Текст книги "Битва королей. Огонь эльфов"

Автор книги: Бернхард Хеннен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 52 страниц)

Мелвин с ужасом увидел, что Кирта тоже сумела подобраться к холму. Кентавры толпились, никому не хотелось пропустить ни слова. Полуэльф протискивался между потными конскими телами. Кроме стука копыт и голосов спорящих, ничего не было слышно.

В серебряном лунном свете Кирта напоминала призрак. Шерстка сверкала, словно светясь изнутри. Юная кентавресса казалась очень нежной и хрупкой, когда подошла и встала рядом с Нестеусом. И да, она была худа. В свете луны под шкурой отчетливо очерчивались ребра.

– Двое моих братьев отдали у Мордштейна жизнь за тебя, князь, и теперь ты унижаешь мой род! Называешь меня шлюхой… Как ты смеешь, Оримедес? Твой сын пришел ко мне, ухаживал за мной, говорил красивые слова, лишил меня невинности. Он благороден и бескорыстен. Не валяй его поступки в грязи! Если ты думаешь, что я мешаю миру между нашими народами, возьми свой меч и вонзи его мне в грудь. Заставь мое сердце молчать, потому что, пока оно говорит, я буду принадлежать Нестеусу. Я поклялась ему в любви, и ты не заставишь меня нарушить клятву, князь.

– Ты лишила моего мальчика рассудка, ведьма, и, предупреждаю, не бросай мне вызов! – Оримедес опустил ладонь на рукоять меча.

Мелвин удвоил усилия, стараясь выбраться из толпы. Он Должен попасть на холм и развести эти горячие головы!

Нестеус заслонил Кирту собой.

– Мое тело – ее щит. – Он тоже сжал эфес оружия. – Не заставляй меня защищать от тебя свою женщину, отец. Всю свою жизнь я подчинялся тебе, был тебе хорошим сыном. Ты научил меня гордости и благородству, научил кодексу чести, которому должен следовать воин. А теперь именно ты стоишь перед безоружной женщиной, и рука твоя на рукояти меча. Берегись, отец, ибо ребенок, из которого ты воспитал мужчину, готов жить по твоим заветам.

На глаза Оримедеса навернулись слезы.

– Она заколдовала его! – пронзительно выкрикнул он. – Ты мне больше не сын! Мой сын никогда не предал бы собственный народ!

Мелвин достиг вершины холма. Он хотел броситься между двумя кентаврами, когда над головой у него захлопали крылья. В ночном небе появилась большая тень.

– Идите ко мне, детки! – громовым голосом прокричал Артаксас.

Кирта испуганно вскрикнула. Ее копыта дернулись в воздухе. Кентаврессу подняли вверх. Сверкнул меч. Металл звякнул о металл. Оримедес обнажил оружие. Нестеус попытался парировать удар. Через всю его грудь прошел порез. А потом вверх поднялся и он.

Мелвин поглядел в небо. Артаксас! Лицо ламассу было искажено от напряжения. Для того чтобы держать обоих в небе с помощью магии, ему, очевидно, потребовались все силы. Теперь Кирта и Нестеус парили рядом с ним.

Оримедес взмахнул мечом в бессильной ярости.

– Я отрекаюсь от тебя, Нестеус! Ты пошел против своего народа. Тебе было предначертано вести племена, но теперь ты – отверженный! И того, кто предоставит тебе укрытие, настигнет мой гнев. Не думай, что сможешь уйти от меня. Как только я исполню свою клятву памяти Олловейна, я отправлюсь на твои поиски. И когда я найду тебя, вы с этой шлюхой ответите за свое предательство. Я брошу тебя в степи с переломанными ногами, чтобы тебя растерзали волки. Ты проклят! Нет тебе больше места в моем сердце!

Артаксас и кентавры исчезли в темноте ночного неба. На лужайке все были в подавленном настроении. Мелвин шел сквозь толпу. Слушал перешептывающихся. Нестеус произвел впечатление даже на уттикийцев, хоть и выступил против их князя.

Волко-эльф нашел полупустой кожаный бурдюк лежащим на земле. Поднял его к небу.

– Желаю вам счастья, друзья мои!

А потом начал пить. В эту ночь он выпьет очень много!

Жаркое в медовой корочке

– Там, в сосновом буреломе, снежный лев питался. Иногда львы перетаскивают свою добычу на большие расстояния, в безопасное место. – Эйрик, командующий королевскими охотниками, указал на барьер из обломков скал и разбитых стволов деревьев. – Мы нашли полное логово костей. Ему не было нужды охотиться. Там еще молодая косуля, и дня не прошло с тех пор, как она умерла.

Ульрик понюхал падаль. Эйрик ему не нравился. Они враждовали с детства, несмотря на то что охотник перестал допускать ошибки и открыто выказывать свою неприязнь. Ульрик знал, что Эйрик дурно отзывается о нем. Каждый раз при встрече он чувствовал недоверие и ярость. И страх, хотя Эйрик никогда бы не признал, что замышляет что-то против сына короля. Охотник действительно верил в истории, которые рассказывали болтливые женщины вечерами у костров или во время стирки на фьорде. Эйрик считал Ульрика и Хальгарду умертвиями – мертвецами, вернувшимися в мир живых благодаря волшебной силе эльфийской королевы.

Охотник указал на брызги крови на земле. Между камнями сверкнуло лезвие кабаньего копья. Немного дальше лежало разбитое древко оружия.

– Бьорн пытался спасти ее. Отвлекал льва. Видишь здесь окровавленный отпечаток лапы? Должно быть, хищник сильно потрепал Бьорна.

Ульрик видел в первую очередь кровь вокруг на скалах и засохшую лужу там, где лежал сын Ламби.

– А потом? – Ульрик плохо умел читать следы, зато Эйрик был мастером. От него не ускользали малейшие подробности. Этот человек ему не нравился, но не прислушаться к его мнению было просто глупо.

Охотник указал на густые заросли ежевики.

– Там, наверху, прятался тролль и наблюдал за схваткой. А когда все были ранены, покинул укрытие и поживился легкой добычей. Здесь, на каменистом грунте, идти по его следам довольно трудно. Но он приходил сюда по меньшей мере дважды.

– И ты думаешь, что он их… – Ульрик не мог произнести то, о чем думал.

Глупое суеверие, но, облекая что-то в слова, ты усиливаешь вероятность. Сыну короля нравилась рыжеволосая девушка. Во время марша по горам они дважды болтали друг с другом. Охотница была странной. Дикой и необузданной, словно кабан, а потом вдруг поразительно уязвимой. Даже старой охотничьей собаке Крови нравилась Кадлин. А отец страдал из-за юной девушки. Ульрик видел, как Альфадас иногда украдкой наблюдает за ней! Ее к тому же еще и Кадлин зовут! Поистине Лут играет с ними в странную игру! Кадлин – так звали его младшую сестренку, которая погибла почти шестнадцать лет назад, во время эльфийской зимы. Ульрик помнил ее очень смутно. На ее образ существенно повлияли рассказы отца.

Королевский сын прошел за Эйриком наверх, к кустам ежевики. Тролль оставил четкие отпечатки.

– Как думаешь, что означают эти сломанные ветки?

Охотник пожал плечами.

– Этому объяснения нет. Тролль движется очень ловко, что вообще-то необычно для его народа. Я подозреваю, что он тоже охотник. Вероятно, он наблюдал за снежным львом из засады, потом дождался, когда хищник выберется из логова. Наверняка он не ожидал, что соберет такую богатую добычу. Но эти ветки… Наверняка он сломал их нарочно. Может быть, чтобы звуками вспугнуть снежного льва.

Ульрик поднял одну из веток, Она была толще его запястья, и древесина не была трухлявой. Нужно было обладать силой медведя, чтобы сломать такую ветку.

– И Кадлин была еще жива?

Эйрик вздохнул. Он был не тем человеком, который проявляет свои чувства, но даже ему нравилась Кадлин. Ее все любили!

– Как бы там ни было, она не истекала кровью. Она зацепилась ногой за корень. Думаю, растянула лодыжку. Может быть, даже сломала. В любом случае, сдвинуться с места самостоятельно не могла. Но она не сдалась. Там, впереди, у скалы, немного похожей на наковальню, можно найти капли крови. Я уверен, что она ранила снежного льва по меньшей мере дважды, уже после того, как упала.

– Но это были не смертельные раны?

– При всем уважении, Ульрик Альфадассон… Ты хоть раз охотился на снежного льва? У этих бестий кожа крепкая, как седло. Можно вонзить стрелу им в сердце, и они все равно умудрятся растерзать тебя прежде, чем сообразят, что пора умирать.

Один из охотников помахал рукой сверху:

– Здесь еще кровь!

Небольшой поисковый отряд собрался. Четверо следопытов шли впереди. След вел вверх по скалам, затем вплотную к лесу, параллельно склону. Время от времени охотники находили на влажном грунте отпечаток тролльской ноги.

Ульрик старался держаться поближе к Эйрику. Молодой воин радовался, что ни Альфадаса, ни Кальфа, ни Ламби не было в строительном лагере, когда пришла весть о том, что Кадлин и Бьорн не вернулись с охотничьей вылазки. Все старшие были в разных отрядах, и известить их было невозможно. В принципе, Ульрик радовался этому. Сейчас ему не нужен был сломленный тревогами старый воин. Подъем по отвесному склону требовал огромных усилий даже от молодых ребят.

Ульрик наблюдал за тем, как по внутренней стороне предплечья Эйрика сбегали капельки пота, покачивались на локте, а потом капали на запыленный серый склон. Предводитель охотников не сопел, несмотря на то что тащил на спине тяжелый багаж и оружие. Он постепенно пробирался вперед. «Кое в чем ты похож на снежного льва», – подумал Ульрик. Охотник так и не изменил своего мнения о нем и Хальгарде. Ульрик знал и новые истории, которые распространяли о нем. Он мог это выдержать, но Хальгарда почти не показывалась из комнаты. Она целый день возилась с веретеном или за пяльцами. Была лишь горстка молодых девушек, которых она терпела рядом с собой, рабынь-южанок. Иногда она разговаривала с Гундагером, архитектором. И только. Как они оба старались зачать ребенка… Продолжателя рода, который однажды унаследует королевство… Но на них с Хальгардой угаснет род Мандреда. А времени оставалось мало. Лут сплел им очень короткую нить жизни. Они оба знали это. Может быть, стоило оставить их в холодной воде.

Ульрик думал о том, как сильно своей болтовней люди искажают реальность. Даже Хальгарда не знала, во что верить. Королевского сына охватывала холодная ярость. Неудивительно, что у них нет детей, говорили люди. Разве бывало, чтобы мертвое рождало живое?

Им просто не повезло! Такова судьба, отмеренная Лутом. Были и другие пары, у которых не было детей. У Альфадаса и Сильвины тоже больше не родился ребенок – насколько он знал. Эльфийка часто исчезала на месяцы. Может быть, она родила детей в Альвенмарке. Ульрик часто задавался вопросом, как может выглядеть его сводный брат. Молодой человек с удовольствием съездил бы в Альвенмарк, но не хотел оставлять Хальгарду одну. Она боялась входить в золотые врата в кругу камней на Январском утесе. Сильвина предлагала ему взять жену с собой. Постоянно. Она твердила, как сильно брат обрадуется знакомству с ним. Ульрик не мог понять, почему Мелвин просто не приедет с матерью во Фьордландию. Наверное, он довольно гордый. Или, лучше сказать, упрямый. Считает, что семья должна прийти к нему. Поэтому они не встречались. Но, может быть… Нет, невозможно. Кровь, большая охотничья собака отца, стала старой и дряхлой. Эту зиму она не переживет. А значит, для них с Хальгардой тоже пришло время. Они знали это с самого детства. С той зимы, когда он повстречал чужака в синих одеждах. Нельзя было принимать его подарки! Они отравили им жизнь. Они были такими красивыми, куклы, изображавшие его, Хальгарду и Кровь. Как мог ребенок устоять перед такими вещами?

Ульрик помнил тот вечер, как будто это было вчера. Выпало много снега. Он нашел Хальгарду в хижине Свеньи. Свенья была теткой его матери; она стала нянькой детей, когда не вернулась Асла. Как радовалась Хальгарда красивым деревянным фигуркам, которые он принес тогда! Воину с мечом, сделанным из старой иголки, принцессе с волосами из красного орехового дерева и зачерненной сажей собаке. Если повернуть левую руку куклы-воина, на спине у нее открывалась маленькая щель. В ней дети нашли тщательно свернутую красную нить. Были такие нити в двух других фигурках. Хальгарда сразу поняла, что означают эти нитки. Зачем он только взял эту проклятую куклу собаки? Их жизнь сложилась бы иначе. Счастливее.

Хальгарда размотала нитки, положила рядом свою нитку и нитку Ульрика. Обе они были одинаковой длины! А это означало, что они умрут в один день, быть может, даже в один час. Хальгарду это не пугало. Для нее все было как в сказке. Даже сейчас она не изменила своего мнения. Она черпала спокойствие в уверенности, что никогда не будет жить без него.

Как невинны они были тогда! Спорили о том, сколько может продлиться их жизнь. Один дюйм нитки – это год или десятилетие? Какой мерой измеряет нити судьбы Лут? Ульрик до сих пор клял себя за идею, которая тогда пришла ему в голову. Они положили нить Крови рядом со своими. Они оба знали, что собаки долго не живут. Иногда тринадцать лет, если повезет, немного больше. Так они смогут оценить, сколько времени им отпущено.

Сначала им показалось, что нитка Крови такой же длины, как у них. Они то и дело подносили красную крученую нить к своим. Иногда они поступали так даже сейчас. Нужно было приглядеться очень внимательно, чтобы заметить: нитка Крови чуточку короче их нитей.

Они никогда не говорили ни с кем о том, что им предначертано прожить столько же, сколько собаке. Ульрик то и дело пытался уговорить себя и Хальгарду, что это всего лишь злая шутка чужака. В конце концов, одному лишь Луту ведомо, какова длина нитей судьбы. Но Хальгарда и слышать ничего не хотела. Она верила чужаку. И в глубине души Ульрик знал, что она права. Тот человек производил жуткое впечатление. Кроме королевского сына, его никто не видел. Он вышел из зимней ночи, словно посланник Ткача Судеб, а потом снова исчез, не оставив никаких следов. Никто не знал этого Жюля. Они давно уже перестали искать его.

Ульрику не было еще и десяти, когда он решил обратить проклятие себе на пользу. Пока жива собака, с ним ничего не может случиться. Он был самоубийственно храбрым. Заплывал во фьорд дальше, чем кто-либо, заставил поседеть своего учителя фехтования и не упускал ни одной возможности глупо пошутить. До тех пор пока не упал с крыши и не сломал ногу. Отец созвал целителей отовсюду, но никто не мог помочь. Началась гангрена, и Ульрик потерял бы ногу, если бы не Сильвина. Она привезла от королевского двора Эмерелль эльфийку, которая его спасла. За многие недели, на протяжении которых он был прикован к постели, мальчик научился ценить свою жизнь. И тогда поклялся себе не тратить бесполезно ни единого дня. Теперь срок подходил к концу. В паху у Крови Ульрик нащупал три узла размером с лесной орех. Крупная собака начала едва заметно хромать. Она по-прежнему вселяла ужас. Но ее нить вот-вот должна была закончиться. А значит, отмеренное им время тоже заканчивалось. Возможно, им не пережить даже эту зиму.

Собачий лай оторвал Ульрика от размышлений. Они прошли большой отрезок пути и оказались в узкой долине. За каменистый грунт цеплялись несколько покосившихся сосенок. Собаки стояли на плоском камне, поверхность которого покрывали большие пятна ржавчины; по бокам проходило несколько ржавых прожилок.

Ульрик присоединился к охотникам. Все молчали. Не нужно было уметь читать следы, чтобы понять, что означают эти пятна. Здесь тролль разделывал добычу.

– Нужно возвращаться, – негромко произнес Эйрик. – Думаю, их лагерь здесь неподалеку. Мы не знаем, сколько их. Здесь они готовили мясо для костра.

– Мы не вернемся без Бьорна и Кадлин, – решительно произнес Ульрик.

Командующий охотниками закатил глаза и скривился, словно имел дело с идиотом.

– При всем уважении, Ульрик Альфадассон…

«Так он говорит всегда, когда больше всего хочется сказать: не лезь не в свое дело, болван!» – подумал Ульрик.

– Наш охотничий отряд недостаточно силен, чтобы связываться со стаей троллей. Если бы я думал, что это имеет смысл, то рискнул бы. Никто здесь не назовет меня трусом. – Эйрик быстро поднял взгляд, чтобы удостовериться, что никто не осмелится возразить ему. – Этих двоих нет уже три дня. Я был внизу, на фьорде, когда твой отец прогнал троллей. Я видел их лагерь. И знаю, что они делают со своими пленниками. Никто не захочет такое увидеть! Эти картины до сих пор преследуют меня в кошмарных снах! Они наверняка убили Кадлин и Бьорна. Запомним их такими, какими мы знали их! Они тоже это предпочли бы.

Перед мысленным взором Ульрика снова возникли страшные воспоминания детства. Он рассказывал только отцу, как тролли поступили с ним, Хальгардой и другими выжившими из горящего Хоннигсвальда. На берегу фьорда их согнали в кучу, как скот. Он видел не только брошенный лагерь… Ульрик был там, когда пришли мясники. Людоеды хотели забрать и Хальгарду. Он напал на выбравшего ее тролля с кинжалом, когда-то подаренным мастером меча. У него не было шансов. Единственное, чего он добился, – что тролль со шрамами от ожогов на груди взял вместо Хальгарды его. Почему его не зарезали, Ульрик так и не понял. Просто повезло. Равно как и тогда, когда пришла эльфийка Йильвина, чтобы освободить их из лагеря троллей.

Наследник трона смотрел на засохшую кровь на камне. Может быть, Кадлин тоже повезло. Повезло больше, чем его сестре Кадлин, которая погибла вместе с матерью, когда та бежала в горы.

– Я найду их. Живыми или мертвыми. Вам меня сопровождать не обязательно.

Эйрик побледнел от ярости.

– Думаешь, здесь найдется хоть один мужчина, обладающий меньшим мужеством, чем ты? Какое ты имеешь право легкомысленно рисковать своей жизнью? Может быть, дело в том, что ты давно уже мертв? Ты… ты, проклятое умертвие!

Один из мужчин схватил охотника и оттащил его от Ульрика. Никто не говорил вслух о том, о чем думали все. Таков был неписаный закон.

– Я ведь сказал, никому не обязательно идти со мной.

– Господин, если ты пойдешь, у нас не останется выбора, кроме как последовать за тобой, – произнес охотник постарше. – Если кто бросит тебя, его имя до скончания века будет покрыто позором. – Он бросил взгляд на меч Ульрика. – Ты единственный, у кого есть волшебный меч.

Про себя королевский сын проклял истории скальда Велейфа. Благодаря его саге о юном Ульрике Альфадассоне каждый ребенок во Фьордландии знал, что тот в возрасте всего семи лет убил тролля и при этом владел мечом легендарного короля Озаберга, героя былых времен, могилу которого нашел, когда бежал от троллей.

– Большинство из вас я знаю с детства. Я пошел бы туда, – Ульрик неопределенно махнул рукой, – за каждым. Я знаю, каково это – быть в плену у троллей. Если мы обнаружим, что серокожий не один, то отступим. Я знаю, что вы думаете обо мне, но не буду играть ничьей жизнью ради спасения мертвых. – Ульрик обернулся к Эйрику. – Ты знаешь эту местность? Как думаешь, где может быть лагерь троллей, если он вообще поблизости?

Командир охотников мрачно посмотрел на принца.

– Два года назад я уже бывал здесь. – Он указал на отвесный склон, расположенный примерно в пятистах шагах к востоку. – Там есть большая пещера. Мародеры, которые приходят за скотом наших стад, иногда используют ее в качестве стоянки.

– Как бы ты атаковал пещеру?

Эйрик снова закатил глаза.

– Я вообще не стал бы делать этого! Троллям достаточно оставаться внутри и ждать, когда мы войдем. Они зарубят нас одного за другим. Они людоеды, чудовища, но они не глупы.

– Тогда я пойду в пещеру один и попытаюсь выманить их. А ты расставишь наших лучников так, чтобы они нашпиговали стрелами каждого тролля, который покажется оттуда. А если из пещеры выйдет больше троллей, чем мы сможем убить, то у вас будет возможность скрыться. Вы стреляете из луков, поэтому вам нет нужды подходить слишком близко.

Эйрик презрительно процедил:

– До тебя не доходит, правда? Никто не может сбежать, когда речь идет о твоей шкуре, умертвие. Ты сын короля! Как думаешь, что сделает с нами твой отец, если мы сообщим ему, что бежали, когда ты схватился со стаей троллей?

– Он поздравит вас с тем, что вы оказались рассудительнее меня.

– Красивые слова, Ульрик. Не нужно убеждать нас в том, что твой отец – справедливый человек. Мы все знаем это. Но разве он вспомнит об этом, узнав, что во второй раз потерял сына?

Ульрик устал от болтовни. Охотник всегда найдет способ выставить его в дурном свете. Нельзя зависеть от его мнения. Сердце подсказывало: отказаться от попыток спасти Бьорна и Кадлин – неправильно, даже если шансы найти их живыми ничтожны.

– Покажи, где найти пещеру. – Он оглядел охотников. – А вас я освобождаю от клятв верности. Поступайте, как считаете нужным.

«Все смотрят на Эйрика так, как будто главный он», – раздраженно подумал Ульрик.

– Мы с тобой, – решил командующий охотниками.

Он объяснил спутникам, как нужно приближаться к пещере, чтобы иметь как можно лучший угол обстрела. Потом собак взяли на поводки. Их придется оставить подальше, чтобы они своим лаем не выдали охотников.

– Я пойду рядом с тобой, Ульрик Альфадассон.

– Мне не нужен телохранитель, – раздраженно ответил королевский сын.

Охотник помедлил с ответом, пока остальные не отошли за пределы слышимости.

– Мне важно удостовериться, что ты действительно сдох, умертвие.

– И что? Поможешь, если тролли плохо сделают свою работу?

– Что бы ты обо мне ни думал, я не убийца. Но признаю, я с удовольствием посмотрю, как они тебя зарубят. Тогда не останется ничего, что твои эльфийские друзья смогли бы вернуть к жизни. Так должно было произойти и во время эльфийской зимы.

От такой откровенности Ульрик лишился дара речи. Что он сделал Эйрику, что тот так сильно ненавидит его?

Они молча подождали, пока остальные займут позиции.

Наконец Эйрик подал знак. Они тронулись в путь. Подъем прикрывали две мертвые сосны. Они закрывали обзор на пещеру. Бледные, словно кости, торчали стволы из скалистого грунта.

Навстречу подул ветер. То был легкий, непостоянный бриз. Он принес с собой запах жаркого.

Ульрик и Эйрик замерли у мертвых сосен. Теперь все видели вход. У подножия отвесного утеса зияла широкая расселина.

– Подожди немного, – тихо произнес командир охотников.

Он указал на двоих из отряда, карабкающихся по склону немного в стороне. Они должны были занять позицию выше пещеры.

Запах жаркого мучил Ульрика. В нем было что-то сладкое. Он вспомнил лагерь у Хоннигсвальда. Тролли нашли в городе несколько бочонков с медом. Им они смазывали мясо, которое собирались жарить. При мысли об этом Ульрику стало совсем дурно. Его отец был прав. С этими чудовищами не может быть мира. Никогда!

Ульрик обнажил меч мертвого короля Озаберга. Он оставил меч себе после посвящения в воины.

– Вперед! – с трудом подавив тошноту, выдавил королевский сын из себя.

Эйрик с сомнением поглядел на него. Может быть, надеялся, что сын короля передумает? Ульрик поднял меч и указал направление. Он боялся того, что они найдут в пещере. А еще он хотел пролить кровь!

Будущий король вышел из укрытия.

– Вы меня слышите? Здесь стоит Ульрик Альфадассон! Выходите, покажитесь!

Королевский сын брел вверх по склону. Из-под его сапог катились камни. Он едва не упал.

– Вы слышите меня, тролли? Боитесь дитя человеческое? Однажды я уже убил одного из вас. И сделаю это снова!

У входа в пещеру что-то шевельнулось. Краем глаза Ульрик заметил, как командир охотников положил стрелу на тетиву.

Запах жареного мяса стал сильнее. Ульрик задержал дыхание и ускорил шаг.

Из тени пещеры выступила огромная тень. С лысого черепа серокожего свисали несколько украшенных перьями кос. За поясом, поддерживавшим набедренную повязку, торчал большой каменный нож. В руке великан сжимал булаву.

Перед глазами Ульрика снова встали жестокие сцены пребывания в плену. Он столько лет не помнил о них. Таким каменным ножом, как тот, что у тролля за поясом, серокожие разделывали мясо.

Тролль указал на вход в пещеру.

– Де-евочка!

Теперь Ульрик разглядел, что у тролля в руках не булава. То был кусок мяса, из которого торчала кость.

– Я убью тебя и скормлю твою печень собакам. Я… – По щекам королевского сына бежали горячие слезы.

Он вспомнил девушку в голубом платье. На турнире лучников Кадлин выглядела как принцесса. Не может все закончиться вот так! Никто не должен так кончить свои дни!

– Отойди немного влево! Ты закрываешь мне обстрел! – крикнул за его спиной Эйрик.

Ульрик услышал, но мыслить ясно уже не мог. Он хотел вонзить меч в тело тролля. Он сможет победить его! Еще ребенком он убил такую же громадину.

Великан опустил руку с мясом.

– Де-евочка, – еще раз произнес он и отошел немного назад в пещеру.

– Идиот чертов! Отойди влево! – закричал Эйрик.

Ульрик приблизился к серокожему. Грудь людоеда была покрыта бугристыми шрамами. Великан поднял огромную лапу и потряс ею.

– Ни би-иться!

Мимо щеки Ульрика просвистела стрела, настолько близко, что он почувствовал движение воздуха. Стрела глубоко вонзилась в грудь колосса.

Тролль покачнулся, отступая в пещеру.

– Ни…

Запах жаркого в медовой корочке стал невыносимо силен. Прямо у входа в пещеру горел костер. Что-то двигалось в игре света и тени. Навстречу Ульрику хромало хрупкое создание.

– Не стреляйте! – закричала Кадлин. – Ради всех богов, не стреляйте!

Ульрик не поверил своим глазам. Рядом с костром лежал Бьорн. Его кожаная рубашка была порвана, грудь намазана зеленой пастой. Кадлин опиралась на свой лук. Она то и дело кричала, чтобы они не стреляли. Тролль сидел у костра, прижимая левую руку к груди. Между пальцами текла темная кровь.

Ульрик в недоумении смотрел на открывшуюся его взору картину. Это неправильно! Этого не может быть!

– Что вы наделали? – кричала Кадлин. – Он спас нас. Что вы наделали?

Рядом с Ульриком возникла тень.

– Нет! – Охотница заслонила тролля собой.

– Отойди в сторону, девочка! – заорал Эйрик.

– Опустить оружие! – Ульрик схватил нацеленный лук охотника и пригнул его стрелой к полу пещеры. – Не стрелять! Все… иначе.

Он с трудом верил своим глазам. С этими двумя ничего не случилось, несмотря на то что они были безоружны против тролля.

Огромное дитя альвов поднялось. Серокожий мягко отодвинул Кадлин в сторону.

– Уходи-ить, сейчас.

– Нет, Бруд. Пожалуйста! Это была ошибка. Это…

– Де-евочка хорошая.

Ульрик отпрянул от огромного воина. Тролль протиснулся к выходу. На миг королевский сын подумал, что нужно заманить тролля в ловушку. А потом опомнился. Просто чудо, что Кадлин еще жива. Дар богов. А представать перед богами бесчестным убийцей не хотелось. Он отпустит тролля. На этот раз.

– Не стрелять! Слышите? Опустите оружие! Отпустите его! – Ульрик удержал Бруда. – Не уходи пока. Подожди. Сначала мне нужно выйти. Пожалуйста, поверь мне.

Бруд пристально посмотрел на него. Похоже, серокожий не испытывал страха.

– Режущую штуку убери!

Ульрик выпустил меч.

– Ты ведь не собираешься поверить ему, – прошипел Эйрик.

– Я сейчас выйду. Это я, Ульрик! – Королевский сын вышел из пещеры на солнечный свет.

Немного ниже по склону стояли два охотника. Они опустили оружие, но стрелы были на тетивах.

– Кадлин и Бьорн живы. Похоже, тролль помог им. Дайте ему уйти! Вы меня поняли? Пропустите его, это приказ!

Тяжелая рука легла на плечо Ульрика. Наследник трона стоял словно окаменев. Он знал, что тролль может легко сломать ему шею. Как тростинку. Ульрик чувствовал за спиной теплое дыхание. Что, ради всех богов, делает это чудовище? От сопения мурашки побежали по коже.

– Забери де-евочку в стая, хорошо.

Только теперь Ульрик понял, что делает великан. Он обнюхивал его, как берущий след хищник. Хрюкнув, тролль выпрямился. А потом вышел из пещеры. Если он понял, что там, снаружи, прячутся лучники, то виду не подал. Высоко подняв голову, он стал спускаться вниз по склону.

– Ты ведь не можешь так просто отпустить его, – прошипел Эйрик. – Это враг!

– Этот – нет! – вмешалась Кадлин. – Он спас жизнь Бьорну. И мне тоже. Он убил снежного льва.

Ульрик никак не мог осознать, что Кадлин и Бьорн живы. Отпустить тролля было правильно и честно, несмотря на то что в другой день они, возможно, встретятся как враги. С тех самых пор, как он будучи маленьким мальчиком играл в рыцаря, защищая Хальгарду, он не испытывал ничего подобного. Противоречивые чувства грозились вот-вот разорвать его. Королевский сын смущенно закашлялся, борясь со слезами. Остальные не должны заметить, насколько сильно он взволнован!

– Что это за мясо? – спросил Ульрик, пытаясь говорить безразлично.

Кадлин посмотрела на него как на идиота.

– Снежного льва, – наконец сказала она. – Он вернулся за ним. Разделал там, внизу, перед пещерой. Принес мед из полого ствола дерева. Натер им мясо, чтобы оно лучше хранилось. Если бы не он, Бьорн бы умер. Он остановил кровотечение, закрыл раны прохладным мхом.

– Почему? – спросил Эйрик. – Какой ему от этого прок? Тролли так не поступают!

Кадлин беспомощно смотрела на них.

– У меня было такое чувство, что он знает меня. Я… Я еще никогда не встречалась с троллями, как мне кажется. Хотя… Это может прозвучать странно. Иногда я вижу сон. Я еще очень маленькая, и я в пещере. Мне очень холодно. Вокруг меня огромные люди с обнаженными, несмотря на холод, торсами. Один осторожно растирает мне руки и ноги. Руки у него огромные, но он делает все очень аккуратно. Я постепенно согреваюсь. И вижу маму. Она берет меня на руки. У мужчины, который растирал меня, на груди страшные шрамы. Шрамы, похожие на птицу. Такие, как у этого тролля. Может быть, это не сон на самом деле. Может быть…

– Глупые бабьи сказки! – выругался Эйрик. – У этого парня была какая-то цель. А ты поддалась на его уловки. Ты пошла на шум ломающихся веток, когда вышла к упавшим соснам? Подумай, Кадлин! Может ли быть, что он специально заманил тебя к снежному льву?

Охотница удивленно посмотрела на Эйрика.

– Это… Не знаю. Нет. К чему этот вопрос?

– Может быть, он хотел, чтобы снежный лев напал на вас. Так у него появлялась возможность спасти вас обоих. А теперь ты чувствуешь себя ему обязанной. Может быть, именно этого он и добивался.

– Почему это не может быть именно то, чем кажется? – сердито поинтересовалась Кадлин. – Мы попали в беду, и тролль нам помог. Почему в этих событиях должна быть запутанная интрига? Тролли – наполовину животные. Они долго не думают. Они действуют.

– С тех самых пор, как я был ребенком, мы воюем с троллями. Они ужасные людоеды. А теперь один приходит и заботится о тебе с Бьорном. Это все дурно пахнет! За этим что-то кроется.

Ульрик недолюбливал Эйрика, но на этот раз парень был прав. Очевидно, девушка все еще переживала последствия шока и не могла разглядеть правду.

– Думаешь, с этим троллем что-то не так? – зло спросила Кадлин. – Посмотри на это иначе. Может быть, это с тобой что-то не так, если ты не можешь принять, что со мной и Бьорном неожиданно случилось что-то хорошее. Ты предпочел бы, чтобы я была мертва, но твое представление о троллях осталось неизменным?

– Довольно уже, Кадлин! – резко перебил Ульрик.

Эйрик сердито покачал головой.

– Избавь меня от своей дурацкой болтовни, девочка! Я знаю то, что знаю. Если тролль вдруг начинает вести себя как наседка, то за этим что-то кроется. Вот увидишь, Кадлин. – Он вышел из пещеры.