Текст книги "Битва королей. Огонь эльфов"

Автор книги: Бернхард Хеннен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 52 страниц)

Место, не созданное для людей

Увидев, что Кадлин приближается, Ламби встал. Девушка напряглась и сжала кулаки. Она не позволит ему препятствовать ей! С этим омерзительным стариком она справится, подумала охотница и тут же осознала, что ошибается, ведь от слабости она едва держалась на ногах.

Кадлин хотела увидеть все своими глазами. Она надеялась, что это лишь дурной сон. Она молилась богам, просила дать ей проснуться в маленькой комнатке Бьорна в замке. Почувствовать, что ночь почти закончилась, бесшумно одеться и выскользнуть из комнаты, чтобы дождаться серебряного света на замковой стене.

– Не ходи к нему, – хриплым голосом произнес Ламби.

На лбу у него красовалась окровавленная повязка. Глаза покраснели, отвратительная дыра, заменявшая ему нос, была залеплена слизью. Волосы прядями спадали на плечи. Кольчуга была покрыта засохшей кровью. От герцога воняло потом, дымом и смертью.

– Ты не станешь…

Ламби схватил ее за руки и прижал к себе. Герцог выглядел поразительно старым. Глаза его смотрели неподвижно. Белок пронизывали кровавые прожилки.

– Не ходи к нему! Так будет лучше, девочка. Запомни его таким, каким… – Он запнулся. Слезы бежали по его щекам. – Запомни его таким, каким… – Он снова замолчал. Прижался лицом к ее груди. Плечи его дрожали. Он негромко всхлипывал. – Жаль, что никто не остановил меня. Я… – Он отпустил Кадлин и взглянул ей прямо в глаза. Подбородок его дрожал. Он пытался подыскать слова. – Я должен извиниться перед тобой. Я рад, что у него была ты. Иначе он никогда бы… Ты позволила ему познать любовь. Нельзя уходить к богам, не полюбив.

У девушки уже не осталось слез. Она просто смотрела на старого герцога. Его слова тронули ее, но она была не в силах выказать свои чувства.

– Я никогда не видел его таким счастливым, как в последние луны. Мне жаль, что я… Некоторые мужчины не становятся мудрее даже с возрастом.

Кадлин посмотрела на длинный ряд накрытых одеялами и шкурами тел. Их было так много… Было еще два других туннеля, полных тел, которые принесли с поля боя еще до бури. Кальфа охотница уже нашла.

Она посмотрела на красный шерстяной плащ и вспомнила, как подтрунивала над Бьорном, когда тот пытался зашить дырку с помощью иголки и нитки. Из-под плаща торчали его тяжелые темно-коричневые сапоги. Она всегда шутила, что кроме ног сын герцога зачем-то прячет в них двух дохлых хорьков, потому что воняло от сапог ужасно.

Ламби отошел немного в сторону.

– Не пойми меня неправильно, девочка. Я не запрещаю тебе. Не могу… Ты имеешь такое же право, как и я. Но было бы лучше, если бы ты запомнила его таким, каким знала. Это… Это уже не он. Просто безжизненная оболочка. Он…

– Как он умер?

Ламби тяжело вздохнул.

– Быстро.

Ее взгляд не отпускал его.

– Его конь споткнулся… Мы шли на полном скаку. Тролль упал. Они исчезли под копытами… Все произошло так быстро.

– Наша собственная конница до смерти… – Она не могла говорить. Даже думать об этом не хотела.

– Не повезло. – Старик попытался улыбнуться, может быть, чтобы подбодрить ее. – Я все время говорю себе, что Норгримм хотел видеть его в своей свите. Он был слишком хорош для нас, не так ли? Не боялся. Незадолго до того, как он упал, я бросил на него взгляд. Его лицо сияло. Он радовался битве. Своей первой битве. Своей… – Ламби беспомощно посмотрел на Кадлин. Казалось, он чего-то ждал от нее, но девушка не понимала чего.

– Я слышал, что твой отец тоже…

Она кивнула. Об этом сейчас говорить не хотелось. Она вообще не хотела говорить. Ей хотелось… Не осталось ничего, чего бы ей хотелось. Еще вчера жизнь была Полна. А сейчас она жалела, что этот проклятый эльф снял ее с отвесного уступа. Ей хотелось уйти в чертоги Норгримма вместе с остальными. Раньше она неделями ходила одна по лесам и никогда не чувствовала себя одинокой. Всегда был Кальф. Сильный, дружелюбный. Она никогда не думала, что вернется в их дом у озера, в потайной долине, и не найдет там его. Нет, она больше не сможет пойти туда…

И Бьорн… Он так боролся за жизнь, когда его ранил снежный лев. А когда был еще совсем слаб, чтобы подняться с постели, он рассказывал ей о своих планах. Они решили бежать в Альвенмарк, если Ламби будет слишком досаждать им. И Сильвина твердо обещала помочь. Кадлин вспоминала тот чудесный день, когда они любили друг друга впервые. Бьорн хотел этого, несмотря на то что раны его еще не зажили. Сначала он стонал от боли, а затем от наслаждения. Он был так полон жизни! Когда он очнулся в пещере тролля, первые слова его были шутками. Кадлин снова поглядела на тело, лежащее под красным шерстяным плащом.

– Не ходи, девочка, – прошептал Ламби. – Запомни его таким, каким любила, – снова повторил он. – Поверь старику, который… которому уже часто доводилось прощаться.

Она тяжело вздохнула.

– Как… – Девушка не смогла произнести этого. Попыталась снова, но голос отказался служить ей.

Ламби понял и без слов.

– Будет погребальный костер, как только уляжется буря.

Кадлин кивнула. Герцог посмотрел на нее. Чего он ждет?

Прощения? Нечего здесь прощать. Они ничего не должны друг другу. Она не знала, что еще сказать. Но чувствовала, что ему что-то нужно. Опора в горе. Но она не может ею быть!

Кадлин на миг коснулась плеча герцога, а затем ушла. Она боялась, что ей будет больно оттого, что она не попрощалась с Бьорном. В то же время она не смогла бы вынести того, что его лицо так же изуродовано, как лицо его отца.

Девушка бесцельно бродила по темным переходам огромной крепости троллей. В некоторых местах в стены замка были вставлены странные камни, испускавшие бледный свет. Все здесь было слишком большим. Высокие коридоры, широкие залы… Куда ни поверни, повсюду тебе напоминали, что это место не создано для людей. «Нам нельзя было приходить сюда, – печально подумала Кадлин. – Что принесла им эта война?»

Охотница радовалась, что во время сражения не повстречалась с троллем со шрамами-украшениями на груди. Ей по-прежнему было стыдно за то, что за помощь люди отплатили Бруду стрелой.

Все вокруг было настолько чужим, что она не могла принять это как реальность. В мысли снова закралась обманчивая надежда, что скоро она очнется от ужасного кошмара. Бьорн не мог умереть! Может быть, она встретит его за следующим поворотом коридора?

Бред!

Повсюду лежали раненые. Было холодно. Толстые стены защищали от ветра, но мороз таился даже в сердце крепости. Люди расставили жаровни, а кое-где даже развели костры посреди коридоров. Там сожгли все, что попалось под руку. Вонючие шкуры, неуклюжую мебель, бочарные клепки, тряпки.

Кадлин бесцельно бродила повсюду. Искала воду для раненых. Потом села у ложа какого-то воина и держала его за руку. Несколько часов. Пока его пальцы не стали холодными и твердыми. Она не знала, день ли, ночь ли, когда стихло завывание ветра, запутавшегося в опорах и колоннах башен.

Она не испытывала ни голода, ни жажды. Чувство времени умерло.

Однажды, оказавшись в особенно большом зале, Кадлин издалека увидела короля. Его окружали военачальники и несколько эльфов. Он стоял у огромного стула со спинкой и выглядел рядом с ним ребенком. Все выглядели в тени этого стула детьми! Злыми детьми, сыгравшими злую шутку и теперь раздумывающими, как уйти от наказания.

Зачем они только пришли сюда? Кадлин настолько устала, что уже даже злиться не могла. Она снова принялась бесцельно бродить среди умерших и умирающих. Девушка терялась в высоких туннелях, где воняло старым жиром и фекалиями.

В нише, под светящимся камнем, она нашла Гундагера. Королевский архитектор сидел, подтянув к себе ноги, и сжимал огромную книгу.

– Тебе тоже плохо спится? – спросил он.

Кадлин прервала свой поход, все равно не имевший цели.

– Я не сплю. Не спала все время после битвы.

– Ты чувствуешь зло? Оно въелось глубоко в камни.

Девушка покачала головой.

– А если зло – это мы? – Охотница видела комнату, полную троллих и детей. Они были большими и бесформенными. Жуткие фигуры. Очевидно, их заставили сесть на пол. Повсюду были вооруженные эльфы. С обнаженными мечами они бродили между пленниками.

Архитектор задумчиво почесал подбородок.

– Давным-давно я был священником, и меня учили тому, что эльфы – посланники тьмы. А потом я повстречал священнослужителя, который был хуже, чем все эльфы из историй. – Он пристально посмотрел на девушку.

Кадлин поняла, о чем он. Она помнила страшные картинки из книги, которую Гундагер доверил ей. Несказанную муку на лицах умирающих. Те же самые муки она видела на лицах молодых воинов, отчаянно цеплявшихся за жизнь и тем не менее знавших, что раны доконают их.

– Я говорил с одним эльфийским князем. Я слишком долго пробыл во Фьордландии. Мое прошлое может настигнуть меня. – Архитектор обеспокоенно поглядел в коридор, конец которого терялся во тьме. – Эльф был приветлив. Похоже, он у них князь. На руке у него всегда сидит белый сокол. Его зовут Фенрил или как-то так. – Гундагер улыбнулся. – Об их имена язык сломать можно. Говорят, что их мир прекраснее. Место, где царит вечная весна…

– Разве у них там нет большой войны?

– От войны можно бежать, Кадлин. Поверь мне, я очень хорошо умею убегать. Я не хочу к воинам, хочу к художникам и ученым. Я хочу посмотреть, правда ли, что они строят дворцы из света. А зимы с меня довольно. Мои старые косточки жаждут весеннего солнца, которое будет светить ярче, чем во Фьордландии. – Он хлопнул ладонью по книге. – А еще я надеюсь найти кого-то, кто сможет это прочесть. Я нашел книгу в комнате на самом верху башни. Думаю, это единственная книга, которая здесь есть. Чтобы эти людоеды писали книги… Мне очень хотелось бы знать, что в ней написано. Интересно, что они могут сказать?

Кадлин закрыла глаза и вспомнила весну в горах. Боль захлестнула девушку. Куда бы она ни пошла, каждый лес, каждый склон, каждая вершина будут напоминать ей охотничьи вылазки с отцом. Кальф и Бьорн составляли всю ее жизнь, были средоточием всех ее помыслов. Они были связаны со всем, о чем стоило помнить. Без них в ее жизни будет только печаль. Возможно, чудесный мир эльфов смягчит эту боль. От Сильвины Кадлин знала много историй об Альвенмарке. Охотница даже немного понимала язык эльфов.

– Граф Фенрил действительно возьмет тебя с собой в мир эльфов?

– Похоже, его тоже заинтересовала книга троллей. Думаю, он не просто воин, а ученый человек. Мы, ученые, всегда поймем друг друга.

– Но я не ученая, – напомнила Кадлин.

Гундагер улыбнулся.

– Но мы ему не скажем.

Погребальный костер

Когда склонились тяжелые мачты, а реи провалились под горящие ярким пламенем палубы, большой корабль начал тонуть. Вода с шипением врывалась в помещения. Белый дым, пронизанный раскаленными искрами, поднимался к ночному небу. Умирающий корабль издавал низкие, ревущие звуки, когда вода затапливала все новые и новые палубы. Погашенное пламя шипело.

Элодрин стоял, скрестив руки, на каменном причале, уходившем далеко в бухту под Нахтцинной. Его верные люди выстроились длинными рядами, чтобы торжественно попрощаться с мертвыми. В качестве погребального костра для павших людей и эльфов был выбран самый большой из тролльских кораблей.

На краю причала стояли жаровни. По бокам выстроились три дюжины посвященных. Большинство из них были из народа маураван. Их неистощимая ненависть к троллям была залогом успеха. Они не нарушат ни один приказ!

Когда горящая галеаса погрузилась под воду, подошел попрощаться Альфадас, король людей. Элодрин знал Альфадаса еще по тем временам, когда он жил при дворе королевы, и был потрясен тем, что увидел. Какие разрушения несут человеку столь немногие годы… Прошло, быть может, четверть века с тех пор, когда он в последний раз видел молодого, самоуверенного Альфадаса. А теперь перед ним стоял ожесточившийся старик.

Альфадас нашел лишь несколько холодных слов прощания. Князь приморских земель мог понять короля. Слишком дорого заплатили люди за победу над троллями. Едва ли более пяти сотен из них вернутся домой. Триста ранены настолько тяжело, что им самим не дойти до звезды альвов. Они попадут на родину на борту «Морского путешественника». Трехмачтовое судно было заполнено ранеными.

Элодрину было несложно предложить Альфадасу помощь. Князь приморских земель не спешил в Альвенмарк. Он знал, что Эмерелль его не простит. Элодрин поглядел на четыре черные галеасы, пришвартованные у мола. Он сам себе не сможет простить. Но у войн свои собственные законы, и тот, кто не переносит вида крови, не должен хвататься за меч, пусть лучше сдается сразу.

В обратный путь к звезде альвов, через которую они попали сюда, отправлялась лишь жалкая кучка людей. Через два дня они принесут на родину известие о победе, которая оказалась слишком кровавой.

Снова пошел снег. Погибших быстро поглотили ночь и белая круговерть. Догадывался ли король, как им придется заплатить за эту победу?

Элодрин махнул рукой Фенрилу:

– Приведите пленных на корабли!

Даже старики, женщины и дети оказывали сопротивление, когда он брал штурмом Нахтцинну. Конечно, где им было тягаться с элитой мечников Альвенмарка, но пришлось пролить много крови, пока они поняли это и сдались. В длинных туннелях и залах скалистого гнезда тролли не понимали, сколь мало число нападающих. Пятьдесят избранных воинов князя смогли взять в плен более семисот троллей. Так же как тогда, на Шалин Фалахе, когда они обманули войско выживших серокожих и победили, хотя, в принципе, должны были потерпеть поражение.

Элодрин скрестил пальцы и сжал руки. Он очень давно планировал то, что произойдет сейчас. Совесть князя не мучила. Поступить таким образом было логично. Его затея и была истинной причиной того, что он стремился завербовать как можно больше маураван. Они были строптивы и плохо подчинялись, отказывались подчиняться иерархии. Но они считались особенно безжалостным народом и испытывали столь же мало укоров совести, как и он. Тролли осквернили их священные рощи и начали выкорчевывать леса.

Элодрин махнул рукой гребцам двух судов. Планировали привести обе галеасы, которые должны занять тролли, на середину бухты. Серокожие боятся глубины, поскольку тонут в воде, как камни. Никто из них не попытается бежать.

Князь приморских земель направился к пленным. Воняло от них ужасно! Эльф посмотрел на их грубые лица. Что могло заставить альвов создать таких неуклюжих чудовищ?

К нему подошел граф Фенрил. Эльф из народа нормирга был полезен, но излишне чопорен. Он постоянно одевался в белое, словно подражал Олловейну. Кроме того, его представления о рыцарских добродетелях весьма мешали.

– Среди пленных жена Оргрима.

Ничего иного Элодрин и не ожидал. В конце концов, Нахтцинна – крепость герцога. Место, которое он считал наиболее безопасным.

– Я знаю, – ответил князь, не удосужившись даже притвориться удивленным. – Но никто не говорит, кто она. Наверняка здесь присутствуют и наложницы, и дети полководца.

– Имея таких заложников, мы могли бы вынудить троллей вести переговоры.

Элодрин поднял одну бровь. Просто невероятно, насколько наивен этот парень.

– И чего мы добьемся? Может быть, пары лет мира… В такие времена тролли еще больше набираются сил, а потом нападают на цивилизованные народы Альвенмарка. Это не выход! – Эльф махнул рукой воинам у деревянных сходней первого корабля. – Приведите мне этого большого парня! – Он указал на особенно массивного тролля, который беспрерывно бросал на князя взгляды, подобные кинжалам.

Его приказы выполнялись беспрекословно. Тролля сопровождали четыре копьеносца. Оружие было нацелено серокожему в горло.

– Он будет нашим посланником Оргриму, – заявил Элодрин. – Должен же герцог, в конце концов, знать, кто его враг. – Князь повернулся к троллю и заговорил с ним на его языке: – Когда твой хозяин найдет тебя, передай, что здесь был Элодрин, князь Альвемера. Князь, чья дочь и внуки жили в Рейлимее, прежде чем вы сожгли этот город пятнадцать лет назад. Ты запомнишь мое имя? Элодрин, – медленно повторил он.

– Э-элодрин, – повторил тролль. В устах этого урода собственное имя казалось эльфу чужим. Жестким и каким-то испачканным.

Князь приморских земель обернулся к стражникам и продолжил на своем родном языке:

– Прикуйте этого негодяя к причалу. А потом отрежьте ему оба больших пальца. Он не должен иметь возможности держать в руках оружие.

Фенрил ошарашенно поглядел на Элодрина. От этого романтичного слабака с фальшивыми идеалами рыцарства князь ничего иного и не ожидал. Он видел, что граф с трудом сдерживается.

Не обращая на сокольничьего внимания, он поднялся немного выше по причалу. Понаблюдал за тем, как убирают сходни галеас. Галеры взяли на буксир оба черных корабля. Их красные весла вспенивали темную воду. Канаты между кораблями натянулись. С влажной пеньки потекла вода. Медленно, дюйм за дюймом, галеасы набрали ход.

Из стоявших вдоль мола жаровен в небо вертикально уходил дым. Погода изменилась. По-прежнему шел снег, но ветер полностью стих. Мауравани не сдвинулись с места.

Когда корабли вышли на середину бухты, галеры подняли буксирные тросы.

Фенрил откашлялся.

– Не следует ли нам поторопиться с отплытием? Я вспомнил о шаманке, которая ушла от нас. Оргрима уже наверняка известили.

– Мне самому потребовалось пять дней для того, чтобы вернуться со своими кораблями в Рейлимее, когда я услышал, что тролли взяли город штурмом. Известию на тот момент было семь дней. – Незадолго до этого его брат Халландан погиб в боях за Вахан Калид. Флот был в открытом море. Был спор из-за преемника Халландана, и в это время тролли атаковали Рейлимее. То были страшные дни, разрушившие его жизнь. – Думаешь, тролли превосходят нас? – резко спросил Элодрин. – У нас есть время.

Князь не стал упоминать о том, что шаманка получила возможность бежать по его приказу. Фингайн шел за ней и наблюдал, как она ушла через звезду альвов. Элодрин знал, что тролльскому полководцу известно о случившемся здесь. Он будет вне себя от гнева. И не вернется еще несколько недель. Оставалось надеяться, что Эмерелль назначит способного полководца. Отсутствие Оргрима даст возможность нанести троллям удар. Есть хорошие шансы победить их, лишенных самого умного военачальника.

Элодрин вспомнил сожженный город, в который он вернулся пятнадцать лет назад. Горы костей у берега, там, где пировали тролли…

Полководец поднял правую руку.

– Лучники! Поджечь корабли!

Маураване извлекли из колчанов подготовленные стрелы. Острия были обернуты пропитанными маслом тряпками. Эльфы поднесли стрелы к жаровням.

– Нет! – закричал Фенрил. – Я запрещаю стрелять! Во имя королевы, сложите оружие!

Первые стрелы отправились в полет.

– Маураване никогда не придавали особого значения приказам королевы, – сухо заметил князь. Фенрил вел себя в точности так, как он и ожидал.

По молу бежала Йильвина. Она тоже была потрясена.

– Командир, что здесь происходит? Как ты мог отдать такой приказ? Ты ведь вызовешь этим лавину! Они будут мстить людям! Ты не можешь допустить этого!

Эльф указал на прикованного тролля.

– Он скажет им, кто здесь командовал. Может быть, фьордландцам придется пережить тяжелую зиму, но через сто лет они будут благодарны мне, потому что тогда последний из этих людоедов умрет от старости. Без женщин не будет детей. Мы должны уменьшить количество их женщин, чтобы у них рождалось столь же мало детей, как у нас. Только тогда в Альвенмарке будет мир.

Над водой раздавались пронзительные крики. Маураване по-прежнему отправляли выстрел за выстрелом в горящие суда. Еще утром Элодрин приказал пропитать палубы и паруса лампадным маслом, чтобы огонь лучше распространялся.

– То, что вы видите, – погребальный костер тролльского герцогства в землях людей.

Фенрил и Йильвина молчали. Они потрясенно наблюдали за тем, что происходило на кораблях. Некоторые тролли, объятые пламенем, бросались в воду. Отчаянно работая руками, они пытались добраться до берега. Но это никому не удалось. Тяжелые приземистые тела тащили серокожих в глубину.

Элодрин ожидал, что месть принесет ему большее удовлетворение. Но то, что он видел, не смогло заполнить зияющую пустоту, оставленную самой большой потерей в его жизни. Протрезвев, он крикнул навигатору на «Морском путешественнике»:

– Принеси мой щит и мой меч, Ландаль!

– Я доставлю тебя ко двору королевы, Элодрин! Ты заплатишь за свое преступление!

В гневе Фенрила было что-то трогательное.

– Я останусь здесь. Нет больше места, куда я могу вернуться. Эмерелль наверняка объявила меня вне закона. Княжества она лишит меня за мои якобы преступления, а мой род угас.

Навигатор принес князю оружие. Элодрин подпоясался мечом, служившим ему в стольких сражениях, надел на руку щит с изображением серебряной русалки, гербом Альвемера.

Крики на кораблях стихли. Слышалось только потрескивание огня.

– Что ты задумал? – спросила Йильвина.

– Сразиться в последнем бою. Я жду троллей. Моя судьба исполнилась. Может быть, мне все же удастся убедить Оргрима в том, что я всего лишь использовал людей.

– Так же как меня?

– Действительно, то, что король Альфадас доверяет тебе, Йильвина, было преимуществом. Но не будем обманываться. Король никогда не заключил бы мира с троллями. Я чувствую так же, как он. Я знаю, каково это – потерять семью из-за этих чудовищ.

Глаза воительницы зло сверкнули.

– У тебя с ним нет ничего общего. Я не нашла в нем тьмы, которую ты несешь в своей душе.

Вдалеке зазвучали звуки боевых рогов. Их нестройный протяжный зов нельзя было спутать ни с чем. Это были рога троллей.

Элодрин удивился. Он не был готов к тому, что после кровавого поражения во время нападения на замок Эмерелль войско троллей когда-либо снова отважится ступить на золотые тропы. Пусть основная масса врагов состояла из тупых кровопийц, но по крайней мере Оргрим – противник достойный.

– Они идут на Альфадаса и его армию, – определила Йильвина.

«Возможно, тролли уже настигли фьордландцев», – подумал Элодрин. Иначе зачем трубить в рога? Он указал на пленного тролля.

– Развяжите этого парня! Наши планы изменились!