юнь не знал, заметили ли шпионы принца Дуаня его игру. Он надеялся, что шпионы честно доложат обо всём принцу, и он сможет очистить себя от подозрений в измене.

События разворачивались, как он и хотел: принц Дуань снова вызвал его и даже поделился новыми сведениями:

– Я послал людей проверить гору Бэйшань. В храме нашли несколько ям, размером с чашу, неясно, какое оружие их оставило. Раз императору удалось спастись, вероятно, у него есть скрытый козырь в рукаве.

Му Юнь поспешно предложил:

– В таком случае, открытое столкновение неуместно. Нам нужно атаковать неожиданно, чтобы он не успел принять ответные меры. Ваше Высочество, помните ли вы план, о котором мы говорили ранее?

Сяхоу Бо молчал.

Молчание означало, что он помнит, но всё ещё раздумывает.

– Ваше Высочество, действовать нужно как можно скорее, нельзя позволить ему нарастить силу.

Принц Дуань годами плел свои интриги, чтобы легитимно захватить власть. Он пытался убить Сяхоу Даня руками Туэра, но неудачно. Теперь он загнан в угол и вынужден действовать сам. Даже если он захватит трон, это останется на его совести и станет позором для потомков.