Текст книги "Битва королей. Огонь эльфов"

Автор книги: Бернхард Хеннен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 52 страниц)

Добрые друзья

Сканга мрачно стряхнула снег с плаща. Для возвращения из мира людей в Снайвамарк ей потребовалось сделать всего лишь десять шагов. Но для того чтобы добраться от звезды альвов к пещерам Волчьей ямы, она просидела в санях больше половины дня. Ледяной холод вгрызался в кости. Раньше зима ее не беспокоила. Были времена, когда она ходила по снегу босиком.

Навстречу троллихе вышла Бирга, ее приемная дочь, чтобы помочь снять накидку. В руках у ученицы было нагретое шерстяное одеяло. Сканга чувствовала любопытство во взгляде молодой шаманки. Но Бирга была достаточно умна для того, чтобы не задавать вопросов. А еще она была настолько умна, что до сих пор не предприняла ни единой попытки убить наставницу. Однажды это случится. Сканга знала. Она была такой же.

– У тебя гость, моя госпожа.

Старая троллиха недовольно отмахнулась.

– Я никого не хочу видеть. Ты разожгла огонь?

– Конечно. – Бирга медлила.

– Что?

– Твой гость настаивает на том, что ему нужно срочно видеть тебя. Он ждет с полудня и не желает уходить.

– Кто же это?

– Лутин. Своего имени он называть не хочет.

Сканга застонала. Это последнее, что ей сейчас было нужно.

– Иди, перережь ему горло и принеси его мне. Надеюсь, У него не одна кожа да кости.

Бирга негромко рассмеялась.

– Как пожелаешь. Снять с него кожу, прежде чем принести?

Сканга обернулась. По ауре Бирги нельзя было прочесть, позволила ли она себе шутку. Ее приемная дочь носила маску из кожи, скрывавшую ее лицо даже от магического зрения Сканги. Маска была снята с лица одной из возлюбленных Бранбарта, разочаровавшей короля. Говорили, что Бирга невероятно уродлива. Она не позволяла Сканге коснуться ее лица пальцами.

Молодая шаманка выдержала пристальный взгляд.

– Снять с него кожу?

– Нет. Тогда мясо будет отдавать страхом и болью.

Приемная дочь кивнула. А потом выудила что-то из кожаного мешочка, висевшего у нее на поясе. Платок из зеленой шерсти, перевязанный кожаным шнурком.

– Он хотел, чтобы я передала это тебе.

– Что это?

Бирга пожала плечами.

– Он настаивал на том, чтобы его открыла только ты.

Шаманка перерезала кожаный шнурок жертвенным ножом.

В платок было что-то завернуто. Бирга отвернулась, чтобы не видеть того, что не предназначено для ее глаз.

Пальцы Сканги нащупали тщательно вырезанное костяное кольцо, достаточно большое, чтобы его мог носить тролль. Шаманка сомкнула пальцы на безделушке. Она хорошо знала это кольцо. Много лет назад она подарила его Бранбарту на коронацию.

– Пришли ко мне этого лутина. Я должна поговорить с ним. Наедине!

Бирга кивнула и исчезла.

Где-то вдали пещерного лабиринта послышался звонкий щенячий смех, сопровождаемый гулкими ударами каменного молота по скалам. Трудная это была работа – снова превратить Волчью яму в хорошую пещеру. Эльфы одели сердце горы в яркий свет. Кроме того, они позаботились, чтобы в большинстве пещер появилось приятное тепло. Эти эльфийские пещеры ужасны! Они расслабляют того, кто живет в них. Но скоро Волчья яма будет выглядеть как прежде.

Шаманка отодвинула тяжелую кожаную занавеску, отделявшую пещерную нишу. На полу горел приятный огонь. Воздух был настолько заполнен дымом, что у входившего слезились глаза.

Сканга со вздохом опустилась на мех мамонта, расстеленный неподалеку от огня. Сняла плащ, подбросила в огонь полено, поднесла руки к огню. Тепло медленно возвращалось в ее тело.

Шаманка выудила мешочек из сырой кожи. Осторожно потрясла его, прислушалась к негромкому стуку. А потом высыпала содержимое на шкуру. Здесь были обломки костей людей, эльфов, кобольдов, кентавров и других экзотических созданий. Долго смотрела на рисунок. Каждая косточка обладала своей собственной аурой, выдававшей ее, что позволяло Сканге не прикасаться к костям. Косточка из пальца ноги кобольда, лежащая поверх драконьего зуба, предвещала неприятности. Нельзя недооценивать гостя. Но было и хорошее в открывшемся рисунке. Ее народ будет очень плодовитым. Уже сейчас под сердцем у женщин больше тролльских щенков, чем когда-либо прежде. Хороший шанс, что возродится Бранбарт.

Занавес ниши отодвинули в сторону.

– На нашем госте длинный серый зимний плащ и бесформенные сапожки, – сказала Бирга.

Иногда она бывала слишком усердна и начинала описывать то, что происходило вокруг, хотя ее об этом и не просили. Наверное, она не догадывалась, сколько на самом деле видит Сканга.

– У лутина остроконечная красная шапка с подбитыми мехом откидными бортами. На носу у него странный прибор, состоящий из двух стеклышек в стальной оправе.

Сканга уже слыхала об этой волшебной вещи, придуманной кобольдскими мудрецами. Ее магия снимала с глаз усталость и позволяла видеть так же четко, как в молодости.

– Теперь он снимает прибор и протирает его платком, – сказала Бирга.

Сканга чувствовала взгляд гостя. В ауре не было ни малейшего признака страха. Он был чертовски самоуверен. С таким кобольдом, как этот, ей еще никогда не доводилось встречаться. У нее возникло чувство, что он вызывающе улыбается.

– А теперь он расстегивает плащ.

Бирга начинала мешать ей. Глупая баба, рассердилась Сканга. Может быть, Бирга решила, что наставница еще и оглохла? Конечно, троллиха услышала, что лутин расстегивает плащ!

– Хорошо, что ты нашла для меня время, могущественная Сканга.

Приятный голос для кобольда. Шаманка жестом велела гостю присесть рядом.

– Можешь оставить нас одних, Бирга. Я справлюсь. – Пусть кобольд считает ее более беспомощной, чем она есть на самом деле.

Сканга прислушалась к тому, как удалились шаги приемной дочери.

– Значит, ты решил шантажировать меня, лисенок, – начала разговор шаманка. – А ведь о лутинах говорят, что они очень умны.

Посетитель поднял руки в успокаивающем жесте.

– Прошу тебя, могущественная. Мне никогда и в голову не пришло бы ссориться с тобой. Напротив, я испытываю глубочайшее уважение к тебе и твоему народу. Я нахожу, что лутины и тролли очень похожи.

Сканга лишилась дара речи. Этот парень спятил! Как крохотные, тщедушные лисьеголовые создания могут сравнивать себя с народом воинов, который нанес целый ряд сокрушительных поражений почти непобедимым эльфам? Нет, это сравнение слишком идиотское, чтобы сердиться.

Старуха повертела между пальцами костяное кольцо.

– А как понимать вот это, лисий нос?

Лутин мягко покачал головой.

– Не лисий нос, могущественная. Прости, что я не представился. Я Элийя Глопс из народа лутинов. Первый председатель Лиги за сохранение истинных размеров Альвенмарка и первый тайный советник командного штаба Красных Шапок.

Сканга пристально посмотрела на него. Ее злило, что существо по-прежнему не выказывало ни малейших признаков страха.

– У тебя больше титулов, чем у короля моего народа, – презрительно бросила она.

Элийя дружелюбно подмигнул ей.

– М-да, иногда титулы вынуждены заменять войска.

Может быть, этот парень решил посмеяться? Троллиха подняла выше костяное кольцо.

– Что ты хочешь?

– Сделку. Ты ведь, конечно, знаешь, лутины считаются народом торговцев и воров, да и я не могу выпрыгнуть из собственной шкуры. Я подумал, что было бы очень мило, если бы всех рабов-кобольдов, которые служат вам, троллям, выпустили на свободу. Если обнаружатся какие-нибудь простачки, которые захотят служить вам добровольно, то они, конечно же, могут остаться. Но каждый, кто захочет покинуть ледяную страну, чтобы попытать счастья в другом месте, должен иметь право пойти со мной.

Сканга скрестила негнущиеся пальцы и щелкнула суставами. Сухой звук, напоминавший хруст ломающейся ветки, не считая потрескивания костра, был единственным в пещере. Проклятый лутин, видимо, пялился прямо на нее. Она воспринимала его взгляд как прикосновение. Должен же он, в конце концов, понимать, чего требует.

– Думаю, я попрошу свою приемную дочь помочь тебе выпрыгнуть из шкуры, лисий нос. Но поостерегусь есть твой мозг, который, похоже, охвачен странным безумием.

– Там, откуда я пришел, была еще пряжка из жадеита, на которой изображен извивающийся дракон. И мощная боевая булава, которую наверняка узнают многие ветераны. Кроме того, у нас еще есть огромный тролльский череп, который мы варили до тех пор, пока с него не слезло последнее мясо. По бугристой лобовой кости хорошо видно, что однажды он получил сильный удар булавой. Если со мной что-нибудь случится, я не смогу помешать тому, чтобы эти предметы короля были представлены герцогам народа троллей. Они ведь думают, что Бранбарт рухнул в Ничто.

Сканга снова хрустнула пальцами. Она не сомневалась, что кобольд действительно обезопасил себя. Это объясняло его дерзкое поведение.

– Я не могу этого потребовать. Герцоги не будут слушать меня.

Элийя отмахнулся.

– Прошу тебя, всемогущая. Если и есть кто-то, кого тролли в равной степени боятся и уважают, так это ты.

– У моего народа всегда были рабы-кобольды. Никто не поймет, почему мы вдруг должны от них отказываться. Они нужны нам.

– Вы быстро привыкнете обходиться без нас. Я уже упоминал о том, что есть свидетель убийства короля?

Сканга закрыла глаза и вспомнила смерть Бранбарта. Она была совершенно уверена, что никто не наблюдал за ней. Как она могла проглядеть кобольда? Если этот лисий нос разболтает, как на самом деле умер Бранбарт, и о том, что она обманула всех воинов, дни ее будут сочтены. А после ее смерти герцоги примутся друг за друга. Обманщики провозгласят возродившимся королем первого попавшегося щенка. И если Оргрим не вмешается, ее народ уничтожит себя сам.

– Просто чтобы между нами не возникало недопонимания, – нарушил молчание Элийя. – Я не хочу гражданской войны среди троллей. Я буду очень сожалеть, если дойдет до этого. И у меня нет никаких моральных возражений относительно убийства короля. Напротив, по моему мнению, диалектика справедливости время от времени требует королевских жертв.

– Что? – Сканга не могла уследить за сбивчивой болтовней лутина.

– Я имею в виду, что Бранбарт наверняка умер ради блага народа.

Именно так оно и было. Но из-за того, как говорил об этом мерзкий маленький лисий нос, звучало все как-то подло. Никогда прежде старая шаманка не чувствовала себя загнанной в угол настолько основательно. Она не видела выхода. Всего одно слово силы – и она могла бы заставить череп этого жалкого существа лопнуть. Но лутин слишком точно описал вещи короля. Он не обманывал, шаманка чувствовала это. Если она убьет Элийю, его товарищи ввергнут троллей в братоубийственную войну. Но его требование отпустить всех рабов-кобольдов просто невозможно выполнить.

– Ты ведь говорил, что не собираешься шантажировать меня. Я что-то неправильно поняла?

– Совершенно верно! – В голосе кобольда слышалось нечто большее, чем нотки высокомерного юмора. – Я рад, что мы будем вести переговоры на равных. И как положено в торговле, у меня, конечно, есть предложение, и мне хотелось бы, чтобы гнусная история о смерти Бранбарта больше не стояла у нас на пути. Я могу предложить не более и не менее, чем голову Эмерелль, а вдобавок головы остальных эльфийских князей. – Он произнес это с такой убежденностью, словно его палачи уже стояли за тронами эльфов.

Сканга задумчиво уставилась на свои колени. Она просто не знала, что и думать об этом лутине. Неужели он совершенно безумен? Шаманка нашла блоху на платье и бросила ее в огонь.

– Принеси мне голову Эмерелль, и получишь всех кобольдов. Я даже велю привести к тебе тех, кого увели в мир людей.

– Нет, нет! – Лутин вскочил и, яростно жестикулируя, забегал по пещере. – Так просто не получится! Ты хочешь оскорбить меня? Ты хоть представляешь, какие трудности я пережил, прибыв сюда? Моего следопыта сейчас нет, и мне пришлось довериться второсортной замене, когда я ступал на тропы света. Не насмехайся надо мной! Я не какой-нибудь там лесной или луговой кобольд!

– Ты ведь предлагал мне головы эльфов.

Элийя обернулся, рассерженный.

– Неужели ты сомневаешься в моих словах? Говорю тебе, к горлам эльфийских князей уже поднесены ножи, хоть ушастые и понятия не имеют об этом. Но нам не хватает сил отрезать им головы. Силы троллей! Став союзниками, мы будем непобедимы. Когда эльфы будут изгнаны, мы создадим совет из тролльских воинов и кобольдов, чтобы вместе править Альвенмарком. Все народы станут равны. И князей больше не будет. Настанет золотой век…

– Поясни-ка мне еще раз насчет ножей у горла эльфийских князей, – перебила гостя Сканга.

Казалось, лутин на миг растерялся. Слишком размечтался о будущем господстве. Несколько раз глубоко вздохнул. А потом заговорил снова. Описал свой план во всех подробностях.

Когда он закончил, шаманка была в восторге. Элийя не обещал слишком многого. К горлам эльфов действительно были поднесены ножи, а те в своем высокомерии совершенно не обращали внимания на нависшую над ними опасность.

Пробуждение

Олловейн мягко провел рукой по меху на лбу лутинки. Мех свалялся и перестал блестеть. Было трудно читать по лицу лисьеголовой кобольдессы. Она вне опасности? Вот уже два дня ее сердце не останавливалось, но эльф по-прежнему не осмеливался отнять правую руку от ее груди.

Он караулил слабое биение ее сердца, чувствовал его неровную дрожь. Ему по-прежнему казалось, что усталое сердце готово остановиться в любой миг. Даже если оно снова набралось сил, Олловейн боялся мгновения, когда Ганда откроет глаза. Никто не мог сказать, насколько пострадал ее рассудок. Поначалу у нее останавливалось дыхание. Она была так близка к смерти!

Мастер меча осыпал себя упреками. Она пришла к нему и пробудила от безумия. И как он отблагодарил ее? Бросил одну. Не слушал, чего она от него хотела. А ведь она, похоже, обнаружила правду. Иначе объяснить то, что произошло, было невозможно. Их тайный враг устроил лутинке коварную ловушку. Олловейн слышал, что Ганда пришла в свою комнату не одна. Вообще-то он хотел еще раз поблагодарить ее, но потом решил подождать и не мешать лисьеголовой. Спутник лутинки, похоже, настолько сильно досаждал ей, что та закрыла дверь на задвижку. Это тоже было частью коварного плана. В яблочное вино в графине подмешали самогон. Лутинка должна была плюхнуться в постель пьяной. Слишком пьяной, чтобы заметить, что в простыне притаилась смерть. И если она все же сумела бы позвать на помощь, запертая дверь должна была гарантировать, что помощь не успеет вовремя.

– Не кори себя так, Олловейн!

Голос заставил мастера меча вскочить. В дверях в комнату Ганды застыл некто в длинной черной рясе, лицо было скрыто в тени капюшона. Когда Олловейн увидел мастера Рейлифа впервые, он показался живым воплощением смерти. И именно эта мрачная личность, как никто другой из хранителей знания, разбиралась в страданиях души и тела. Его магические способности были слишком слабы, творить чудеса он не мог. Но его знания были потрясающими. В библиотеке были тысячи книг и свитков по целительскому искусству, анатомии, ядам и болезням, и сотни из них он знал наизусть. Он был убежден в том, что алкоголь, который должен был стать погибелью для Ганды, в конечном итоге спас ее, поскольку яд не так быстро распространился в теле, как это планировал отравитель.

Олловейн же, напротив, придерживался мнения, что костяная гадюка вообще-то давно была мертва и поэтому ее яд утратил силу. Зловещая магия вдохнула жизнь в ее тело, чтобы уничтожить другую жизнь.

– Ты не спал пять дней и ночей, Олловейн. Как думаешь, сколько сможешь еще продержаться? Ганда вне опасности. Позволь мне сменить тебя на страже у ее ложа. – Рейлиф говорил негромко и приветливо, что представляло резкий контраст с его жутковатой внешностью.

Но Олловейн не доверял хранителю. Лицо Рейлифа никогда не было видно полностью. Все, кроме подбородка и рта, оставалось скрыто в тени капюшона.

А мастер меча уже успел получить представление о враге. Это должен был быть маг, владевший подлым заклинанием смены облика. Эта разновидность магии презиралась почти во всех областях Альвенмарка и находилась под запретом. На след эльфа навели слова Ганды о девантарах, и существовал целый ряд указаний, подкреплявших его подозрения. Поэтому Танцующий Клинок не мог отойти от ложа рыжей спутницы. Их враг мог принять любой возможный облик. Откуда было знать, что хранитель знания и в самом деле мастер Рейлиф?

– Я справлюсь, – устало ответил Олловейн. – Спасибо за предложение.

Рейлиф вздохнул.

– Надеюсь, ты понимаешь, насколько глупо ведешь себя. Мне ведом твой страх. Но когда-нибудь ты снова будешь вынужден довериться кому-то, Олловейн. То, что ты делаешь, благородно, но неразумно. Точно так же благородно и неразумно было пытаться вскрыть змеиный укус и пытаться высосать яд. Тем самым ты едва не убил самого себя.

– Со мной все в порядке, – бесцветным голосом упрямо повторил Белый рыцарь.

– Да, потому что тебе повезло. Яды убивают эльфа не так быстро, как лутина.

– Прошу, мастер, я не хочу сейчас говорить об этом. – Олловейн слишком сильно устал для того, чтобы ввязываться в спор. Все, чего он хотел, – это чтобы его оставили одного.

Но вместо того, чтобы уйти, хранитель знания подошел к ложу Ганды. Поднес слуховую трубочку к груди, послушал биение сердца. Потом погладил шерстку и наконец маленький черный лисий нос.

– Она все еще чувствует себя плохо. Нужно подумать о кровопускании. Тем самым мы выведем остатки яда из организма и дадим ее усталому телу возможность восстановить гармонию соков.

Веки кобольдессы затрепетали.

– Никто… не возьмет мою кровь, – заплетающимся языком пробормотала она. – Я… хочу пить.

Испытывая бесконечное облегчение, мастер меча поднялся. На столе стоял графин с водой. Эльф наполнил стакан. Ему пришлось поддержать Ганду, поскольку та была слишком слаба, чтобы самостоятельно сесть и попить. От напряжения лутинка тяжело вздохнула.

Рейлиф официально поклонился ей.

– Позволь представиться, Ганда из народа лутинов. Мое имя Рейлиф. Я очень сожалею о случившемся.

Ганда, которая, очевидно, только теперь осознала, что совершенно обнажена, натянула одеяло до подбородка.

– Хочу извиниться перед тобой от имени всех хранителей знания, Ганда. Никогда прежде никто из наших сотрудников не пытался причинить вред посетителю библиотеки. Мне непонятно, что нашло на мастера Галавайна.

– Это была его змея, не так ли?

Рейлиф кивнул, сжав губы.

– Да, сосуд, в котором он хранил змею, был пуст. Я никогда и подумать не мог, что он занимается такими видами магии. – В отчаянном жесте он поднял руки. – Галавайн так удивил нас… В его поступках я не узнаю того мужчину, которым он был когда-то. Он повел себя так, словно принадлежит к числу гнусных послушников Алатайи. – Хранитель знания опустил голову. – Могу только еще раз извиниться.

– А где сейчас Галавайн? – Голос кобольдессы звучал немного тверже.

– Мы ищем его повсюду. Звезды альвов библиотеки закрыты, вооруженные сотрудники систематически обыскивают все залы. Он не сможет уйти от нас, – заверил Рейлиф.

– Мне нужно в Зал света! – провозгласила Ганда и села на постели. – Будьте так любезны, подайте мне платье.

– Довольно пока. Ты слишком слаба. Сначала ты должна набраться сил, – решил Олловейн.

Просто невероятно! Только она очухалась настолько, чтобы говорить, как в голове тут же появились глупости.

– Ты мог бы понести меня, Олловейн. Или хочешь опять оставить меня одну?

Эльф глубоко вздохнул. Собрался сердито ответить, но взял себя в руки. Должно быть, это последствия яда. Она немного не в себе. Нужно постараться понять ее.

Лутинка свесила ноги с постели и потеряла равновесие. Просто повалилась вперед, как мешок.

Олловейн поймал ее.

– Ну вот, видишь. Пожалуйста, послушайся меня хоть раз.

Ганда умоляюще поглядела на него. Ей все еще было страшно.

– Нам нужно уходить отсюда, – прошептала она. – Мы все еще в опасности. Но прежде чем мы уйдем, мне нужно еще раз пойти в Зал света. Пожалуйста.

«Мы вне игры»

Несмотря на то что лица были слегка покрыты песком, сомнений быть не могло. В дюне были погребены Галавайн и Квальбам III. Пустой желудок Ганды болезненно сжался. На миг она испугалась, что ее стошнит.

– Квальбам выглядел иначе, когда встретил тебя? – негромко спросил мастер меча.

Оба стояли немного в стороне от мастера Рейлифа, под присмотром которого кобольды выкапывали трупы.

– Его глаза… – Во рту у лутинки пересохло. – Вчера вечером у него были ярко-голубые глаза. А еще утром они были серыми.

– Это все? Он вел себя как-то иначе? Как он двигался? Были какие-то необычные жесты? Что-то, что сильно отличалось?

Лутинка покачала головой. Смотрела в безжизненное лицо кобольда. Он умер, потому что она знала его. Убийца понимал, что она не заподозрит Квальбама, если встретит его.

Мастер Рейлиф опустился на колени рядом с умершими и изучил трупы.

Ганда украдкой поглядела в глаза кобольду и с облегчением отметила, что они не голубые. Только о хранителе знаний нельзя было ничего сказать наверняка. Его глаза оставались в тени капюшона. В черной рясе он вообще был похож на живую тень. Как то, что они должны были победить. Ингиз.

Рейлиф спокойно ощупал обоих погибших. Его бледные тонкие пальцы скользили по высохшим телам, словно паучьи лапки. Затем он надавил на грудную клетку кобольда, из-за чего изо рта Квальбама потекла вязкая коричневатая жидкость.

– Осветитель мертв не так давно, – пояснил хранитель знания, вставая. – Я думаю, он погиб всего несколько дней назад. Что убило его, сказать трудно. Я не нашел внешних повреждений. Песок еще не очень сильно высушил его тело. – Рейлиф указал на Галавайна. Труп эльфа был скрючен. В его одеждах было полно засохшей крови. – Его убил удар кинжала в горло. Потом убийца невероятным образом снял кожу с его рук. Песок очень сильно высушил тело Галавайна. Но у меня такое чувство, что он умер не далее как несколько дней назад.

– Почему? – спросил Олловейн.

– Десять дней тому назад состоялось последнее собрание хранителей знания. Галавайн сидел напротив меня. Я бы заметил, если бы кто-то другой попытался играть его роль. Очевидно, убийца именно поэтому не пришел на собрание вчера. Галавайна не было. И он не предупреждал, – добавил Рейлиф, словно этот факт еще больше отягощал преступление.

– Мне не показалось, что он вел себя странно, – произнес мастер меча.

Ганда не поверила своим ушам! Негодяй, принявший облик Галавайна, поверг Олловейна в глубочайшее отчаяние, и воину это не показалось странным? Эльфы!

– Ты ведь его совсем не знал, – на удивление резко произнес мастер Рейлиф. – Как ты можешь судить, изменился ли он?

– Я сказал, что он не вел себя странно, – с раздражающим спокойствием произнес Олловейн и опустился на колени рядом с мертвым эльфом. – Что случилось с его руками?

Пока мастер меча и Рейлиф рассматривали тело, Ганда отошла в сторону. Она была еще очень слаба, с трудом держалась на ногах, и у нее немного кружилась голова. Но когда кобольды стали раскапывать дюну, лутинка настояла на том, чтобы Олловейн ссадил ее. Ей вдруг стало неприятно, что ее держат на руках, как ребенка.

Жара в Зале света досаждала. Лисьехвостая неуверенным шагом направилась в палатку. С тех пор как она проснулась, они с Олловейном ни секунды не оставались наедине. Мастер Рейлиф не отходил от них. А то, что его глаз не было видно, пугало лисьехвостую.

Ганда взглянула на большую книгу с медными застежками, по-прежнему лежавшую на низеньком столике для чтения. Похоже, ее не сдвигали с места с тех пор, как она была здесь последний раз.

– Все дело в тебе, не так ли? – сказала лутинка, будто зачарованная книга могла понять ее слова. – Ты не открываешься убийце. Поэтому он снял кожу с рук Галавайна. Он хотел перехитрить тебя с помощью перчаток, которые были на ощупь похожи на руки эльфа.

Перчатки по-прежнему лежали на столе. Ганда с отвращением отвела взгляд. За прозрачной занавеской стоял стол для игры в фальрах. Лутинке показалось, что на игровом поле сейчас меньше фигурок. Интересно, что делал убийца на протяжении пяти последних дней? Кобольдесса была уверена, что он не бежал. Она взглянула на невысокую дюну, ставшую могильным холмом для Галавайна. Олловейн и Рейлиф по-прежнему разговаривали. Если бы она только могла видеть глаза Рейлифа! Очевидно, убийца может принимать облик своих жертв. Только глаза, похоже, не меняются.

Взгляд Ганды скользнул по палатке. Нет ли какого-нибудь указания? Не принес ли убийца чего-то, что демонстрировало бы его истинное лицо? И было ли у того, кто мог изменять облик, вообще истинное лицо? Или со временем он терялся во всех тех телах, которые украл?

Лутинка заглянула под низенький стол, где в день их прибытия были спрятаны нитки и игла из китового уса. Конечно, там ничего не оказалось.

Ганде пришло в голову, что зачарованная книга с первого дня лежала под рукой. Вообще-то стоило отодвинуть ее в сторону, чтобы нормально работать за столом. Только робость перед магической аурой фолианта удерживала лутинку. Должно быть, убийца ждал этого. Через занавеску он мог наблюдать за ней все время, пока играл с Олловейном. Он ждал, чтобы книга открылась от ее прикосновения.

Ганда вспомнила те немногие строки, которые успела прочесть в фолианте. Он не должен попасть в чужие руки! Здесь, в библиотеке Искендрии, он уже не в безопасности. Не важно, какие законы у этих самодовольных хранителей знания, книгу нужно унести отсюда! Но она слишком велика, чтобы спрятать ее.

Почему, интересно, убийца еще не унес книгу? У него ведь было пять дней. Может быть, он даже не может прикоснуться к ней? Возможно, заклинание, лежащее на книге, достаточно сильно, чтобы защитить том? При мысли об этом Ганда довольно усмехнулась. Она представила, как негодяя поразила молния, когда тот протянул свои окровавленные пальцы к объекту вожделения. Но такая картина, конечно, преувеличение. Вероятнее всего, убийце просто неприятно прикасаться к книге, да и она не открывается под его рукой.

Тем не менее драгоценный фолиант не может оставаться здесь. Теперь только вопрос времени, когда убийца найдет ничего не подозревающего посетителя библиотеки, которому откроется книга.

Ганда заметила кожаный футляр на деревянной подставке для свитков, которого раньше здесь не видела. На кожаном цилиндре сбоку находились три черные печати, с которых свисали узкие пергаментные ленты со странными руническими символами. Лутинка с любопытством взяла футляр и открыла его. Оттуда выскользнул свиток странного серого пергамента. Пальцам было неприятно прикасаться к нему, и у Ганды возникло чувство, что сделан он не из звериной кожи. Текст был написан маленькими, не вычурными буквами. Последние строки становились все меньше и меньше, буквы теснились все сильнее и сильнее, словно автор непременно хотел перенести все свои знания на один этот листок пергамента. Ганда пробежала глазами первые строки.

Если хочешь сеять ужас среди врагов, чтобы их мужество таяло, словно снег под летним солнцем, создай ши-хандан. Ни одно оружие Альвенмарка не может убить их. Только носители камня альвов обладают магической силой, способной изгнать их. Но берегись! Это заклинание, которое требует большой силы и железной воли, в противном случае существа, которых ты призовешь, обернутся против тебя. Выбери среди своих спутников мужчину, нерушимо верного, но без которого можно обойтись. И выбери второго, который слишком глуп, чтобы быть по-настоящему полезным. Затем…

Далее следовали точные описания защитных кругов и магических формул. Речь шла о магии крови. Испытывая невероятный ужас, Ганда читала, как создается призрачная собака, в которой соединятся ингиз и нерушимо верный товарищ. Это было то, о чем так настойчиво расспрашивал Галавайн. Призрачное существо, сеявшее страх среди защитников Филангана! Неужели убийце нужно было это знание? И он оставил свиток, чтобы показать Ганде, что он все же торжествует?

Лутинка не хотела верить, что весь сыр-бор не из-за книги Мелиандера. Она поспешно спрятала свиток в кожаный футляр и положила его обратно. А потом обернулась к низенькому столу.

И почему эта проклятая книга такая огромная и тяжелая?! Какое бы наказание ни грозило, она украдет ее, если существует хотя бы малейший шанс незаметно вынести ее из библиотеки.

Кончиками пальцев коснулась лутинка мягкой кожи. Даже Олловейн не смог бы незаметно спрятать ее в своих одеждах.

От серых камней полился ярко-голубой свет. Ганда поспешно убрала руки. Что она сделала? Лутинка торопливо закрыла своим телом книгу от взглядов спутников, на случай если кто-то из них решит взглянуть в ее сторону.

– Прекрати! – умоляюще прошептала она. – Я ведь оставляю тебя здесь. Я больше никогда не прикоснусь к тебе. Только прекрати!

Голубой свет оказал на фолиант странное воздействие. Тот стал прозрачным. Теперь кобольдесса отчетливо видела столешницу сквозь книгу.

– Немедленно прекрати! Перестань… Пожалуйста! – Она хотела схватить книгу, но ее пальцы прошли насквозь.

– Проклятье! – Ганда оглянулась через плечо.

В тот же миг Олловейн поднял взгляд от трупов.

– Что-то случилось? – крикнул эльф.

– Все в порядке! – ответила лутинка. – В лучшем виде. Со мной все хорошо!

Теперь на нее смотрел и Рейлиф. Ясное дело, такой ответ и ее бы удивил.

– Пожалуйста, книга! Прекрати эти глупости! – прошептала она. – Я больше и думать не буду о том, чтобы украсть тебя. Но пожалуйста, пожалуйста, стань снова нормальной книгой!

Посреди прозрачного силуэта появился тонкий кожаный ремешок, с которого свисало одно-единственное яркое перо. Рисунок пера напоминал обложку книги Мелиандера, на нем были матово-серые пятна, похожие на камешки. Голубоватый свет окружил перо, а потом исчез в одном из серых пятен.

Ганда нерешительно протянула руку. Она прошла сквозь силуэт книги и смогла коснуться пера. Оно было реальным, не иллюзией. Лутинка нервно облизнула мордочку. Может быть, книга хотела, чтобы лисьехвостая унесла ее отсюда? Вспомнились слова белого кентавра. О том, в чем заключалось наказание за кражу книги из библиотеки. Может быть, хранители знания отдадут им книгу добровольно? Кобольдесса нерешительно смотрела на перо.

Нет, хранители знаний – пленники своих предписаний и ритуалов. Они никогда не позволят книге покинуть библиотеку. Лутинка решительно схватила перо и привязала кожаным ремешком к шее, словно это был просто невинный талисман. На кону – будущее Альвенмарка! Она не могла действовать иначе, несмотря на то что хранители знания наверняка потребуют ее голову.

Олловейн и Рейлиф шли к ней. Ганда выругалась. Господин в капюшоне ни в коем случае не должен заметить, что произошло. Книга на столе перестала выглядеть прозрачной. Лутинка протянула руку, и та свободно коснулась столешницы. Иллюзия! Нужно отвлечь хранителя знания от этой проклятой книги. Лисьехвостая поспешно вышла из палатки.