Текст книги "Битва королей. Огонь эльфов"

Автор книги: Бернхард Хеннен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 52 страниц)

Охотница

Кадлин в недоумении глядела на город у фьорда. Когда пять дней назад она добралась до Зунненберга, то была потрясена; она никогда не думала, что столько людей могут жить рядом. Но вид Фирнстайна оказался еще более ошеломляющим. Она попыталась посчитать, сколько домов, хижин и лодочных сараев стоит на берегу там, внизу. Да их же больше пяти сотен! Сколько ж там может оказаться людей? Пять тысяч? Или больше? Как огромное стадо оленей. Но оленям нужно переходить от пастбища к пастбищу. Как людям удается жить на одном месте и не умирать с голоду?

Высокий земляной вал с деревянным палисадом опоясывал город. И словно корона, поднимался над поселением огромный пиршественный зал. Чертоги короля. Там, должно быть, живет легендарный Альфадас. Эльфийский сын, как его еще называли. Он прогнал троллей, после того как серокожие опустошили почти всю страну. Он поднял королевство из пепла и возвеличил его.

С самого детства, когда охотники собирались вечерами у костров, Кадлин множество раз слышала рассказы о короле. Альфадас! Это имя всегда трогало ее. Будило внутри сладкую боль, тоску по тому, чтобы быть рядом с ним, служить ему.

Она совершенно точно помнила туманный осенний день, когда в долину спустились тучи и к ним пришла в гости эльфийка Сильвина. Рассматривая ее лук, Кадлин решила стать охотницей. Королю всегда нужны охотники, чтобы обеспечивать множество воинов свежим мясом. Сильвина тоже была охотницей. Раз или два в году, чаще всего весной и осенью, она приходила навестить ее родителей, с которыми подружилась. А еще она делила с королем постель. Когда эльфийка пришла впервые, у Кадлин не хватило сил даже на то, чтобы натянуть лук. Молодая мауравани улыбнулась. С тех пор прошло много времени.

– Ну, что? – Кальф, отец Кадлин, внимательно наблюдал за ней. Он казался напряженным, несмотря на то что изо всех сил пытался не подавать виду. Он был против этого путешествия и еще вчера вечером у лагерного костра пытался отговорить ее. Кальф не любил крупных поселений и избегал их, будто волк. Казалось, он видит в них опасность. Почему это так, рассказывать Кадлин он не захотел. – Тебе нравится то, что ты видишь? Даже здесь, наверху, чувствуется вонь множества людей. Это против божественных законов, чтобы такое количество людей жили на одном пятачке. Они задохнутся в собственных нечистотах! Я уже сейчас тоскую по чистому горному воздуху.

Кадлин глубоко вздохнула. Слова отца были полной чепухой! Воздух хороший. Охотница поглядела на отвесный утес по другую сторону фьорда. На вершине был круг стоящих вертикально камней, зачарованное место, через которое в их мир попадали эльфы. Однажды Альфадас по приказу короля прошел через этот круг с целым войском.

Острая вершина показалась ей странно знакомой. Она ведь никогда прежде здесь не была! Может быть, во сне видела? Иногда ее мучили кошмары-воспоминания об эльфийской зиме. Тогда родители бежали в горы вместе с ней. Она знала об этом по рассказам, но воспоминаний не было. А еще она знала, что однажды встречалась с троллями. Они были огромны. От них пахло дымом и зимой. И с ними была женщина, скрывавшая лицо под маской из кожи. Эта троллиха пришла и держала ее на руках. Даже теперь Кадлин вскрикивала, когда видела это во сне. Прикосновение обернутых лоскутьями тряпок тролльских рук было касанием смерти. Юная охотница не знала, почему еще живы она и ее родители, хотя после бегства встретились с людоедами. Ее мать, Асла, постоянно пыталась разуверить ее в правдивости этой истории. Она говорила, что ничего подобного никогда не было, но заявляла она это с такой решимостью, что Кадлин не верила. Почему мать лгала, почему тролли не убили их – все оставалось тайной. Кальф тоже не хотел говорить об этом, несмотря на то что Асла была мертва уже три года.

Девушка задумчиво глядела на город у фьорда. Там она никогда не была, в этом она была совершенно уверена. Такое место она наверняка бы запомнила. На юге был разбит большой палаточный городок. Собиралось королевское войско. Воины и рабочие шли со всех концов королевства. А еще Кадлин видела флажки, установленные для лучников. Быть в числе стрелков Альфадаса было огромной честью. Только сотня лучших будут сопровождать армию короля в качестве охотников и следопытов. Они станут наполнять желудки голодных воинов, они будут глазами войска, когда оно ступит на территорию троллей.

Кадлин взвалила лук на плечо и широким шагом стала спускаться по дороге вдоль фьорда. Отец казался на удивление подавленным. После смерти Аслы он быстро постарел. Волосы потеряли цвет меда; они поредели, в них появились белые пряди. Он отрастил бороду. Несмотря на то что он по-прежнему оставался сильным мужчиной и мог полдня нести на своих широких плечах тушу убитого быка, он уже был не тем, что раньше. Хорошо, что ее сестра Сильвина не увидела его таким. Она была такой чувствительной. Кальф правильно поступил, постаравшись поскорее выдать ее замуж после смерти матери. Сильвиной ее назвали в честь эльфийки, которая спасла их в зиму войны. Сестра жила в Бронштеде, рыбацкой деревне за горами. Прошлым летом Кадлин вместе с отцом побывала в гостях у родственников. Уже тогда отчетливо было видно, что Сильвина носит под сердцем ребенка. Должно быть, он уже давно родился. Дитя зимы… Нужно надеяться, что Лут сплел малышу нить. Нехорошо рожать детей зимой.

Кадлин чувствовала взгляды мужчин – крестьян и рыбаков. Девушка в брюках, охотничьих сапогах и с луком на плече представляла собой редкое зрелище. Эльфийка Сильвина часто рассказывала ей о своем мире. Там народами правила женщина, и воительницы встречались довольно часто. Здесь, во Фьордландии, было иначе. Женщины рожали детей и могли работать всю жизнь, корчась от натуги и не дождавшись за это ни слова благодарности. Зато воин, сдыхающий в собственной крови на поле боя, мог быть уверен, что его долго не забудут, если он дрался героически. А вот женщину, истекающую кровью в родах, потому что ни одна повитуха и ни один лекарь не могли ей помочь, забывали быстро. О ней не слагали песен, которые пели долгими зимними вечерами в длинных домах. Кадлин хорошо знала, что именно Сильвина пробудила в ней волю к сопротивлению. А еще ее мать Асла, сражавшаяся в кольчуге на валах Зунненберга. Она станет сильной женщиной, которая не будет покоряться воле других! Еще она понимала, что в ответе за некоторые седые волосы на голове отца. Он до последнего пытался отговорить Кадлин от путешествия. Наверное, она будет единственной охотницей в войске.

Кадлин знала, что Кальф не понял, почему ей так важен путь в Фирнстайн. Ей нужен был мужчина. Это она поняла в прошлом году, когда увидела сестру. Еще она хотела иметь детей. В той одинокой долине, где она выросла, не было никого подходящего. А те немногие охотники, которых она до сих пор встречала во время своих рейдов, были ворчливыми стариками. С ними можно было провести вечер у общего костра, но жизнь? Нет! Было забавно слушать их непристойные шутки, учиться ругаться так, что краснел от стыда даже Кальф. Иногда Кадлин даже немного флиртовала… Но серьезных намерений никогда не было. Вспомнился парень-рыбак, которого она соблазнила во время визита к сестре. Он уже был ближе к ее идеалу… Эти проведенные в тайне от всех часы очаровали ее. Он мог бесконечно рассказывать о море, когда они лежали рядом после того, Как любили друг друга. Но Кадлин стало ясно, что ее жизнь будет состоять из сплошного ожидания, если он все же выберет ее. Каждый день молиться Луту, чтобы море не украло ее возлюбленного… Целая жизнь в провонявшей рыбой хижине… Не того ей хотелось. Она искала охотника, с которым могла бы бродить по лесам. Того, кто понимал бы ее и мог предоставить ей свободу. На состязания соберутся самые лучшие охотники Фьордландии. Здесь она найдет себе мужа!

Взгляд Кальфа блуждал по сторонам. Кадлин заметила, как он смотрел на мужчин, которые осмеливались подарить ей улыбку. Их и без того достаточно мало. Придется поговорить об этом. С таким же успехом, как он отговаривал ее от путешествия в Фирнстайн, девушка убеждала его не ходить с ней. Но если он решил не отходить от нее ни на шаг, она может сразу забыть об идее найти себе здесь милого парня!

За их спинами раздался цокот подков. По топкой дороге по направлению к городу несся конный отряд. Их предводитель был одет во все белое и скакал на чудесном белом жеребце. Должно быть, это сын короля, о котором говорили, только прикрыв рот рукой. Ульрик! Красивый парень.

Кальф и Кадлин отошли на обочину. Охотница осознавала, что смотрит на королевского сына излишне пристально. По-настоящему красивый мужчина. Хоть и умертвие. Его длинные светло-русые волосы были распущены. С плеч свисал короткий плащ для верховой езды. Ульрик приветливо улыбнулся Кадлин!

– Вы что, настолько бедны, что тебе приходится донашивать старые брюки отца, девочка? – крикнул всадник из свиты короля. То был темноволосый парень, у которого появился первый пушок на подбородке.

– А ты, наверное, кривоногий кобольд, которому приходится забираться на лошадь, чтобы смотреть на девушку сверху вниз. – Кадлин заметила, что Кальф задержал дыхание.

Молодой всадник придержал коня.

– Ты ошиблась в выборе тона, рыжая лисичка. Я Бьорн Ламбисон, сын герцога. И если бы не был человеком такой широкой души, то спешился бы и выпорол бы тебя, как поступают со всеми непослушными девчонками.

Кадлин слегка поклонилась.

– А я Кадлин, достаточно взрослая для того, чтобы не прятаться за громким именем отца.

Бьорн покраснел, а его товарищи рассмеялись.

– Не была б ты девушкой… – неловко пробормотал он.

– А теперь ты скрываешь трусость за отговорками, что я девушка. У меня к тебе предложение. Поскольку я ношу брюки, давай просто поступим так, будто та этого не заметил. Слезай и дерись! Не то я приду к твоему отцу и подарю юбку для тебя, поскольку мне кажется, что эта одежда тебе подойдет больше. Еще я могла бы…

– Кадлин! – резко перебил ее Кальф. – Довольно! – Он униженно склонился перед Бьорном. – Прошу, простите мою дочь. Она выросла в глуши.

Бьорн спешился.

– Сейчас я ей устрою порку, которую в свое время должен был устроить ей ты! – Он расстегнул ремень и повесил его на луку седла.

Кадлин бросила лук отцу, сняла колчан. Теперь ей стало немного не по себе. Не то чтобы она боялась не справиться с юнцом. Просто глупо связываться с сыном герцога. Но отступать было слишком поздно.

– В сражении с женщиной славы не добудешь, – строго произнес Ульрик. – Оставь девушку в покое.

Бьорн оказался не таким низким, как выглядел сидя верхом на рыжей кобыле. Он был даже выше Кадлин на пол-ладони. И у него были широкие плечи воина, несмотря на то что он был еще юнцом.

– Я только немного выбью пыль из одежды малышки. Сражением я бы это не назвал. Позволь позабавиться. Я не буду причинять ей боль по-настоящему.

– Ты собираешься сражаться или будешь болтать, как прачка? – Девушка не собиралась просто уступать.

Конечно, это было бы разумнее. Но она не могла противостоять искушению преподать урок дерзкому сыну герцога. Кальф часто сетовал, что в ее жилах течет дедова кровь. Должно быть, дед ее был тем еще подонком, потому что ни мать, ни Кальф не захотели ей о нем рассказывать. Даже имени его Кадлин не знала.

Бьорн ринулся вперед и попытался схватить ее за волосы. Вот негодяй… Кадлин увернулась и ударила локтем по уху. Парень захрипел от боли.

– Ты смотри-ка! Дикая пчелка, похоже, жалится, – усмехнулся воин постарше со шрамом от клейма на лице. Знак воров.

Бьорн поднял кулаки, чтобы блокировать новые атаки.

Кадлин попыталась пробить его защиту ударом справа, но парень ловко отпрянул. Охотница снова атаковала. Обрушила на него настоящий град тумаков, но в цель попал только удар по почкам, в котором не достало силы.

Никто уже не смеялся. Всадники как завороженные следили за поединком. Отец смотрел на Кадлин умоляюще. Неужели он хочет, чтобы она позволила победить себя?

Бьорн воспользовался мгновением, когда она ослабила внимание. Он перешел в атаку, и уже первый удар пробил ее защиту. Вообще-то он целил ей в подбородок, но в последний миг изменил направление удара и больно стукнул в грудь.

Кадлин пошатнулась и отступила на шаг. Вместо того чтобы развить успех, Бьорн остановился и подождал, пока она оправится.

– Достаточно тебе, женщина?

Если бы он произнес это другим тоном, возможно, она бы сдалась. Вместо этого Кадлин махнула ему левой рукой.

– Я знаю младенцев, которые сильнее впиваются в грудь своей матери, чем ты бьешь.

На этот раз Бьорн не покраснел. Успех сделал его самоувереннее.

– Тогда, наверное, ты выросла среди троллей. Это кое-что объясняет, – с улыбкой ответил он.

Кадлин проглотила гнев. Сравнивать ее с троллем! За это он ответит. Охотница знала, что в ритуал поединка входит оскорбление противника, чтобы настолько разозлить его, чтобы заставить пойти в непродуманную атаку. Нет, она не станет облегчать парню задачу.

Девушка устремилась вперед. Бьорн легко отклонил корпус, и удар ее ушел в пустоту. Кадлин притворилась, что падает в грязь, чтобы заставить противника атаковать. Но негодяй отступил на шаг и подождал, пока она поднимется снова. Так нельзя сражаться!

– Ты устала, девочка? – Он произнес это даже не насмешливо, что еще больше рассердило ее.

– Все нормально, – зло выдавила из себя она. – Можем продолжать?

Бьорн снова перешел в защитную стойку и стал ждать нападения.

Кадлин несколько растерялась. Такого сражения у нее еще не было. У нее вообще было мало сражений. Ее сестра Сильвина была младше и слабее. С ней драться не стоило. Эльфийка научила ее, как вести себя в бою. Еще она учила ее стрелять из лука. Кальф тоже рассказал все, что стоило знать. Кадлин вынуждена была признаться себе, что была в настроении испробовать свое умение. И теперь, похоже, все пошло наперекосяк. В принципе, можно было считать, что ей еще повезло, что этот парень просто не выпорол ее. Если бы она могла нанести ему еще хоть один удар…

Она легким, танцующим шагом обошла вокруг противника, нанося удары, пытаясь найти брешь в защите, и каждый раз отступала назад. Несмотря на то что Бьорн превосходил ее в искусстве, его товарищи подбадривали ее.

Кадлин попыталась вспомнись подлые трюки, которым учила ее Сильвина. Если бы она могла заставить Бьорна слишком поздно сменить опорную ногу… Охотница ринулась вперед. Быстрой серией ударов она заставила воина повернуться вокруг собственной оси. А затем наступил тот самый миг: его правая нога оказалась слишком далеко впереди. Изо всех сил девушка опустила каблук на его пальцы. Бьорн фыркнул от боли. В тот же миг прямой удар слева пробил его защиту. Словно молния обрушился кулак на его подбородок. Кадлин услышала, как хрустнули кости ее кисти. От боли на глаза выступили слезы.

Бьорн опрокинулся навзничь. Падая, оперся на руки, сел на задницу и оглушенно затряс головой. Его товарищи умолкли.

– Это было не по-рыцарски, – сухо произнес королевский сын.

Приветливая улыбка исчезла с его лица. Внезапно Кадлин захотелось отказаться от этой постыдной победы. Она протянула Бьорну руку, чтобы помочь ему подняться.

Молодой воин потер подбородок.

– Знавал я лошадей, которые не так больно лягаются. – Он усмехнулся. Кровь текла из разбитой губы.

Его приветливость усугубила угрызения совести. Кадлин уже не могла смотреть ему в глаза.

– Мне жаль, – пробормотала она.

– Правда?

– Иначе бы я не говорила. Или ты считаешь меня плаксой?

– Вообще-то я подумал, что это мне стоит извиниться. Я повел себя очень грубо по отношению к тебе. Несправедливо понесший ущерб по законам Фьордландии имеет право в качестве компенсации требовать вергельд.

Кадлин открыла рот. Это новое оскорбление оказалось для нее совершенно неожиданным. Это ведь он сидел в грязи. Как он может вести себя так, как будто победил в поединке?!

– Мне искренне жаль, что мой подбородок так некрасиво обошелся с твоей рукой. Мне хотелось бы пригласить тебя в полуденный час в переулок Суконщиков и в качестве вергельда подарить тебе платье, чтобы не позволять другим воинам легкомысленно насмехаться над тобой. В конце концов, нашему королю войско нужно для того, чтобы идти против троллей, и он не может позволить себе, чтобы его разбил отряд разозленных юных охотниц.

Кадлин не могла понять этого парня. Голос его звучал искренне. Похоже, он не собирался насмехаться над ней. Никто из воинов не улыбался. Какие они странные, всадники королевского сына!

Бьорн сел в седло.

– Для меня было честью познакомиться с тобой, Кадлин, не прячущаяся за именем своего отца.

Тень в шафрановой ткани

С тех пор как он увидел Лейлин на празднике, та не шла у него из головы. Легкая добыча, уговаривал он себя. Он заметил, как она украдкой наблюдала за ним. Но в противоположность другим княгиням девушка уходила от его взгляда. Мелвин пользовался определенной славой и наслаждался тем, что играет с Лейлин. Все утонченные дамы на празднике, вероятно, слыхали о нем уже дюжины историй. О полуэльфе, выросшем среди волков в лесах у подножия гор Сланга.

Мелвин тщательно оберегал свою славу. На праздниках всегда появлялся в одних и тех же одеждах, которые носил и в бою. И если на его камзоле была парочка капель засохшей крови, тем лучше. Он не очень любил чиститься. Его тело не источало запаха, зато одежды носили запах его спутников: волков, лошадей и орлов, несколько безумного ламассу Артаксаса, пота кентавров, кобольдского табака и крови. Мелвин был кошмаром для утонченных эльфийских князей с их скучными празднествами и мечтой для их женщин, которые тосковали по приключениям посреди всей этой застывшей в формальностях жизни. Большинство из них были чертовски самоуверенны. Не стеснялись открыто заигрывать с ним. С Лейлин все было иначе. Может быть, она особенно хитра? Но это маловероятно. Он наблюдал за ней, навел справки. Любой хороший охотник знает, на кого охотится!

Лейлин была прекрасна, как свет в лесу весенним утром. И точно так же, как этот свет прогоняет полосы тумана, запутавшиеся в темных стволах деревьев, так и вид Лейлин прогнал его плохое настроение, когда полуэльф увидел ее впервые три дня тому назад. Она происходила из незнатной семьи, получившей известность только благодаря тому, что князь Аркадии выбрал их дочь себе в жены. Мелвин не мог себе представить, чтобы в этом браке какую-либо роль играли чувства Лейлин. Шандраль, князь Аркадии, был красивым эльфом. У него были длинные золотистые волосы до бедер и большие карие глаза. Поговаривали, что он долгие годы был в числе учеников княгини Алатайи и исследовал с ней темные виды магии. Его красота была подобна зимней ночи полнолуния на просторах Снайвамарка. Она убийственна, если не быть к ней подготовленным. Но в этом и заключалась прелесть. На празднике было по меньшей мере шесть или семь эльфиек, которых легко соблазнить. Когда живешь веками, обставляешь свою жизнь теми, кто разделяет твои вкусы. Верность в постели становится второстепенной. Гораздо важнее то, что уже нечего сказать друг другу. Это считалось более трагичным, так думало большинство. Но Шандраль был в этом вопросе иным, и Мелвин это чувствовал. Князь Аркадии никогда не разрешит жене маленькое приключение.

Хоть Лейлин себе в этом и не признавалась, ей ничего не хотелось сильнее, чем избавиться от тирании супруга, хотя бы на несколько мгновений.

Мелвин обвел взглядом море крыш. Его друг Тученырь хорошо выбрал место. Он никогда не терялся, даже в лабиринте домов. Наверное, здесь важен угол зрения. На широком каменном парапете балкона стояли два небесных каркаса. Они были похожи на молоты, перевернутые вверх ногами, из которых росли крюки в три шага высотой.

Мелвин был певцом ветра, поэтому было достаточно одной его мысли, чтобы позвать большого орла. Каркасы позволят птицам унести его и Лейлин прямо отсюда, не приземляясь.

То была одна из немногих душных ночей на севере близ Снайвамарка. Она была словно создана для его планов с Лейлин. Но теперь, когда все было готово, Мелвина охватили сомнения. Подобная кража в такую ночь была слишком дерзкой даже для него. Он многим рисковал. Стоит ли этого мимолетная прихоть? Он задумчиво поглядывал на дверь в спальные покои князя. Она была распахнута настежь, чтобы поймать малейшее дуновение ветерка. На ветру мягко раскачивались шелковые занавески шафранового цвета. Они светились в темноте, похожие на пойманный солнечный свет.

Ни звука не доносилось через открытую дверь. Никто не заметил его. Он еще может вернуться, подумалось Мелвину. Оперся на парапет балкона. Взгляд его скользнул по темному городу. Словно утесы, вздымались к небу остроконечные крыши. Как и многие северные города, Фейланвик был выстроен преимущественно кобольдами. Несмотря на то что у многих благородных эльфов Снайвамарка были здесь летние резиденции, большинство домов представляли собой простые фахверковые постройки. Их фронтоны устремлялись к самому небу, чтобы в долгие зимы с них легче скатывался снег и не продавливал своим весом крышу. Стены домов были раскрашены в самые яркие летние цвета, а темно-коричневые или черные балки создавали геометрические узоры. Тот факт, что народы всех стран приходили посмотреть мастерские кобольдов, привел к появлению странного архитектурного стиля. В каждом доме был по меньшей мере один зал, достаточно большой для того, чтобы даже минотавры и тролли могли там разместиться, не ударяясь головой о потолочные балки. Для эльфов, которые были, как правило, самыми крупными заказчиками мастерских, было несколько комнат, где можно было поговорить о делах или устроить небольшой банкет. В домах самых значительных племен кобольдов было даже отдельное крыло для гостей, где путешественников размещали на целые недели.

Фейланвик расположился на некогда болотистой почве. Давно уже высушили топи, сотни каналов пересекали теперь город и его окрестности. Они подводили воду в медлительное течение Мики, крупной реки, впадавшей в море в четырехстах милях отсюда. А значит, Фейланвик являлся точкой пересечения важнейших торговых путей севера. Город был огромен, а поскольку троллей на долгие века изгнали из Альвенмарка, у него не было врагов серьезнее парочки шумных погонщиков скота из кентаврийских племен Земель Ветров, которых стоило опасаться. Здесь не было никаких стоящих упоминания защитных сооружений, лишь несколько укрепленных таможенных башен. С тех пор как тролли начали стягивать войска к югу от Мордштейна, можно было предположить, что первым объектом их атаки станет Фейланвик.

Троллям нужно было мясо, которое они получат здесь, чтобы поддерживать настроение воинов и продвигаться глубже в Земли Ветров.

Мелвин сомневался в том, что союз сможет остановить троллей. Он видел их войско на юге Снайвамарка. Серокожая армия была столь же многочисленна, как стада буйволов в степях Земель Ветров. Войска, которые собрал под своим командованием Элодрин из Альвемера, по сравнению со стаями троллей были жалкими. Кроме того, вообще-то Элодрин был флотоводцем. Вероятно, он попытается помешать серокожим перейти Мику. Даже если ему это удастся, тем самым он купит для Фейланвика время лишь до зимы, пока не замерзнет широкий поток. И тогда не останется ничего, что смогло бы удержать врагов. И пусть король троллей – лишь неопытный юнец, при таком численном превосходстве просто невозможно проиграть.

Мелвин напрягся и обвел взглядом крыши обреченного на поражение города. Всем здесь была ведома судьба Вахан Калида и Рейлимее, городов, на которых тролли выместили свой гнев. Сегодня там лишь руины. А ведь Рейлимее был хорошо Укреплен.

Полуэльф улыбнулся. Неразумно находиться здесь, на балконе, рискуя всем ради рожденной прихотью страсти. Столь же неразумно, как и проводить время в городе, обреченном на гибель. Сражение за Фейланвик было бесперспективным. Но Мелвин всегда отличался склонностью к неразумным поступкам. На протяжении нескольких лет он со своим отрядом сражался с троллями, которые вторгались в леса у подножия гор Сланга, чтобы рубить древесину для своего черного флота. С тех пор как тролли стали нападать на лес настоящими ордами, Мелвин наносил им только булавочные уколы. Но это не причина сдаваться! Поэтому он здесь. И тот факт, что Элодрин с радостью принял его с ребятами в качестве союзников, показывал, насколько отчаянным является положение города. Мелвин прекрасно знал, что союзные эльфийские князья пренебрежительно называли их бандой разбойников. Ну и пусть! Ни один из их домашних стражей в сверкающих стальных доспехах не провел столько сражений с троллями, как его товарищи. И только это важно, если есть желание выжить на поле боя.

Шафраново-желтые шелковые полотна в спальне притягивали взгляд Мелвина. Они колыхались под легким бризом, прилетевшим в город с просторов Земель Ветров. Они махали ему. Если смерть так близка, стоит наслаждаться каждым часом любви.

Он бесшумно приблизился к двери. Вообще-то он мог и не стараться; песня водяных колес в бассейне заглушала любой звук. Падающая вода и полые деревянные трубки, приводившиеся в движение колесами, наигрывали успокаивающую мелодию, которая ласкала слух даже после тысячекратного повторения. Она заглушала звуки кузницы на большой плотине. Мелвин однажды был в этом месте. Жутко. От дыма и брызг ничего не видно. Теснота давит, потому что кузница, может быть, для кобольдов и просторна, но эльфам приходится там пригибаться. По узким балкам, с подстраховкой только в виде веревки, можно было перебраться через большие кузнечные молоты. Там кузнецы кобольдов изготавливали фейсталь, которую эльфийские кузнецы затем превращали в серебряную сталь.

То, что князья Аркадии соорудили дворец так близко от одной из кобольдских кузниц, было необычно. Благородные господа из эльфийских родов избегали шума. Но княжеская семья Аркадии всегда считалась странной, а Шандраль довел проявление странности до крайности. Неизвестно, что произошло с его дядей, Шахондином, бесследно исчезнувшим во время боев за Вахан Калид. Шандраль перестал доверять всем благородным родам Аркадии. В его лейб-гвардии не было ни одного эльфа. Она состояла исключительно из кобольдов. Своих воинов он набрал среди народа пауков. Тот, кто отваживался преступить им дорогу, был полным безумцем. Возможно, темные заклинания, которым научила эльфа Алатайя, свели его с ума. Он недостоин иметь такую красивую жену. Лейлин была здесь столь же лишней, как роза среди сорняков.

Мелвин отодвинул шафрановую занавеску и замер. Нежная шелковая ткань источала оглушительный аромат мирры и розового масла. Три лампы укутывали большой спальный покой в аквамариновый свет. В медной жаровне догорали последние кусочки древесного угля.

Полуэльф замер; тень, опутанная шафраном. Ложе Шандраля и Лейлин находилось всего лишь в двух шагах. Они лежали под кроваво-красным шелковым покрывалом, с тисненным на нем узором из змей. Оба были обнажены. У Шандраля была светлая кожа цвета кости. Тело было жилистым, не особенно мускулистым. Было совершенно очевидно, что воином эльф не был. Он лежал на боку, отвернувшись от Лейлин.

Эльфийка лежала на спине. Ее кожа имела нежный алебастровый оттенок. Длинные волосы окружали ее, словно покрывало, сотканное из тьмы. Под глазами виднелась тушь, словно Лейлин плакала.

Мягко вздымались груди, венчаемые нежными сосками. Интересно, что ей снится? Мелвин заметил синяки. Узор темных, перетекающих друг в друга пятен обрамлял ее левую грудь. На внутренней стороне бедра мауравани увидел похожие пятна. Он сжал кулаки. Шандраль за это поплатится!

И в тот же миг, когда он подумал об этом, эльфийка открыла глаза. Несмотря на то что Лейлин смотрела прямо на него, она не вздрогнула. Только заморгала. Долго молча изучала. Шандраль беспокойно зашевелился.

– Уходи! – жестами велела она Мелвину. – Он убьет тебя, если проснется.

Тот поднял руки, чтобы Лейлин могла их увидеть.

– Я уйду только с тобой.

– Один его звук – и прибегут стражники. Пожалуйста, уходи! Он прикажет отвести тебя в кузницу…

Что такого особенно страшного в кузнице, Мелвин не понял.

– Я не боюсь смерти. Я не видел тебя всего два дня. Что ужасного в смерти, если жизнь сжигает мое сердце?

Она печально улыбнулась.

– Я слышала о тебе.

– Но разве ты меня знаешь?

– Что тебе здесь нужно?

Теперь улыбнулся он.

– Забрать тебя, – ответили его руки.

– В доме полно стражи. Ты с ума сошел! Мы не дойдем даже до лестницы.

– Мой друг – Тученырь. И да, я сошел с ума. От любви к тебе.

Ее глаза заблестели.

– Я знаю тебя. Уходи!

– А если то, что рассказывали обо мне, ложь? Меня называют разбойником, и тем не менее я здесь для того, чтобы сражаться за свободу Фейланвика. Какой от этого прок разбойнику?

Лейлин мягко покачала головой. Мелвину показалось, что на лице эльфийки он прочел желание, чтобы его слова оказались правдой.

Шандраль беспокойно перевернулся во сне. Что-то прорычал. Слово на чужом языке? Что-то в этих звуках внушало отвращение. Мелвин коснулся уплотнений на своих широких наручах. Он мог бы убить Шандраля в мгновение ока. Но если он убьет эльфийского князя, то навеки покроет себя позором. Приспешники Эмерелль найдут его, это лишь вопрос времени. Конечно, он мог бы задушить князя шелковой простыней. Но тогда подозрение падет на Лейлин. И, возможно, она не станет смотреть, как он убивает ее супруга, а позовет стражу. Мелвин слышал о пауках. Если они найдут его, живым он из этого дома не выйдет.

– Я назову твоего мужа по имени и скажу ему, что люблю тебя и что он должен тебя отпустить.

Глаза Лейлин расширились от ужаса, руки дрожали, когда она ответила ему.

– Тогда не жить нам обоим. И это не шутка, предводитель разбойников.

– Без тебя мне все равно не жить.

– Это всего лишь пустые слова.

– Я скажу их в лицо твоему мужу, даже если они будут означать мою смерть. Я сделаю все, чтобы развеять твои сомнения. – Мелвин вышел из шафрановых занавесок и ступил в комнату. – Я прошепчу ему на ухо признание в любви к тебе.

Лейлин рывком села на постели.

– Нет! – громко сказала она и испугалась, потому что на этот раз говорили не ее пальцы.

Шандраль перевернулся на другой бок и заморгал.

– Что случилось?

– Дурной сон, – пролепетала Лейлин.

Мелвин стоял словно окаменев. Князь смотрел на жену. Пока что Шандраль не заметил его, но малейшее движение могло привлечь внимание.

Длинные тонкие пальцы князя играли с волосами Лейлин. Затем он рывком притянул ее голову к себе и сорвал с ее уст поцелуй.

– Ты боишься меня, – прошептал он, когда губы их разомкнулись.