Текст книги "Битва королей. Огонь эльфов"

Автор книги: Бернхард Хеннен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 52 страниц)

Могила короля

– Иди уже! Видеть не могу твоего плаксивого лица. Оставь меня одного, чтобы я мог посмеяться над шутками богов, – прошипел Оттар.

Даже сейчас в глазах его горела ярость. Как и сестра, фьордландец был в числе тех, кто всецело находился под влиянием Эйрика. Робкий маленький мальчик, постоянно прятавшийся за спину старшей сестры, когда надвинулась опасность, превратился в сурового воина королевской лейб-гвардии.

– Мы можем нести тебя, – произнес Ульрик, понимая, что это ложь.

– И тогда мы все вместе свалимся самое позднее завтра? Я не хочу, чтобы меня похоронили вместе с тобой, умертвие. Я останусь здесь. – Он безрадостно улыбнулся и засопел. – Какая чудесная шутка! Меня живым кладут к мертвецу, а мертвец, который не хочет уходить от живых, хнычет из-за меня. Если бы я услышал эту историю в фирнстайнском кабаке, наверняка посмеялся бы от души.

Ульрик посмотрел на мертвого отца. Тот по-прежнему сжимал в руке меч. Король лежал, странно скрюченный, так же как упал на поле боя. Мороз мешал похоронить его по обычаю, со сложенными на груди руками.

Трупы остальных воинов застыли в той же позе, в которой их настигла смерть. Эльфы вынесли с поля боя всего двадцать павших. «Остальные остались на поживу троллям», – с горечью подумал принц.

Элодрин заставил троллей поверить, что возвращается со всем своим войском. Таким образом им удалось выиграть два дня. На самом деле князь Альвемера пришел меньше чем с сотней воинов. Зато принес подарок, ценность которого нельзя измерить в золоте, – защитные амулеты эльфийского народа нормирга. Одним богам ведомо, где он их достал. Альфадас часто рассказывал, как ревниво оберегали нормирга это сокровище. Зачарованные амулеты защищали от холода. Если один из них касается твоей кожи, то можешь бегать по снегу голышом – не замерзнешь.

Ульрику выпала неблагодарная задача раздать пятьдесят амулетов выжившим. Он выбрал самых ослабленных. И все поклялись отдать амулеты, если остальным будет хуже.

Втайне принц боролся с собой, не зная, стоит ли выделить амулет и Крови. Крупная черная собака держалась поразительно хорошо. Несмотря на то что псина хромала, она по-прежнему обладала медвежьей силой. И она не отходила от мертвого короля. Каждый раз, когда они останавливались для привала, Кровь лизала щеки Альфадаса, тыкалась в него своим широким носом, словно пытаясь разбудить. А потом в какой-то момент бросала эту затею и сворачивалась клубочком у его ног. При малейшем шорохе уши собаки вставали торчком. Она никогда не спала крепко. Когда привал заканчивался, Кровь брела рядом с теми, кто нес погибшего короля, следя, чтобы к нему относились с уважением. И так продолжалось три дня.

Сегодня утром Фингайн нашел пещеру на небольшом острове посреди безымянного горного озера и рассказал о ней людям. Они с Сильвиной были единственными эльфами, которые шли с ними. Остальные отстали, надеясь устроить Оргриму ловушку. Ульрику было ясно, что эльфы отдавали свои жизни в надежде выиграть для него и остальных фьордландцев еще пару дней.

Фингайн видел, как пять черных галеас и «Морской путешественник» вошли в бухту Нахтцинны. Теперь за ними шло более тысячи троллей под предводительством лучшего полководца серокожего народа. Положение детей человеческих было безнадежно. Но если по крайней мере один из них доберется до Фирнстайна, они смогут предупредить родственников и друзей о готовящемся вторжении. Ульрик был в отчаянии. Драма эльфийской зимы повторится. И на этот раз нет Альфадаса с ветеранами боев за Филанган и войска эльфов, которое придет на помощь.

Принц окинул взглядом мертвых. Так много загубленных жизней! Он обеспокоенно оглянулся в поисках собаки.

– Кровь?

Снаружи послышался лай. Молодой человек вздохнул. В конце пещеры был узкий туннель. Может быть, барсучья нора. Ульрик опасался, что Кровь заберется туда.

– Ты действительно хочешь остаться здесь? – еще раз спросил Ульрик молодого воина.

– У меня ноги обморожены. Я вас буду задерживать. Даже если мы выживем, я останусь калекой. Я уж лучше здесь, рядом со своим королем, как положено щитоносцу.

Ульрик уже наслушался достаточно.

– Да будет так.

Он склонился над отцом, в последний раз попрощался и вышел из пещеры. Кровь встретила его лаем, ткнулась в руку мокрым носом.

Холод стоял убийственный. Бороды мужчин, которым не досталось эльфийского амулета, застыли от изморози. Дыхание вырывалось изо рта маленькими белыми облачками. Люди притопывали ногами, силясь прогнать холод, а может быть, просто для того, чтобы проверить, чувствуют ли еще свои пальцы.

Они молча принялись за работу. Подкатывали ко входу большие камни, сверху ссыпали мелкие. Ульрик то и дело думал об Оттаре. Молодой принц хорошо помнил, что значит быть запертым в пещере. После бегства из лагеря в Хоннигсвальде с ним произошло то же самое.

Когда вход в пещеру оказался полностью закрыт, воины вернулись на толстый лед. В лагере на берегу их ждали те, кто был слишком слаб, чтобы помогать в работе. Ульрику не пришлось никого подгонять. Все знали, что времени рассиживаться нет. У них в тылу было больше тысячи троллей. Но короля Альфадаса они не получат.

Они поднялись уже довольно далеко по южному склону, когда на другом конце долины сошла лавина. Снег и обломки скал неслись в узкое ущелье. Они устремились туда, где протекал поток, пополнявший воды озера. Быстрый глубокий ручей до сих пор не замерз. В озеро проливалось более дюжины источников; теперь их вода будет запружена.

Ульрик двигался впереди, колонна выживших снова была на марше. Тяжело дыша, принц прокладывал в глубоком снегу дорогу для идущих за ним. Один шаг, другой… Просто ни о чем больше не думать! Шаг за шагом, шаг за шагом… Их целью была наполовину законченная крепость на перевале. Оттуда они смогут отправить отдохнувшего посланника в Фирнстайн. До крепости еще четыре или пять дней пути, если погода продержится. Но если начнется буря, им всем конец. У них почти нет припасов. Даже те, кого защищают амулеты, в конце концов умрут от голода и истощения.

«Не думай об этом, – напомнил себе Ульрик. – Мы сумеем, если Фирн будет благосклонен к нам и если Элодрин со своими воинами задержит троллей».

Оглушительный треск отвлек принца от размышлений. Ульрик остановился, чтобы оглянуться.

На льду озера образовались трещины. Запруженная вода надавила на ледяной покров. Лед проломился. По долине пронесся жалобный звук, почти как волчий вой.

Из конца колонны к нему пробилась Хальгарда.

– Где Кровь? – взволнованно спросила она.

Ульрик испуганно поглядел на жену.

– Я думал, она с тобой.

– Я… – Глаза Хальгарды наполнились слезами. Она схватила мужа за руку. – Когда мы тронулись в путь, она еще была со мной. Плясала вокруг меня, точно щенок. Тыкалась носом в руку. Словно… словно прощалась.

Между деревьями на острове показалась хромая черная фигура. Псина потащилась ко входу в пещеру. Там она опустилась на задние лапы и вытянула морду к небу. Из горла Крови вырвался длинный протяжный звук.

Забрать собаку теперь, когда треснул лед, было невозможно. Вода будет подниматься, пока не поглотит могилу и маленький остров. Троллям никогда не найти тело короля.

– Она поет погребальную песнь моему отцу.

– И нам тоже, – прошептала Хальгарда.

Ульрик сжал ее руку, и они двинулись дальше. Вой Крови преследовал их до самых сумерек. А затем оборвался.

Новый мир

Какой чудесный мир! Несмотря на то что она провела в Альвенмарке три дня и находилась в колонне беженцев, Кадлин не могла наглядеться по сторонам. Здесь все было ярче, насыщеннее. Краски, аромат первых цветов, вкус еды, звучание музыки. Даже когда девушка прикасалась к чему-то, ей казалось, что она чувствует сильнее.

Гундагера тоже захватил новый мир. Он быстро оправился от раны на спине. Его лечила эльфийская целительница; потом он все рассказывал, что ощущение было, будто та была внутри него и терпела боль вместо него.

Семь дней прошло с момента бегства из фьорда. Кадлин решила стереть из памяти воспоминание о горящих кораблях. Элодрин был не таким, как большинство эльфов. Более мрачным. Одним богам ведомо, что заставило его совершить кровавое злодеяние в Нахтцинне.

Куда ни глянь, Альвенмарк был пронизан красотой. Но путь сквозь тьму был ужасен. На четвертый день пути Фенрил провел корабль сквозь ворота из света, которые появились вдруг посреди моря. За ними зияла тьма, по сравнению с которой даже пасмурная безлунная ночь казалась светлым весенним утром. Эта тьма была – каким-то ужасным образом – живой. Она скапливалась вдоль тропы из света. Еще одно воспоминание, которое хотелось забыть…

Кадлин должна порвать со всем темным и грустным внутри нее. Путь привел их к озеру, а затем к белому городу. Все дома были в нем белые, каменные. Не было открытых навозных ям, вместо этого даже улицы были из камня, а куда жители девали свои отходы, осталось для девушки загадкой. Фирнстайн, самое большое поселение, которое она видела в своей жизни, казался рядом с этим городом маленькой грязной деревушкой. Здесь все было большим! Некоторые дома были окружены колоннами толщиной со ствол дуба. А на площадях высились странные скульптуры – окаменевшие убийцы и предатели. Некоторые смотрели серьезно, другие даже улыбались прохожим. И все казались такими живыми, словно только что дышали.

Маленький толстый кобольд из числа беженцев, который, на удивление, немного понимал человеческий язык, потратил час на то, чтобы объяснить Кадлин чудеса Лавианара. Имя кобольда было настолько непроизносимым, что малыш предложил девушке называть его просто Черным. Он бежал из города, разрушенного троллями, но здесь, в Лавианаре, он собирался задержаться. Он сказал, что слишком устал, чтобы продолжать драпать.

Черный был потрясающим рассказчиком. Он объяснял Кадлин чудеса Альвенмарка. От кобольда она узнала, что самых страшных преступников наказывали, заключая их в камень, и выставляли в общественных местах. Некоторых превращали вместе с лошадьми! Но только в том случае, если лошади принимали участие в преступлениях.

Черный также поведал, что за всю свою жизнь эльфы никогда по-настоящему не работали и что на них вынуждены пахать остальные народы Альвенмарка. Кобольд поведал об облачных драконах, которые не могли рождать малышей и замерзшее молоко которых приходилось доставать с неба с помощью летающих кораблей, чтобы его не скапливалось так много, что оно закрывало солнце. Поскольку молоко это было зачарованное и не таяло, его разрезали на блоки и строили из них дома. Поэтому все города Аркадии были белыми – ведь их строили не из камня, а из молока облачных драконов.

Но больше всего встревожило Кадлин то, что Черный болтал о странных созданиях, которые были повсюду. Созданиях, которые были наполовину животными. Некоторые выглядели очень красиво, ни одно из них никоим образом не угрожало Кадлин, даже враждебного взгляда не бросило. Но их внешний вид привел девушку в замешательство. Это был не то чтобы страх… Но рядом с ними ей было не по себе.

Кобольд подробно рассказал, что весь Альвенмарк пронизан магией. Магия – основа красоты страны, но она же – причина некоторых странностей. Говоря это, Черный указывал на мужчину на другом конце рыночной площади, который был наполовину конем. Иногда, если очень сильно ценить животное и проводить с ним много времени, может случиться так, что ты станешь с ним единым целым. Это происходит очень медленно. Сначала перенимаются несколько свойств, смех начинает походить на ржание, волосы растут гуще и тому подобное. И иногда с животным сливаются воедино, вот как это произошло с тем кентавром.

Кадлин невольно вспомнила Фенрила и его сокола. У эльфа был странный взгляд, устремленный куда-то вдаль. А иногда он вращал головой, как птица. Рывками. Очевидно, граф начал сливаться со своим соколом. Понимает ли Фенрил это? Может быть, стоит предупредить его, когда они увидятся в следующий раз?

Граф настоял на том, чтобы они с Гундагером покинули город с караваном беженцев. Говорили, что тролли совсем недалеко. Но никто из беженцев не проявлял беспокойства. Они хотели достичь моста, где собиралось войско эльфийской королевы. Вереница повозок на дороге тянулась от горизонта к горизонту. Рядом бегали смеющиеся дети. Кадлин устроилась на высокой груде шкур и смотрела в небо. Особой цели у нее не было. Фенрил сказал, что будет лучше, если она отправится с беженцами. Поэтому девушка согласилась. Гундагер пошел с ней. Он сидел на козлах рядом с молчаливым кобольдом и рисовал. Все увиденные чудеса он пытался запечатлеть на бумаге. Кадлин же больше доверяла своей памяти, чем чему-то столь непрочному, как листок бумаги.

Солнце опускалось за широкой полосой леса. В небе, похожие на красные знамена, висели тучи. Девушка подумала о летающих кораблях, с помощью которых с неба доставали молоко облачных драконов. На таком корабле она бы полетала… Тогда она смогла бы увидеть мир таким, каким видит его орел.

С повозки спустилась стайка особенно мелких существ. Они были не больше пальца и обладали крыльями мотыльков, сверкавшими всеми цветами радуги. В руках у них были маленькие свернутые одеяла. Покачиваясь, существа кружились друг вокруг друга, поднимаясь все выше и выше. А потом они бросили свой груз, все вместе. То, что Кадлин сначала приняла за одеяла, оказалось дубовыми листьями. Они плясали на ветру. Один из них упал на шкуры в ее повозке. Девушка с любопытством рассматривала его. Он был покрыт переплетающимися узорами. Странно. Пожав плечами, Кадлин щелкнула по листку, он слетел с повозки, покачиваясь, спланировал на дорогу и исчез под копытами быка.

В сумерках раздался пронзительный крик. Девушка резко села. К ней вернулись воспоминания об ужасах сражения в узкой долине. Она дрожала. Предсмертные крики звучали в ушах.

Невдалеке из леса вышла большая белая собака. Странное прозрачное существо. Перед ним лежал мужчина с козлиными ногами. Собака… она тянула из груди упавшего что-то светящееся.

Гундагер обернулся.

– Беги, девочка! Это собаки Жюля! Они нашли меня! Беги!

Кадлин спрыгнула с повозки, но даже не подумала спасаться. Она бежала из своего мира, потому что потеряла там все, что для нее что-либо значило. Здесь она снова присоединилась к потоку беженцев. Довольно! Она будет сражаться! И если Луту будет угодно, она умрет! Но бежать больше не станет!

Девушка обнажила меч и поцеловала клинок. За время, проведенное с охотниками короля, она не раз слышала историю о призрачной собаке, явившейся в дом Альфадаса. Священнослужитель Лута убил чудовище, произнеся имя своего бога.

Несколько воинов окружили призрачного пса: один человеко-конь, два кобольда и существо, похожее на прямоходящего быка. Они тыкали в бестию копьями, но ранить ее не могли. Затем нос собаки зарылся в грудь быка. Рогатый мужчина отрывисто забулькал и закричал. Остальные воины сдались – бросили оружие и ринулись в стороны.

– Лут, помоги мне! – пробормотала Кадлин.

Гундагер кричал девушке вслед, что она должна вернуться.

– Дай мне силы, Лут! Уничтожим существо, оскверняющее красоту этой страны!

Призрачный пес зыркнул на нее, и Кадлин показалось, что вся сила ушла из ее ног. Одного взгляда твари оказалось достаточно, чтобы заставить девушку остановиться.

Кадлин посмотрела на меч, который сжимала в руке. Оружие не помогло остальным в битве против собаки. Но обниматься с тварью она точно не станет!

– Подари мне силы, Лут! Столько твоих детей уже погибло… Позволь мне соединиться с ними или положи конец моему бегству и дай одолеть врага. Я вкладываю свою жизнь в твои руки, Ткач Судеб.

Собака отступила от бычьеголового мужчины. Могучее дитя альвов рухнуло навзничь. Казалось, теперь оно состоит из одних костей да кожи.

Призрачное существо стало медленно приближаться к девушке. Кадлин услышала голоса за спиной.

– Не побегу больше! – негромко сказала она себе и подняла меч.

Казалось, собака бросила на оружие презрительный взгляд.

В душе девушки вскипела волна ярости. Дочь Фьордландии, наверное, значит для пса меньше, чем самое низшее из детей альвов! Кадлин сделала выпад. Меч ее устремился вперед, меч, освященный верой Лута, оружие, подобного которому не было во всем Альвенмарке. Он скользнул сквозь врага, не встретив сопротивления. Клинок окружило яркое голубое свечение. Ледяной холод коснулся пальцев охотницы, пополз вверх по руке. На траве вокруг образовался иней. В воздухе появился запах, как перед грозой.

Пес был размером с годовалого жеребенка. Рот его был широко открыт. Острые зубы стали прозрачнее. Казалось, дух потеет голубым светом. Высокомерие исчезло из его взгляда. Он в немом ужасе смотрел на свою противницу.

– Убей его, Лут! – произнесла Кадлин, и существо исчезло.

Девушка стояла словно окаменев. Холод медленно отступал. Ее окружила толпа детей альвов, которая все росла. Человеко-кони, кобольды и эльфы смотрели на гостью из мира людей, как будто она была каким-то диковинным зверем. А ведь она среди всех них была чуть ли не единственной, кто выглядел нормально.

Стук подков заставил Кадлин поднять взгляд. Граф Фенрил и несколько воинов мчались к каравану беженцев. Толпа что-то кричала. Дюжины рук указывали на нее. Фенрил недоверчиво посмотрел на девушку.

– Ты убила ши-хандан? – Он взглянул на ее меч. На клинке остались потеки сажи. – Этим мечом?

– Я убила призрачного пса. И руку мою вел Лут!

Граф поднял брови.

– Королева должна познакомиться с тобой, Кадлин из Фьордландии!

К охотнице подошла кобольдесса и поцеловала ее руку. Остальные тоже осмелились приблизиться. К девушке прикасались кончиками пальцев. Один из бычьеголовых мужчин мягко коснулся ее волос.

Фенрил улыбнулся.

– Они считают тебя могущественной волшебницей. Думают, что, если коснутся тебя, часть твоей силы перейдет к ним. – Он посерьезнел. – Ты хочешь побыть одна?

Кадлин не знала, что сказать.

Восстание начинается

Он должен был предвидеть это! Мадрог раздраженно скомкал узкую полоску пергамента. Бросил голубю, принесшему дурную весть, несколько зернышек. Отряд кентавров и эльфийских рыцарей сошел с главного тракта, чтобы подняться в горы. Было только одно место, куда они могли попасть этим путем, – охотничий замок графини Кайлеен.

Капитан пауков задумчиво провел рукой по лбу. Он скрыл от князя Шандраля известие о том, что тот объявлен вне закона. Лучше, чтобы безумец по-прежнему считал себя князем Аркадии. Так от него меньше неприятностей.

Мадрог глядел на башни и ходы по крепостной стене. Повсюду патрулировали стражники. Маленький охотничий замок был полностью в руках его воинов. Вдоль лесной дороги стояли хорошо скрытые дозорные. Приблизиться к замку так, чтобы капитан не узнал об этом за несколько часов, было невозможно. Один из выставленных вдоль дороги дозорных прислал голубя с письмом.

Птица несчастья, довольно воркуя, клевала крошки.

Мадрог поглядел на яркое голубое небо. Он то и дело писал Элийе и предупреждал его. Но комендант просто не мог решиться отдать приказ. Чего ждет Глопс? Победы троллей? Он собирается покончить с рабством только после этого? Тогда все будут говорить, что они просто палачи троллей. Из помощников эльфов превратятся в помощников троллей. Все не должно закончиться вот так!

Шандраль собрал здесь всю свою семью. Идея спрятаться в охотничьем замке Кайлеен была блестящей… Пока графиня была вне закона. Тогда ее слуги покинули резиденцию, чтобы не вызвать подозрения в пособничестве опальной эльфийке. А большой замок в горах зимой все равно обслуживали только кобольды. Кобольды, присоединившиеся к их великому делу! Никто не искал здесь Шандраля. Но теперь их тайна, очевидно, раскрыта.

Мадрог смотрел на двор замка. Однажды он уже был здесь, в охотничий сезон, весной. Тогда эльфы разложили вдоль стен убитую дичь, а вечером при свете факелов рассказывали фантастические истории.

В воспоминаниях Мадрога всплыла другая картина. Кузница в Фейланвике. Шандраль велел привести туда свою жену. Стояла жара. Дым коромыслом. Шум оглушительный… В кузнице присутствовали пятьдесят его арбалетчиков. Большинство уже тогда были в числе Красных Шапок. Лейлин сопровождали три служанки-кобольдессы.

Стрелки были ребятами Шандраля. Мадрог их не знал. Суровые парни с мозолистыми руками и холодными глазами.

Черт знает, где Шандраль их набрал! Может быть, в Ланголлионе? В любом случае, они ни секунды не колебались, когда Шандраль указал на одну из служанок Лейлин и приказал схватить ее.

Мадрог до сих пор не знал, нарочно Шандраль выбрал Марту или случайно. Он указал на Железную, коменданта, которая командовала Красными Шапками в городе. Вероятно, он понятия не имел об этом. В ушах Мадрога до сих пор звучали слова Шандраля:

– Покажите моей жене, как в моей семье поступают с прелюбодейками, расставляющими ноги для других мужчин!

Марта была слишком растеряна, чтобы что-либо сказать, когда кузнецы вцепились в нее. Они сорвали с кобольдессы юбку и потащили к ближайшей наковальне. Только тогда Марта закричала. Кузнецы разложили Железную на одной из больших наковален и убрали задвижку, фиксировавшую кузнечный молот.

Лейлин тоже кричала. Другие кузнецы схватили ее и подвели вплотную к наковальне. Должно быть, она почувствовала движение воздуха, когда молот рухнул и раздробил Марте обе ноги.

Эльфийка потеряла сознание, когда кузнецы подняли ее к залитой кровью наковальне.

Мадрог тяжело вздохнул. Он рассматривал синиц на ели неподалеку от стены. Мира он не обрел. Прихоть Шандраля лишила его Марты. С тех пор много глупостей говорили о том, как распрощалась с жизнью Железная. «Возможно, однажды я смогу рассказать правду», – с грустью подумал Мадрог. Элийя дал капитану имя комендант Скорпион, потому что паук всегда должен был притворяться верным и надежным слугой Шандраля, пока не наступит день, когда эльфы лишатся своего владычества. Тогда наконец кобольд сможет вонзить жало в спину безумца.

Мадрог не позволил себе отомстить за Марту. Продолжал служить эльфу, был начальником его лейб-гвардии. «Эльф ведь парень суровый», – с горечью подумал кобольд. Но теперь ждать уже недолго. Отродье князей Аркадии нужно убрать из этого мира еще до того, как кентавры и эльфы появятся в замке, а это произойдет ближе к вечеру.

И это должны совершить кобольды! Он должен сделать это ради Марты!

Паук прошелся по крепостной стене, затем спустился по лестнице.

Заглянул в караулку, служившую ему квартирой. Достал из своих пожитков красную шапку. С гордостью надел ее. Он больше никогда не станет ее прятать!

Княжеская семья была подобна плющу, угрожавшему задушить прекрасное древнее дерево. Мадрог станет садовником Аркадии и вырвет паразитирующее растение с корнем! Возможно, лишь Лейлин заслуживает милосердия. Капитан задумчиво покачал головой. Что сделал с ней Шандраль! Как можно быть таким? Может быть, это ведьма Алатайя сделала его чудовищем? Он не раздробил Лейлин ноги, он избил ее поясом до синяков. Она лежала обнаженная на наковальне. И все должны были смотреть. Несчастная несколько раз приходила в себя и каждый раз видела над головой окровавленный молот.

Наконец Шандраль отдал приказ отнести Лейлин наверх, в комнату. Приказал прорезать в матрасе дырки и просунуть туда ее ноги. Она лежала в постели, связанная. Он давал ей опиум и рассказывал, что наказание ее было таким же, как у служанки.

На самом деле он не калечил ее тело; он испытывал извращенное удовольствие от разрушения ее психики. В комнате Лейлин царил полумрак, на стенах появились маски с демоническими рожами. Опьяненная опиумом, эльфийка оказалась за гранью сна и яви. Во всем доме слышны были ее причитания и испуганные вскрики.

В разговоре с капитаном Шандраль как-то сравнил свою жену с дорогим инструментом, на котором он играет. Он продолжал даже после их бегства. Совершенный безумец! В какой-то момент князю надоела эта игра. Он сказал Лейлин, что сплетет великое заклинание, которое вернет ей ноги, если с этого момента она будет послушна.

Молодая женщина верила ему во всем! Она жила в охотничьем замке – тихая и кроткая. Выполняла все его желания, как собака, которую били слишком часто. А он каждый день выдумывал что-нибудь новое, чтобы унизить ее. Поначалу Лейлин снова пришлось учиться ходить – слишком долго лежала она в постели со связанными ногами.

Эльфы верят в перерождение. Для Лейлин лишение жизни стало бы избавлением!

Мадрог зарядил арбалет.

Во дворе паука ждали тридцать кобольдов. На всех были красные шапки.

– Настал день, когда мы отомстим за убийство нашей боевой подруги! Все, что случится сегодня, мы делаем во имя Железной, коменданта Красных Шапок из Фейланвика!

Ликования не было. На лицах была написана молчаливая решимость.

Широкие каменные ступени гудели под сапогами, когда Мадрог вел своих ребят наверх, в зал трофеев. Капитан распахнул широкие двойные двери в кабинет с чучелами. У двойных дверей на противоположной стороне зала стояли два воина в черно-серебряных доспехах. Лейб-гвардейцы, которых несколько недель назад прислала своему ученику Алатайя.

Воин слева выступил вперед и поднял руку.

– Остановитесь!

За прорезью шлема-маски голос звучал глухо. Свое истинное лицо страж скрывал под металлической головой быка. Мадрог никогда не видел этих воинов без шлемов.

– Чего вы хотите? – резко спросил эльф.

– Неприятностей. – Кобольд прицелился и выстрелил.

За его спиной раздались щелчки спусковых механизмов еще двадцати арбалетов. Содрогаясь, стражи рухнули на пол. Правый даже успел обнажить меч.

Мадрог поставил свой арбалет на пол и натянул его стальной лук на расположенную сбоку лебедку. Затем вставил новый болт.

– Шандраль мне нужен живым! – напомнил он боевым товарищам. А затем распахнул дверь в кабинет князя.

Шандраль удивленно поднял голову от книг. Раздраженно махнул рукой.

– Можешь идти, Мадрог. Сейчас ты мне не нужен.

– Схватить его! – приказал капитан.

Князь в недоумении глядел на кобольда.

– Прижмите его правой щекой к столешнице. – Столько лун представлял себе Мадрог то, что должно было последовать теперь…

Шандраль представлял опасность. Он был садистом-слабаком, способным целое утро причитать из-за комариного укуса. А еще он был волшебником. Его слова могли иметь непредсказуемую силу. Это нужно было предотвратить любой ценой!

– Я велю спустить с вас шкуру! – ругался князь.

А затем издал низкое рычание. Мадрог почувствовал, что в комнате мгновенно стало холоднее.

Капитан поспешил к письменному столу. Его ребята уткнули приклады арбалетов эльфу в подколенные впадины, и князь упал, словно бык на бойне. Голова Шандраля сильно ударилась об угол стола. Кто-то схватил князя за длинные белокурые волосы.

Мадрог залез на стул, затем на стол. Бывший хозяин озадаченно смотрел на него.

– Ты помнишь Марту?

Шандраль продолжал пялиться.

– А должен?

Мадрог знал, что князь помнит!

– Она была одной из горничных Лейлин. Она имела честь сопровождать ее в кузницу.

– Ах, эта сучка? – Князь улыбнулся. – Я догадывался, что она что-то для тебя значит. Тебе тоже нравилось наблюдать, как она занимается этим с собаками?

– Это была последняя ложь, которую кто-либо услышит из твоих уст!

Мадрог поднял арбалет. Ударил прикладом князя возле уха. Звук трескающейся кости был подобен бальзаму на израненную душу. Изо рта и из носа Шандраля потекла кровь. Подбородок неестественно съехал в сторону. Рот широко открылся. Князь издавал непонятные звуки. Кобольд сломал ему сустав нижней челюсти.

– Вынесите его во двор!

Мадрог схватил с письменного стола вышитый платочек и вытер кровь с приклада арбалета. Жаль, что Марта не видит сейчас Шандраля…

Пока воины вели князя вниз, капитан шмыгнул к потайной двери, ведущей в темницу Лейлин. Арбалет он разрядил. Оружие больше не понадобится. Он поднялся по крутой винтовой лестнице и постучал в обитую железом дверь, чтобы княгиня не испугалась, когда кобольд войдет. Подождал мгновение. Мадрог знал, что ответа не получит. Лейлин почти не разговаривала с тех пор, как Шандраль вернул ей ноги.

Капитан осторожно открыл дверь. Эльфийка сидела на стуле и смотрела на покрашенную белым стену напротив. Сложенные руки лежали на коленях. На княгине было простое белое льняное платье. Она быстро взглянула на Мадрога, затем опустила веки.

– Ты не пройдешь со мной во двор, госпожа?

Лейлин молча поднялась. Она слегка втягивала голову в плечи, словно опасалась удариться обо что-то.

Путь вниз по лестнице показался пауку гораздо короче, чем путь наверх. И почему этот проклятый волко-эльф все же не забрал Лейлин?

Она княгиня Аркадии. Мадрог не может пощадить ее.

Во дворе на стульях уже сидели члены княжеского дома. Сидели с привязанными к стульям руками. Мать Шандраля, две тетки и оба его младших брата. Они казались сдержанными или раздраженными. Казалось, они еще не поняли, что их ожидает. Младший брат князя изо всех сил старался выглядеть скучающим. Они были настолько самоуверенны, что даже состояние Шандраля не заставило их задуматься. Очевидно, восстание кобольдов лежало за границами их понимания.

Мадрог проводил Лейлин к свободному стулу, стоявшему рядом с Шандралем.

– Привязать ее? – спросил один из стрелков.

– Нет. Она ничего не скажет и не встанет, пока ей не прикажут.

На крепостной стене, на башнях, во дворе – повсюду стояли кобольды в красных шапках. Все они были вооружены, несмотря на то что борьбы больше не будет.

Мадрог наслаждался мгновением. А потом начал произносить речь, которую вынашивал в своем сердце на протяжении долгих лун. Он клеймил позором тиранию эльфов, их чванство и высокомерие, из-за которых началась война с троллями. А под конец перешел к преступлениям княжеской семьи Аркадии. Список был длинным. Только когда говорил о Лейлин, ему не пришло в голову ничего, кроме как упрекнуть ее в том, что она молча сносила преступления своего мужа. На миг паук замолчал. А затем перешел к лучшей части своей речи.

– Никогда еще эльфы не марали своих рук! Даже когда речь шла о смерти, у них были слуги – палачи и их помощники, с веревками и мечами. Мы казним иначе. Мы не боимся пачкать руки в крови, если приговор справедлив. Освободите Аркадию от этих змеенышей! Заряжай!

Пятьсот арбалетных прикладов оперлись на плечи. Щелчки курков были подобны удару града по доспехам?

Глиняный тигель разбился о мостовую двора прямо рядом с Мадрогом. Навстречу капитану покатился густой черный дым.