Текст книги "Битва королей. Огонь эльфов"

Автор книги: Бернхард Хеннен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 52 страниц)

– Да, господин.

– Твой страх заводит меня. – Он потянулся. Голос его был еще сонным. – Я устал на тебе. Придержи немного страха до восхода солнца. Думай о кузнице! – Он натянул на себя шелковую простынь, закрыл глаза и зарылся лицом в волосы Лейлин. – Я чувствую твой страх.

– Здесь душно, господин. Я выйду ненадолго на балкон.

Шандраль издал какой-то звук, похожий на смех.

– Ты действительно думаешь, что именно влажная жара не дает тебе дышать?

Лейлин высвободила свои длинные волосы. Князь улыбнулся. А потом снова уснул.

Мелвин с ненавистью смотрел на эльфа. Многое он видел в жизни… Но это… Этот надушенный парень должен захлебнуться в собственной крови! Из наручей бесшумно выскользнули длинные стальные когти. Когда мауравани покончит с ним, Шандраль будет выглядеть так, словно с ним поиграл снежный лев.

– Оставь его! – приказали руки Лейлин. Она прошла настолько близко к полуэльфу, что ее длинные волосы коснулись его.

Мелвин еще раз поглядел на Шандраля. Князь не шевелился. Разбойник бесшумно последовал за Лейлин.

Она коснулась пальцем своих узких губ.

– Ни слова! – приказали ее руки. – Наши голоса разбудят его. – Она повернулась и указала на два странных приспособления, стоявших у парапета. – Что это такое?

Мелвин улыбнулся.

– Скоро покажу тебе. Это подарок, несмотря на то что выглядит он довольно необычно. Я плохой плотник. Крепления очень прочны, но, я знаю, выглядят некрасиво. – Мелвин задумчиво посмотрел на приспособления. На каждой из тонких вертикальных жердей был закреплен широкий кожаный ремень.

Лейлин задумчиво осмотрела оба каркаса, провела рукой по гладкому дереву. Она была обнажена. Длинные черные волосы окутывали ее, будто вуаль.

Вид княгини возбудил Мелвина, и в то же время он устыдился. Стыд был чувством, посещавшим полуэльфа достаточно редко. Но требовать, чтобы Лейлин ушла отсюда, было неправильно. Она окажется в его власти, так же как была во власти мужа. Вообще-то Мелвин хотел лишь поразвлечься. Нельзя руководствоваться чувствами, подобными стыду. Все получилось так, как он хотел. Вот только эльфийка так беззащитна…

– Принести тебе платье, висящее на спинке стула? – спросили его руки, когда красавица отвернулась от каркасов и посмотрела на разбойника.

– Что мне еще скрывать? Чего ты не видел, пока я спала?

– Твоей души, – легко отозвались его ловкие пальцы.

– Не делай этого! – На глаза Лейлин навернулись слезы. – Я знаю, что ты желаешь меня. Но испытываешь ты ко мне не любовь. Я давным-давно похоронила тоску по тому, чтобы быть любимой, в своем сердце. Не буди ее, если не можешь утолить мою печаль. Счастья я своего не нашла. Оставь мне, по крайней мере, мир.

Мелвин судорожно сглотнул. Почувствовал себя грязным. Перед ним стояла прекрасная эльфийка, которую он желал настолько сильно, что рискнул жизнью ради ночи с ней. А теперь, когда до исполнения его желания было рукой подать, он чувствовал себя жалким. Какое же он убогое существо! Лейлин – жертва. И судя по тому, как она говорит с ним, она давно отказалась от гордости и свыклась с унижением. Огонь желания погас. Полуэльф не хотел брать ее. Больше не мог этого сделать. Вместо этого ему захотелось что-то подарить ей. Счастливый миг… Может быть, всего лишь смех, идущий от чистого сердца.

– Обо мне рассказывают очень много историй. – Теперь его руки двигались неуверенно. Получилось, что на языке жестов он стал запинаться, как влюбленный юнец. – Я вырос среди волков. Моя мать часто уходила. Особенно когда я подрос настолько, чтобы охотиться самостоятельно. Отца своего я никогда не видел. Он король в мире людей. Единственное, что у нас общего, – это ненависть к троллям.

– Ты наверняка часто бывал одинок.

– Нет, волки хорошо заботятся о своих детях. Только когда я подрос настолько, что нужно было завоевать место в стае, стало тяжело. Мои зубы не годились для того, чтобы драться с волками. Долгое время я был последним в стае, кто имел право поесть, когда забивали дичь. Это изменилось только тогда, когда мы случайно убили гигантского ленивца. Я вырезал у него когти и превратил их в свои. И мои когти победили зубы стаи. С тех пор я стал есть первым.

Эту историю Мелвин не рассказывал ни одной женщине, вызывавшей у него желание. У придворных дам существовали безумные романтические иллюзии относительно того, каково это – расти с волками. Они не могли представить себе, что значит лежать зимой на холодном камне пещеры, обнаженному, среди волков, и замерзать почти до смерти, несмотря на то что стая пытается тебя согреть. Они не знали, как вкусно теплое мясо молодого оленя, с кровью, когда ты не ел уже несколько дней. Придворным дамам он рассказывал романтическую чушь, которую они хотели слышать. Но Лейлин обманывать не хотелось. Она стояла перед ним без одежды. Открытая. И у него возникло чувство, что он тоже должен открыться ей, рассказав о себе то, что не говорил больше никому.

– Когда я был маленьким мальчиком, то летом отыскивал себе теплую скалу, ложился на нее, как ящерица, и смотрел на небо. Я наблюдал за облаками и орлами, кружившими высоко надо мной. И мне хотелось быть там, наверху, поближе к теплому солнцу. Свободно летать над всем. Не оставлять следов. Я проводил так целые дни.

Лейлин не отрываясь смотрела на полуэльфа.

– Мне знакома эта тоска, – сказали ее руки.

– Хватит ли тебе мужества отдаться на волю этой тоски?

Она нахмурилась.

– Не пойми меня превратно. Я не хочу обидеть тебя. – Он указал на парапет балкона. – Ты осмелишься подняться в небо?

Лейлин пристально посмотрела на него. А потом взобралась на невысокую стену. Несмотря на то что она была почти в локоть шириной, молодая женщина вытянула руки в стороны, чтобы удержать равновесие.

Мелвин последовал за ней. Воспитанник волков кивнул, указывая головой в сторону двора. Он был вымощен светлыми камнями и находился более чем на семь шагов ниже балкона.

– Тебе страшно смотреть вниз?

Упрямая улыбка была ее единственным ответом.

Мелвин внимательно наблюдал за эльфийкой. Он должен знать, испытывает ли она страх высоты. От этого зависело, подарит ли он ей сказку или кошмар. Лейлин смотрела вниз, на двор. Опустила руки. Медленно-медленно наклонилась вперед, словно хотела увидеть что-то внизу.

Мелвин оттащил эльфийку назад. Прикосновение к ней подарило ему странное, неизведанное чувство. В животе екнуло, и тут же все заполнило живительное тепло.

– Двор… Он притягивал меня, – дрожащими руками сигнализировала она.

Мелвин приобнял ее за стройные бедра.

– Идем, – шепнул он, и эльфийка последовала за разбойником, не задавая вопросов.

Полуэльф подвел ее к первому из двух приспособлений. Поставил спиной к вертикальному шесту. Затем пристегнул за талию широким кожаным ремнем. Он был к ней настолько близко, что чувствовал ее дыхание на лице. Запах ее волос оглушил его. Теперь в обманчивом серебристом свете луны он мог разглядеть даже цвет ее глаз. Они были теплого темно-коричневого цвета. В них не было ни капли страха. Они будто погасли. Мелвин не мог разглядеть в них никакого чувства. Лейлин просто плыла по течению. Ей было безразлично, что с ней происходит.

Когда разбойник осознал это, его охватила неукротимая ярость по отношению к мужчине, лишившему блеска эти глаза. Он поклялся себе, что убьет Шандраля. Медленно, так, как кошка убивает мышь, с которой играет.

– Ты ведь всего в шаге от неба, – произнесли его руки.

Мелвин увидел тень над ними. Она падала почти вертикально и лишь в самый последний миг расправила крылья, чтобы замедлить полет. Самые кончики маховых перьев взметнули пыль с балконного парапета, когда сильные когти вцепились в крюки. Каркас рывком оторвался от края стены. Тученырь без усилий снова набрал высоту. Он был достаточно силен, чтобы нести молодого бычка, если бы захотел. Черноспинные орлы с Головы Альва были гигантскими птицами. Размах их крыльев достигал более десяти шагов. Но Тученырь выделялся даже на их фоне. Он был князем среди орлов. По размерам его превосходил только Златогрудый.

Мелвин ступил на второй каркас. Он решил не пристегиваться. Скольжение по воздуху стало для него столь же привычным, как и стояние на собственных ногах. Лишь спустя миг после того, как он встал в каркас, его забрала Ледяное Перо, супруга Тученыря.

Полуэльф наслаждался тем, как медленно он поднимался в прохладную высоту. Крыши домов съежились до размеров угловатых драгоценных камней, заключенных в оправу серебристых нитей каналов, стремившихся к морю. Большой поток достигал здесь почти целой мили в ширину. Он представлял собой защитный вал Фейланвика до наступления зимы, поскольку тролли боялись воды.

Немного впереди Мелвин увидел летящего Тученыря. Волосы Лейлин развевались на ветру, как черное знамя. Она тесно прижималась к шесту каркаса. Оставалось надеяться, что ей не страшно!

Ледяное Перо быстро нагнала супруга. Вскоре они летели крыло к крылу.

Мелвин отпустил свой разум в полет с орлами. Воспитанник волков без всякого труда обменивался мыслями с крупными птицами. То были молчаливые диалоги, во время которых им не было нужды даже смотреть друг другу в глаза. Оба орла ругали его за похищение. Это рассердило полуэльфа, но он был не в том настроении, чтобы спорить с ними.

Разбойник отвернулся в сторону. Когда орлы летели высоко и быстро, ветер мешал дышать и приходилось отворачиваться. Мелвин мысленно попросил Ледяное Перо провести условленный маневр. Вообще-то он намеревался достичь этим иного, но, может быть, удастся вывести Лейлин из оцепенения.

Орлица слегка качнулась в сторону, а затем сильными взмахами крыльев набрала высоту. Еще раз взмахнув крыльями, она заняла положение прямо над Тученырем. Теперь она летела примерно шагов на десять выше супруга.

Мелвин сел на поперечную перекладину каркаса, а затем откинулся назад. Получилось, что он висит на перекладине, удерживаясь только коленями. Ему нравилось, когда небо оказывалось под ногами, а земля скользила над головой. Сердце колотилось в груди от радости. Лейлин по-прежнему плотно прижималась к шесту. Тень Тученыря падала на нее, и полу-эльф не мог ничего прочесть на ее лице. Сейчас это изменится! Он вытянул ноги, соскользнул с перекладины и рухнул спиной вниз.

Ветер сорвал крик с губ Лейлин, запутался в одеждах Мелвина. Вытянув руки, разбойник ухватился за каркас княгини.

Поперечная перекладина удержала его. Последовал рывок. Мелвин направил часть силы на то, чтобы подняться и сесть. Теперь он сидел у ног Лейлин. Она что-то сказала, но ветер и шум крыльев проглотили ее слова. А потом заговорили пальцы, нечетко, запинаясь, она почти не отваживалась отнять руки от шеста.

Зачем ты это делаешь? Я до смерти испугалась, когда увидела, что ты падаешь.

– Чтобы ты поняла, что еще жива, – ответили его руки. – А может быть, еще для того, чтобы произвести на тебя впечатление. Мужчины иногда поступают так, когда хотят понравиться женщине.

Лейлин непонимающе смотрела на него. А потом вдруг вцепилась в его волосы и прижала его голову к своим бедрам. Ее лоно пахло мускусом и покрытыми нежным пушком почек ночными ивами. Еще он почувствовал запах Шандраля. Мелвин ощутил, как кровь прилила к щекам. Князь осмелился поцеловать ее губы. На удар сердца эльфийка наклонилась к нему, и он почувствовал вкус соленой росы тоски.

Внезапно Лейлин отстранила его голову. Она печально смотрела на него сверху вниз. Он поднялся.

– Я сохну по тебе. Ты не должна возвращаться.

Он говорил слишком тихо. Свистящий ветер поглотил его слова. Но Лейлин не обязательно понимать его. Она могла прочесть его чувства в глазах.

– Я хотел бы перевернуть мир с ног на голову ради тебя, моя княгиня, – произнесли его руки.

Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.

– Это я должна сделать сама, если хочу жить.

Она расстегнула ремень, удерживавший ее у шеста. На губах ее мелькнула хитрая улыбка. Она обняла его за шею, словно собираясь поцеловать. Затем обхватила его ногами за талию. Сквозь тонкую рубашку из кожи косули он почувствовал тепло ее лона. Мелвин хотел поцеловать ее, но она отклонилась назад, будто танцовщица со змеями. Ее волосы затрепетали на ветру. Она отклонялась все ниже и ниже, пока ее руки не попытались коснуться его щиколоток.

Лейлин пугала его. Это не игра! Его руки не могли найти, за что ухватиться на ее гладком теле. Одна ошибка – и эльфийка рухнет вниз!

Наконец она выпрямилась. Ее руки снова обхватили его за шею, они оба оказались накрыты ее волосами. Она мягко поцеловала его в лоб. А потом наклонилась вперед и прошептала ему на ухо:

– Ты видел это? Я тоже могу перевернуть мир с ног на голову. Отнеси меня обратно во дворец Шандраля.

Он хотел возразить. Не хотел отпускать ее. Но Лейлин еще раз поцеловала его.

– Если я убегу сейчас, он отомстит моей семье. Ты поднял меня в небо и сделал подарок, которого у меня больше никому не отнять. Теперь сделай еще один подарок – отнеси обратно. Что бы ни случилось со мной, мое сердце обрело свое место. Оно будет с тобой, куда бы ни отнесли тебя орлы.

Мелвин крепко обнял ее. А потом отдал Тучерыню приказ возвращаться. Слишком скоро замелькали снова под их ногами каналы Фейланвика. На этот раз орел спускался ко дворцу, описывая широкие круги. Тученырь снова поставил небесный каркас на парапет. Лейлин легко спрыгнула на балкон.

– Ты не такой, как в тех историях, что рассказывают о тебе, – сказали ее руки. Она положила правую руку на сердце и поклонилась. – Береги себя, мой главарь разбойников. Не пытайся вернуться. Это принесет несчастье нам обоим. Меня У тебя больше, чем когда-либо будет принадлежать Шандралю, несмотря на то что к нему вернется мое тело. Я знаю, что ты хотел забрать себе. Но получил кое-что другое. Храни это как следует, потому что жить оно будет только у тебя.

Она обернулась и в следующий миг исчезла среди занавесок Шафранового цвета. И, хотя он не отдавал приказ, Тученырь взмыл вверх, подхватив небесный каркас. Он понес полуэльфа навстречу луне, но Мелвин смотрел только на шафрановые занавески. Они все съеживались и съеживались, пока наконец не превратились в крохотное пятнышко, похожее на свет яркого фонарика. А потом исчезли совсем, и в тот же миг пришел страх. Что, если Шандраль просыпался и не нашел жену на балконе?

Нельзя было позволять ей возвращаться. Такова была ее воля, но он вернется. Лейлин – не просто приключение. Он влюбился.

Голубое платье

Кадлин переступила через лужу, сверкавшую всеми цветами радуги. Кальф был прав. Воняло в городе ужасно. Через середину улочки, по которой она шла, тянулся открытый навозный желоб. И так здесь было повсюду. Город сливал нечистоты в желоба сточных вод, но наклон был слишком мал, чтобы все текло как положено. Вдоль домов были проложены дороги из деревянных чушек. Тут и там через желоба были переброшены толстые доски. И повсюду что-то строили. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как тролли сожгли Фирнстайн, но строительные работы все не заканчивались и не заканчивались. На севере город вышел за защитный вал. Кадлин не видела ни одного незастроенного клочка земли, не считая рыночной площади. Все больше и больше людей приходили сюда, а ведь опасная граница с троллями находилась не далее как в сотне миль.

И повсюду были воины. Каждый второй мужчина, которого они встречали на улице, носил оружие. Постоянно, перекрывая крики торговцев, громко восхвалявших свои товары, звучал ритмичный стук молотов в кузнях.

Найти пристанище в городе оказалось невозможно. Пришли сотни людей, чтобы присутствовать на состязаниях, которые должны были быть проведены прежде, чем войско отправится на север, к тролльской границе. Во второй половине дня начинался первый предварительный отбор для состязаний лучников. Кадлин посмотрела на перевязанную левую руку и выругалась. Глупо было бить так сильно. Кальф наложил на ссадины на костяшках мох и сделал тугую повязку. Когда девушка пыталась сжать пальцы, руку пронизывала боль. Она не сможет держать в руке лук, не говоря уже о том, чтобы нормально стрелять. Вполне вероятно, что она потерпит поражение еще во время предварительного отбора! И все потому, что перебежала дорогу этому негодному зазнайке. При мысли о Бьорне у Кадлин возникало жгучее желание ударить его еще и правой.

Она заглядывала в суконные лавки, но ничего выбрать не смогла. Просто было слишком много всего. Мать наверняка порадовалась бы, поглядев на эти магазины. Если бы тогда, три года назад, у нее не было жара! Все началось с кашля, и женщина долгое время только посмеивалась над ним. А когда с кашлем появилась первая кровь, мать скрыла это. Асла призналась, что больна серьезно, Кадлин во время долгих часов, что девочка провела у ее постели.

Кадлин помнила все, как будто вчера. Кальфа не было целыми днями. В доме постоянно появлялось свежее мясо, сестры варили из него крепкий бульон, но это уже не помогало. Жар глубоко въелся в кости матери, и кашель с кровью сотрясал ее даже в последние часы. Мать была очень сильной. Целую зиму она боролась с болезнью. То и дело говорила, что главное – дождаться, когда первые цветы пробьют мягкий снег. Под конец она только об этом уже и говорила. То и дело посылала Кадлин искать снежные звезды. Маленькие цветы с соцветиями в форме звезд могли расти даже в снегу. Но в тот год весна пришла слишком поздно. Словно в насмешку, первые снежные звезды расцвели в пяти шагах от могилы матери спустя всего лишь три дня после того, как они похоронили Аслу. Летом того несчастливого года Сильвина вышла замуж за своего рыбака. С тех пор в долине с большим озером стало одиноко…

Кадлин с яростью поглядела на перевязанную руку. Она должна добиться, чтобы ее приняли в число охотников короля, и спокойно поискать себе мужа. Даже если ради этого придется привязать к руке проклятый лук, лишь бы только суметь выстрелить!

Погруженная в мрачные размышления, она доплелась до конца улочки. Здесь был магазин, где в открытых сундуках предлагались целые связки платьев. Наверное, награбленное, подумала Кадлин. Посмотрела некоторые предметы одежды. На желто-рыжей рубашке нашла засохшие пятна крови. Интересно, кому она могла принадлежать? Покупать готовое платье было не принято. Ни одна женщина, которая что-либо из себя представляла, не стала бы этого делать. Каковы шансы найти что-то, что будет точно в пору? Лучше купить ткань и сшить самостоятельно. Но в этом Кадлин была не очень ловка. Улыбнувшись, вспомнила, как младшая сестра однажды целых две луны пришивала тесьму. Для таких глупостей у нее самой терпения не хватало.

Девушка задумчиво посмотрела на красное платье. Возможно, этот цвет подойдет к ее волосам.

– Я могу тебе чем-нибудь помочь? – Светловолосый мужчина хрупкого телосложения вынырнул из темных глубин магазина.

– Я ищу платье, которое можно надеть на праздник.

Торговец провел рукой по подбородку, осмотрел Кадлин, будто корову на скотном рынке.

– И на какую сумму ты рассчитываешь? – наконец осторожно поинтересовался он.

Девушка не очень разбиралась в монетах. До сих пор все, что ей было нужно, она меняла на шкуры. Теперь Кадлин пожалела, что рядом нет Кальфа. Он в таких вещах знал толк. Однако ей было неприятно тащить отца в какую-то суконную лавку. Кроме того, хорошо, что он не находится поблизости постоянно. Так она хоть немного осмотрится в поисках мужа.

Но была и другая возможность приобрести одежду.

– Бьорн Ламбисон, сын герцога, в долгу передо мной. Он Подарит мне платье. Стоимость наряда – его дело.

Лицо торговца озарила сияющая улыбка.

– Тогда тебе нужно искать не здесь, моя красавица. Это дешевый товар для прачек, и тут нет ничего, что было бы достойно твоей красоты. В моем магазине есть то, что подойдет гораздо лучше. Тебе нужно носить зеленое. Или голубое. Да, голубой тебе подойдет.

Он принес платье и вложил Кадлин в руки. Оно было легким как перышко, несмотря на длину почти до щиколоток. И потрясающе мягким на ощупь, даже лучше, чем шерстка котенка. Девушка провела рукой по ткани. Платье было выкрашено в красивый, насыщенный голубой цвет. На шее и рукавах была тесьма. Ярко-желтыми нитками были вышиты соколы, со сложенными крыльями падавшие с неба. Охотница принюхалась к платью. От него еще исходил еле слышный тяжелый, чувственный аромат.

– Это платье сшито словно специально для тебя. Примерь. Будешь в нем как королева.

Кадлин нахмурилась. Неужели этот парень действительно думает, что она разденется перед ним?

И, будто прочтя ее мысли, торговец указал на далекий темный закуток, перед которым была натянута грязная серая занавеска.

– Там можешь переодеться, никто не помешает.

Охотница колебалась.

– А сколько стоит такое платье?

– Оно не разорит сына нашего герцога, – уклончиво ответил торговец. – Говорят, такую ткань делают далеко на юге. Толкуют, что дети ткут их из паутины. Я считаю это чушью, но ничего лучше не услышишь, интересуясь происхождением таких платьев. Похоже, женщины там невысокие и хрупкие. Вероятно, платье подойдет тебе. У тебя фигурка, как у эльфийки. Сюда иногда приходит возлюбленная короля, так что я знаю, о чем говорю.

В мысли о том, чтобы переодеваться в доме незнакомца, было для Кадлин что-то возбуждающее. Ничего подобного она прежде не делала. Девушка заглянула в темный угол за серой занавеской. Почему бы и нет?

Занавеска воняла потом. Она отделяла от магазина самый дальний угол. Здесь было еще темнее. Только через маленькую дырку от сучка падал луч света. Кадлин прижалась щекой к деревянной стене. Сквозь дырку можно было заглянуть на задний двор. Она улыбнулась. Интересно, может быть, кроме платьев торговец еще продает возможность посмотреть на своих покупательниц? Девушка вынула из-за пояса тяжелый охотничий кинжал и медленно вдавила широкий клинок в дырку. Она не продается!

Кадлин поспешно разделась, а потом взяла голубое платье. И вдруг испугалась, что может порвать его нечаянным движением. Платье, сотканное из паутинок… Такое должны носить священнослужительницы Лута. Пауки были слугами бога судьбы. Было бы хорошо, если бы прислужницы Ткача Судеб были одеты в такие одежды.

Охотница осторожно натянула платье через голову. Оно ласкало кожу, словно нежные лепестки цветов. По телу прошла приятная дрожь, когда ткань скользнула вниз. Она пробудила тоску по рукам, дыханию и губам, ласкающим груди. Интересно, что поделывает ее рыбак? Думает ли иногда о ней? Кадлин часто предавалась воспоминаниям о совместных часах.

Девушка одернула себя. Расправила ткань. Платье было настолько легким, что ей по-прежнему казалось, что она обнажена. У торговца оказался хороший глазомер. Насколько она могла судить, платье ей подошло. Может быть, немного коротко. Она ошиблась, когда прикладывала его к себе. Оно не доходило до щиколоток, было чуть-чуть ниже колен. С боков были разрезы. В нем будет удобно ходить.

В магазине послышались приглушенные голоса. Кадлин было любопытно посмотреть, какое впечатление произведет она в платье на мужчин. Девушка пригладила волосы и отодвинула занавеску. В дверях стоял Бьорн и болтал с торговцем. При появлении охотницы он резко умолк и уставился на нее. Рот у него открылся. Сын герцога смотрел на Кадлин, словно молодой теленок. Смотрел на нее и торговец. И смотрел не в лицо, а немного ниже.

Девушка оглядела себя. Под тонкой тканью отчетливо проглядывали бутоны ее грудей. В голову ударила кровь. Щеки вспыхнули, во рту разом пересохло. Вообще-то она собиралась встретить Бьорна дерзкими словами, но все слова застряли в горле прежде, чем успели сорваться с ее губ.

– Восхитительно! – нарушил тишину торговец. – Идеально! Ни одна другая женщина не должна даже прикасаться к этому платью. На такое чудо боги позволяют мне взглянуть не чаще, чем раз в семь лет. Как будто небожители создали это платье специально для тебя, и только для тебя! Как считаешь, Бьорн? Когда я впервые увидел твою женщину, я подумал о дикой кошке. Но теперь! Ты посмотри только! Я думаю, что даже королева эльфов не может быть такой красивой.

Сын герцога провел рукой по покрытому корочкой подбородку.

– Да, дикая кошка. Это ты сказал…

Кадлин несколько натянуто скрестила руки на груди, чтобы не было видно ее возбуждение. В ней боролись противоречивые чувства. В этом платье было что-то, от чего по коже бежали мурашки. Немного похоже на то чувство, которое владело ею на протяжении всего прошлого лета, когда они с рыбаком пробирались в скалы или в темные лодочные хижины, чтобы позволить телам утонуть друг в друге. Но в то же время в этом платье девушка чувствовала себя голой. В отличие от ее кожаной одежды, оно предавало ее, позволяя каждому, кто видел ее, увидеть ее возбуждение. Оно не скрывало ее чувств, нет, оно выдавало их, кричало, громко, как рыночный торговец, восхваляющий племенную корову.

– Клянусь всеми богами, – хриплым голосом пробормотал Бьорн. – Это… – Он беспомощно поднял руки. – Как будто бабочка вылупилась из куколки.

– Принеси мне полоску тонкого льна, – сказала Кадлин, повернулась полубоком и тут же осознала, что во время движения в разрезах становятся видны ее бедра.

– Конечно, красавица моя. Немедленно. – Торговец очнулся от оцепенения и порылся в ящике.

Девушка удалилась в уголок за серой занавеской. Она хотела получить это платье, но его нужно было обуздать!

– Это то, что нужно? – Торговец перебросил через занавеску длинный шарф из желтоватого тонкого льна. Может быть, подойдет?

Охотница стянула платье и влезла в свои узкие брюки из оленьей кожи. Затем натянула поношенные сапоги до колен. Все это было удобным, но по сравнению с чудесным платьем остальные ее богатства показались лохмотьями.

Лавочник и Бьорн негромко торговались. Сначала Кадлин показалось, что она ослышалась, но торговец продолжал настаивать на чрезмерно завышенной цене. И трех зим не хватит на то, чтобы набить достаточно шкур и выполнить требования торговца. Такой подарок она принять не сможет!

Пульсирующая боль в левой руке пронзила ее. Это была та самая рука, в которой Кадлин держала лук. В состязании лучников она продаст себя намного ниже стоимости. И все потому, что Бьорн разозлил ее. Возможно, ее даже не возьмут в королевские охотники!

Девушка негромко выругалась. Ей нужно это платье! Она твердо решила до зимы найти себе мужа. Она стареет! Жизнь в глуши скоро начнет оставлять следы на ее лице.

Она провела рукой по нежной голубой ткани платья. Оно будет манить мужчин, словно капля меда – мух. Если платье будет у нее, даже не обязательно стремиться в число королевских охотников.

Кадлин схватила льняной шарф и туго обмотала его вокруг груди. Теперь никто не увидит предательских сосков. Она снова осторожно натянула платье через голову. Влюбленная в прикосновения к нему, юная женщина разгладила нежную ткань. Свой коричневый пояс она застегнула на талии. Затем вытащила охотничий нож из отверстия в стене и вложила в ножны. Наконец перебросила через плечо колчан, схватила лук и старую кожаную рубашку и вышла из-за занавески.

Торговец увидел ее и застонал, будто его кто-то ударил кулаком в живот.

– Так не пойдет. Нельзя носить платье поверх брюк. Это же выглядит словно… – Он развел руками. – Это похоже на… На розу в навозной куче!

Бьорн раскатисто расхохотался.

– Нет! Она похожа на дикую кошку, забравшуюся в сундук с платьями. Вот так идет ей платье!

Кадлин сжала здоровый кулак. В какой-то миг она едва не нанесла этому неотесанному мужлану новый удар. Но если еще раз вмазать так, как сегодня утром, то на состязаниях лучников она сможет присутствовать только в качестве зрителя.

– Идем? – холодно спросила девушка.

– Куда прикажешь, красавица моя. Я с радостью пойду за тобой на край света.

– Тебе повезло, пока что мне на стрельбище на другом конце города.

– Да? В таком виде? – Бьорн покачал головой. – Так не пойдет.

– Почему? – Охотница остановилась и упрямо уперла руки в бока. – Ты что, того же мнения, что и лавочник?

– Ты совершенно сведешь их с ума… Других лучников. Они будут глазеть на тебя. Из-за тебя вскипит кровь в их жилах. Они…

– А я думала, что похожа на дикую кошку, забравшуюся в сундук с платьями!

Бьорн в отчаянии рассмеялся.

– Я не хотел тебя обидеть. Каждый охотник восхищается дикими кошками, их красотой и скользящей грацией движений.

Кадлин раздраженно сунула ему под нос перевязанную руку.

– От грации дикой кошки твой подбородок оставил немногое. Мне только на руку, если я собью с толку остальных. Это будет справедливым возмещением от Лута за то, что я буду стрелять примерно с той же точностью, с какой пьяная лошадь шатается по яблоневой роще.